Гонец

Глава 8

Зинон поглядывал на Кроу, который безмятежно спал у костра. Стрекотали ночные насекомые, вдалеке шуршала речушка, а в огне потрескивали сухие ветки. Холодок осторожно пробирался от земли, точно вор, и забирал крупицы тепла. Хотелось сжаться. Укрыться. Однако оставалось лишь тянуться к пламени и прикрывать глаза, пока мурашки бегут от пяток к макушке. Зинон сложил руки на груди и оперся на дерево спиной, ерзая, когда жесткая кора неприятно давила на кожу. Плечо продолжало болеть. Оно было тем немногим, что удерживало от дремы, ведь расслабляться в такой компании совсем не хотелось.

До столицы оставалось рукой подать. Даже замедлившись до скорости обычного человека, они достигли бы её за несколько дней, а на предельной скорости были бы там к следующему вечеру. Несмотря на то, что Зинон согласился идти в компании, он продолжал сомневаться в решении. В голову лезли тревожные мысли. Чей-то голос, похожий на голос командира Илона, шептал, что он подвергается слишком большой опасности и нужно убить Белет и Кроу сейчас, пока они беззащитны и открыты. Спят. Однако ему в противовес выступал другой голос, почему-то принадлежащий Корсону, который велел собрать информацию прежде, чем действовать.

Разговор в сторожке прояснил несколько важных моментов, но добавил загадок. Истинные причины войны пока оставались вне досягаемости, и тайну о них берегла Белет, умело тасуя факты и смешивая правду с вымыслом. Учитывая, что она изо всех сил тянула Зинона в столицу и показывала, что всячески готова помогать с заданием, это наводило на размышления. В чем заключалась её истинная задача? Почему всё снова упиралось в то, что Зинон должен был доставить письмо вовремя? Неужели Белет беспокоилась, что, узнав правду, он отринет задание? Предаст сослуживцев и свой долг?

Об этом было странно думать. Зинон не представлял, что должно было случиться, чтобы он отвернулся от родины и перешел на сторону врага. Противное, липкое чувство поселилось на коже, а губы скривились. Отвратительно. Мерзко. Хотелось нырнуть в реку, чтобы смыть с себя это, и Зинон потер руки в тщетной попытке унять бурю в груди. Что бы ни пыталась скрыть Белет, она напрасно старалась. Даже если королевство было не просто жертвой агрессии техников, но и само сыграло в разгоревшемся конфликте определенную роль, это не имело значения. Зинон собирался защищать его несмотря ни на что.

В честности Кроу он тоже сомневался. Техника могли одурачить или дезинформировать, чтобы специально поселить смуту в королевстве. Если бы люди в нем разделились на два лагеря: на тех, кто готов говорить о мире, и тех, кто жаждет только сражаться, это негативно сказалось бы на всей войне в целом. Послание королю могло стать спасением и ловушкой. Хуже всего было то, что Зинон не мог сам прочитать его, а доверялся переводу Белет.

Внутри забурлило от раздражения и беспомощности. Зинон мог одолеть даже железную птицу, но был бессилен перед языковым барьером. Хотелось схватить Кроу, потрясти за грудки, чтобы выпытать информацию, но это ничего бы не принесло, кроме потока непонятных слов и напрасной траты времени. Зинона пронзило сожаление, что техник сам не удосужился выучить их язык, раз уж пошел посыльным, и на этой мысли в голове щелкнуло.

Минуточку…

Шестеренки завертелись под черепом, а тело напряглось, когда Зинон пристальнее вгляделся в спящего техника. Показалось, что рядом зазвонил тревожный колокол. Тело взмокло от пота, а в горле пересохло, когда воображение нарисовало интересную, но пугающую картину. Кроу точно находился под властью Белет? Что, если он умело притворялся, строя из себя дурачка? Что, если был готов к противостоянию с гарпией и знал, как не попасть под чары? Зинон и сам умудрялся вырваться на свободу из-под контроля, так что мешало ему сделать так же?

Точно озарение, вспомнилось, как в разговоре в сторожке Кроу несколько раз пристально глядел на Зинона, и от этого стало неуютно. Тревожно. Опасно. Он подобрался, точно Кроу мог вот-вот вскочить с неведомым оружием наперевес и броситься на него. В воздухе затрещали заряды, и холодный ветер пролетел между ними, задевая пламя. Тени заплясали на лице техника. Его веки дрогнули, и Зинон перенес вес так, чтобы успеть отразить атаку, но тот лишь глубоко вдохнул, переворачиваясь, а затем снова засопел.

Почти полминуты ничего не происходило. Только насекомые продолжали стрекотать, да в речушке плескалась рыба. Сердце Зинона билось часто и сильно, кожа побелела, а взгляд скользил по фигуре Кроу, отслеживая каждое движение. Энергия плескалась в теле. Она прошлась по венам успокаивающей волной, обещая, что поможет, что бы ни случилось, и Зинон медленно выдохнул, возвращаясь на место. Если Кроу действительно искусно играл, это можно было использовать в своих целях. Однако прежде следовало понять, так ли это было на самом деле.

Охваченный размышлениями, Зинон просидел ещё несколько часов. Периодически он подкидывал в костер сухие ветки и прикладывался к фляге с водой, но в основном глядел то на Кроу, то на Белет. Гарпия свернулась, закрывшись крыльями, и почти не двигалась, издавая немного странные пощелкивающие звуки во сне. Они оба чувствовали себя удивительно спокойно. Расслаблено. Это злило Зинона, который не мог вздохнуть полной грудью, и навевало мысли о легкой мести – паре шалостей, которые не помогли бы полностью убрать напряжение, но хотя бы заставили улыбнуться.

Зинон отмел мысль прочь. Как бы ни хотелось отвести душу, следовало сосредоточиться на главном.

В который раз за последние четыре дня он достал из рюкзака тубус и взглянул на него. Всё ещё хотелось открыть крышку. Заглянуть внутрь. Зинона распирало от любопытства, но чувство долга было сильнее и стальными тисками сковывало руки, запрещая поддаваться искушению. Командир Илон врезал бы ему по лицу за такие мысли. Харкис, наверное, тоже, а Ланс потешался бы над ним за это ещё лет двести, рассказывая всем сослуживцам о его моменте слабости.

Откинув голову назад, Зинон уперся затылком в дерево, и прикрыл глаза. В сердце кольнуло. Хотелось узнать, что случилось с остальными, выжили ли они, нуждались ли в помощи и сумели ли избежать смерти и… рабства. До сих пор мурашки бежали по спине, стоило вспомнить ошейники. В голове не укладывалось, что их могли уводить из родной земли, подчиняя, а затем использовать в своих целях. Едва ли техники собирались нежничать и заботиться о них, а потому участь тех, кто попался, была незавидной. Зинон решил, что лучше умереть, чем стать подопытным кроликом, и поморщился, когда взгляд упал на Кроу.

Зинон сжал кулаки. Теперь, когда магия висела в воздухе, как предрассветный туман, а его способности внезапно выросли, ему нечего было бояться техников. Ни железные птицы, ни их оружие не могли причинить существенный вред. А учитывая, что устройства переставали работать там, где скапливалась энергия, к столице они не могли подобраться. Вероятно, маги короля знали об этом, поэтому и стянули её к городу, поселив в людях подсознательное желание добраться туда. Эта была неплохая стратегия для защиты, но Зинон сомневался, что она долго продержится. Техники быстро адаптировались.

Он не удивился бы, узнав, что они уже придумали, как ударить по столице, избегая губительного для них влияния магии. Например, они могли попытаться достать до них издалека с помощью какой-нибудь мощной катапульты. Или взлететь так высоко в небе, что у их железных птиц не будет кружиться голова, а затем сбросить бомбы. Кроме того, люди чувствовали себя нормально, что доказывал пример Кроу, поэтому они могли проникнуть в столицу, замаскировавшись, и устроить диверсию. Вариантов была целая куча, и Зинону они не нравились. Он надеялся, что король и генералы знают, что делать, и скоро страшные битвы закончатся.

Размышления прервались, когда Кроу перевернулся, вздохнув, и открыл глаза. Он нахмурился, будто не сразу понял, где находится, и дрема слетела с него, как пожелтевший лист, подхваченный ветром. Он дернулся, напрягаясь, и застыл, встретившись взглядом с Зиноном. Они молча уставились друг на друга, и мерцающее пламя отбросило тени на лица. Было в этом что-то странное, неправильное и тревожное. Несмотря на то, что больше всего хотелось разорвать зрительный контакт, Зинон нахмурился, не уступая. Он поджал губы, пытаясь в глазах Кроу разглядеть, насколько он владел собой.

Увиденное ничуть не помогло успокоиться.

– Ты ведь понимаешь меня, не так ли? – прошептал Зинон, стараясь не разбудить Белет.

Кроу нахмурился и не ответил.

– Можешь не играть во влюбленного дурачка, она спит. Зачем ты на самом деле идешь в столицу?

Ответом снова стало молчание, и Зинон подавил желание кинуть в Кроу молнию. Или врезать ему по лицу. На самом деле он чувствовал себя довольно глупо, особенно, когда на вопрос не последовало немедленного ответа, но не собирался этого показывать. На месте Кроу он тоже бы держал язык за зубами. Однако сейчас больше всего хотелось узнать, что на самом деле происходит вокруг, и какую правду от него скрывают. Зинон перебрал в голове несколько вопросов, а затем медленно произнес:

– Почему вы нас так ненавидите? Чем мы опасны для вас?

Вот оно!

В глазах Кроу вспыхнула эмоция, которую он не успел подавить, а пальцы на руках едва заметно дрогнули. Он его понимал. Точно понимал, но не планировал отвечать, и от этого внутри Зинона всё забурлило. Ликование от того, что он был прав, упрекая Белет в беспечности, смешалось с настороженностью и любопытством. Зинон сам не заметил, как подался вперед, пронзая Кроу взглядом. Лишь когда у того закаменели плечи и он быстро посмотрел на гарпию, удалось считать его страх и сомнения. Кажется, роль послушного дурачка давалась ему не так уж легко.

Зинон с трудом подавил улыбку, лезущую на лицо, но не сумел скрыть собственного удовлетворения. Он кивнул в сторону Белет и прошептал:

– Я сделаю так, что она уйдет. Тогда и поговорим.

Это было не предложение, а факт. Такой же логичный, понятный и неумолимый, как то, что скоро взойдет солнце. Кроу закрыл глаза, не то решив претвориться мертвым, не то высказав протест таким образом. Зинону было всё равно, что творилось у него в голове, и сам он повернулся влево, мысленно составляя план. Небо начинало светлеть. Ранние пташки перелетали с ветки на ветку, готовясь к утренним трелям, а ночные звери отправлялись в норы, чтобы выспаться и набраться сил. На траве появилась роса. Ветерок забирался под одежду и трепал волосы, заставляя ежиться, а в животе засосало от голода.

Как только солнечные лучи добрались до их лагеря, проснулась Белет. Она сладко потянулась, распушила перья на крыльях и встряхнулась всем телом, оглядываясь кругом. Потребовалось несколько минут, чтобы она окончательно пришла в себя и улыбнулась Зинону. Она заворковала на птичьем и затянула легкую песню, что сложилось в доброжелательное приветствие. В ответ она получила лишь сухое пожелание доброго утра.

– До столицы осталось совсем немного, – сказала она, разминаясь. – В каком темпе пойдем?

– А в каком мы можем с таким балластом? – вскинул бровь Зинон, указав на Кроу.

– Я понесу его, – отмахнулась Белет и усмехнулась. – Ну, что ещё? Я сильнее, чем выгляжу, братец. Даже будь он в три раза больше, это не составило бы проблемы.

– Все демоны такие?

– Нет, но мы, как правило, сильнее людей. Мы превосходим вас во всем: в скорости, ловкости и силе.

– Но уступаете по уму, – сказал Зинон и насладился раздражением, вспыхнувшем на лице Белет. Она встопорщила перья.

– Ненадолго, – фыркнула она. – Учитель сделает нас умнее, вот увидишь.

– Сомневаюсь, – Зинон пожал плечами. – Но вернемся к насущному. Сделаем ещё две короткие остановки по часу и к ночи прибудем в столицу. Там сразу пойдем во дворец и передадим послания. Учти, что я расскажу страже, кто вы оба такие.

Белет бросила на него взгляд, полный превосходства, и небрежно ответила:

– Не волнуйся, король знает, что ты придешь со мной.

Зинон сбился с мысли.

– Что?

– Учитель предупредил его, что мы придем вместе, поэтому проблем не возникнет. Он прекрасно знает, от кого ты идешь и что несешь.

Зинон не нашел слов, чтобы выразить, насколько его шокировало, но лицо оказалось красноречивее слов. Белет мстительно усмехнулась и отправилась на поиски ягод, поставив точку в разговоре. Хотелось броситься за ней и расспросить, но он сдержался. Возможно, она так сказала, чтобы просто разозлить его, но уж больно уверенно выглядела при этом. В который раз Зинон усомнился во всём, что знал раньше, и невольно вспомнил, как недавно потешался над Харкисем, сказав, что они живут в огромном мыльном пузыре. Тогда он сделал это, чтобы подразнить друга и ткнуть носом в очевидное, но сейчас…

Похоже, Зинон, как и остальные, действительно жили в мыльном пузыре.

Они не знали, что техника реальна, бились с демонами, не подозревая, что те тренировали их перед войной, глядели на лес, воспринимая его проклятьем, а не защитой, и свято верили, что Корсон давно сгинул. Теперь привычный мир исчез. Он брызнул в разные стороны, обнажая реальные угрозы, и Зинон с трудом представлял, как реагировать на всё это. Он запутался. Потерялся. Всё, что заставляло его идти вперед, было возложенным на плечи заданием, которое казалось путеводной звездой в хаосе изменений. Интересно, как другие справлялись с этим?

Зинон с кислым видом собрал вещи, не обращая внимания на копошение Белет и Кроу. Через полчаса они выдвинулись в путь. Несмотря на балласт, двигались они с обычной скоростью, то есть мчались так, что природа смазывалась по краям, а звуки смешивались. На пути им то и дело попадались люди, спешащие в столицу, и их приходилось обходить стороной, выбирая более спокойные тропы. Однако, чем дольше они шли, тем становилось труднее. О том, чтобы выбрать место для привала, и говорить было нечего.

В отличие от покинутых земель, мимо которых они пробегали ранее, теперь всё кипело от жизни. Бесконечными вереницами люди тянулись вперед, кто-то умудрялся торговать, кто-то – ссориться, кто-то – рассказывать небылицы. Многие выглядели уставшими после долгой дороги, раненными после битв, но с одухотворенными лицами делали шаг за шагом. Они верили, что в столице их защитят. Верили, что им найдется место за крепкими стенами.

В обрывках фраз звучали названия покинутых деревень и разрушенных городов, иногда упоминались демоны, но тихо, почти шепотом, ведь до сих пор сложно было поверить в такой странный союз. Иногда люди глядели в небо, высматривая там железных птиц, а старики вспоминали легенды, пытаясь найти там подсказки к борьбе. Солнце сияло на оружии, которое крепко сжимали мужчины, а маги, не состоящие на службе, торопливо читали книги прямо на ходу. Волнение жужжало, как рой ос, и передавалось от одного к другому, как чума.

Зинон отмечал всё это краем сознания, сосредоточившись на беге и том, что практически не чувствует усталости. Сила снова переполняла его. Казалось, что он может бежать без сна и отдыха целый месяц, причем на энергии всего лишь одной молнии. Белет тоже не замедлялась и не заикалась об отдыхе. Только Кроу то бледнел, то зеленел, вцепившись в нее, и что-то бормотал под нос. Наверное, молился своим техническим богам.

Не столько ради собственной передышки, сколько ради шанса поговорить с Кроу, Зинон скомандовал привал. Они с трудом нашли тихое место, достаточно удаленное от людей, и затаились там. Издалека доносился людской гомон, но за завесой деревьев, их невозможно было разглядеть. Кроу с трудом переводил дух, держась за сердце. Он выглядел так, будто мог упасть замертво в любой момент, и Зинону на мгновение даже стало его жаль. Если он привык перемещаться в желудке железной птицы, то теперь был в ужасе от полета с Белет. Наверное, все техники были такими трусливыми. В противном случае они давно перебрались бы на спину птицам.

– У меня дурное предчувствие, – сказал Зинон, нахмурившись. – Проверь небо. Нет ли за нами хвоста.

– Мы бы услышали их приближение, – возразила Белет.

– Это не повод ослаблять бдительность. Посмотри, сколько людей вокруг. Представляешь, что случится, если завяжется бой?

Белет прищурилась, разглядывая его с гораздо большим вниманием, чем требовалось.

– Хорошо, братец, – кивнула она после длительной паузы. – Если ты считаешь, что нужно осмотреться, я сделаю это.

– Отлично.

– Но помни, – Белет усмехнулась. – Из тебя никудышный лжец.

Она взмыла в небо, теряясь в облаках, и Зинон цокнул, что его раскусили. Впрочем, это не играло роли, ведь он остался один на один с Кроу. У них было немного времени. Белет слишком рассчитывала на чары, поэтому без опаски оставила их, явно потешаясь, но не собиралась покидать их на несколько часов. Следовало действовать быстро. Зинон знал лишь один метод, который работал безотказно, а потому заставил молнию пробежать по коже, вспыхивая белым. Послышался треск зарядов, и Кроу отшатнулся.

– Вот теперь поговорим, – сказал Зинон, зная, что изменился внешне, но не представляя, насколько. – Спрошу еще раз: почему вы напали на нас?

Кроу колебался. Он сглотнул, обведя взглядом пространство, и в его глазах вспыхнула работа мысли, но еще несколько секунд он не произносил ни слова. Сомнения терзали его, как голодные псы. Осознанно или случайно, он перестал строить из себя влюбленного идиота, поэтому осталось лишь слегка дожать его. Заставить говорить. Зинон щелкнул перед его лицом молнией, а затем недвусмысленно призвал в руку заряд.

– Твоя взяла, – буркнул Кроу, переходя на понятный язык. – Я расскажу.

«Дезертир…» – мысленно выплюнул Зинон, одновременно радуясь победе и злясь.

– Я слушаю. Говори быстро и по существу.

Кроу кивнул, но в его чертах явственно проступило раздражение. Ненависть, которую Зинон недавно видел в глазах других техников, поселилась и в его взгляде.

– Ваша магия разрушает планету, – сходу бросил он. – Чем больше вы колдуете, тем хуже становится. Нас преследуют бесконечные катаклизмы: наводнения, землетрясения, ураганы. Жить невыносимо, и мы годами пытались прогнать вас туда, откуда вы пришли. Мы хотим сохранить свой дом и сделаем всё ради этого.

Зинон опешил и опустил руку, развеяв заряд.

– Магия – энергия жизни, – возразил он. – Она созидает, а не разрушает.

– Результат налицо. Пока вас здесь не было, все жили спокойно, и планету не разрывало на части.

– Я тебе не верю. Мы ни разу не чувствовали на себе такой гнев природы, о котором ты говоришь.

– Еще бы! – Кроу сплюнул и сказал несколько слов, которые Зинон не понял. – Вас защищает магия, и всё, что происходит за пределами вашего мирка, остается незамеченным. Я ничуть не удивлен, что вы даже не знали об этом. Чертовы захватчики.

Зинон вытаращился на него. Он ожидал информации, надеялся, что получит факты, но это было слишком много. Он не знал, за что зацепиться: за магию, за катаклизмы, за ненависть техников, за гнев Кроу? Из всех тем, которые вспыхнули, Зинон почему-то выбрал другую:

– Ты сказал «захватчики». Но ведь это вы вторглись на наши земли!

– Вы возвращаем своё, – твердо заявил Кроу. – Вы отобрали большой кусок наших земель. Вдумайся на минутку, что случилось с нашими предками, когда вы заняли плодородные поля, вытеснив их в пустоши?

– Мы живем здесь сотни лет.

– А мы – тысячи! Это наш мир, а вы вторглись в него, не спросив нас, и теперь разрушаете его. Мы годами пытались связаться с вами, но вы убивали наших послов и разведчиков. Что еще мы могли сделать, чтобы остановить это?

Кроу звучал отчаянно. В его голосе скопились усталость и боль, которые появлялись тогда, когда человек проживал слишком многое. Если он не лгал, то жизнь за пределами древесной клетки была очень сложной, а люди давно потеряли надежду на мирное завершение конфликта. Снова пришла мысль, что о переговорах никто не заикался. Раньше казалось нормальным, что не получалось выбраться из леса – его слишком хорошо защищали демоны – но теперь это вызывало только больше вопросов. Почему никто не пытался найти нормальное решение? Почему мудрый король предпочел ждать войны в молчании? Почему Корсон не взял на себя полномочия посла?

– Что насчет рабства? – спросил Зинон, стиснув кулаки. – Как оправдаешь это?

– Необходимостью, – ничуть не смутился Кроу. – Нам надо понять, что делать с магией и как подчинить её, чтобы восстановить планету, и нет ничего лучше, чем исследовать того, кто обладает ей.

– Ты выглядел рассерженным, когда нашел ошейник.

– Потому что я не одобряю это. Несмотря на то, что я тоже злюсь на каждого из вас, во мне осталась капля человечности.

Эти слова хлестнули по лицу кнутом, и на несколько минут между ними возникла тишина. Колючая и неприятная. Зинон сравнивал слова Кроу с тем, что говорила Белет, и со своими собственными размышлениями, и мысленно пытался сложить головоломку. Части постепенно вставали на места. Картина вырисовывалась. Она ему совершенно не нравилась.

– Зачем ты идешь в столицу? – просил Зинон хмуро. – Ты уже не похож на миротворца.

– Веришь или нет, но я действительно иду с предложением мира, – заявил Кроу и сложил руки на груди. – Это последний шанс для наших народов договориться.

– Но ты здесь один, и Белет думает, что ты под её контролем.

– Именно в этом и заключается план. Мне нужно любыми способами попасть к вашему королю, чтобы убедить его поговорить с нашими послами. Если меня постигнет неудача, то так тому и быть.

Зинон нахмурился, пытаясь в полной мере осознать сказанное.

– То есть твои слова про два лагеря – ложь?

– Полуправда, – бросил Кроу. – Среди нас есть те, кто готов говорить о мире, но гораздо больше тех, кто слишком зол, чтобы пытаться наладить связь. Не пойми неправильно, но сотни лет жить на вулкане, страшно. Мы устали. Никогда не знаешь, какой природный катаклизм обрушится на тебя и унесет всю твою семью.

– Можешь зачитать послание?

– Легко, но тебе вряд ли понравится содержание.

Зинон неопределенно повел плечом и дождался, когда Кроу достанет сложенный листок. Следующие пару минут он читал. Разумеется, в письме были отнюдь не заверения в вечной дружбе, но правитель техников действительно пытался. Он готов был остановить битвы в любой момент, если они начнут сотрудничать, но в противном случае обещал стереть с лица земли всё королевство. У него хранилось какое-то мощное оружие, которое называлось «ракеты», и Зинон даже отдаленно не понимал, как оно может работать. В любом случае, звучало опасно.

– Что ты планируешь делать дальше? – спросил Зинон. – Будешь притворяться перед Белет?

– Смысла теперь нет, – пожал Кроу плечами. – Я хотел тихо дойти до столицы с вами, но не вижу смысла стоить из себя идиота. Тем более, что ты и раньше не спускал с меня глаз.

– Я знал, что тебе нельзя доверять, – торжествующе объявил Зинон и вскинул подбородок.

Кроу со вздохом закатил глаза и плюхнулся на землю, больше не играя роль послушного человечка Белет, и это принесло больше удовольствия, чем Зинон ожидал. На лицо вылезла мстительная ухмылка. Зинон не мог дождаться, когда гарпия вернется, чтобы ткнуть её носом в оплошность и сбить спесь. Он уже представлял, как вытянется её лицо и распахнутся глаза. Это будет хорошим уроком. Самонадеянность до добра не доведет.

– А вот и ты, Белет, – просиял Зинон, когда та спустилась с неба и с удивлением уставилась на него. – Я хочу тебе кое-что рассказать…