Хозяин Зимы

9. Сева

Пришел пасмурный день, неотличимый от местной светлой ночи. Поместье оправлялось от происшествия.

Забава наготовила кучу всего, от драников до борща, заставив Севару съесть понемногу от каждого блюда. Уговоры не потребовались только для капустных пирожков, любимых с детства. Оленя первую половину дня проспала и смущалась, что оставила хозяйку без помощи, но никаких замечаний, разумеется, не получила. Все радовались тому, что хоть кто-то смог заснуть после случившегося. Дед Ежа занялся выбитой дверью и приглашением мастеров для ремонта окна. Неждан мелькал то сидящим во дворе, то на кухне. Он искал себе занятие, но везде получал лишь строгое «подь отдыхать».

Севара села за текущие дела и документацию. Стоило отвлечься, как мысли сбегали к Хозяину Зимы. Пришлось дать обещание самой себе вернуться к чтению тетрадей позже. Однако, хоть днем и получалось оставаться бодрой, к вечеру навалилась усталость. Севару сморило прямо за рабочим столом, и Оленя разбудила сопящую хозяйку, уткнувшуюся носом в раскрытую папку.

По спальне гулял теплый сквозняк, пахнущий свежим дождем. Одеяло было мягким, подушка взбита. Если бы все зависело от одних желаний, то Севара бы уже кинулась в постель, но какое-то время послушно стояла с полузакрытыми глазами, пока Оленя помогала снять платье и корсет. А затем Севара плюхнулась в кровать, моментально отключившись.

Сон поначалу был глубоким, сказывалась усталость, однако к середине ночи начали беспокоить кошмары. Они шли чередой, сменяя друг друга. Запомнить их невозможно, только уловить обрывки: вот мама в гробу, вот крик отца, вот ледяная корона, вот дрожащий щит, а вот и невидимые пальцы, которые с силой сдавливают горло…

Севара резко села, судорожно ощупывая шею. Ничего. Только сон. Виски болели, пульсировали, отдавая гулким буханьем в голове. Хотелось подняться и проверить окна и двери, но она и так знала, что все заперто. И в прошлую ночь все было так. Даже сейчас в ее комнате окно закрыто, видно Оленя затворила его перед уходом.

Поворочавшись в постели какое-то время, Севара поняла, что сон не придет, а если и придет, то настигнут кошмары и снова заставят в страхе пробудиться. Слишком свежи в памяти следы ужаса. Хотя опасный маг убит и ждать нападения от него больше не нужно, вопросом оставалось, кто его убил. Разумеется, ответ нашелся быстро. Сбегать от правды становилось все сложнее, как и успокаиваться ложью.

Потянувшись, Севара открыла ящик тумбочки и достала записи своего предка. Страницы тетради зашуршали, выдыхая аромат застарелой бумаги. Вскоре место, где остановилось чтение, было найдено.

По спине Севары пробежали мурашки. Она, как старшая сестра, отлично понимала того паренька. Она и сама бы предложила себя вместо родных, если бы подобное потребовалось. Когда близкий в опасности, думаешь в первую очередь о нем, а не о себе.

Севара перелистнула страницу, чтобы узнать всю историю.

Севара задумчиво посмотрела на последние слова. Значит, детей у Хозяина Зимы в привычном смысле не было. Только те, кого он забрал себе. Может, заберет теперь и ее…

Невеста. Вот какую роль он ей уготовил. В конце концов, сбежав от участи невесты, ею она и стала. Будто на роду написано.

Раздраженная собственными мыслями, Севара отложила тетрадь. Утро уже подступало, потому она, накинув халат, прошла в кабинет. Сегодня должны были прибыть мастера, чтобы заменить стекло и раму окна. Стоило сразу подготовить оплату. Еще обещались наконец доставить кресло в кабинет – мягче и удобнее старого.

За заботами утро пролетело незаметно. Днем Севара выделила время на занятия с Оленей, но умудрилась задремать под неторопливое чтение романа. К вечеру Забава испекла мясной пирог, а Неждан нарвал мяты с аномальной поляны. Чай из нее вышел ароматный, и дед Ежа уверил, что это лучшее средство от нервов. Севара ела, как всегда, в гордом одиночестве столовой, а после вернулась в кабинет, отпустив Оленю спать. Сама же засиделась, составляя бюджет на лето.

В спальне было темно из-за задернутых портьер, не впускавших тусклый свет облепленного тучами неба. А еще было тихо. Дом спал.

Севара кое-как стянула платье и, облачившись в сорочку, опустилась на кровать. Одеяло приняло в свои объятия, но сон никак не шел навстречу. Севара металась по кровати не меньше отреза. Она устала, но как бы ни старалась очистить разум, а навязчивые мысли все липли. Снова вспоминались двери и окна: все ли закрыты? Конечно, закрыты. Но точно ли? А что мелькнуло за шторами? Молния вдали или щит моргнул?

Раздраженная беспокойными размышлениями, Севара пинком откинула одеяло и поднялась. На ходу она накинула легкий халат, но запахивать его не стала. Вышла осторожно из комнаты и неспешно, чтобы не шуметь, спустилась на первый этаж.

Внизу она задержалась у гостиной, прислушиваясь. Показалось, там что-то шуршало. Сердце зачастило. В голове возник яркий еще образ выглядывающего из-за двери страшного лица. Но это лишь очередная тревожная мысль. Так ведь?

Севара дернула за ручки обеих дверей, отделявших зал от коридора. Она едва сдержала позорный визг, увидев чужие глаза. Они казались насыщенными, похожими на два голубых турмалина, а кожа гостя в полумраке почудилась алебастровой, схожей со статуей.

– Госпожа, – негромко и с хрипотцой произнес Неждан, – доброй ночи.

Тихо выдохнув, Севара нахмурилась. Ну и напугал же ее этот любитель ночного бодрствования! Однако в таком она, разумеется, не призналась бы.

– Почему ты тут?

– Не спится. А наружу решил не ходить… По разным причинам. А вы?

– Не спится, – повторила Севара за ним.

– Сделать вам чай?

Она пожала плечами. Чай по крайней мере поможет скоротать время.

Неждан отложил книгу, поднялся и бесшумно скрылся на кухне. Новое окно в зале было закрыто, пахло травой и оставленным здесь букетом роз.

Севара оглянулась, убеждаясь, что все еще одна, и повернула книгу обложкой, чтобы прочесть название – «Рецепты варений и джемов». Что за бредовые интересы? Неужели молодой юноша решил варить варенья? Впрочем, подобное настолько странно, что даже смешно, хотя и соответствовало образу охлестыша. Севара фыркнула, не сдержав улыбку, и опустилась в одно из кресел, откинувшись на его спинку и разглядывая ровный белый потолок.

Разум вновь наполнился тяжкими думами. Шкатулка была спрятана теперь на чердаке, где лежала белая песцовая шуба, а пион… забрали. Все дары были сокрыты, но тревога не отступала. И что делать с меткой? Севара проверяла ее днем. Она немного побледнела, но не сходила и, казалось, немного расширилась.

Весенние спокойные ночи, подаренные то ли судьбой, то ли незнакомцем на балу, остались позади. Севара понимала, что предыдущие и следующие ночи были и будут бессонными, нелегкими и горькими. Сколько бы она ни убеждала себя, что Хозяина Зимы не существует, а факты упрямо твердили обратное, выуживая на свет только трусость и страх перед правдой. Правдой, которая вгоняла в отчаяние.

– Сева.

Севара вздрогнула, наконец заметив, что Неждан уже вернулся. Поднос стоял на низком столике перед ней, там же ожидали чайник, две чашки и сахарница.

– Извините, я вас промеж целый звал.

Она растерянно моргнула. Сева. Ее имя. Сокращенное для родных. Мама звала ее так, и все самые близкие тоже. Она так давно не слышала, чтобы кто-то обращался к ней так… тепло.

– Сколько ложек сахара? – Губы Неждана изогнулись в привычной дружелюбной улыбке.

– Одну. Это тот же мятный чай?

– Не тот, но мятный. Как и говорил дед Ежа, мята очень полезна от нервов. Особенно при тревожности и бессоннице.

Севара хмыкнула.

– Тогда мне нужно жевать мяту в огромных количествах, возможно вместе с зубным порошком…

– В зубном порошке ментол, – Неждан бережно размешивал чай, – его выделяют из мятного эфирного масла. Да и можно не жевать, настой сойдет.

– Ты чересчур умный, – она насупилась, – для обычного деревенского парня.

– А я не обычный, я особенный. Мой отец своего рода учитель, ну и увлекается ботаникой, если помните.

– Мой увлекался выпивкой и азартными играми, – зачем-то брякнула Севара, тут же осадив себя. С чего ей взбрело делиться невзгодами с каким-то слугой? Неужто так сильно поглотили страх, беспокойство и… одиночество?

– Он умер? – уточнил Неждан.

– Прошедшей зимой. – Севара отпила горячий чай, стараясь заткнуть поток откровенностей. Она одновременно не хотела делиться заветным, не желая рушить воздвигнутые ей самой стены и помогавшие поддерживать образ хладнокровной дворянки, но вместе с тем желала облегчить груз мыслей, найти соратника и друга, на поддержку которого смогла бы рассчитывать. Дома такую роль всегда исполнял Годияр, пока не решил избавиться от сестры…

– Сочувствую.

– Ты один в семье? – Она постаралась перевести разговор на него, чтобы не поддаваться своей слабости. Да и какой из мелкого слуги друг?

– Нет. У меня брат и сестра. Ну и… нянечка. Хотя сестра уже выросла. И я все еще поражаюсь тому, как быстро…

– Я тоже! Удивляюсь младшему брату. Он совсем недавно умещался у меня на руках, а теперь уже кадет. Я, конечно, рада, но все так непривычно. Наверное, я просто не могу перестать воспринимать его ребенком.

Севаре очень хотелось дать себе подзатыльник. Вдруг хоть это заставит ее смолкнуть. Разумеется, ей хотелось бы иметь поблизости человека, который выслушал бы ее, но не такого же… охлестыша!

– Понимаю. Представить не могу, что наступит время, когда и моя младшая сестра пойдет замуж. Я ведь помню ее совсем малюткой. Слишком странно будет видеть ее в таком образе.

– Точно! – Севара почему-то очень обрадовалась, что ее поняли. Последний раз так понимала ее бабушка, отправляя на север. В ее глазах было безграничное понимание, почему внучка не желает быть невестой для незнакомца, которого бы выбрали без нее. – А мой старший брат был не против выдать меня хоть за кого. Мол, «в хорошие руки отдаем»!

– Ты же не товар.

– Именно! Я то же сказала! – Севара едва не подпрыгнула на месте. – А он… Не знаю… Напомнил мне отца. В плохом смысле.

– Ага, подражание отцу. Как знакомо, – тяжело вздохнул Неждан. – Мой старший тоже иногда напоминает его. И не в лучших качествах. Не то чтобы у меня отец плохой, он ничего. Суровый, но справедливый. Иногда даже добрый, хотя по нему не скажешь…

– Ты с любовью о них говоришь, – заметила Севара. Она все еще чувствовала обиду на отца и брата, из-за чего не могла так же ласково говорить о семье.

– Они все неплохие. Хотя самая замечательная – наша младшенькая. Баловница, но в ней все души не чают. Нянюшка вовсе не нарадуется.

– Она самая младшая из вас?

– Да. Поздний ребенок.

– У меня тоже любимец самый младший. Его зовут Яшар. Он очаровательный, хотя и проказник… – Севара встрепенулась, поняв, что глупо улыбается, глядя в пространство. Она отставила пустую кружку. Слишком много она рассказала, а теперь жалела. Потому что завтра новый день, потому что Неждан – слуга, потому что он теперь знает ее лучше. Она будто обрушила часть защиты. Теперь он сможет ударить больнее, если захочет.

Нет. Нельзя так близко подпускать к себе людей. Севара сильная и сама справится со всем. Незачем праздно болтать. Тем более с кем-то вроде него.

Неждан, почувствовавший напряжение, встал. Поставил чашки на поднос и тихо произнес:

– Я никогда бы не стал причинять вред, пользуясь чужим доверием.

Севара вздрогнула. Он словно бы мысли ее читал. Как он?..

– Вижу, как вы заволновались, захотели уйти. Предположил. Неверно?

– Твоя проницательность раздражает.

Неждан негромко засмеялся, пряча улыбку в кулак. Затем взял поднос.

– Тогда добрых снов, госпожа. Приятно посидели. И знаете… Я рад, что тем вечером заглянул в ваше окно.

– Я тоже рада, что ты заглянул в окно…

Он вскинул брови.

– Н-не то чтобы… В общем, не пойми неправильно, просто я ожидала другого гостя. Тот намного неприятнее тебя.

– «Намного неприятнее»? То есть я не настолько, но все же неприятный? – Неждан вновь заулыбался, будто услышал комплимент.

– Ужасно неприятный, – не моргнув глазом солгала Севара, поднимаясь по лестнице и оставляя мятный аромат за спиной.

Ни за какие коврижки она бы не созналась в том, что эти несколько промежей в компании Неждана были одними из самых уютных за все дни, проведенные в поместье. Стало немного жутко, когда Севара вдруг подумала: «Уж не влюбляюсь ли я? И в кого? В слугу? Симпатичного, умного, доброго, но… слугу». Нет. Вовсе нет. Просто разоткровенничалась случайно, а он поддержал разговор и… Ничего такого.

Севара считала, что мысли не дадут покоя, однако уснула, стоило только лечь, и никакие пугающие видения не тревожили ее.

Шли дни. Хозяйка поместья обратила пристальное внимание не только на благоустройство дома, но и на себя саму, обнаружив слишком скудный гардероб. Ни чайного платья, ни разнообразия. А на улице стремительно теплело. Зацвели кусты сирени, обнаруженной на улицах Пэхарпа. Теперь и она стояла в вазах по дому.

Оленя часто ходила на поляну за цветами. Те, покинув аномальную зону, стояли недолго, но успевали порадовать всех и своим видом, и ароматом. Севара была рада каждому букету, разве что наказала не приносить пионов. Их бутоны пугающе напоминали тот самый, подаренный в лесу.

Тетради с легендами были почти дочитаны. Они рассказывали также о Морозе и Метели – верных слугах Хозяина Зимы, которые могли отправляться туда, куда не мог он сам. Почти под самый конец несколько неровным почерком была вписана история о Неневесте…

Легенда Севаре не понравилась. Стало жутко оттого, что и она станет такой же – тусклой тенью себя прежней. Второй Неневестой, бродящей по лесам… Нет уж!

Светлые ночи мешали уснуть, казались снегом на окне. Иногда будто слышались осторожные шаги. Мысли путались, ужас сжимал легкие, а сон становился все более нервным, прерывистым. Страх копошился внутри, не желая отступать даже за работой.

Севара отложила бумаги, связанные с установлением магического освещения. Она уже несколько раз читала одну и ту же строчку, и дело окончательно застопорилось. Воображение сейчас служило тревоге, прокручивая собственный бледнолицый образ в снежных одеждах и с пустыми глазами, как у слепой.

– Сударыня? – Оленя наклонилась.

– Что? – Севара вздрогнула, заметив камеристку, которая, похоже, уже некоторое время находилась в кабинете. По крайней мере, увядшие букетики в вазах сменились свежими.

– Вы в порядке? А то сидели что изваяние ледяное, я уж испугалась.

– Ледяное… – пробормотала Севара. Она словно стояла у обрыва, внизу которого ждала холодная вода, таящая ужас и мысли о Хозяине Зимы. Нужно было устоять, чтобы не сорваться, забыв о делах и жизни, чтобы не потерять себя в губительных водах, похожих на бушующий океан. Хорошо хоть, что он только в фантазиях, в настоящем Севара бы враз утонула. Плавать она не умела.

– Замерзли? – переспросила Оленя. – Чаю сделать? Я на поляне смородины нарвала.

– Да, было бы неплохо. Мята еще осталась?

– Конечно. Смородиновый с мятой сделаю, а то вы изробились совсем.

Чай вышел ароматным и сладким. Севара не особенно жаловала такую сладость, но сейчас она теплом разливалась по телу, мята приятно холодила язык и успокаивала, а смородина добавляла кислинки. Обрыв все отдалялся от нее. И тем не менее…

– Оленя, скажи-ка, что ты знаешь про легенду о Неневесте?

– Да, байка местная, – пожала она плечами, – говорят, видят иногда в лесу по зиме девушку. Она одета в одно платье с поясом, на голове кокошник, иные говорят – кика. Лицо у нее – что снег, белое, с глаз слезы текут да в лед обращаются, а когда она поет, сердце у человека холодеет, что морозом схваченное. Бают, что ехала она на сватовство, но погибла от лютой стужи, да так и осталась по лесам бродить. Вот и кличут ее Неневестой, мол так она и не стала даже невестой.

История, рассказанная Оленей, разнилась с историей, которую записали в тетрадях. Где же тогда правда? То, что людям известно, или то, что записал прежний хозяин поместья? С другой стороны, о том, что Хозяин Зимы ищет невесту, ни одна сказка не говорила. Были там Лед и Снег, его сыновья, однако Мороз и Метелица тоже назывались его детьми, а порой все они были лишь слугами. Так или иначе, а зацепиться в рассказе Олени было не за что, не было в нем конкретных лиц, существовавших в реальности. В тетрадях тоже, разве что одно…

– Прикажи-ка карету мне. В город съезжу. – Севара решительно поднялась. Осторожный план наметился, и она решила действовать. Сделать хоть что-то, пока окончательно не сошла с ума от преследующих мыслей.

В Пэхарп ее повез дед Ежа, чему Севара была рада. Сталкиваться с Нежданом она опасалась после той ночи.

Экипаж остановился у полицейского отдела, рядом с которым стояла пара служителей, выкуривая папиросы и лениво наблюдая за птицами. Севара неуверенно замерла у входа. Сделав несколько глубоких вдохов, она наконец прошла внутрь и попросила дежурного доложить домну Радмилу о ее приезде.

К счастью, маг оказался не занят. Более того, его усталость сошла на нет. Он выглядел свежим и бодрым. Видимо, после гибели беглеца дел поубавилось.

– Вы, я надеюсь, с вопросами или за адресом поставщика кофе, а не из-за какой беды? – Радмил снова пренебрег приветствием, хотя выглядел весьма дружелюбно и, кажется, рад был встрече.

– Именно что с вопросами. Об адресе, признаться, не подумала, но пора бы вам им поделиться, – улыбнулась Севара, входя в кабинет мага.

Внутри ничего не изменилось, разве что растения разбушевались и зацвели. Они загадочно блестели и переливались под лучами Инти.

– Присаживайтесь. Я сразу запишу, к кому можно обратиться за кофе. А вы пока рассказывайте, с чем пришли.

– Наверное, покажется странным, но… мне нужно узнать о Морозной ведьме.

Морозная ведьма – единственная конкретная личность, что связывала легенды из тетрадей с реальностью. Ведьм было много, однако названия вроде Морозной, Горной, Болотной или Степной получали лишь самые искусные и могущественные.

Когда-то все ведьмы и чародеи жили тайно, однако с приходом магов и начавшимся процессом классификации магии всех обязали получать разрешения на ворожбу любого толка. Без него все они становились преступниками. Маги же в обязательном порядке оканчивали школу и высшее учебное заведение, их разрешение на магию действовало бессрочно. Каждый маг, в отличие от ведьм, чародеев и других, являлся тем же государственным служащим. Просто кто-то действительно поступал на такую работу, а кто-то нет. Но всякий маг в любой момент мог быть призван на службу правителем. И отказать было нельзя.

Тем не менее все, кто пользуется и пользовался магией законно, входили в ЕМР – единый магический реестр. И такая видная фигура, как Морозная ведьма, не могла там не отметиться. Понятно, что нынешняя не имеет ничего общего с той, что фигурирует в легендах, однако она может что-то знать о своей предшественнице. Ведьмы ведь хранят знания о предыдущих.

– Вот так задачка! – Радмил подал бумагу с адресом поставщика кофе. – Ну, сразу могу сказать, что действующей Морозной ведьмы сейчас нет. Уже лет двадцать нет.

– Вот как… А что же с ней сталось?

– Умерла. Я присутствовал на похоронах, – он как-то печально опустил взгляд, – она была замечательной… Но такова уж природа всех людей, хоть ведьм, хоть магов. Мы умираем. Это норма.

– А можно ли узнать, кем она была? А предыдущие? – не сдавалась Севара.

– Лихо вы, сударыня, решили. Это ведь распространение личной информации. Реестр закрыт для праздно интересующихся, уж простите.

– Но может, вы сами глянете? Мне совсем не нужно показывать. Более того, меня интересуют в основном давние Морозные ведьмы. Чем древнее, тем лучше. Не такое уж распространение… – Севара постаралась сделать настолько жалостливое лицо, насколько могла.

– Вот кто вас всех такой мимике учит? – пробурчал Радмил. – Что вы, что дочь моя, глаза эти щенячьи сделаете… вот что с вами делать?

– Помочь? – не сдержала улыбки Севара. – Пожалуйста!

– Ладно уж. Гляну для вас. Скажите хоть, зачем вам?

– Изучаю местные легенды, – не моргнув глазом ответила она. Ложью это не было.

– Хорошо. Я посмотрю данные, которые есть, но ничего обещать не стану. Приходите в конце декады.

– Благодарю вас, домн. Передавайте привет своей дочери. – Севара поклонилась и вышла.

Что ж, хоть что-то… И плюс скоро у нее будет кофе!