Хозяин Зимы

15. Охлестыш

Дни были похожи друг на друга, очень редко находилось что-то, что радовало Севару. Письмо от старшего брата, который наконец отправил весточку, – один из поводов для улыбки. Наверняка, перед тем как написать чистовик послания, Годияр испортил кучу черновиков, чтобы хоть попытаться избежать неловкости. Он не извинялся, не обсуждал ничего из того, что их поссорило, просто делал вид, что ничего не случилось. Севара была счастлива подыграть, пусть и зная, что минувшего не вернуть, а доверия не восстановить. Ее все равно устраивало и такое шаткое общение.

Зато новость о том, что Оленя встретила загадочного незнакомца, по описанию идеально подходившего под образ Хозяина Зимы, взбудоражила. Севара и без того несколько дней мучилась бессонницей, к которой отныне добавились слезы, а в редкие ночи, когда все-таки удавалось забыться, дали знать о себе и кошмары. Теперь новые. В них беловолосый мужчина забирал у нее все и всех, а Севара оставалась в одиночестве и тьме.

Будни стали разнообразнее, когда от Вера Мориславовича, представителя горнодобывающей компании, с кем они пересеклись лишь однажды, пришло предложение. Близился очередной праздник, и его север спешил отметить до прихода заморозков, – Лошадиный день. Недалеко сохранился приличный ипподром, где ежегодно проводили благотворительные скачки. Участие в них принимали местные любители, а сыгравшие ставки шли в поддержку малоимущих.

Вер Мориславович же любезно поинтересовался, не желает ли их новая компаньонка помочь с организацией. Ею обычно занимались представители компании, приглашая кого-то из местных дворян. Севара быстро согласилась. Ей требовался любой повод отвлечься, к тому же такая ответственность означала бы изматывающую работу, а это лучшее снотворное.

Труд действительно помогал засыпать, но не мог удержать от теплых наваждений. То и дело Севара пробуждалась от ночных кошмаров и брела в кабинет, чтобы заснуть вновь уже за столом под стук счетов.

Каждый раз хотелось спуститься вниз. Но нельзя. Отвергнутой, пристыженной и несчастной незачем снова встречаться с предметом своей влюбленности. «Просто интерес, – успокаивалась Севара, – который пройдет. Это не любовь». Но покой все не приходил. Сердце металось, обида тлела.

За день до скачек, уже вечером, в поместье заглянул Вер Мориславович. С Севарой они успели встретиться еще трижды, во время ее приезда на ипподром. Она занималась лишь украшениями и подсказывала что-то по фуршету, потому чем ближе был праздник, тем чаще она приезжала на место, чтобы, например, проконтролировать, как развешиваются фонарики или где будут располагаться цветочные композиции.

– Прекрасную работу проделали, – как всегда без приветствия начал Вер, пожав ей руку. – Решил воспользоваться вашим приглашением.

– Благодарю и добро пожаловать, – улыбнулась Севара.

Когда они встретились на ипподроме, она действительно пригласила его на ужин из вежливости. Ну и потому еще, что в «Снежном» она так никого ни разу и не приняла. А неприхотливый представитель компании мог бы помочь всем домашним отточить навык гостеприимства.

– Вы что же, – уже за столом завел беседу Вер, активно пережевывая утку, – свою кобылу на скачки не поставите? Я бы устроил.

– Не думаю, что ей пойдет на пользу метаться в пыли, – усмехнулась Севара. – Да и лошадей у меня больше нет. Если вдруг что случится, я останусь без транспорта.

– Купите новую. Резов у вас точно хватит. Но если нет, уговаривать не буду.

На какое-то время установилось молчание, прерываемое лишь стуком столовых приборов. Однако как только Оленя принесла пирог к чаю, Вер, откинувшись на стуле, снова заговорил:

– Как вы в Пэхарпе, обжились? Как находите севера́?

– Нахожу весьма холодными, – призналась Севара, – но от того не менее уютными. Возможно, даже более. Очень интересно, как много праздников здесь отмечают, которых не замечали в моем родном Логе.

– Да. Праздники тут любят. Особенно те, у которых истории имеются. Вы еще Нового года не застали, о! Какие гуляния! Очень рекомендую не упустить возможность выйти в народ. С дворянством еще успеется, а вот колорит обычного люда – что-то особенное, я вам доложу! И историй нарассказывают. Сказки тут любят не меньше празднеств.

– Верно подмечено, – пробормотала Севара, прикрываясь чашкой смородинового чая. – Вместо слухов – сказки.

– Ну, не настолько, – добродушно хмыкнул Вер. – Слухи тоже жалуют. О вас знаете что за сплетни бродят?

– Не знаю, но полагаю, вы поделитесь, – хитро сощурилась она.

– За такой ужин грех не разболтать! Что ж, ваш образ жестокой и нелюдимой помещицы дополнило вторжение беглого мага, который погиб под вашей крышей, и укрепила ненависть к мужчинам из-за предательства жениха.

Севара вздрогнула, почему-то решив, что под женихом подразумевается Неждан. Однако пришел и новый образ – Хозяин Зимы. Не сразу она вспомнила давнюю затею с продажей сережек и собственную выдумку о нерадивом женихе.

– И как вы не боитесь к такой на ужин идти?

– Полноте, к такой только интереснее! – рассмеялся Вер. – К тому же на домна Радмила вы произвели очень хорошее впечатление.

– Вы с ним общаетесь?

– Иногда. Вот днем заезжал из-за наших слухов-сказок… Хм.

– Что же случилось? – Севара заметила, как ее гость поджал губы и нахмурился, напрягся. Что же тут скрывается? Стало поинтереснее, чем предыдущая беседа ни о чем.

– Да так… Странности на шахте. Не уверен, что стоит таким делиться.

– Вер Мориславович, – ласково пропела Севара, – у нас всего лишь приятный ужин и немного сплетен. Ничего такого, ведь, а?

– Пожалуй. – Он приободрился и хлебнул чаю. – Недавно щегарь[33] об обальчике[34] доложил. Бывает. Пустая порода, ничего не поделать. Все бы ничего, но шахтеры видели какого-то незнакомца. Говорят, волос бел, лицом бледен.

«Хозяин Зимы», – запульсировала мысль.

– Взял кайло да ушел в забой[35], и раз – засияло что-то. И в глядельце[36] уж кристаллы видны, которых не было. Вот и думай. Щегарь ли ошибся, сказка ли явь. Работник-то хороший, давно трудится, но чтоб уж обальчиком окрестить богатства те… Грешили сначала на газ, что шахтерам глаза затуманил, но мы не обнаружили ничего. Решили, бражничали. На том и покончили.

Севара с сомнением покачала головой. Могли ли рабочие увидеть Хозяина Зимы? Да. Но зачем ему помогать людям? Зачем наполнять кристаллами пустую породу? Либо все это действительно выдумка, либо правда, и тогда мотивы неясны.

Ужин с гостем завершился, и довольный Вер откланялся, вместо прощания кинув:

– А о скачках со своей кобылкой подумайте, интересно же. Еще завтра время будет.

Насчет этого Севара была уверена, что не передумает, но на следующее утро убеждения свои пришлось пересмотреть.

Оленя помогла собраться. Она тоже вызвалась ехать на скачки, запланированные на день. Время на подготовку еще было. После завтрака Севара натолкнулась на деда Ежу, за которым неуверенно мялся Неждан.

– Что такое?

– Барышня, я тут чего… – промямлил дед Ежа, косясь на своего помощника, – подумал, а может, и нашу Корюшку на скачках опробовать? А что! Она молодая, боевая!

– Нет. Не для таких она целей. И не тренирована.

– Но обогнать тех кляч на ней – плевое дело, – возразил Неждан. Он все еще держался поодаль. – Выиграть легче легкого!

– Ну выиграй, – зло бросила Севара, – при чем здесь моя лошадь?

– Ни при чем, – пожал плечами Неждан. – Лошадь можете себе оставить, я и без нее справлюсь.

– И как справишься? Бегом побежишь?

Дед Ежа прыснул в кулак.

– Нет. Другую нашел бы.

– Ну и найди.

– Не. Приз не тот. Ленточка на шею – не по мне…

– И какой же приз по тебе? – фыркнула Севара. – Куча самоцветов и золотых слитков да полцарства? Чего ты хочешь?

«Вас», – почудился ответ. Неждан не сводил с нее хитрого взгляда из-под полуприкрытых век, на лице его расцвела улыбка мягкая, немного томная. Он негромко сказал:

– Обещание.

– Какое еще обещание? – Севара подбоченилась, хмуря брови. Своеобразная броня против дружелюбия и флирта.

– Ваше.

Она поджала губы, чувствуя, как сердце в груди зачастило, мешая вдохнуть. Нет уж, он не должен увидеть ее смятение.

– Хочешь, чтобы я дала тебе какое-то обещание?

– Точно. Я выиграю скачки на нашей Корюшке, выиграю вам признание публики как хозяйке победителя. А вы дайте одно обещание.

Дед Ежа недоуменно переводил взгляд со своего помощника на хозяйку. Он, очевидно, чувствовал странное напряжение, но не понимал, в чем дело.

– И что я должна пообещать тебе?

Неждан криво усмехнулся, словно не ожидал ее заинтересованности. Он, кажется, готовился уговаривать ее дольше.

– Пообещайте отрез от вашего дня. Один отрез, который вы отдадите только мне, госпожа. Отдайте мне себя на время.

Севара ощутила, как румянец смущения греет ее щеки. Она не могла перестать смотреть на веснушки, рассыпанные по носу, на спутанные немного волосы, на сухие губы и на сапфиры потемневших глаз.

– Ты что это, охальник?! – Дед Ежа наконец осознал происходящее и махнул рукой, собираясь влепить затрещину.

Ловко, одним движением, Неждан увернулся, оказавшись каким-то образом прямо перед Севарой. Его запах окутал ее – свежая трава и мята, которая, казалось, все еще холодит ей рот, перебивая медовый вкус яблока.

– Молю, Сева.

Дыхание окончательно перехватило. Хотелось расшнуровать поскорее корсет, чтобы хоть как-то помочь… Нет, хотелось, чтобы его руки разорвали на ней этот дурацкий корсет, ткань платья. Хотелось чувствовать прикосновение его прохладных губ на разгоряченной коже, хотелось запустить пальцы в его мягкие волосы, хотелось…

Севара сделала шаг назад, позволяя деду Еже схватить своего сбрендившего помощника за воротник и оттащить подальше.

– Ты что тут устроил, охлестыш? С сосны рухнул?

– Старик, ты о чем там думаешь? Дряхлый ты развратник, – развеселился Неждан, не пытаясь высвободиться. – Кто из нас еще охлестыш? Ты как мог грязь о нашей госпоже помыслить?

Растерявшийся дед Ежа что-то буркнул неразборчиво, но отпустил. Севара успела вернуть себе самообладание, но явно не разумность, ибо ответила:

– По рукам!

Неждан уставился на нее безумным радостным взглядом. Она отвернулась. Зачем согласилась? Почему? В надежде, что он выиграет?

– Но я все равно должна прибыть на скачки, так что…

– Лошадка на замену есть, – негромко ответил дед Ежа.

«Заранее нашли», – подметила Севара, но ничего не сказала. Она поднялась в кабинет, чтобы написать короткое послание для Вера Мориславовича с просьбой вписать Корюшку в список участников. Оное было передано деду Еже, а от него – Неждану, который сразу выдвинулся к ипподрому.

На сегодня никаких дел с бумагами Севара не планировала, однако занять себя до отъезда чем-то нужно было, потому она бездумно щелкала костяшками счетов.

У бабушки в свое время тоже имелись счеты. Такие большие. На них было весело кататься… Интересно, как там родные? Уж явно лучше ее. Не мучаются из-за сказок или безответной любви.

– Какой еще, – забурчала Севара под нос, – любви? Поцелуй и все? Тебе разум с ветром вынесло?

Она нашла свое отражение в начищенном серебристом чайнике, оставленном утром на краю стола.

– Ты жалкая, Севара. Какая же ты жалкая!

Да. Жалкая. Нужно держать себя в руках. Справляться. Ей никто не нужен. И совершенно точно ей не нужен он!

Мысли крутились вокруг Неждана, потому пришлось найти Оленю, которая бы заняла голову пустыми разговорами, кои с удовольствием поддерживала Забава.

Наконец пришло время ехать. Дед Ежа подготовил экипаж. Вместо Корюшки стояла старая пегая кобылка. Оленя скормила той прихваченную с кухни морковку и лишь после этого забралась внутрь.

– Почему ты молчишь? – Севара обратилась к своей непривычно тихой камеристке спустя какое-то время, когда она так ничего и не сказала.

– Простите. Я решила, вам нужно о чем-то поразмышлять. Вы все утро такая ходите… потерянная. Хотите расскажу вам про Неждана?

– Что? – Спокойствие, едва обретенное после встречи с ним, снова упорхнуло прочь. – Почему про него?

– Он о вас каждый день справляется. У него любой разговор к вам сводится.

Севара прокатала во рту слюну, отдававшую мятой из-за недавней чистки зубов.

– Не хочу про него слышать, – солгала она. – Он мне неинтересен.

«Почему вы врете?» – будто спрашивал удивленный взгляд Олени.

Остаток пути прошел в тишине. Севара не стала настаивать на диалоге, а ее камеристка, похоже, так и не нашла подходящей темы.

Ипподром был готов принять гостей. В тени украшенных трибун ждали прохладительные напитки. Люди уже собирались. Севара обвела все скучающим взглядом, не скрывая, насколько ее сейчас не занимал общий праздник, и не обращая внимания на восхищенные вздохи Олени. Чтобы та успела полюбоваться обстановкой, обе медленно шли к своим местам. Почетным, разумеется.

Пользуясь положением помощницы в организации торжества, Севара выбрала уединенное местечко наверху. Рядом с ней должен сидеть Вер Мориславович и…

– Домн Радмил. – Она чинно кивнула ему, легко улыбаясь.

Маг стоял рядом с молодой девушкой в узких штанах и рубашке. Волосы ее были острижены до плеч, а одна прядь у лица выкрашена в красный. Чуть поодаль расположились еще две дамы.

– А, сударыня! Вы постарались! – Радмил обвел рукой свисающие гирлянды из цветов. – Достойные проводы тепла.

– Благодарю.

– И правда здорово, я никогда не была на скачках, но эти сулят много интересного. А оформление просто потрясающее, – подала голос девушка. Ее серо-зеленые глаза сощурились, на щеках показались ямочки.

– Весьма признательна за высокую оценку. Вы не представили мне свою спутницу, домн, – пожурила мага Севара.

– А вы – свою! – не остался в долгу Радмил.

– Что ж, признаю. Это моя верная помощница, Оленя.

Та неглубоко поклонилась.

– Вы, вероятно, видели ее уже…

– Да, припоминаю. Но такой нарядной, разумеется, наблюдаю впервые.

Оленя зарделась.

– А это моя замечательная, восхитительная, – начал Радмил, – очень умная, красивая и…

– Пап! – Девушка толкнула его в бок. – Меня зовут Слава.

– Домна, я полагаю? – Севара пожала протянутую ладонь.

– Вся в отца, – заметил Вер, плюхаясь на место и обмахиваясь сложенной программкой.

– Рада, что в мой приезд сюда я застала скачки и к тому же буду в компании не только этих стариков, – усмехнулась Слава. – Ах, и я узнала, что мы с вами родом из одного города.

– Песчаный Лог? – изумленно спросила Севара, опускаясь рядом с Оленей.

– Точно. Моя мама оттуда. А еще мы с вами ровесницы.

– И пожалуйста, наши гостьи из «Лединской правды», – Вер кивнул в сторону двух незнакомок. Те, похоже, заметили это и приблизились к компании.

– Добрый день! Прелестно вы все украсили, – улыбнулась одна из них. – Я Милана, делаю зарисовки для газеты. Должна признаться, делать их здесь гораздо приятнее, чем где-либо еще.

– О! Благодарю, – польщенно поблагодарила Севара, переводя взгляд на другую девушку.

– Здравствуйте! Мое имя Василина, я журналистка, – представилась вторая. – Дадите несколько комментариев? Вы ведь с юга приехали, будет интересно послушать о ваших впечатлениях.

Радмил и Вер пересели, чтобы пятеро девушек устроились рядом. Все защебетали, с удовольствием обсуждая разные темы. Севара позволила себе расслабиться, словно бы вновь пришла на чаепитие с подругами, однако мысли то и дело прыгали: то к Неждану, который мелькнул у загонов, то к Хозяину Зимы.

– Все в порядке? – вдруг шепнула Слава, сидевшая по левую руку от Севары.

Она облизнула пересохшие губы. Мар. И что ей отвечать? «Да знаешь, вообще-то я боюсь сказочного персонажа, потому что, представь себе, он существует по-настоящему». О, и не забыть: «Меня отверг собственный слуга, который успел сблизиться со мной, и теперь я словно опустошена».

– Видимо, слишком беспокоюсь о скачках, – не моргнув глазом солгала Севара.

Оленя неодобрительно покачала головой, но никак не прокомментировала, а на ипподроме начались скачки. Какое облегчение! Наконец внимание остальных переключится на соревнования, и можно подойти к бортикам.

Раздался громкий хлопок, возвестивший старт. Лошади внизу рванули вперед. Севара бегала глазами, цепляясь за знакомую Корюшку. Она шла уверенно, но не лидировала.

«Он проиграет, – зазвучали собственные мысли, – проиграет и не придется расплачиваться обещанием».

Не придется в случае чего чувствовать привкус его губ, ощущать его язык на своем небе…

Севара нервно потерла шею под свободно распущенными волосами с подвитыми локонами, что удерживали заколки с топазами по краям. Топазы прямо как глаза Неждана…

Корюшка вдруг обогнала идущего впереди. Затем еще одного.

– Давай, Нежд! – крикнула вдруг воодушевленная Оленя, вскочив с места.

– Ваш? – полюбопытствовала Василина, подходя к перилам.

– Мой, – согласилась Севара.

– Хорошо, а то ведь я на него ставил, – хмыкнул Вер.

Она усмехнулась. Что ж, она тоже поставила на него. В каком-то смысле…

Еще рывок – и глухой хлопок. Конец соревнования. Севара надменно улыбнулась, заметив, как победитель ищет ее своими танзанитовыми глазами. А еще она наконец поняла, почему ей безразличны остальные. Почему она жаждала, чтобы поскорее все завершилось.

Севара хотела отдать ему обещание. Хотела, чтобы он выиграл. Хотела побежать к нему и кинуться на шею. Но она стояла наверху, сложив руки на груди и сжимая собственные предплечья до боли в пальцах.

Остаток скачек прошел без ее внимания. К вечеру все спустились с трибун, чтобы прогуляться по живописному месту с расставленными столиками, на которых ждали яства. Детей катали на уже обмытых от пота лошадях, как, впрочем, и всех желающих.

Радмил и Вер влились в какую-то компанию, даже дед Ежа щелкал семечки с каким-то мужичком, обсуждая что-то в стороне. Оленя, Слава, Милана и Василина ушли кататься на лошадях, а Севара, сославшись на то, что должна приглядывать за порядком, покинула их веселую компанию. Она бродила с бокалом в руках по краю облагороженного места, строго провожая каждого слугу взглядом. Контролируя.

Хоть что-то она еще может контролировать…

Послышался недалеко хруст веток, кто-то всхрапнул. Севара оглянулась и обнаружила перед собой длинную морду Корюшки, которая ткнулась в ее плечо.

– Вымогательница, – Неждан похлопал лошадку по шее, – не верьте ей, госпожа, ей мелкие уже столько яблок и морковки скормили, что она скоро лопнет от угощений.

Севара хмыкнула, касаясь бархатистого носа Корюшки. Странно. Она никогда не гладила лошадей. Оказывается, это даже приятно. Севара почесала короткую шерсть и отогнала прочь муху. Корюшка довольно пофыркивала, не теряя надежды найти где-нибудь в складках пышной хозяйской юбки завалявшийся сахар.

– Хотите прокатиться верхом?

Моргнув, Севара уставилась на огромные лошадиные глаза. Серьезно?

– Хочу.

Заметно стало, как поза Неждана сменилась на более расслабленную.

Он волновался? Переживал?

Вот и правильно!

Севара отдала полупустой бокал проходящему слуге и встала сбоку от лошади, прикидывая, как бы залезть в таком платье. Неждан вдел ногу в стремя и легко взлетел на спину Корюшки, а затем наклонился, подавая руку.

– Я думала, я поеду одна…

– А вы умеете?

«Нет», – проглотила Севара, хмурясь.

– К тому же в таком наряде и на таком седле…

Подмывало бросить: «Значит, не поеду». Но она так соскучилась! Так хотела снова ощутить мятный запах.

«Какая же я жалкая», – вернулась прежняя мысль.

Кисть легла в ладонь Неждана, которую он тут же сжал, словно боялся, что вот-вот Севара передумает. Он немного наклонился, чтобы легко подхватить попутчицу и усадить перед собой. Она же едва сдержала визг, когда грузно плюхнулась на переднюю луку, немного сползая.

– Держу, – усмехнулся Неждан в висок Севары.

Она прижалась к нему, пытаясь успокоить сердце. Видеть все с такой высоты было необычно, но захватывающе. Корюшка качнулась, начиная ход. Неспешный и спокойный, именно такой, какой необходим новичку в седле.

Чтобы провести пальцами по гриве, Севара немного подалась вперед. Упасть она не боялась – крепкая рука Неждана тесно прижимала к себе, а его большой палец двигался по шву ее платья, почти неощутимо поглаживая.

Когда Севара выпрямилась, она услышала его глубокое дыхание. Он втянул воздух носом, а еще приоткрыл рот, словно пытаясь попробовать аромат еще и на вкус. Аромат… У Неждана это сочная трава и холодная мята, как всегда. Но чем пахнет сама Севара? А вдруг она вспотела, пока стояла, следя за скачками? А вдруг она вообще воняла?

– Чем я пахну? – вопрос прорезал тишину прежде, чем разум вообще решил, стоит ли его задавать.

«Что я несу?» – забился в голове обеспокоенный голос. Только на смех поднять и поиздеваться после такого. Щеки моментально вспыхнули, передавая жар стыда и ушам.

– Ты пахнешь уютом, – серьезно ответил Неждан. – Пахнешь бергамотом и сладким с кислинкой яблоком, иногда, если пользуешься парфюмом, розой и фрезией.

Севара покрылась мурашками. Не от холода. От слов, щекочущих ее изнутри. Ей понравился его тон: бархатный, окутывающий и несколько мечтательный. Он ласкал голосом и словами.

Корюшка остановилась в тени деревьев, откуда виднелась спускающаяся к горизонту Инти, раскрасившая небо в яркий оранжево-красный. С противоположной стороны подступала тьма с россыпью мелких звезд.

Неждан спешился. Ловко, не потревожив Севару. Она, оставшись без поддержки за спиной, качнулась, едва не выпав из седла. Чтобы хоть как-то сохранить равновесие, пришлось вцепиться в шею бедной лошади (та, впрочем, терпеливо выносила такие муки, флегматично игнорируя их).

– Иди ко мне. – Неждан поднял руки, задерживая их у талии. Совсем как тогда, когда они навещали ведьмин дом. И совсем как тогда, Севара уперлась руками в его плечи, пока он спускал ее вниз, крепко и мягко держа за талию. Только теперь он не опустил ее осторожно перед собой, а заставил сползти по его телу. Она даже едва не наступила на его ноги.

– Что ты…

– Прости.

Вдох застрял посреди глотки, царапая ее.

– За ч…

Неждан обнял ее, вжимая в себя, делая судорожный вдох, какой совершают скорее чудом не утонувшие. Кончик носа уперся в место за ее ухом. Севара замерла.

Оттолкнуть? Она не понимала, что нужно сделать.

Кричать? Дать пощечину? Заплакать?

Что ей делать?

Что он делает?

Севара внезапно и инстинктивно к нему потянулась. Что-то заставляло ее сильнее прижиматься грудью к его груди, вминаться в него, словно она хотела попасть внутрь, под кожу, в его кровь, остаться в отражении его потемневших кубовых глаз.

Неждан отстранился немного. Дышал он теперь быстро, но глубоко, видно было, как раздуваются ноздри, как часто вздымается живот. Словно воздух пропитался чем-то дурманящим и приятным, чем-то, что хотелось вобрать и сберечь ото всех, может даже от самого себя.

– Сева, – пробормотал Неждан. Он вновь наклонился к ней, прикрывая веки. Густые ресницы дрожали. Он дрожал.

Легкое движение, перекат с пяток на носочки, и снова упор в его плечи. Севара задрала подбородок, приоткрыла рот. Все ее естество кричало: «Поцелуй меня! Умоляю». Но он не делал этого, хотя видел мольбу в ее взгляде. Не мог не увидеть.

– Неждан? – почти простонала она, одновременно изнывая от желания и муки.

Он сжал Севару, притягивая к себе, бормоча ей на ухо:

– Прости, моя милая… моя Сева… Прости.

Она моргнула раз, другой, пытаясь сбросить странное наваждение, сотканное из жажды его губ, пытаясь осознать, что он говорит. Ее ладонь сама по себе скользнула по его затылку, пальцы зарылись в волосы.

– За что ты извиняешься? – шепот трясся в воздухе, словно был тонким стеблем цветка, потревоженным плотным ветром.

– Я умираю каждый раз, когда не могу поцеловать тебя. Каждый. Маров. Раз. Больше всего на свете, – Неждан выпрямился, ловя ее взгляд, – я хочу почувствовать твои мягкие горячие губы, – его большой палец провел по уголку ее рта, – хочу твоего пьянящего медового тепла… Но нельзя.

Севара сглотнула вязкую, отчего-то с горчинкой, слюну и попыталась глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Вышло прерывисто и рвано.

– Почему? Почему нельзя?

– Однажды я расскажу тебе. Обещаю. Я расскажу все, что пожелаешь, моя Сева. Но пока… Пока умоляю, не обижайся на меня. Я выдержу твои яростные обвинительные глаза, но не печальную обиду.

Она облизнула губы. Севара собиралась оттолкнуть его, фыркнуть, гордо выпрямив спину, а не выгнув ее ему навстречу, как сейчас, податливо и покорно. Но в ней не хватало сил на такое простое действие. Она не хотела снова терять свою опору и покой, свое небо в его радужках, которые сейчас будто подернулись тонкой корочкой льда.

– Ты меня бросил. – Голос затрепетал, словно пытался не сорваться на рыдания.

– Испугался собственных порывов, – глухо отозвался Неждан.

Севара медленно кивнула. Она, пожалуй, тоже испугалась своих.

– Я могу навредить тебе, даже если не хочу. Просто из-за нелепой случайности. Потому и остановился. Я… Я не могу рассказать подробности, но просто знай, что мне жаль, что я повел себя как идиот.

– И что нам делать?

– Давай подождем… Я что-нибудь придумаю.

– Мы.

– Что?

– Мы что-нибудь придумаем. – Севара уткнулась лбом в грудь, руками обхватывая его торс. – Я правда не знаю, что мы должны придумать, но мы придумаем.

– Хороший настрой. – Послышался смешок, а за ним хлопки фейерверков, раскрасивших темную часть неба.

День подходил к концу. Действительно ли Севара была жалкой? Она и сама больше не знала верного ответа, но стоило широким ладоням Неждана пройтись вдоль позвоночника, как все стало не важно.