Гонец

Глава 10

– Я не знаю, что сказать.

Зинон покачал головой, точно пытаясь утрясти мысли, но те только сильнее взболтались и разлетелись в разные стороны. Король планировал перенести столицу и всех, кто успел добраться до неё в следующий мир, а остальных – бросить здесь. Он делал это во спасение. Собирался защитить столько подданных, сколько получится, принимая на душу тяжелый грех за то, что не всех удастся вывести в безопасное место. Корсон рассказал, что маги подготовили заклинание перемещения уже на следующий день после прорыва западного фронта, но выжидали, когда люди соберутся у стен в поисках защиты. Навязчивое желание, которое толкало не только Зинона, но и всех остальных вперед, оказалось сложными чарами, работающими в тандеме с массовой телепортацией.

Королевский род далеко не впервые покидал старый мир и переходил в новый, а потому схему за множество попыток наладили почти до совершенства. Единственным минусом было то, что область покрытия заклинания не дотягивалась до границ. Харкис, Ланс, командир Илон – все они находились за чертой, а потому должны были остаться здесь. Невозможно было вообразить более страшной участи, чем эта. Зинон с содроганием представлял, что почувствовал бы, оказавшись на фронте без поддержки, когда большая часть народа попросту исчезла бы во вспышке заклинания, оставив после себя не только пустырь, но и бурлящий котел разочарования, злобы и страха.

Король не видел шансов на победу. Техника превосходила его представления о силе, и даже его лучший отряд не справлялся так хорошо, как должен был. С последним, как выяснилось, Зинон недавно встречался. Это были те мужчины со шрамами в таверне Дина и Агги, которые взволновали хозяйку. У каждого из них был тяжелый взгляд, грубые мозолистые руки и мощное оружие. Корсон рассказал, что они испытывали самых мощных демонов, которых он создавал, и должны были стать основной ударной силой против техники. Они действительно сражались лучше, чем обычные бойцы, и вносили огромный вклад в сражения, но всё равно уступали технике.

В западном гарнизоне, куда пришелся первый удар, отряд оказал неоценимую помощь, особенно, когда пришло время отступать. Они прикрывать всех, до кого могли дотянуться, и последними уходили из руин. Несмотря на то, что даже Корсон признавал их силу, существенного вклада в войну они не приносили. Их было слишком мало. Один отряд ничего не стоил, когда под угрозой находились все земли. Даже если мудрый король планировал натренировать таким образом тысячи бойцов, на это требовались годы.

Годы, которых у королевства не было.

Корсон не разделял взгляды короля и открыто выступал против него. Как оказалось, Белет летала в столицу, как по расписанию, буквально забрасывая дворец письмами. В них содержались и уговоры, и угрозы, и неоспоримые факты, и откровенный шантаж, но ничего не помогало. Корсон улучшал формулу превращения человека в демона, но не мог начать массовое преобразование. Ему нужны были добровольцы. Смельчаки. Вопреки легендам маг вовсе не сошел с ума, чтобы похищать людей и насильно обращать их в чудовищ. Лишь вместе с королем, работая бок о бок, они могли добиться успеха.

– Человечность – это, конечно, прекрасно, – сказал Корсон ровным тоном. – Но ей нет места на войне. Мы должны отстаивать свои земли, а не трусливо бежать. Однажды наступит миг, когда миры, доступные для перемещения, закончатся. Что тогда будет? Как мы выстоим?

– Кроу сказал, что мы разрушаем этот мир своим присутствием, – вспомнил Зинон.

– И он прав, – кивнул Корсон. – Магия – есть сила жизни и крушения. С неё всё начинается, ей же всё заканчивается, но это не значит, что мы не можем обуздать её. Если сейчас мы не умеем использовать магию так, чтобы не вредить окружающему миру, то почему бы нам этому не научиться?

Зинон встрепенулся.

– А есть шанс?

– Всегда есть шанс.

– Не похоже, что у вас есть план, как это сделать.

– Пока нет, – согласился Корсон и бросил взгляд на дворец. – Но я много размышлял за эту тысячу лет. Подсознательно мы все этому учимся, но неуклюже, медленно, как ребенок, который только осваивается с ложкой. Когда я был маленьким, – он прищурился, точно пытаясь силой достать воспоминания из головы. – Мы часто перемещались. Миры сгорали за пару лет, и наше королевство было настолько мало, что умещалось в пределах столицы. Но годы шли, и нам удавалось продержаться на одном месте всё дольше и дольше. Сейчас мы и вовсе провели здесь несколько сотен лет. Это не просто совпадения, это – тенденция. Мы учимся не разрушать, но пока сами не понимаем, что именно делаем.

– Вы изучали это?

– Конечно, – кивнул Корсон. – Всё свободное время я посвящал изучению магии и собственных сил. Мне удалось добиться определенного прогресса, но это всё ещё капля в море.

– Тогда я не совсем понимаю, каков план, – нахмурился Зинон и вырвал несколько травинок. – Не проще ли тогда заключить мир с техниками, чтобы вместе найти решение? Их знания могут помочь.

– В твоих словах есть разумное зерно. Но пока они настроены поработить нас, и сначала нужно отстоять свои земли, вернуться к прежним границам, а затем уже либо пытаться наладить мосты, либо продолжить изучать магию самостоятельно.

Зинон фыркнул.

– Я всё ещё считаю, что можно было поговорить с ними до войны. Кроу сказал, что они годами посылали к лесу миротворцев. Неужели вы не говорили ни с одним из них?

– Парочка прорвалась ко мне, – пробормотал Корсон. – Именно у них Белет научилась языку, но их аргументы меня не убедили. В основном они угрожали уничтожить нас, если мы не прекратим использовать магию, и ты и сам понимаешь, что они требовали невозможное.

– Мгм, – кивнул Зинон, выдернув несколько новых травинок. – Интересно, как бы они отреагировали, если бы мы попросили их не дышать, а то они загрязняют наш воздух?

Корсон рассмеялся, и солнечные лучи скользнули по его бледному лицу, придавая ему живость.

– Не поверишь, но я сказал им то же самое.

– Но неужели никто из них не пытался пойти на компромисс? – снова спросил Зинон, вспоминая Кроу.

– Не знаю, – ответил Корсон. – Я общался с парой человек, последний из которых приходил лет восемьдесят назад.

– Так давно?!

– Были и другие, но их обычно убивали демоны ещё на подступах.

– Как вы это допустили? – ляпнул Зинон раньше, чем подумал, и захлопнул рот, едва подавив желание отскочить в сторону. Корсон пронзил его острым взглядом.

– Я в одиночку защищал нас сотни лет, – отрезал он, и каждое слово падало, как пудовый мешок. – Даже мне не под силу одновременно быть везде и сразу. Я должен был создать сильных демонов, натренировать вас так, чтобы вы были готовы к любым сражениям, изучить язык техников и убедить упрямого мальчишку, что нужно создать сильных бойцов. У меня не было ни минуты, чтобы пытаться различить: пробрался ко мне очередной лазутчик или это был миротворец.

Зинон осекся и опустил взгляд.

– Я сказал, не подумав, – пробормотал он. – Извините.

– Всё нормально, ребенок. Не трясись, я не собираюсь тебя убивать за пару лишних слов.

Корсон отмахнулся, и строгость слетела с него, как пыль с комода. Он поморщился, раздумывая о чем-то, и призвал на кончик пальца крохотный черный шарик. Одно легкое движение запустило его вверх, в листву, и вмиг зелень вспыхнула, заставив Зинона подпрыгнуть. В воздухе запахло гарью. Солнечные лучи, казалось, прожигали до костей, а ветер уносил воздух прочь, словно наказывая за дерзость. Зинон вдруг почувствовал себя маленьким ребенком, провинившемся перед родителем, и аналогия ему не понравилась.

Пауза затягивалась. Хотелось чем-то заполнить её, нарушить, чтобы ослабить давление в груди и утихомирить панические мысли в голове.

– А давно вы с королем…? – выпалил Зинон и неопределенно махнул рукой, не сумев облечь мысль в слова. Корсон отвлекся от догорающей ветви и усмехнулся.

– В разногласиях? Готовы убить друг друга? Скорее подеремся, чем договоримся?

– Да, всё перечисленное.

В его глазах вспыхнуло веселье, и Зинон тихонько выдохнул, успокаиваясь.

– Да, давно, – Корсон нахмурился, пытаясь припомнить что-то. – Мы никогда особо не ладили. На самом деле, с королевским родом у меня всегда были натянутые отношения. Видишь ли, у нас различаются методы защиты народа. Давид и его предки привыкли убегать от проблем, а я всегда предпочитал хорошую драку. Большую часть жизни я провел во дворце, как правая рука короля, но лет… хм, лет триста назад или около того… случился большой скандал, после которого я ушел. С тех пор я стал жить в лесу.

– Все считают, что вы умерли, – осторожно заметил Зинон. – Причем, не триста лет назад, а гораздо раньше.

– Еще бы, – приосанился Корсон. – Я сам сочинил легенду о своем падении, чтобы запугать людей. Ты же не думал, что лес просто так назвали в мою честь?

– Я всю жизнь считал, что демоны и лес появились, потому что вы потеряли рассудок и ваша магия вышла из-под контроля. Сложно поверить, что это с самого начала было вашим планом.

– Давид, как и его глупый отец, считал, что я действительно свихнулся, – пожал плечами Корсон. – Им не нравилась идея, что люди будут сражаться с демонами, чтобы натренироваться. Еще меньше им нравилось, что я предлагал осквернять их души, превращая в чудовищ. Было проще вовремя сколдовать перемещение и начать новый цикл. Я плешь им проел, повторяя из раза в раз, что бегство – не выход. Но разве это помогло? Тьфу, трусы несчастные!

Зинон промычал что-то неопределенное, побоявшись открыто согласиться или оспорить слова, и нахмурился, всё обдумывая. Было так странно сидеть рядом с Корсоном на траве, разговаривать и размышлять о стратегии короля. Какая-то часть недовольно ворочалась, веля сохранять бдительность и осторожность, чтобы голова не полетела с плеч. Однако другая – пылкая и восторженная – ловила каждое слово мага. Под её влиянием хотелось уставиться на него, раскрыв рот, и кивать, как болванчик, дожидаясь одобрительного взгляда и улыбки. Зинон не понимал, откуда брались такие сильные чувства. Возможно, так проявлялось демоническое начало, заставляя почитать Корсона, как своего создателя. Всё, что касалось этой темы, пока напоминало огромную загадку.

О том, что он сам оказался на половину демоном, всё ещё не хотелось думать. Это напрягало. Пугало. Заставляло ладони потеть, а дыхание – замирать. Зинон с содроганием представлял, что случится, если все вокруг узнают, кто он на самом деле. Воображение убеждало, что они отвернутся от него, скривятся в отвращении, или вовсе схватятся за оружие. Даже если сейчас демоны помогали в войне, в умах людей давно укоренилась мысль, что они враги, которых нужно истребить. Едва ли кто-то захочет принять его с распростертыми объятиями.

– Что будет в новом мире? – спросил Зинон, провожая взглядом искорку от последнего догоревшего листочка.

– Мы свалимся из неоткуда в достаточно тихой местности, обживемся там, потом встретим местных. Какое-то время может быть мир, а, может быть, сразу вспыхнет война. Всё зависит от того, какие земли мы займем.

– А как всё прошло здесь?

– Плохо, – Корсон пожал плечами. – Мы отхватили отличный кусок у местных, и те нам этого не простили. Прошлая война измотала нас, поэтому никто не попытался договориться, и я попросту воздвиг непроходимый лес.

– Если мы останемся, этот мир погибнет?

Корсон задумался на мгновение.

– Рано или поздно любой мир погибнет, – сказал он. – Мы можем приблизить его конец, но не обязательно должны это делать. Как я уже сказал, мы учимся не разрушать, и в наших силах найти способ обратиться к энергии жизни, а не крушения.

– Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – пробормотал Зинон, и отвернулся, когда солнце вышло из-за облаков и ослепило его.

– Ты бы хотел остаться? – спросил Корсон, удивив его этим вопросом. Зинон взглянул на него, тщательно продумывая ответ, и снова принялся выдирать травинки.

– Не знаю, – сказал он. – Я не могу в полной мере представить, что значит переместиться между мирами, но для простых людей это должно стать большим ударом. Они ведь оставят свои дома и прежнюю жизнь. Мне важнее то, чтобы все близкие люди оказались в безопасности.

– Назови имена, и я перемещу их сюда до того, как заклинание перемещения сработает.

– Что?

Зинон уставился на Корсона, решив, что ослышался. Тот терпеливо повторил:

– Я перенесу сюда всех, кто тебе дорог.

– Но… почему? Вы же отказываетесь от лучшего рычага давления на меня!

Корсон поморщился.

– Ужасная формулировка, – сказал он. – Я знаю, что противоречу себе же, но… на самом деле мне тебя жаль, ребенок. Я хочу, чтобы ты помог мне убедить Давида сражаться, но это не значит, что я буду стоять в стороне, когда последние люди, которых ты любишь, умирают. Ты и так рос в одиночестве. Будет грустно, если в новом мире ты останешься в изоляции, потерянный и всеми отвергнутый.

Зинон замолк, не понимая, как реагировать, и опустил взгляд. В груди снова затрепетало, а в глазах защипало, словно туда насыпали соли. Что-то странное творилось с руками. Пальцы без конца теребили травинки, под ногтями забилась грязь, и никак не получалось успокоиться. Корсон задел что-то внутри него: что-то хрупкое, нежное и тайное. Затаенная боль, обида и отчаянное желание быть услышанным и замеченным вспыхнули, словно пламя в ночи, и продубили воспоминания о давних, затертых временем мечтаниях.

Когда Зинону было пять, его отдали в академию. Другие дети часто возвращались домой, к родителям, привозили оттуда игрушки и новые книги, и только он вечно оставался в пустой общей комнате, не зная, куда себя деть. В то время он ещё тосковал по маме и папе, веря, что однажды они придут за ним и вернут домой. С годами надежда угасала и ей на смену пришла новая мечта. Зинон представлял, что кто-то из учителей в академии или просто неравнодушный человек придет и громко скажет: «Теперь я твой новый отец. Я буду заботиться о тебе, поэтому отбрось печали прочь. Отныне и навсегда мы стали семьей». Это было бы так здорово, так славно, что на глаза наворачивались слезы, когда Зинон засыпал в холодной темной комнате под казенным одеялом.

Потом появился командир Илон. Иногда он опекал Зинона, но всегда держал строгую дистанцию, для которой раньше не находилось внятного объяснения. До сих пор где-то в подсознании сидел червячок сомнений, проедающий себе путь из сердца в желудок. Он шептал, что Зинон просто не достоин внимания командира Илона, что он недостаточно старается и что его попросту не за что любить. Обычно удавалось заткнуть противный голос, но иногда он был верх.

Услышать сейчас, что Корсон готов позаботиться о нем и привести в столицу его близких, было равносильно тому, чтобы получить пустым мешком по голове. Зинон не понимал, откуда взялась эта доброта и за что давалась ему. Что в их разговоре прозвучало такого, что Корсон предложил это? Хотел ли он таким способом склонить его на свою сторону, сковав чувством долга? Или, быть может, собирался рассмеяться в лицо, сказав, что это шутка?

– Что случилось? – спросил Корсон, нарушая молчание. – Ты побледнел.

– Я просто немного удивился, – ответил Зинон, не поднимая взгляда.

– Ох, бедный ребенок, – вздохнул тот. – Напомни, сколько там тебе лет?

– Семнадцать. Недавно исполнилось.

Корсон цокнул.

– Ну-ка, иди сюда, – велел он, и Зинон подпрыгнул от неожиданности, когда крепкая рука потащила его на себя. – Не съем я тебя и не убью. Сядь ближе, вот так.

Зинон замер, как испуганный зверек перед хищником, и уставился на Корсона, который…

О.

Ого.

Грубая, но теплая рука легла ему на голову, взъерошивая волосы, и заставляя сердце делать кульбиты в груди. Дыхание замерло. Тело одеревенело. Зинон растерялся, не зная, что делать, и просто застыл, глядя куда-то на плечо мага. Его так давно никто не гладил по голове. Кажется, в последний раз это было еще в академии, когда он заболел и милая тетушка-целитель готовила для него горькую микстуру. Позже его лицо хлопали по плечу, либо просто благодарили за хорошую работу, и Зинон радовался даже одобрительному взгляду, хватая его, как драгоценное сокровище.

– У меня была жена, – вдруг сказал Корсон. – И дети. На самом деле у меня были даже внуки, но я давно потерял связь со своими потомками, с головой погрузившись в исследования. Когда ты появился в моем лесу, я на какое-то время вспомнил о них. Это были хорошие времена.

Зинон сглотнул. В горле встал ком, и он не смог вымолвить ни слова.

– Ты был таким любопытным и шустрым, когда я усиливал тебя, – продолжил тот. – Всё время пытался стянуть со стола мои артефакты и выдрать у Белет пару перьев из хвоста. Когда приходил Давид, ты всегда прятался за мной, а потом выглядывал из-под мантии, как из убежища. И ты много улыбался. Так много, будто не чувствовал, что находишься среди демонов.

– Правда, что вы следили за мной? – выдавил Зинон, не поднимая взгляд.

– Признаюсь, не часто, – ответил Корсон. – В основном я посылал кого-нибудь в разведку, чтобы они собрали о тебе информацию. Твои силы, способности, контроль, разум и всё остальное. У меня было много работы.

– И все же?

– Да, – кивнул Корсон. – Иногда я приходил лично. Обычно это случалось, когда ты защищал гарнизон, и я оценивал, насколько твои успехи соответствуют моим ожиданиям.

Зинон мелко кивнул, краем сознания удивляясь, что Корсон продолжал гладить его по голове, как ребенка.

– Было бы здорово, если бы техники прорвались лет через десять, – сказал маг приглушенно. – Ты слишком мал для ноши, которую мы с Давидом взвалили на тебя. Знаешь, сейчас я жалею, что не оставил тебя в лесу.

Зинон поднял взгляд.

– Почему?

– Там ты был бы со своей семьей. Это была бы очень странная семья, но крепкая и любящая. Белет до сих пор души в тебе не чает, даже зная, что ты совершенно её не помнишь.

– Ох, пыльца в глаз попала, – резко отвернулся Зинон. – Дайте мне минутку.

Корсон тихонько рассмеялся, но ничего не сказал, оставив шанс сохранить остатки достоинства. Зинон с усилием потер глаза, избавляясь от проклятой влаги, и постарался не слишком шмыгать носом. Ужасная пыльца. Отвратительная. Как она посмела проникнуть ему в душу? По ощущениям, ему только что зарядили стрелой в сердце, и он не понимал, стоило ли вытаскивать её. Ошеломление преобладало, но сквозь него пробивались отголоски боли, смешанные с робкой радостью. Противоречивые чувства захлестывали его, и Зинон с трудом удерживался на плаву.

Тишина сада помогала успокоиться. Ветер шуршал, трава щекотала открытые участки кожи, а солнце грело с небес. Издалека раздавался гомон народа, а над головой хлопали крыльями птицы. Корсон молчал. Он не пытался больше коснуться его, не делился воспоминаниями и просто глядел по сторонам. Зинон зачем-то представил, как ребенком точно так же сидел с ним в черном лесу, и от этого сердце болезненно сжалось. Почему он не помнил об этом? Почему детские воспоминания были такими ненадежными?

Вдруг Зинону точно молния попала в голову, и глаза распахнулись от удивления. Он… он ведь помнил, пусть и нечетко. После каждого раза, когда приходилось использовать много сил, во снах приходили странные видения. В них Зинон чувствовал себя маленьким и напуганным. Он сновал между взрослыми, которые никак не могли договориться, и едва сдерживал слезы. Ему никогда не удавалось понять, кем были эти люди, но теперь всё встало на места. Корсон и король Давид. Именно они ругались в его снах, деля его судьбу между миром людей и миром демонов.

– Учитель! – раздался голос Белет, и та подлетела к ним, распушив перья. – Вы что сделали? Зачем вы расстроили братишку?

– Успокойся, – закатил тот глаза. – Ему просто пыльца в глаз попала.

– Да, не переживай, – поспешил завершить Зинон, чудом придав голосу твердость. – Всё хорошо.

– Уверен? – не отступила та и присела рядом, глядя на него своими огромными глазами.

– Уверен… сестренка.

Белет вспыхнула, просияла и вскочила, взмахнув крыльями. Она несколько раз обвернулась вдруг себя, широко улыбаясь, и с её губ сорвалось радостное пение. Не сумев облечь чувства в слова, она бросилась к Зинону, прижав его к себе, и он подавил инстинктивный порыв оттолкнуть её. Вместо этого он осторожно, нерешительно положил руки ей на спину. Этого хватило. Белет восторженно защебетала, путаясь в словах и буквах, и суть её речи сводилась к тому, что она разрывалась от счастья, что Зинон её принял. Это было ошеломительно. Громко. Но чуточку приятно.

– Всё-всё, угомонись, – велел Корсон и потер ухо. – Голова трещит от твоего пения.

– Как же так, учитель? – воскликнула она. – Я ждала этого столько лет! Можно ещё минутку? Пожалуйста!

– У меня тридцать секунд.

Белет взвизгнула от восторга и попыталась задушить Зинона в объятиях, что-то торопливо втолковывая ему, но он едва ли понимал каждое третье слово. Корсон в сторонке посмеивался. Стражники заинтересованно глядели в их сторону, но не смели слишком пристально пялиться или приближаться. Казалось, остальной сад застыл, давая им время, и Зинон в который раз почувствовал, что внутренности решили перемешаться и, толкаясь, поспешили занять новые места.

– Почему ты оставила короля? – спросил Корсон, когда прошло намного больше тридцати секунд.

– О, точно, – протянула Белет, не выпуская Зинона из объятий. – Король отказал Кроу. Переговоров не будет, а заклинание сработает завтра в полдень.

– Как я и думал, – протянул тот. – Ну, что Зинон, поможешь мне убедить его?

Зинон замялся. Он взглянул сначала на Белет, потом на Корсона, а затем осторожно кивнул.

– Я сделаю всё, что в моих силах.