Госпожа болотной равнины

Глава 4

Глава 4

Таких, как она, не водят в кино -

Мне должно быть понятно уже давно.

Из такой, как она - ничего не слепить;

Проще было бы взять, зачеркнуть и забыть.

Это не женщина, это - беда;

Я с такой, как она - ни за что, никогда!

Те100стерон «Это не девочка»

Сознание настолько неохотно возвращалось ко мне второй раз за последние сутки. Я долго лежала на чём-то твёрдом, чувствуя внутри себя сильнейшую тошноту, сопряженную с диким желанием посетить туалет. Любой, возможно, даже не благоустроенный, и не огорчилась бы и исполняющему эту функцию кустику, так как по-прежнему абсолютно отчётливо слышала тихое бубнение и жаркое дыхание животного возле своего лица.

В голову пришла очередная мысль. Она мне сообщала о том, что я жива. Бешеный зверь, что гнался за мной столь упорно, пока не растерзал меня. « Это пока не растерзал!» Внутренний голос был неумолим. Чувство тошноты увеличилось многократно. Я настолько паршиво себя чувствовала, что даже не удивилась бы никаким гастрономическим пристрастиям дикого зверя.

Усилием воли, приоткрыв глаза, причём для разнообразия, сразу оба, прохрипела: «Как вас зовут, милые собачки»? В моих глазах всё плыло и двоилось, и общее самочувствие было препаршивым, как я уже сообщала. Гораздо хуже, нежели после прошлого дня учителя, когда я бросилась разнимать сцепившихся между собой преподавателей английского языка и литературы. «Разниматель» из меня вышел, откровенно говоря, никудышным, и я провела, как сейчас помню, две недели на больничном, залечивая точный удар в нос от англичанки.

Так вот, осторожно поведя головой из стороны в сторону и выяснив таким нехитрым способом, что хищник всё-таки один и смотрит на меня весьма пренебрежительно. « Что ж, имеет на это право, не думаю, что он ежедневно является свидетелем столь экстремально передвигающейся по ночному лесу жертвы». Мне вдруг захотелось пообщаться с говорящим волком. О чём я ему и сообщила. Весьма интеллигентно. Просто на всякий случай.

В качестве ответа на мой несколько нелепый вопрос я услышала: «Нас зовут Мирко и Рина, госпожа!»

- Сербы? – несмотря на то, что голос доносился откуда-то сбоку, я по-прежнему в разговоре уделяла лишь внимание животине, которая преспокойно прилегла на вытянутые лапы и вроде бы даже решила вздремнуть.

Я, наконец, решилась открыть глаза на максимум. В наступившем рассвете я поняла, что имею дело не с волком - чревовещателем, а с двумя подростками, напряженно смотрящими в мою сторону. « Да нет…вряд ли сербы, акцента нет ни малейшего. А он, как ни крути, заметный. Они из этой… этнодеревни, в общем». Несмотря на головную боль и головокружение, я попыталась осмотреться, как следует в предрассветной дымке.

- Где я? Кащенко далеко? У меня бензин закончился, и я решила немного прогуляться до кольцевой. – Сообщив всё это подросткам, наткнулась на их явно недоумевающий взгляд. Да ладно, можно и не давать понять, как я выгляжу со стороны, это и без вас очевидно. Я выплюнула очередного комара и повторила свой вопрос.

- Вы возле Дубовой Рощи, госпожа, про Кащенко неведомо нам, батька не отпускал никуда дальше ярмарки в Липках, да и некогда нам особо то … - мальчик рассказывал степенно, стараясь не показывать свою растерянность. Девочка между тем смотрела во все глаза, и я её отлично понимала: страшная, чумазая тётка в рваных трениках, огромным шишаком на лбу, судорожно сжимающая в руках какой-то предмет, который лишь человек с богатой фантазией смог бы идентифицировать как обувь, с бешено горящим глазом и твердящая про Кащенко? Тут два варианта – либо это наша общаговская вахтёрша, тетка Зина, гонявшая левых студиозусов нещадно, ну либо, собственно, я!

- Ладно, разберёмся – хрипло пообещала неизвестно кому я, и попыталась принять более подобающее для педагога положение.

- Вы не против, молодые люди, если я оставлю вас на несколько минут? Поищу, пожалуй, свой телефон. Он должен быть где-то здесь, выронила, когда падала в карьер. – Правда, устремилась в ближайшие кусты вихляющей походкой отнюдь не с поисковыми целями.

Вернувшись через пару минут с чувством облегчения и даже некоторого умиротворения, застала прелюбопытный разговор, в котором девчонка свистящим шёпотом, слышным на всю округу, сообщала парню: «Ты слыхал это, Мирко? Больно чудная госпожа то! Что за «кащенко» такое, что всё спрашивает она, да приговаривает «щас сдохну»? А не та ли это госпожа, что с третьего дня все дружно ищут? Всем скопом как есть ищут, и батька наш с ними. Он с тёткой Лиляной в поисках ишшо был, как мы на папоротник любоваться побежали. Точно она, кому же в сей час по Гнилушкам бегать, да и Волчка испужалася она знатно».

Н-да… как говориться, информация к размышлению…посидев ещё немного в приютивших меня кустах и не выяснив более ничего путного, решила выпасть из оных, в очередной раз ошарашив молодёжь. «Какие слабенькие эти селяне» - пронеслось в моей многострадальной голове.

- Какой милый у вас волчонок, ручной совсем. Первый раз такое вижу! Воспитали, как собачку? – попыталась перевести беседу на нейтральную тему я.

- Волк у нас самый обычный, в каждом дворе по две штуки, как положено, а что до невидали, так вы, госпожа, знамо дело, в животинах селянских дознания и не имеете особого!

- Ага, Мирко, не имею дознания этого самого. Меня зовут Анна! - Далеко до города отсюда?

- До Ораховаца дня четыре, али пять, а ежели до самой столицы, Румы, так про то не ведомо мне. Но далече – это точно!

-Тааак! Вот сейчас спокойствие, только спокойствие! - Подражая известному герою мультфильма, я вытянула вперёд руку. «Кто сказал, что хуже уже не будет? Всё ещё только начинается!». Мысли бешеными тараканами забегали в моей голове. - « Что говорит сей отрок? Какая столица? Господи, не дай умереть в дурке!». Собравшись с силами, как смогла, приветливо улыбнулась, что вызвала новую волну испуга у представителей местного населения.

- Извините, ребята, просто ударилась немного. Прийти в себя до сих пор не могу. Где сейчас, вы говорите, мы находимся?

- От Дубовой Рощи недалече, имение местное то есть! Мы с Риной работаем там и рядом живём, в деревне Подуево. Я помогаю разно во дворе, Рина - за птицей смотрит. Хозяйство у господ Вальтер не шибко большое, но нам работа завсегда найдётся!

А сами то мы как здесь оказались? Так папоротник нынче цветёт. Правда, мамка не велит нам из дому выходить, когда гром с молоньями собирается вдалече, а тем более в лес идти, да уж больно на папоротник полюбоваться хотелось! Вот тут вас мы и нашли. Волчок нашёл, он умный – страсть! Вы лежали вон там, под кусточком – далее Мирко показал, как именно я лежала (нечто среднее между кальмаром на берегу и дохлой собакой).

Я посмотрела на детей – они были абсолютно серьёзны, так что я потеряла малейшую возможность увидеть Пельша с цветами и криком: «Розыгрыш!».

Подобная словоохотливость мальчишки дала мне возможность собраться с мыслями и понять, что я не только не попаду в ближайшем времени на автобусную остановку, но и вообще куда-либо в масштабе известной мне географии. Эта простая истина также вела за собой следствие, от которого я внутренне похолодела, насколько это было вообще возможно в мокрой до нитки одежде: «Я вообще не дома. Вряд ли эта планета третья от Солнца! Я провалилась сюда, когда рухнула в яму».

В утреннем свете попыталась максимально внимательно рассмотреть одежду селян. Ничего примечательного. Про свой вид я старалась не думать. Тут явно есть проблемы поважнее. Со стонами и кряхтеньем столетней бабки приподнялась с грязи и проковыляла к окраине болота. Что сказать? Болото, как болото, с камышами, запахом тины, всё соответствует заявленному, так сказать. Растительность также была самая обыкновенная – болотная. Широко распространённая.

Подростки смотрели на меня выжидающе, и я никак не могла разочаровать юных информаторов. Про то, что я не из этого мира, нужно молчать. Как учитель истории, я отлично помню костры святой инквизиции. «Да уж, дела! Я подумаю об этом завтра!». Никогда раньше я не понимала эту фразу так чётко, как сейчас!

Мы продвигались по тропинке в лесу, едва видимой в утреннем тумане, гуськом, медленно и печально, словно на похоронах хорошего человека, в основном, благодаря мне. Моё передвижение было сопряжено с массой трудностей. В первую очередь из-за непривычного для себя перемещения без обуви, точнее говоря, грустного и вялого перебирания конечностями в одном кроссовке.

Со вторым мне пришлось расстаться, хоть это и отдалось болью в сердце, но, тем не менее – использовать это драное, мокрое и бесформенное изделие кожевенной промышленности по прямому назначению просто не представлялось возможным. Для какой цели я осталась в той, с вашего позволения, обуви, что была на мне в настоящее время, прояснить самой для себя я не смогла бы ни при каких обстоятельствах.

Побитая и исцарапанная, я старалась передвигаться таким образом, чтоб это причиняло как можно меньше неприятных ощущений в болезной своей организме. Получалось пока не очень, да и походка моя со стороны, как я справедливо полагала, очень напоминала крабью. Хотя это всё по сути, были такими мелочами в жизни, что я старалась лишь тихими ойканьями и вяками напоминать об увечьях своих великих.

Поясню – я превратилась в одно большое Ухо. Вот именно так, с заглавной буквы. Мирко по ходу движения вещал обо всём на свете, Рина иногда вставляла своё замечание. Таким образом, я стала обладателем ценной информации, помимо той, что уже получила ранее. А именно – что в топографической близости имеется жилое помещение типа имение. И отроки, те, что столь любезно вызвались меня проводить до означенного места, местные, аборигены то бишь, да ещё и, по разумению моему, осуществляют там же хозяйственную деятельность.

Они состоят между собой в тесных родственных отношениях, то есть приходятся друг другу братом и сестрой. Кто из них старше, предсказать было невозможно, однако совершенно очевидно, что переговоры со странной дамой в моём обличье предпочитал проводить мальчишка. Мужчина – главный в семье? Оказывается, что не в этом дело. Скорее всего, это связано с индивидуальными особенностями поведения подростка, как любил говорить наш социальный педагог, а бабка моя – просто называть характером девчонки – тихоня.

Поневоле вспомнилась своя педагогическая деятельность. Какое всё-таки счастье, что я вела 5-7 классы, хотя и среди них попадались трудные дети из неблагополучных семей. Выйдя на опушку леса, я крепко призадумалась о продолжительности нашего путешествия. Я сейчас имею в виду, что рано или поздно оно должно закончиться, и в связи с этим малость мандражировала.

Не к месту вспомнилась тупая шутка, которая так нравилась Виталику: «Часто Вы мандражируете?: Когда остаюсь один, мандражирую!». Я горько усмехнулась: с моими сегодняшними событиями уход из сферы моих интересов Виталия показался такой ерундой, просто мелочью, выеденного яйца не стоящего.

Оказалось, что пока я находилась в процессе самобичевания, мы практически вышли из леса, и к нам в данный момент подходила большая делегация сурового вида мужчин во главе с дамой. Эта леди крайне напомнила мне нашего преподавателя физкультуры – Алёну Николаевну – и статью, и походкой, и крайней нелюбовью к оформлению бровей. «Мама моя дорогая! И куда мне деваться?». Я осмотрелась по сторонам без определённой цели: позади лес и буреломы, впереди крестьяне с потухшими факелами. Если мне предъявят похищение детей, сухой мне не выйти, если сообщить, что я просто выпала из своего мира в местное болото и повстречала там своих сопровождающих – меня ждал костёр, как один из вариантов, и, быть может, не самый худший. От картин теоретического будущего, нарисованных моим богатым воображением, моё сердце сжалось от предчувствия неизбежного, а желудок – от многочасового отсутствия пищи. Н-да… перспективы так себе. Между тем, граждане самого сурового вида медленно приближались ко мне.

Я решила, что буду партизаном, хоть и имела об этом недостаточно чёткое представление.