Гонец

Глава 15

Стук молотков и грохот стройки витали над Эйтвеном, перемешиваясь с гулом машин, привозящих материалы. Демоны таскали мешки, мужчины заново возводили стены и укрепляли крыши, а женщины готовили похлебки и лечебные снадобья. Несмотря на раннее утро, город уже кипел жизнью. Поднимался с колен. Раны после недавних сражений по-прежнему бросались в глаза руинами и общей разрухой, но постепенно затягивались, превращаясь в шрамы.

Три месяца назад Корсон заключил перемирие с лидером техников.

Минул не один раунд переговоров прежде, чем все пришли к согласию, одинаково неудобному и желанному. Если бы Зинона попросили сосчитать, сколько раз обе стороны угрожали друг другу, он бы только страдальчески вздохнул. Много раз. Слишком много. Как доверенное лицо Корсона он всегда сопровождал его, поэтому вдоволь насмотрелся на важных техников, сменяющих друг друга в попытке выбить себе лучшие условия. Корсон с упрямством горы стоял на своем. К сожалению, положение магов было настолько незавидным, что рассчитывать на многое не имело смысла.

В итоге, появилось невероятно хрупкое соглашение между народами, которое множество раз подвергалось угрозе, но чудом продержалось до сих пор. Первые недели запомнились Зинону лишь тревогой, ощущением подступающей беды и непомерной усталостью. О такой роскоши, как отдых, пришлось забыть. Он неусыпно следил за техниками, патрулировал границы Эйтвена и приглядывал за остальными, опасаясь, что мирное соглашение стало уловкой. Трюком, необходимым, чтобы маги ослабили бдительность.

Пустое заклинание полного уничтожения провисело достаточно долго, после чего Корсон распорядился «развеять» его, чтобы показать свою открытость к миру и сотрудничеству. Это помогло.

Техники отвели войска от Эйтвена, пусть и не вернулись к изначальным границам, и оставили несколько отрядов наблюдения. Соглядатаи нужны были, чтобы убедиться, что никто не снимет ограничители магии. По настоянию Корсона и осторожным просьбам Кроу, ошейники сменились на широкие браслеты, чтобы не так напоминать о рабстве. Носить их казалось уже не таким унизительным, но радости от этого всё равно никто не испытывал. Большую часть магов заковали. Даже Ланса. Свободу сохранили лишь Корсон, Зинон, командир Илон, Харкис и ещё несколько человек, знающих редкие и полезные заклинания. К счастью, ограничители не поставили никого на колени, ведь их мощность действительно значительно снизилась.

С тех пор отношения между двумя народами перестали напоминать зажженный фитиль и превратились в потрескивающий камин. Все следили за всеми. Однако все же стремились к миру, не желая однажды исчезнуть в небытие. Техники предложили помощь в восстановлении Эйтвена, и поэтому их бригады трудились наравне с оставшимися магами, возвращая домам и улицам первозданный вид. Периодически они даже доставляли провизию и медикаменты.

— Ланс, — крикнул Зинон, подойдя к одному из зданий. — Спускайся, у меня для тебя кое-что есть?

— М? — тот оглянулся, держась за край крыши, которую латал. — В чем дело, малой? У меня много работы.

— Тебе понравится. Иди сюда, а то я сам тебя спущу!

— Только попробуй, и я заставлю тебя жрать землю.

Зинон демонстративно громко рассмеялся, а Ланс заворчал под нос что-то об уважении старших братьев и назойливости младших. Стук его молотка затих. Ланс отложил инструменты, убедился, что всё закреплено достаточно прочно, чтобы не свалиться на голову какому-нибудь бедолаге, и спрыгнул вниз, не утруждаясь использованием лестницы. Зинон подозревал, что тот специально долго копался, чтобы позлить его, но ничего не сказал. Только с тревогой взглянул на Ланса, когда тот вытер пот со лба и глубоко вдохнул.

— Не смотри так, я не умираю, — проворчал он. — Просто ограничители забирают больше сил, чем мне бы хотелось. Чувствую себя так, будто снова подхватил болезнь в казарме.

— Корсон говорит, что скоро можно будет снять браслеты ещё с нескольких человек, — пробормотал Зинон, мельком оглядываясь. — Я попрошу, чтобы твой забрали первым.

— Это не обязательно, — отмахнулся Ланс. — Легкая слабость меня не сломит. Лучше пусть освободят действительно полезных бойцов.

— Ты опять за свое? Сколько ещё раз мне нужно повторить, что ты достойный маг прежде, чем ты это поймешь?

Ланс закатил глаза.

— Опустим эту тему. Что это у тебя?

— Кое-что вкусное, — Зинон протянул ему тарелку с лакомством. — Но этот разговор не окончен.

— Да-да, — закивал Ланс. — Откуда ты взял эти… штуки?

— Кроу поделился, — ухмыльнулся Зинон и взял лакомство, называющееся «зефир». — Сказал, что это вкусно и что он может привести ещё, когда приедет в Эйтвен в следующий раз.

— Уверен, что это безопасно? — засомневался Ланс, рассматривая угощение со всех сторон. — Вдруг там яд? Или что-то хуже?

— Не думаю. Я вчера съел несколько, и всё в порядке. К тому же Кроу сам взял из пакета парочку. Попробуешь?

Ланс с сомнением взглянул на него, но откусил кусочек с таким видом, будто собирался сразу же упасть замертво. Он крепко зажмурился, пережевывая, и вдруг распахнул глаза, замерев. Зинон заулыбался так ярко, точно решил посоперничать с солнцем. Сладкое, нежное, воздушное угощение от Кроу таяло на языке, и явно поразило Ланса в самое сердце. Он посветлел лицом, брови взметнулись вверх, а усталость последних дней улетучилась. Казалось, он мог вот-вот подпрыгнуть, взлететь, пуститься в пляс, но вместо этого в два укуса доел сладость, тут же потянувшись за другой.

— Так и знал, что тебе понравится, — засмеялся Зинон.

— Ладно, это и правда вкусно, — признал Ланс, пытаясь натянуть на себя скучающий вид, но полностью провалился в этом. — Особенно учитывая наш скудный рацион. Не помню, когда в последний раз ел что-то сладкое. Наверное, ещё до разведки в лесу Корсона. Мы с парнями ходили в таверну в соседнем городе и разжились там выпечкой.

— У Дина и Агги? — спросил Зинон, вспоминая милую семейную пару, к которой часто ходил во время заданий.

— Да. Хорошее было время.

Зинон отвел взгляд и нахмурился.

— Как думаешь, что стало с остальными?

— Не знаю, — покачал головой Ланс. — Хочется верить, что они благополучно добрались до следующего мира и обустроились там. Как бы я ни злился на короля, об остальных болит сердце.

— Я всё думаю, что они могли не уходить, — признался Зинон. — Мы добились мира, пусть и хрупкого, но король предпочел сбежать. Если бы с самого начала мы поговорили с техниками, всё могло сложиться иначе.

Ланс вздохнул.

— Все мы крепки задним умом.

Зинон надулся. Он пнул камешек под ногами, нахмурившись, и скользнул взглядом по разрушенным домам. До сих пор всё внутри кипело от мысли, что битв можно было избежать. Если бы только король проявил смелость, встретился лицом к лицу с техниками, всё могло пройти по другому сценарию, и разлученные семьи жили бы счастливо вместе. До сих пор оставалось непонятным, откуда произрастало такое настойчивое желание переместиться, и даже Корсон не мог найти ответ на этот вопрос. Он только пожимал плечами и ругался на весь королевский род, не стесняясь в выражениях и заставляя всех вокруг краснеть от емких описаний недавнего правителя.

О Корсоне Зинон тоже размышлял какое-то время. Словно отражение короля, маг сперва рвался в бой, чтобы защитить свои земли, а затем едва в лепешку не расшибся, договариваясь о мире. Об этом мало, кто знал, но Корсон почти не спал все три месяца. Он неустанно искал способы улучить положение своих людей и укрепить Эйтвен. Для него дни сливались в бесконечную череду из совещаний и встреч с техниками. Несколько раз Зинон заставал его уснувшим за рабочим столом, и от этого внутри что-то сжималось. Противоречивые чувства захватывали, качая из стороны в сторону, и заставляли задумываться над тем, почему Корсон так старался.

Зачем он остался с горсткой магов, когда мог уйти с королем и попытаться договориться с его приемником через несколько десятилетий?

Для человека его уровня сил и мастерства Корсон поступил глупо. Опрометчиво. Он подверг себя опасности ради людей, считающих его злом во плоти, и стал для них светом, когда привычный мир рухнул. Зинон не спрашивал об этом напрямую, но подозревал, что в его мотивах крылась тайна. Возможно, однажды среди брошенных оказался тот, кто был ему дорог. По случайности или по стечению обстоятельств, Корсон не успел ему помочь, поэтому на сей раз сам остался. Однажды он упоминал, что у него были дети, и Зинон с тревогой думал, куда они пропали и что с ними стало. Неприятная догадка крутилась на языке, но он не спешил озвучивать её.

В любом случае присутствие Корсона спасло всех, а Эйтвен выстоял в битве с техниками.

— Спасибо за угощение, — сказал Ланс, вырывая Зинона из размышлений. — Я вернусь к работе. Чем займешься ты?

— Корсон снова собирается на встречу с техниками через пару дней. Сначала проверю, что в городе всё спокойно, а потом зайду к нему.

— Не забудь Харкису сказать, когда будешь уходить, — Ланс потрепал его по плечу. — В прошлый раз ты здорово его напугал.

— Извини, — понурился Зинон. — Не привык, что кто-то обо мне беспокоится так сильно.

Ланс ухмыльнулся.

— Привыкай, малой. Ты теперь от нас не отвяжешься.

Зинон с трудом подавил естественную для тела реакцию и не засверкал на радость брату, а лишь немного заискрился. Судя по ухмылке Ланса, тот всё заметил. В последнее время от него и Харкиса летело столько шуток на эту тему, что Зинон мог бы написать целую книгу. Он легонько ударил брата в плечо, прощаясь, и они разошлись каждый по своим делам. Ланс взобрался на крышу и снова застучал молотком, а Зинон оглянулся, выбирая маршрут.

Он неспешно пошел вдоль главной стены, внимательно изучая всё вокруг: техников, припасы, магов, постройки. Кто-то здоровался с ним, кто-то — молча смотрел вслед, кто-то кривил губы, а кто-то подбегал, чтобы передать Корсону что-то важное. Последнее особенно нравилось Зинону. Это напоминало о времени, когда он был простым гонцом в западном гарнизоне, а не правой рукой правителя-мага. Тогда все мысли занимало то, что командир Илон недооценивал его и отказывался пускать на разведку в лес. Зинон злился, ругался, но в бессилии уходил, когда очередное прошение о переводе сжигалось в топке.

Эти дни, наполненные ленью и попытками доказать, чего стоишь, теперь казались такими далекими, как звезды на небосводе. Больше никто не сомневался в силе Зинона, а зависть к Лансу превратилась в братскую связь. От этого становилось тоскливо. Порой хотелось обернуть время вспять и насладиться мгновениями спокойствия. К несчастью, даже Корсон не владел такой магией, поэтому приходилось привыкать к новым условиям жизни и с неудовольствием замечать на руках соотечественников ограничительные браслеты.

Все города и гарнизоны, где остались люди, последовали за Эйтвеном. Не всегда всё решалось миром. Кто-то покидал новую столицу, стремясь к свободе, а кто-то, напротив, приходил в нее за защитой. Техники старались отслеживать их всех, но порой случались столкновения.

— Сколько ещё мы будем это терпеть? — донесся до Зинона приглушенный голос. — Какая разница, носим мы это на шее или на руках? Всё равно Корсон сделал нас рабами.

— Кто вообще назначил его главным? — вторил ему другой.

— Может быть, он и великий маг, но точно не политик, — раздался третий голос. — Давид Мудрый бы не допустил такого!

Кожа Зинона вспыхнула, когда он не успел сдержаться, и в воздухе затрещали заряды. Не составило труда заметить болтунов, устроившихся у поваленной стены, которые лениво потягивали воду из фляг и жевали хлеб. Они презрительно уставились на Зинона. Знали, что он услышал. Разговор не возник сам собой, и от этого гнев забурлил с новой силой, превращая кровь в лаву. Двое целительниц, проходивших мимо, шарахнулись в сторону, испугавшись, но мужики не дрогнули. Зинон шагнул к ним, кипя, но его перебили.

— Демоническое отродье, — сплюнул зачинщик.

— Что ты сделал, чтобы снять браслеты?

— Небось угодил Корсону. Ползал перед ним на коленях!

— О, а вот и мои любимые болтуны, — воскликнул Харкис, появляясь точно из воздуха, и смело положил руку Зинону на плечо. Боясь ударить его молнией, тот взял под контроль чувства, и кожа начала возвращаться к нормальному цвету. — Я уже говорил вам и повторю снова: не нравится в Эйтвене, можете уйти. Вас никто не держит. Есть несколько городов, претендующих на самостоятельность. Почему бы вам не присоединиться к ним?

Мужики промолчали, и только один из них буркнул через полминуты.

— Тьфу, еще один…

— Может быть, мне лично сопроводить вас к воротам? — продолжил Харкис с отвратительно учтивой улыбкой. — Я даже дам вам пинка для ускорения. Полетите быстрее ветра.

Ответом снова стала тишина. Зинон выдохнул, успокаиваясь, и махнул рукой.

— Идем, Харкис, — сказал он, отворачиваясь. — Не будем тратить время на тех, кто только болтать горазд.

— Я догоню через минутку, встретимся у штаба.

Зинон пожал плечами и пошел дальше, с легким любопытством прислушиваясь. Харкис подошел к мужикам, и из его голоса исчез даже намек на вежливость и доброжелательность. Он прорычал:

— Еще раз я увижу, что вы отлыниваете, или услышу хоть одно плохое слово о Корсоне или Зиноне, и вы все очнетесь утром за стенами Эйтвена. Тогда вы сами будете добывать себе еду, воду и лекарства. У вас не будет крыши над головой и защиты. Вы сдохнете от первого же дикого зверя, не успев дойти до соседнего города. Я ясно выражаюсь?

— Да пошел ты, черв…

Несколько глухих ударов стали неожиданностью, но Зинон ощутил в груди волну мстительного удовлетворения.

— Я спросил: вы меня поняли?

— Поняли.

— Очень хорошо. А теперь живо за работу!

Не успел Зинон удивиться новым командным ноткам в голосе друга, как тот догнал его и улыбнулся так, будто ничего не было. По всей видимости, Харкис не в первый раз пользовался таким методом убеждения, и это заставляло задуматься, как на него влияла новая работа. По приказу командира Илона он следил за восстановлением города. Ему приходилось поддерживать связь, как с магами, так и с техниками, и разбираться в конфликтах, нехватке материалов и прочем. Отдельную головную боль доставляли те, кто отлынивал от работы. Несмотря на то, что Харкис по-прежнему излучал жизнерадостность и оптимизм, было заметно, что он устал и ему не нравились эти обязанности.

— Не думай о них, — сказал он какое-то время спустя. — Всегда найдутся недовольные.

— Но в чем-то они правы, — пробормотал Зинон, нахмурившись. — Наше положение незавидное.

— Но мы живы, — возразил Харкис. — Это самое главное. Пусть сейчас нам нелегко, кажется, что мы подавлены техниками и скованны, это ненадолго. Однажды мы заживем, как прежде.

— Всё ещё поражаюсь твоей способности разглядеть что-то позитивное во всем этом хаосе.

— Я же говорил, что это дело практики.

— Хотелось бы верить, что мы действительно сможем избавиться от ограничителей, — вздохнул Зинон, глядя на изнеможенную девушку-целителя, которая тащила несколько книг. — Но точно не в ближайшее время.

— Не торопись, — Харкис обнял его за плечи. — Прошло всего три месяца. Дай техникам время заметить, что мир изменился. Их опасения тоже можно понять.

— Кроу сказал примерно это же.

— Вот! Значит, так и есть.

Зинон закатил глаза, когда Харкис улыбнулся, и они вместе дошли до штаба, обсуждая более легкие и спокойные темы. Город постепенно преображался. Люди находили причины для добрых слов и улыбок, а немногие дети, оставшиеся здесь, начинали носиться и играть на радость окружающим. Ещё многое нужно было сделать, но в груди расцветало приятное чувство, от которого хотелось петь и танцевать. Надежда.

Харкис попрощался и отправился к командиру Илону с докладом. Зинон свернул в другой коридор и взбежал по лестнице, кивая знакомым бойцам, и вскоре оказался в кабинете Корсона. Как и всегда, там царил беспорядок. Бумаги валялись на столе, полу и подоконнике, чуть колышась от порывов ветра. На столе стояла забытая кружка травяного отвара. Посох, потрескавшийся и почерневший от древней магии, сиротливо пристроился в углу. По всей видимости, Корсон с прошлой ночи не выходил на улицу, и оставалось радоваться, что он не забыл открыть окно, впустив свежий воздух. Сам он нашелся в кресле, подперев рукой голову.

Зинон тихонько подошел к нему, примерно представляя, что увидит. Предчувствие не обмануло. Корсон сидел с закрытыми глазами, его грудь мерно вздымалась, а несколько отчетов выпали из ослабевших пальцев и рассыпались у ног. Он выглядел неважно. Под глазами залегли тени, щеки немного впали, а на кончиках пальцев появилась странная чернота. Магическое истощение никого не щадило, и Корсон слишком сильно потратился, когда защищал Эйтвен. Последствия применения древней магии давали о себе знать до сих пор.

Решив не тревожить его, Зинон собрал бумаги и оставил их аккуратной стопочкой на столе. Остальной бардак, казалось, укоризненно взглянул на него, поэтому пришлось потратить какое-то время на уборку. К тому моменту, как комната приобрела нормальный вид, а на столе Корсона появился скудный обед, он проснулся и устало потер глаза, не сразу заметив, что Зинон здесь.

— Я всё-таки советую спать в кровати, — сказал он, ухмыльнувшись.

— И лишить тебя удовольствия принести мне краюху хлеба? — мгновенно подобрался Корсон, одарив его благодарным взглядом.

— Ешьте уже, — рассмеялся Зинон. — Какие новости от техников?

Корсон пригубил отвар и задумчиво постучал пальцем по столу.

— Наконец, они заметили изменения, природные катастрофы стали происходить реже, но радоваться рано. Затишье не показатель, что опасность миновала. Они пригласили кого-то из нас — лучше всего меня — в их исследовательский центр. Там они планируют точно установить, что происходит, и потом решить, что делать.

— Вы поедете? — удивился Зинон. — Я против. Без вас Эйтвен рухнет, к тому же это может быть ловушкой.

— Согласен, но кто-то должен отправиться туда. Это слишком хороший шанс, чтобы его упускать.

Какое-то странное чувство одолело Зинона, заставив его нахмуриться.

— Вы уже решили, кто это будет?

— У меня есть несколько кандидатов, — кивнул Корсон и отставил кружку в сторону. — Я хочу отправить Харкиса, он толковый парень, и старшего мага. С ними пойдет сопровождение на случай, если техники решат предать их. И мне потребуется гонец.

— Гонец? — встрепенулся Зинон, одновременно обрадованный и настороженный.

— Связь техников хороша, но я предпочту получать послания из рук того, кому доверяю. Что скажешь, Зинон? Побегаешь туда-сюда, чтобы я был в курсе происходящего?

Корсон улыбнулся, и между ними воцарилась тишина. Зинон растерялся, застигнутый врасплох, и не смог не задуматься об Эйтвене. Город только начал подниматься с колен, и его не хотелось бросать, ведь хрупкий мир мог развалиться в любой момент. В случае, если бы с техниками снова вспыхнула битва, его сила пригодилась бы. С другой стороны, идея вернуться к привычной роли манила, а возможность увидеть мир за пределами леса Корсона — притягивала, словно магнит. Взвешивая все «за» и «против», Зинон погрузился в мысли, не желая давать импульсивный ответ.

— Вы справитесь, если меня не будет? — наконец, спросил он.

— Думаю, Илон согласится периодически проверять, не умер ли я от голода, — фыркнул Корсон.

Зинон закатил глаза.

— Вы знаете, о чем я.

— Справимся, не волнуйся, — заверил Корсон и указал на стоящий в углу посох. — К тому же я всегда могу вернуть тебя, если потребуется. А ты сможешь позвать меня, если вам будет угрожать смертельная опасность.

— Как это сделать? Я не учил такие заклинания.

Корсон достал что-то из кармана и протянул Зинону. Небольшой медальон на цепочке задорно блеснул в солнечных лучах. Его испещряли символы, о значении которых оставалось только догадываться. Где-то среди бумаг встречалось подобное, но Зинон думал, что это новые защитные чары для Эйтвена.

— Сожми в руке и направь туда магию. Тогда я смогу найти тебя в любой точке мира.

— Значит, решено? — спросил Зинон, поднимая взгляд и стискивая пальцы на артефакте. — Я иду к техникам?

Корсон кивнул.

— Уверен, это будет интересное приключение. Твой приятель, Кроу, будет сопровождать вас. Вы отправитесь через три дня на рассвете.

— Но вы позовете меня, если я понадоблюсь, верно?

Короткая, но нежная улыбка коснулась губ Корсона. Он встал и положил руки Зинону на плечи.

— Разумеется, — сказал он. — Несмотря на то, что наше знакомство прошло необычно, я рад, что мы смогли поладить. Надеюсь, так будет и впредь.

Зинон просиял.

— Я тоже. Можете рассчитывать на меня. Я не подведу.

— Я знаю.

Утром третьего дня Зинон оглянулся на Эйтвен, где вновь стучали молотки и переговаривались рабочие. Машины привозили материалы, женщины варили похлебки, и хрупкое ощущение мира обволакивало, как одеяло. Транспорт техников уже ждал. Кроу стоял, небрежно облокотившись на него, а остальные маги из группы с сомнением глядели на железное чудовище. Харкис, резко выдохнув, первым забрался внутрь, и восторженно воскликнул, разглядывая его со всех сторон. С легкой улыбкой Зинон последовал за ним, зная, что с вершины крепостной стены за ними наблюдает их старший брат. Ланс.

— Готовы увидеть наши края? — спросил Кроу, когда все устроились, и машина взревела.

— Ваш черед нас удивлять, — задорно воскликнул Харкис.

Зинон же прижал к груди рюкзак, в котором хранилось необходимое: фляга, бинты, немного еды и медикаментов и… небольшой почтовый тубус. Корсон лично зачаровал его на прочность, а послания, попавшие внутрь, не мог прочитать никто, кроме него. В ближайшее время ему предстояло часто бегать между Эйтвеном и лабораторией техников, но от этого в груди пробуждался азарт. Зинон с нетерпением ждал, когда отправится в путь, чтобы передать отчеты от магов Корсону, и понимал, что звание, от которого он так старательно отказывался, всё-таки греет душу. Он не просто демон. Не просто боец западного гарнизона. Не просто защитник Эйтвена.

Зинон — гонец.