Гонец

Глава 9

– Вот и ворота!

Зинон остановился невдалеке от огромных каменных стен, подпирающих небо, и едва не задел группу людей, с надеждой глядящих вперед. Он слил молнию в землю, заставив какого– то мальчишку подпрыгнуть. Впрочем, гораздо больше того напугали спустившиеся с неба Белет и Кроу. При виде гарпии все отшатнулись, побледнев, а кто– то даже коротко вскрикнул. Зинон положил руку ей на плечо, на всякий случай строго оглядев всех, и удовлетворился, когда те остались на местах, скованные страхом и ошеломлением.

– Поспешим, – бросил Зинон.

Он хотел подобраться ближе к воротам, чтобы не идти сквозь толпу, но люди так сгрудились у стен, что невозможно было появиться, не задев кого– нибудь молнией. Везде, куда падал взгляд, стояли палатки, слуги короля раздавали еду и одеяла, кто– то разводил костер, а кое– где можно было заметить лекарей. Пахло дымом, животными и свежим хлебом. Всё указывало на то, что в столице готовились к потоку подданных, потерявших дома, и мудрый король позаботился о них, как мог. Натянутая пружина в груди Зинона немного ослабла.

Белет, напротив, выглядела напряженной в толпе. Она поджала губы и расправила плечи, а её зоркий взгляд метался по лицам. После недавнего разговора она вела себя тихо и смирно, ни на шаг не отходила от Зинона и сверлила Кроу таким взглядом, будто он лично выдрал все перья у неё из хвоста. Её сильно задело, что заклинание не сработало. Когда она узнала об этом и о том, что в услугах переводчика на самом деле никто не нуждался, Белет так обиделась, что не смогла вымолвить ни слова. С тех пор она не подвергала сомнению планы Зинона и не спускала глаз с Кроу, словно он собирался вытащить из воздуха железную птицу и перебить их.

Весьма примечательным отрядом они пошли к воротам, заставляя людей расступаться, смолкая. Зинон старался не хмуриться, но почему– то ловил на себе не меньше ошарашенных взглядов, чем Белет. Один Кроу, замаскированный земледельцем, не вызывал удивления. Это было странно. Зинон даже мельком посмотрел на свои руки, которые хоть и выглядели бледнее, чем обычно, но не обзавелись когтями или наростами. Хотелось успокоить себя тем, что все переживали, увидев его рядом с демоном, и не понимали, как образовался такой союз.

– Кто идет? – закричали со стены, и из крохотного окошка высунулось морщинистое лицо. – О! Открыть ворота!

Зинон даже не успел ничего сказать, как огромные створки разошлись ровно настолько, чтобы впустить их. Спину просверлили сотни взглядов, а в воздухе повис шепоток слухов и догадок, от которого по спине бегали мурашки. На языке чувствовался неприятный привкус тревоги. Едва удалось сдержать дрожь, когда ворота закрылись, отсекая большинство любопытных лиц. Зинону до сих пор казалось, что ему заглядывали под кожу, и он надеялся, что скорее доберется до короля, чтобы скрыться в путанице дворцовых коридоров и забыть об этом.

– Мы вас ждали, – сказал мужчина, впустивший их. – Меня зовут Сераф, я отведу вас к Его Величеству. Скорее за мной.

– С нами техник, – шепнул Зинон, и тот подскочил, обернувшись к Кроу. – Говорит, что идет с миром и несет послание для короля.

– У него есть какие– то устройства? – Сераф подскочил к Кроу с прытью, удивительной для его почтенного возраста, и принялся осматривать и ощупывать. Тот послушно застыл, расставив руки в стороны, и только бросил на Зинона красноречивый взгляд.

– Я всё уничтожил по пути сюда. Он должен быть чист.

– Не нравится мне это, – пробормотал Сераф и гаркнул во всю мощь легких: – Джин! Поди сюда, мальчишка!

К ним подскочил ровесник Зинона и вытянулся по струнке. Сераф коротко и емко велел доложить королю о появлении техника и принести ответный приказ. Парнишка бодро закивал, и его как ветром сдуло. С боков ненавязчиво пристроились несколько магов, явно готовых преподать урок Кроу, если он сделает хотя бы одно лишнее движение, и Зинон не мог винить их за это. Он и сам следил за ним в оба глаза, даже после того, как они поговорили недавно. Сераф нахмурился, а затем на всякий случай связал Кроу руки.

– Корсон говорил, что вы придете вдвоем, – буркнул он. Белет пожала плечами.

– Мы сами не ожидали, что встретим его.

– Почему не убили сразу?

– Это первый шаг к миру за много лет. Я подумала, что можно попробовать поговорить с техниками, особенно, если они готовы к этому.

Сераф поморщился, и осталось загадкой, разделял ли он эту мысль или, наоборот, не принимал её. Зинон с легким любопытством проследил за разговором. Создавалось впечатление, что эти двое знали друг друга, не как друзья, но как люди, не раз работавшие вместе. На это указывало хотя бы то, что Сераф совершенно не удивился, увидев Белет, не попытался её связать или хотя бы расспросить. А уж об упоминании Корсона и говорить не стоило. Похоже, все вокруг знали, что он жив, и только такие мелкие сошки, как Зинон, пребывали в неведении.

– Ты часто бывала в столице? – не удержался он от вопроса, взглянув на Белет.

– О, я разве не упоминала? – невинно захлопала она глазами. – Извини, братец, совсем вылетело из головы.

Она улыбнулась, и Зинону захотелось её стукнуть.

– Белет часто приносила послания королю, – сказал Сераф и неспешно повел их ко дворцу, явно давая время парнишке выполнить свою часть задания. – Корсон писал с удивительным упорством, и мы с нетерпением ждали, кто же прибудет вместе с ней, ведь обычно она путешествовала одна.

– Я думал, он наш враг, – нахмурился Зинон. – Теперь понятно, что он тоже защищает нас вместе с демонами, но… я не совсем понимаю, что его связывает с Его Величеством. И что за послания он писал?

– Примерно те же, что несешь ты, – ответила Белет и прикрыла крыльями губы. – Я принесла больше сотни писем, поэтому теперь надежда на тебя. Учитель считает, что ты справишься там, где я потерпела неудачу.

– Что?

Зинон едва не остановился на середине дороги, и Сераф смерил его сочувствующим взглядом. Белет же приободрилась, вернувшись в свою стихию, и снова задрала голову. Она знала то, чего не знал он, и беззастенчиво пользовалась этим, чтобы позлить его. Внутри заклокотало от бесконечных секретов. Кожа вспыхнула на мгновение белым, и люди вокруг уставились на Зинона, резко прервав разговоры и дела. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и только после этого он прошипел:

– Вы хотите сказать, что все вокруг знали, что Корсон жив, что он постоянно пишет Его Величеству, что демоны на самом деле на нашей стороне и что скоро будет война с техниками? Я правильно понимаю?

– Не кипятись, парень, – миролюбиво сказал Сераф, а Кроу приподнял бровь, удивленный. – Ты просто вошел в число тех, кто знает правду, но остальные люди были в таком же неведении.

– И вы тоже знаете, что в письме? – нахмурился Зинон, ничуть не успокоившись.

– Догадываюсь.

– Но при чем тут я? Почему из всех людей королевства именно меня послали на это задание?

– Я не в праве рассказывать об этом, – покачал головой Сераф. – Ты всё узнаешь во время аудиенции.

– Кто бы сомневался, – буркнул Зинон.

До самого дворца он не произнес больше ни слова и потирал плечи от внезапно навалившейся тяжести рюкзака. Послание давило. Тянуло вниз. Наливало свинцом ноги и сковывало крепче цепей в казематах тайного советника. Ладони намокли от пота, и в груди заледенело, но оставалось загадкой, от чего именно: от того, что скоро раскроется правда, или от того, что до сих пор её тщательно оберегали, будто беспокоясь, что Зинон откажется от задания, узнав её.

В любом случае, ответы лежали на расстоянии вытянутой руки. Шагая ко дворцу, Зинон прокручивал в голове всё путешествие: прощальные слова командира Илона, короткую встречу с Корсоном, странный разговор с Харкисем, внезапную помощь демонов, появление Кроу и собственные размышления о послании, надежно спрятанном в рюкзаке. Постепенно картина вырисовывалась. Странная. Зыбкая. В неё не хотелось верить, ведь сама мысль об этом казалась предательством родной земли.

Зинон всегда был хорошим солдатом. Он четко выполнял приказы, защищал товарищей, сражался с демонами в гарнизоне и доставлял письма в рекордные сроки. Командир Илон не говорил, что гордится им, но в его глазах появлялся особый блеск, когда задание завершалось успешно. Иногда он даже хлопал Зинона по плечу, улыбаясь, и вел ужинать. Такие моменты всплывали в памяти запахом жареного лука, теплом столовой, шумом голосов сослуживцев и ярким, пьянящим чувством в груди, от которого хотелось петь и танцевать.

Теперь командир сражался где– то бок о бок с Корсоном, если тому удалось его спасти. В арсенале темного мага не могло быть безопасных целительных заклинаний, поэтому следовало ждать неожиданные метаморфозы. Жестокие и необратимые. Почему– то Зинон знал, что больше не увидит того командира Илона, с которым разглядывал звезды и который рассказывал ему сказки о железных птицах. Они больше не поругаются в его кабинете о переводе в другой гарнизон. Зинон не сможет поймать взгляд, полный гордости и похвалы.

От этой мысли стало тошно.

Живот совсем скрутило, когда перед внутренним взором появился Харкис. Он тоже что– то задумал, и план выглядел до смешного похожим на тот, которому следовал командир Илон. Зинон не хотел думать об этом, но… Что еще мог придумать величайший темный маг, как не превращение человека в демона? Наверное, в таком случае боец получался сильнее и умнее, особенно, если подбирался тот, кто изначально владел магией. Зинон слабо представлял, как можно было провернуть такое, но не сомневался в способностях Корсона.

О себе Зинон не думал. Он старательно отводил взгляд от всего, что отражало реальный мир, и сложил руки на груди, чтобы больше не видеть собственную кожу. Путешествие изменило его. Магия ощущалась иначе, молнии отзывались охотнее, а заряды проникали в каждую клеточку тела. Взгляды, которыми одаривали Зинона прохожие, тоже не успокаивали, а сердце заполошно билось в груди, пока в разуме снова и снова звучали далекие слова Харкиса:

«Просто никто не знает пределов твоих сил, поэтому тебя боятся использовать. Что, если магия сведет тебя с ума, как Корсона? Что, если ты в пылу борьбы уничтожишь и своих товарищей? Что, если после смерти ты оставишь что– то страшнее, чем черный лес?»

Зинон всегда считал себя сыном обычных земледельцев. Ребенком, в котором внезапно пробудилась огромная сила, едва не стоившая жизни отцу. Сиротой при живых родителях, которого воспитали бойцы гарнизона. Верным гонцом командира Илона и недооцененным бойцом. Солдатом, свято чтящий долг. А в свете последних событий еще и…

– Пришли.

Зинон поджал губы, уставившись на дворец, и подавил дрожь. Белет и Кроу переглянулись, но не стали делиться впечатлениями, а Сераф нашел парнишку, которого отправил к королю. Их велели впустить. Всех. Стража одарила их взглядами, не сулящими ничего хорошего, но не воспрепятствовала входу, и длинный путь до тронного зала промелькнул в одно мгновение. Внутри Зинона всё скрутилось в тугой узел, и сердце поменялось с желудком местами не меньше сотни раз. Зрение сузилось. Звуки приглушились. О Белет и Кроу он вовсе позабыл, шагая вперед, как на собственную казнь.

В тронном зале кто– то ругался.

– Нет, нет и ещё раз нет. Ты не убедил меня раньше, не сможешь и сейчас. Мы поступим, как и всегда, и у нас нет нужды осквернять собственный народ.

– Ты слеп, Давид! Сколько ещё мы будем бегать, как крысы? Когда переместимся в последний раз и сгинем? Или это будет заботой следующего короля?

– Замолчи, маг. Я не поведусь больше на твои речи.

– Неужели?

Двери распахнулись, и Зинон побледнел, когда его пронзило два острых взгляда. Король вышагивал перед троном, заложив руки за спину, а Корсон стоял невдалеке, раздраженно хмурясь. Похоже, они спорили уже какое– то время. В их жестах сквозила подавленная ярость, а воздух между ними едва не искрил от напряжения. Слуги старательно сливались со стенами. Стража делала вид, что она предмет интерьера, и Зинону хотелось поступить так же.

К несчастью, об их появлении громко объявили и пришлось опуститься на колено, упершись взглядом в пол. Всё смолкло. Сераф тихонько вышел, повинуясь знаку короля, Белет и Кроу молча застыли рядом в почтительной позе, и только Корсон повеселел. Зинон чувствовал, что маг оказался здесь не случайно, оставив линию фронта, и какая– то часть хитроумного плана пришла в движение именно в тот момент, когда они все собрались в одном месте. В воздухе витали искры давнего конфликта. Зинон снял с плеч рюкзак и достал послание.

– Ваше Величество, – прохрипел он, едва справляясь с давлением. – Я… Я гонец из западного гарнизона.

– Я знаю, мальчик, – вздохнул король и отмахнулся. – Подними голову, мы как раз говорили о тебе.

– Вот видишь, – воскликнул Корсон, не дав Зинону продолжить, и выхватил у него из рук тубус, принявшись размахивать им. – Он дошел сюда сам, отбился от отряда техников и уничтожил несколько железных птиц. Никто из твоих хваленых магов и близко не подошел к этому. Они гибнут один за другим, а твой лучший отряд не может разорваться на сто частей, чтобы охватить все бои. Сила Зинона огромна. И я могу создать армию таких, как он.

– Это правда? – холодно спросил король. – Ты уничтожил несколько железных птиц?

– Да, Ваше Величество, – сглотнул Зинон. – По пути сюда я попал в засаду и пришлось сражаться. Три железных птицы мертвы.

– Ты хорошо контролируешь свою силу?

– Умоляю, Давид! – воскликнул Корсон, но тот прервал его взмахом руки.

– Я не с тобой разговариваю, маг.

Зинон осторожно кивнул, когда взгляды снова сместились на него.

– Да, Ваше Величество. Я долго учился управлять силой и не причиняю никому вреда.

– Что с твоим телом?

– Прощу прощения?

– Ты странно выглядишь, мальчик. Давно смотрел в зеркало?

Перед глазами поплыло, а кровь так ударила в голову, что фонтаном могла бы выбить мозги из черепа. Губы слиплись, и Зинон не ответил. Воздуха в комнате стало не хватать, и он так сжал кулаки, что побелели костяшки. Он слишком сильно изменился, и теперь это проявлялось не только в те мгновения, когда магия плескалась через край, но даже сейчас, в безопасной обстановке. Зинон знал, что люди никогда не меняют воплощение, сколько бы сил ни потратили. Изменение формы оставалось прерогативой демонов.

– Не отвечай, – со вздохом велел король и устало вернулся на трон. – Мне жаль, что мы с тобой сделали, мальчик. Когда– то я повелся на уговоры Корсона, но до сих пор считаю это самой большой глупостью в своей жизни. Люди должны оставаться людьми.

– Сейчас не лучшее время для морали, – закатил глаза Корсон. – Ума не приложу, почему тебя назвали Мудрым.

– Победа не стоит того, чтобы мы теряли человечность.

– Победа стоит любых жертв. Зинон, – он подпрыгнул, не ожидая такого резкого обращения. – Открой письмо и зачитай его.

Корсон швырнул тубус ему в лицо, и только многолетние тренировки помогли поймать его. Под пристальным взглядом всех присутствующих Зинон извлек листок и пробежал по нему взглядом. В горле запершило. Пришлось призвать все душевные силы, чтобы не развалиться на месте, и спокойно прочитать послание. Правда – болезненная, горькая и острая – сочилась через строки, и голова кружилась от мысли, что Зинон действительно прожил всю жизнь в мыльном пузыре.

Не Харкис был неисправимым оптимистом, а он сам. Он слишком сильно верил в то, что просто родился особенным, а не получил силу извне. Верил и боялся даже прикоснуться к мысли, что это могло быть не так.

Зинон зачитал вслух:

«Здравствуй, Давид!

Буду краток. К тому моменту, как ты получишь письмо, армия техников будет маршировать по твоим землям. Демоны больше не смогут её сдерживать, и у западного гарнизона появится брешь. Я отправляю к тебе Зинона – мальчика, которого мы наделили огромной силой, чтобы ты убедился, что мой план сработает. Уверяю тебя, за эти годы он не потерял человечность и разум, поэтому можешь не беспокоиться на этот счет. Помни, что ни демоны, ни люди не смогут справиться с техникой поодиночке. Пришло время объединиться. Сделай правильный выбор.

Придворный маг, Корсон»

– Я должен подумать, – покачал головой король. – Мне претит мысль осквернять души людей, пусть даже я вижу, что превращение в демона не всегда делает из человека чудовище, – Корсон закатил глаза так, будто хотел увидеть череп изнутри. – Что ещё вы принесли, гонцы?

Пришла очередь Кроу говорить, и Зинон выдохнул с облегчением, когда внимание сместилось с него. Он стоял, уткнувшись взглядом в пол, как провинившийся ребенок, и комкал в пальцах письмо. Что– то со звоном разбивалось внутри. Оно крошилось на тысячи осколков, которые текли по венам вместо крови, и царапали его. Хотелось убежать из тронного зала, закричать и сжаться в маленький комочек, утопая в ужасе и обиде. Всё, что знал Зинон и во что он верил, исчезло. Даже собственное тело подвело, оказавшись демоническим.

Родители не зря отказались от него. Никто не хотел воспитывать чудовище, которое могло сойти с ума в любой момент, поэтому его и отдали в академию. Оттуда он попал в гарнизон. Теперь всё становилось понятно, и от этого горечь оседала на языке. Зинон всегда находился в окружении бойцов, чтобы они убили его, если бы он сошел с ума, на задания его не посылали, боясь пределов его сил, а западную границу выбрали местом его жизни, чтобы он всегда находился под незримым присмотром Корсона.

Командир Илон не мог не знать об этом. Вероятно, на этой почве он и познакомился с Корсоном, а потому после ранения ушел вместе с ним. Вспоминания о беззаботных деньках в гарнизоне, полных лени и попыток доказать, что чего– то стоит, сейчас приносили только боль. Зинон прикрыл глаза, отгоняя образы. Дыра в груди разрасталась, поглощая в себя всё, и не было сил следить за ходом разговора. Черная воронка размышлений и домыслов утащила его на дно, и туда не пробивался ни один лучик света.

Что теперь делать? Как жить?

Зинон не знал.

Обида жгла душу, вызывая желание обругать всех последними словами и уйти так далеко, чтобы его никто не нашел. Однако с ней в борьбу вступало изрядно потрепанное чувство долга, которое велело сражаться с техникой несмотря ни на что. Оно упрямо доказывало, что правда ничего не меняла. Было неважно, что Зинона превратили в демона. Неважно, что за ним всю жизнь приглядывали исподтишка. Неважно, что швырнули правдой в лоб, не удосужившись даже спросить, готов ли он был её выслушать.

Хороший солдат защищает родной край, а Зинон всегда отлично исполнял долг.

– Идем со мной. Здесь скучно, а тебе явно не помешает свежий воздух.

Зинон поднял взгляд на Корсона, а тот положил руку ему на плечо и потянул к дверям. Король ничего не сказал. Он слишком сосредоточился на Кроу, чтобы отвлекаться, и Белет прощебетала, что присмотрит за ними.

На негнущихся ногах Зинон вышел. Несмотря на то, что он бывал во дворце, в сети путанных коридоров так и не удалось разобраться, поэтому пришлось послушно идти вслед за Корсоном, который шагал так, будто лично выложил каждую стену. Стражники провожали их взглядами, но молча несли службу. Горничные низко кланялись и спешили по делам. Никто не выглядел удивленным, и до тех пор, пока Зинон и Корсон не добрались до внутреннего сада, между ними висело молчание. Тишину разбавлял лишь звук шагов и гомон снаружи дворца.

Теплое солнце окутало Зинона, словно окружив его безопасным ореолом, а ветерок налетел, трепля волосы, и точно спрашивал, всё ли в порядке. Со всех сторон зеленело, и крохотные цветочки покачивались на стеблях. По небу лениво плыли облака. Во дворцовом саду царило обманчивое спокойствие, наполненное сладким запахом трав и шелестом листвы. Жужжали насекомые, перелетая с одного бутона на другой, и Зинону захотелось тоже обратиться жучком, чтобы потратить жизнь на сбор нектара, а не разбираться во всем, что случилось за последнюю неделю.

– Почему я?

Зинон обернулся к Корсону, но тот ответил не сразу. Он выбрал наиболее раскидистое дерево и уселся на траву в его тени, ничуть не переживая об одежде.

– Садись, – велел он. – Пока Давид пытается строить из себя умного, я расскажу, что происходит на самом деле и почему мне нужна твоя помощь.

Зинон опустился в некотором отдалении, совершенно запутавшись в том, что должен чувствовать: злость, страх, обиду, презрение? На него напал небывалый ступор, но не было похоже, что это кого– то беспокоило. Корсон спокойно оперся спиной на ствол дерева и посмотрел вверх, на пробивающиеся сквозь листья солнечные лучи.

– Мне уже много лет, – сказал он негромко. – Я не помню, сколько точно, но больше тысячи, и за это время мне довелось многое увидеть. Во многом поучаствовать. Многое изменить, – он замолчал на мгновение и обернулся к Зинону. – Об это никто не расскажет, но мы не всегда жили в этом мире. Можно сказать, что мы в целом не жили в каком– то одном мире, и всё время кочевали от одного места к другому. Словно снег в летний день, мы сваливались из ниоткуда и осваивали новые земли до тех пор, пока нас не изгоняли. Так продолжалось снова и снова, причем задолго до моего рождения.

Зинон не знал, что сказать. Он просто кивнул, показывая, что слушает, и Корсон одобрительно ухмыльнулся.

– Мои предки придумали заклинание, способное найти мир, полный магии, и перенести туда огромный кусок земель. Но этого было мало, ведь каждый раз нас ждала кровопролитная война с местным населением. Я придумал защиту черного леса и создал демонов, чтобы отсрочить новое сражение, поэтому несколько сотен лет мы провели здесь в относительной безопасности и спокойствии. Но я знал, что однажды нам придется вступить в бой, и решил попробовать объединить демона и человека. Создать идеального бойца – умного, сильного, смелого, преданного.

– Почему от меня это скрывали?

– Это была идея Давида. Он почти сразу пошел на попятную и решил скрыть наш… – Корсон замялся, подбирая слово.

– Эксперимент? – подсказал Зинон.

– Да, эксперимент. Звучит хуже, чем я думал, если говорить это тебе лично, – он пожал плечами. – Но сейчас не до этого. В общем, я специально отправился на поиски самого слабого и болезненного ребенка, какой есть в ближайших землях, чтобы посмотреть, насколько смогу его усилить. Так мы нашли тебя. Ты родился раньше срока, постоянно болел и чах на глазах. Твоя мать считала, что ты не доживешь и до трех лет, и искала чудо, чтобы вылечить тебя.

– И вы стали этим чудом.

– Скорее проклятьем. Я забрал тебя в черный лес, изменил и наделил силой. Ты был слишком мал, чтобы запомнить это, но провел в моем жилище больше года. Белет души в тебе не чаяла и умоляла меня оставить тебя у нас навсегда.

– Она правда моя сестра? – зачем– то спросил Зинон.

– Между вами нет кровной связи, но она считает вас родными, – ответил Корсон и улыбнулся. – Я не пытаюсь переубедить её в этом.

– А что нужно от меня сейчас? Я ведь правильно понимаю, что важно не только то, что я дошел до столицы целым?

Корсон поморщился.

– Верно, – кивнул он. – Ты должен помочь мне уговорить короля. Армия полудемонов – единственный шанс выстоять против техников. Сейчас никто, кроме тебя, не может справиться даже с одной железной птицей, а Давид слишком верит в человечность, чтобы пойти на такой шаг. Он меня совсем не слушает. Он всё такой же упрямый мальчишка!

– А почему вы считаете, что я встану на вашу сторону? – прищурился Зинон и сложил руки на груди. – Вы превратили меня в чудовище и даже не рассказали об этом, а сейчас просите помочь. Неужели будете напирать на долг жизни?

Корсон в который раз закатил глаза.

– Какая чушь! – воскликнул он. – Одним младенцем больше, одним меньше, меня не заботит, будешь ли ты благодарить меня за спасение. У меня есть иной аргумент. Зинон, подумай о тех, кто тебе дорог, о тех, кто не успел добраться до столицы вовремя, и скажи, готов ли ты их бросить?

– Бросить?

– Через три дня столица исчезнет из этого мира, забрав всех, кто стоит у её стен. Давид будет трусливо бежать, как и его предки, оправдывая это своей мудростью. А те, кто защищает сейчас границы, останутся одни, сбитые с толку и преданные им. Они умрут, задавленные мощью техников.

Зинон сглотнул, когда Корсон посмотрел на него открыто и прямо, сверкая взглядом, полным упрямства и жажды борьбы.

– Помоги мне убедить его сражаться, а не бежать, – сказал маг. – Не оставляй друзей погибать в страхе и одиночестве. Ты ведь не хочешь, чтобы Илона и Харкиса постигла такая участь?

Зинона точно холодной водой окатило. Он опустил взгляд, почти воочию увидев перепутье, и поджал губы, думая.

Правда, наконец, раскрылась. Однако от этого отнюдь не стало легче.