Хозяин Зимы

29. Поцелуй

Вьюга все же настояла на том, чтобы сперва Севара привела себя в порядок. В целом она была не против, ведь приятно окунуться в теплую пенную воду, пахнущую розовым мылом. Быстро вымывшись, Севара внимательно изучила место ранения, однако там не осталось даже шрама… Может, это не так уж и удивительно – прошел уже год.

Год.

От волнения у Севары снова закружилась голова, а в горле образовался ком, мешающий дышать. Она целый год терялась в своих посмертных грезах, наполненных воспоминаниями о родителях, и мечтах о том, какой бы стала их жизнь, если бы все было хорошо…

Вьюга рассказала, что поместьем теперь заправляла бабушка Севары, что приезжали ее братья, что младший, Яшар, целовал ей руки и умолял очнуться, а старший, Годияр, клялся, что сделает все ради нее, если она откроет глаза. Бабушка каждый вечер читала ей сказки и молилась. И продолжает так поступать, пусть вместо настоящего тела в ее спальне лежит не настоящая Севара, а сотканная из тьмы Вьюги иллюзия, пропитанная энергией Хозяина Зимы и призванная обмануть всех.

Севара также выяснила, что Забава тайком подкладывает в кровать охранительные обереги, в надежде, что это поможет, а дед Ежа каждую декаду ходит в храм с молитвами о здравии юной хозяйки. И оба они беспокоятся о внезапно уехавшей на юг Олене и о пропавшем куда-то Неждане…

– Оленя учится у моей кровной матери. Она Меловая ведьма и умеет использовать тьму. Ею она пыталась оживить меня в младенчестве. Но помог только Хозяин Зимы, который и воспитал меня…

Севара тяжело вздохнула. На Оленю она не злилась, разве что самую малость. Может, они снова как-нибудь встретятся, но уже наяву, а не в Царстве Мертвых, чтобы Севара высказала все, что она думает о ее несносном поведении. Наверное, стоит отправить ей письмо. Хозяин Зимы ведь должен знать адрес этой Меловой ведьмы, не так ли?

– А Лед? – Севара вышла из-за ширмы, где переодевалась, слушая рассказы Вьюги.

Последняя казалась ей с течением времени все роднее. И было ясно почему, ведь ее сила теперь текла по жилам, а привязанность к ней походила на сестринскую.

– Он… Он в саду.

– Почему же не пришел ко мне? – удивилась Севара, невольно покосившись на зеркало.

Там отражалось осунувшееся бледное лицо с тенями, пролегшими под глазами. Положение не спасала даже красота платья из легкой струящейся ткани с узорами снежинок, переливающихся на свету. Однако Севара решила, что для человека, проведшего год в гробу, она выглядела еще весьма свежо…

– Лед не ходит, – пробормотала Вьюга. В глазах ее застыли слезы, так же как и в тот раз, когда она рассказывала о жертве Неневесты.

– Что это означает? – воскликнула Севара.

– Увидишь. Метелица проводит тебя.

Дух в волчьем обличье остановился у выхода из покоев, а Севара, не уточняя больше ничего, накинула шубу и кинулась за Метелицей. Та вела ее по лестницам, по мрачным пустым коридорам, осматривать которые Севара не успевала. Все, чем были заняты ее мысли, – Лед.

Лед не ходит.

Почему? Что случилось? Это наказание от Хозяина Зимы?

«Сад, – сообщила мысленно Метелица, – дальше сама».

Севара послушно прошла по тропинке, вымощенной сверкающим камнем, туда, где виднелся странный сад. Стебли и листья были выкованы из металла. Каждый изгиб и прожилка сияли серебристым блеском. Цветы же, созданные из самоцветов – рубинов, сапфиров, изумрудов и многих других, переливались в лучах тусклого зимнего света, их кристаллические лепестки искрились, будто звезды, замерзшие в вечном танце.

Вокруг царила стылая зима: морозный воздух наполнял пространство хрустальным спокойствием, а легкий иней покрывал землю тонким серебристым покрывалом. В центре сада стоял фонтан – когда-то журчащий и живой, теперь же застывший во льду. Его вода превратилась в прозрачную скульптуру, отражающую холодную красоту этого волшебного мира. Здесь время казалось остановившимся, а холод и сияние сливались в безмолвной гармонии вечности.

Сердце забилось сильнее, а желудок сжался от подступающего страха, когда Севара заметила среди странного сада ледяное изваяние молодого мужчины. Волосы из сверкающих кристаллов отражали свет и создавали эффект легкого мерцания. А лицо… Каждая деталь была проработана превосходно. Так не работали человеческие руки. Это лицо…

– Лед? – Голос дрожал, а слезы лились по щекам.

Но это был он. Ее Лед, который стал настоящим льдом. Жуткая скульптура, мерзкая и прекрасная одновременно. Севара осторожно подняла руку, касаясь щеки. Кожу опалил холод.

– Лед, ты меня слышишь?

Но он молчал. Он не видел. Не слышал. Не чувствовал.

Севара всхлипнула и зарыдала, лбом уткнувшись в грудь статуи.

– Вернись ко мне, пожалуйста… – отчаянно шептала она. – Пожалуйста… Ты ведь обещал, что все будет хорошо… Ты обещал…

Она не знала, сколько раз повторила это, не знала, сколько умоляла, но он оставался неподвижен, а Севара продрогла до костей. Когда она наконец отступила, из-за прорехи в тучах показалась закатная Инти, кровавым светом обволакивая Льда.

– Мне жаль… – глубокий баритон зазвенел среди каменных лепестков и металлических листьев, нарушая хрупкий покой сада.

Но Севара даже не обернулась. Она знала, кто подкрался к ней, ничем не выдав себя. Хозяин Зимы. Снова он… Если бы у нее остались силы, она бы кричала и колотила его, выплескивая ненависть, но она не могла ничего, кроме как ронять слезы в снег и смотреть в застывшее лицо любимого.

– Я желал добра. Часто желал, и часто это приводило ко злу…

Хозяин Зимы прошелся рядом. Его тень заслонила свет Инти, и Севара могла видеть его на периферии зрения. Он не был похож на того, кого она видела в лесу или в тронном зале. Не было сверкающей мантии и короны на голове. Он был в легких черных доспехах с серебряными вставками, волосы его были стянуты в высокий хвост. Странный вид для Хозяина Зимы, а вот для брата Первого в самый раз…

– Я не хотел, чтобы мой сын, едва научившись чувствовать и любить, рыдал на коленях, умоляя тебя вернуться. Я не хотел, чтобы девушка с юга, волею лихих людей заблудившаяся в зимнем лесу, отдала свое сердце моему сыну, а затем умоляла его вернуться. Вы оба… Вы, возможно, лучшее, чему я помог случиться. Но я не понял этого сразу. Я слишком зациклился на себе и на том странном ощущении, что, похоже, весь ваш род вызывает во мне.

– Это исповедь? – негромко спросила Севара. – Или извинения?

– И то и другое. Я испортил много жизней задолго до твоего рождения. И я считал, что изменился… Но кажется, мой брат создал меня именно для того, чтобы я все портил, и я продолжаю делать это из столетия в столетие. Из-за меня умерла Неневеста, имени которой я даже не удосужился спросить перед тем, как она окончательно потеряла свою человеческую часть. Из-за меня и Оленя…

Хозяин Зимы оборвал свою речь. Севара наконец повернула голову к нему:

– Что?

– Я не уверен. Но Меловая ведьма сообщила, что она покинула ее.

Севара поджала губы. У нее было скверное предчувствие, но… Оленя ведь не просила ее спасать. А Севара не винила ее теперь именно из-за этого. Ее слова до сих пор звучали в ушах.

– Иногда добро, которое мы делаем, – бремя, а не дар. Так сказала Оленя. Я разозлилась, а теперь понимаю… Если бы я не пыталась ее «спасти», я могла бы остаться со Льдом, а ты с ней. И… Проклятие! Я ненавижу тебя! Но ты не единственный творец этой катастрофы. Мы все внесли свою лепту, жаль, что расплачиваться пришлось невиновным.

Севара коснулась пальцами щеки Льда, завороженно глядя в его недвижимые черты. Хозяин Зимы отвел взгляд и уставился на потухающее небо.

– Ты знаешь, как расколдовать своего сына?

– Только сам Лед может это сделать. Он не хотел чувствовать боль. И он перестал. Теперь он, вероятно, не ощущает и твоего возвращения.

Это прозвучало как приговор. Неужели таков финал их истории?

– Вернись в замок, Севара. Тебе нужно тепло. Если ты теперь такая же, как моя дочь, то ты все еще остаешься более уязвимой, чем я и мои сыновья.

– Еще немного… – шепнула она, снова подходя ко Льду и прижимаясь к его телу.

Хозяин Зимы не стал переубеждать. Так же беззвучно, как появился, он исчез. Последние лучи света прорезали пространство. Совсем скоро наступит ночь, которая укроет собой и пики гор, и замок, и городок вдали.

Севара всхлипнула и толкнула Льда в грудь:

– Ты маров обманщик! Ты дал слово! Ты сказал, что не откажешься от меня!

Она разрыдалась и упала в его ноги.

– Ты ведь обещал, – бормотала Севара, – ты обещал, что все будет хорошо. И смотри, я тут. И твой отец, похоже, вовсе не против нас. И нам не нужно никого спасать. У нас наконец может наступить это «хорошо», которое ты обещал.

Она подняла голову, но Лед все еще оставался ледяным изваянием.

– Неждан, – Севара кое-как встала, – Лед, – она уперлась ладонями в плечи скульптуры, – Лето!

Он не отреагировал ни на одно из своих имен. Какая глупость… Севара привстала на носочках, шепнув в его губы:

– Ты обещал.

Ее поцелуй был полон любви и страсти, как будто Севара пыталась передать ему всю ту теплоту, которую Лед потерял. Она отпрянула, оглядывая его. Все тщетно. Слезы вновь лились по щекам.

Развернувшись, Севара побрела прочь, как вдруг…

Раздался треск.

Она резко обернулась. Луч Инти упал прямо на изваяние, и лед начал таять, капли воды искрились в воздухе. Статуя зашевелилась. Шаг, еще один… Холодные руки сжали талию Севары, притягивая к твердому телу, от которого поднимался пар.

– Сева…

– Лед! – ахнула она, сжимая мягкие, хоть и мокрые, белые пряди.

Он улыбнулся перед тем, как его морозные губы нашли ее теплые, их языки сплелись. Они жадно целовали друг друга, вцепившись друг в друга, словно боясь отпустить и снова потерять друг друга… Пальцы путались в волосах, Лед впитывал тепло, которое внутри Севары лишь разгоралось сильнее. Их поцелуй был не просто выражением страсти, он был обещанием вечности. Был силой, способной преодолеть любые преграды и вернуть утраченное счастье. В этом мгновении любовь стала живой стихией, захватывающей их целиком и навсегда.

Когда они оторвались друг от друга, Севара прерывисто дышала, а Лед тут же притянул ее обратно, носом уткнувшись в изгиб ее шеи и жадно вдыхая запах.

– Это ты… Моя Сева… Ты вернулась ко мне…

– А ты ко мне… – всхлипнула она, счастливо улыбаясь.

Лед негромко засмеялся:

– Я ведь обещал.