Гонец

Глава 6

– Зачем он это сделал? Зачем ушел с Корсоном?

Зинон вцепился руками в волосы, расхаживая перед Харкисем и пытаясь уложить в голове услышанное. Тот сидел на камне, наблюдая. Как и всегда, на его лице играла легкая улыбка, а в глазах светился неутомимый оптимизм, который не сломало даже падение гарнизона. Несомненно, битвы оставили свой след, однако если бы выяснилось, что завтра мир разрушится на части, Харкис громко бы заявил, что у них остался ещё целый день, и умчался бы исполнять сокровенные желания, чтобы уйти без сожалений. Он не просто верил в лучшее, а собирался всех заразить своей верой, распространяя её, точно лекарство во время чумы.

У него почти получалось. Несмотря на то, что новости пришли крайне тревожные, Зинон отстраненно замечал, что реагирует не настолько ярко, как мог бы. Пелена спокойствия окутала его, гася панику. Воображение рисовало на десять печальных сценариев один счастливый, и это было достижением. Огромным достижением. Впрочем, не мешало поднимать руки к небу, вышагивая взад-вперед, и громко ругаться, перемешивая брань с вопросами. Другие маги и солдаты косились в их сторону, услышав шум, но не подходили, не то прочувствовав момент, не то не желая влезать в чужие проблемы.

– Да что творится с нашим миром? – воскликнул Зинон, повторяя вопрос уже в десятый раз. – Техника, демоны, оживший Корсон, а теперь еще и командир… Что дальше? Солнце погаснет? Или король окажется тайным злодеем, который всё это начал?

– Я ставлю на то, что звезды посыпятся с неба, как дождь.

Зинон вскинул бровь, останавливаясь.

– И что в этом страшного?

– Ничего, – бодро отозвался Харкис. – Просто будет очень красиво.

Тяжелый вздох подавить не удалось, и Зинон плюхнулся рядом, растирая лицо руками. Он уставился перед собой, сжимая челюсть. В голове кипели мысли так сильно, что из ушей вот-вот должен был повалить пар, и окунуться в ледяную воду уже не казалось плохой идеей. Зинону казалось, что он превращался в молнию. С трудом удавалось усидеть на одном месте, энергия бурлила в груди, а любое неосторожно слово могло спровоцировать сильнейший разряд. Пока он находился в таком состоянии, ни один человек не посмел бы приблизиться, боясь раниться. Разумеется, Харкис был не из их числа. Он бесстрашно закинул руку Зинону на плечо, и того точно накрыло тяжелым покрывалом.

– Я просто не понимаю, – выдохнул Зинон, замедляясь и угасая на глазах. – Даже если его ранили, почему он не обратился к лекарям, а пошел к Корсону?

– Не думаю, что тебе понравится мое предположение.

– Говори. Ну же, Харкис, я должен знать!

Он отвел взгляд, и улыбка стала натянутой, напряженной, точно удерживаемая усилием воли. В глазах мелькнул тот самый блеск, с которым недавно Харкис раскрыл Зинону правду об истинном отношении к нему сослуживцев. Он снова думал, делиться ли размышлениями, и метался между вариантами. Противоречие так остро отразилось на его лице, что Зинон решил, что не получит ответ. Он ошибся. Несколько мучительно долгих мгновений спустя Харкис сказал:

– Они знали друг друга. Командир и Корсон общались так, будто много лет делили один хлеб, хотя между ними и чувствовалось напряжение. Я не знаю точно, были ли они друзьями, знакомыми или еще кем-то, но командир очень хорошо знал планы Корсона. В том числе о том, что техника атакует нас, что демоны придут на помощь и что появится некое оружие, которое поможет победить в войне.

Зинон прищурился.

– Что за оружие?

Харкис помедлил с ответом.

– Возможно, мощное заклинание? Инструкции должны быть в послании.

– Никогда не думал, что буду нести в столицу письмо от Корсона, – сказал Зинон и взглянул на рюкзак, валяющийся у ног. – Ты знаешь, что там?

– В общих чертах, – кивнул Харкис. – Повезло, что я стоял рядом, когда они это обсуждали, но много услышать не удалось. Сложно сказать, что оно из себя представляет, но в его мощи нельзя сомневаться.

– Звучит… обнадеживающе.

– Брось, Зинон. Нужно поверить в него. Корсон – гениальный маг, обманувший смерть и в одиночку создавший заслон между нами и техникой. Я рад, что он придумал, как победить.

– Но король не одобряет его планы, – задумался Зинон, потирая подбородок. – Что-то в его оружии не так, поэтому его ещё не создали и не применили. Я бы не рассчитывал на него.

– Здравая предосторожность не повредит, – отозвался Харкис. – Но лучше принести послание в столицу, чтобы король принял решение, ведь это действительно может стать нашим шансом.

Зинон кивнул. Он снова посмотрел на рюкзак, где надежно запрятал тубус, и взял паузу на несколько минут, представляя, чем могло стать новое оружие. Мощным артефактом? Сложной формулой? Инструкцией по созданию демонов? Заклинанием полного уничтожения техников? Фигура Корсона утопала в тайнах, загадках и домыслах, созданных болтливым народом за последние сотни лет. С одинаковой долей вероятности слухи могли подтвердиться или же развеяться пылью по ветру. Сам Зинон не определился, что чувствует по этому поводу. Его разрывало от противоречий.

С одной стороны, его атаковал страх. Корсоном пугали детишек, чтобы они примерно вели себя, и угрожали взрослым, когда те совершали дурные поступки. В легендах он представал могущественным, своенравным и жестоким магом, который без колебаний избавлялся от неугодных и шел на всё ради цели. Краткая встреча показала, что не всё в нем сгнило, и он до сих пор беспокоился о народе. Правда, поджилки тряслись от мыслей о его гневе, и Зинон не вполне понимал, откуда бралась такая реакция. Неужели, его так впечатлили истории командира Илона?

С другой стороны, доводы Харкиса звучали убедительно. Если кто и мог придумать оружие против техники, то только такой гений, как Корсон. В его способностях никто не сомневался. Не родился ещё такой маг – даже в королевской семье – который смог бы превзойти его. Однако Зинон не понимал, как такая тайна уместилась в небольшом тубусе, и что именно из себя представляла. Но, что самое главное, почему нельзя было просто принести письмо в столицу, отправив любого другого гонца через телепорты. Белет сказала, что Корсон хочет что-то доказать королю, но это было глупо. Несвоевременно. Абсурдно.

Зинон поджал губы и решительно вытащил тубус из рюкзака.

– Что ты делаешь? – взволновался Харкис. – Ты с ума сошел? Не открывай его!

Пальцы замерли над крышкой.

– Разве не будет лучше, если мы узнаем об оружии сейчас? – пробормотал Зинон. – Хотя бы о том, действительно ли оно существует.

– Не надо, – настоял Харкис, полностью теряя улыбку и задор. Он схватил Зинона за руку и крепко сжал запястье. – Послушай меня, сейчас не время для этого. Не вздумай читать письмо.

– Погоди, так ты знаешь, что там?

– Нет. С чего бы?

Зинон прищурился, и черты его лица заострились.

– Врешь! Я по глазам вижу, что тебе что-то известно. Так почему молчишь? Признавайся, Харкис, что там такое и почему это так важно?

– Прости, но… – он замялся и нервно сглотнул. – Это не лучший план, но другого у нас всё равно нет, и я думаю, что Корсон прав. Мы должны попытаться, пусть даже… дорогой ценой. Я… я тоже буду участвовать, поэтому и прибыл сюда. Скоро Корсон придет и заманит сюда техников. Мы встретим их во все оружии и дадим остальному королевству передышку. Если повезет, к нам подоспеет подкрепление, и мы отбросим волну.

Зинон не нашелся, что сказать.

Его словно холодной водой облили. В голове зашумело, и он поднялся, расхаживая из стороны в сторону и крутя в руках тубус. На каждый ответ появлялся десяток новых вопросов, и это начинало утомлять. Хотелось одного – правды. И она лежала в руках, манящая и доступная. Печать на послании выглядела не насколько мощной, как её расписывал командир Илон, и едва ли убивала при вскрытии. Однако останавливала Зинона не возможная смерть от заклинания, а собственное честное слово. Он был хорошим гонцом. Исполнительным, верным, сильным. За все годы службы он ни разу не вскрыл конверт, каким бы важным ни было послание, ведь ставил долг превыше всего. Теперь его терзали сомнения. Они грызли, как черви, проникая в самую его суть, и с каждой минутой морщинка между бровями становилась глубже.

– Только не вздумай умереть, – бросил Зинон, хватая рюкзак и яростно запихивая внутрь тубус. – И дважды взвесь, так ли хочешь участвовать в плане Корсона.

Харкис выдохнул с облегчением и улыбнулся.

– Беги, как ветер, – сказал он. – И возвращайся скорее с подмогой.

– Передай командиру, то что я запущу в него молнией, когда вернусь.

– Договорились.

Зинон стиснул челюсть, но крепко пожал руку Харкису на прощание. У того на губах снова засияла улыбка, немного усталая, но мягкая, подстегивающая стараться изо всех сил. Вспыхнула молния. Зинон снова бросился бежать, гонимый переживаниями за судьбу друга и волнением о природе нового оружия. Почему-то казалось, что оно ужасное. Омерзительное. Жестокое. Хотелось повернуть назад, забрать Харкиса оттуда и вместе отправиться в столицу, но Зинон знал, что не сможет увести его. Упрямство друга было таким же сильным, как его оптимизм. Кроме того, он верил, что скоро встретит командира. Как бы Корсон не лечил его от смертельного ранения с помощью магии, всё проходило удивительно быстро.

В голове снова всплыл рассказ Харкиса о битве в западном гарнизоне, и в желудке похолодело. Несмотря на то, что Зинон в это время спал в таверне, перед глазами удивительно ярко вспыхнули картины битвы. То, как из-за леса обрушилась стая железных птиц, то, как вспыхнули дома, разрываемые снарядами, то, как бросились на защиту родных земель солдаты, то, как подоспели демоны, отстаивая границы вместе с ними, то, как ранило командира, и то, как он объявил отступление. Выжившие перемещались двумя группами в разные города. Одни пошли с Лансем, другие – с командиром. Харкис на себе дотащил старика к порталу, поэтому своими глазами увидел Корсона на той стороне заклинания перемещения.

По его словам, маг выглядел обеспокоенным и рассерженным. Однако без лишних слов помог оттащить командира в сторону, где они тихонько поговорили и пришли к соглашению. С тех пор Харкис не видел ни одного, ни другого. Корсон исчез в черном провале, расколовшем пространство на две части, а командир напоследок приказал мужаться и пообещал, что скоро вернется. Не прошло и нескольких часов, как поступил приказ снова перемещаться, и так Харкис оказался в новой крепости, которой предстояло стать важной оборонительной точкой.

План Корсона, тайный и непонятный, узнали только избранные, и они не делились подробностями. Их боевой дух намного превосходил настрой остальных, что делало их идеальными солдатами, сильными, безжалостными, решительными и до смешного уязвимыми. Зинон, как никто иной, знал, насколько пьянящей может быть мощь. Она стирала рамки, уничтожала преграды и заставляла поверить в свое всемогущество. Казалось, всё по плечу, нужно лишь приложить усилие. Вот только это было не так. Об осторожности не следовало забывать, и даже самый сильный боец погибал от точного удара в слабое место.

Зинон испытал это на собственной шкуре. Он не любил вспоминать об этом, но однажды в сражении при западном гарнизоне, когда демоны атаковали особенно яростно, его подловили. Чудовища набросились, сбивая с ног, и боль растеклась по телу. Его кусали и рвали зубами, пока он барахтался на земле, беспомощный. Молнию призывать не получалось. Паника и ужас полностью завладели сознанием, ведь его – Зинона, сильнейшего бойца – вот-вот должны были разорвать на куски. Если бы командир Илон не разогнал тварей, всё закончилось бы плачевно. Не тремя огромными шрамами, а смертью.

С тех пор многое изменилось. Зинон наступил на горло гордости, заставив её заткнуться, и изучил свои способности заново, так, будто никогда раньше ими не владел. Он тренировался день и ночь, прося командира составить компанию, и нашел пугающе много дыр в своей обороне. Его самоуверенность, поспешность и всесилие вымащивали путь в могилу, а Зинон не собирался умирать. Потребовалось несколько лет, чтобы измениться. Научиться разным формам атак и защитным комбинациям, перестроить боевой стиль и закрыть все уязвимые точки. Больше Зинон не зазнавался. Считал себя лучшим? Разумеется. Сильнейшим в гарнизоне? Конечно. Всесильным? Ни в коем случае.

Оттого так неспокойно становилось на душе от фразы Харкиса. Если Корсон собирался использовать его и других бойцов в сражении, то должен был дать им мощные артефакты или новые заклинания. Хотелось верить, что они не забудут про осторожность. И не станут рваться в пекло, рассчитывая на мнимую неуязвимость.

Зинон сжал кулаки и ускорился.

Пейзажи сливались в пеструю картину, оставаясь где-то на периферии, а запахи и звуки растворялись в скорости. Леса, густо растущие у западных границ, полностью закончились, и им на смену пришли бескрайние поля. Огромные. Четкие. С колышущимися на ветру колосьями и мелкими грызунами, прячущимися в них. Воздух растерял влагу, и на губах вспыхнула сухость. Солнце нещадно полило с неба, и хотелось укрыться в тени, но на пути встречались лишь низенькие деревца, да изрезанные ветром кустарники. Над полями кружили птицы, и тут и там валялись инструменты. Людей почти не было.

Словно мотыльки, стремящиеся к свету, они бросали привычную жизнь, уходя к столице. Немногие оставались в домах. Зинон не совсем понимал, на что надеялся народ, стекаясь туда, ведь на всех за крепкими стенами места не хватило бы. Милосердный король сделал бы всё, чтобы укрыть подданных, но кое-что даже ему было не по силам. Вероятно, люди надеялись успеть раньше других, рассчитывая, что именно им удастся забрать последнюю краюху хлеба и последний спальник. Зинон не винил их за наивность. Кроме того, он и сам чувствовал, что ему нужно в столицу, причем не из-за задания, а по какой-то внутренней тяге.

Казалось, будто только там, за стенами, ждало спасение. Какой-то мощный щит или заклинание – что-то, чему техника не могла противостоять. Никакого разумного объяснения такой тяге не нашлось, и Зинон просто чувствовал, что нужно делать. Это сбивало с толку. Словно давным-давно выученный урок пригодился. Раздумывая над этим, он решил спросить у кого-нибудь о подобном чувстве, и начал высматривать беженцев, продвигаясь всё дальше и дальше.

Еще около часа дороги оставались пустынными, а деревни – покинутыми. Наконец, впереди показалась группа людей, бредущая вперед. Двое мужчин тянули повозку с припасами, молодая женщина с ребенком на руках сидела на лошади, старичок, закинув на спину тюк, шаркал в пыли, а двое детишек угрюмо тащились за взрослыми. С первого взгляда Зинон понял, что они шли уже долго. Изнуренные путешествием, они не разговаривали, не оглядывались кругом, и, точно заколдованные, шагали медленно, но верно.

Зинон остановился в отдалении, появившись по вспышке молнии, и люди дернулись, оборачиваясь. На хмурых лицах, припорошенных пылью, застыл испуг. Мужчины напряглись, оставив повозку, а детишки шмыгнули им за спину. Женщина крепко прижала к себе малышку лет пяти, которая спрятала лицо у нее на груди. Зинон слил остатки молнии в землю и поднял руки. Несколько долгих мгновений никто не двигался с места, но постепенно страх исчезал, ведь перед людьми предстал вовсе не демон, не создание техники и не новый враг, а простой маг Зинон.

– Юноша, – воскликнул вдруг старик, раскрыв глаза. – Уж не тебя ли я встречал недавно?

Зинон прищурился, разглядывая его, и посветлел лицом.

– Господин Арморос, – узнал он, улыбнувшись. – Рад снова видеть. Хорошо, что вы успели уйти от западных границ.

– Не без твоей помощи, – ответил старик. Зинон приблизился к нему, и остальная группа расслабилась, осознав, что им не причинят вреда. – Ты дал мне золотой за поле, и он стал нашим пропуском к порталу. Так и спаслись.

Зинон нахмурился.

– Разве маги берут плату в такие времена?

– Те, кто промышляют в тайне, берут, причем еще как, – ответил старик, и от его слов в груди закипело. – Не горячись, юноша, оно того стоило. Королевские телепорты не справлялись с нагрузкой и в основном переносили войска, поэтому мы пошли иным путем.

– Понимаю, – выдохнул Зинон и напрягся, готовясь задать главный вопрос. – Куда теперь направляетесь?

– В столицу, конечно. Куда же ещё?

– Думаете, стены защитят?

Старик Арморос крепко задумался. Во взгляде отразилось сомнение: он знал о чем-то и решал, стоило ли говорить. Его спутники молчали, затерявшись позади, и словно собирались слиться с местностью, только бы Зинон не обратил на них внимания. Ветер слабо колыхал волосы и поднимал пыль, а солнце давило сверху, будто испытывая их на прочность. Кожа блестела от пота, а во рту пересохло. Однако никто не попытался найти тень или заслониться – все ждали, когда Арморос закончит разговор, и не составило труда понять, что он был главным в этой маленькой группе.

– Дело не в том, защитят ли нас стены, – наконец, сказал он. – Но нужно подойти к ним вплотную. Так близко, как только возможно.

– Зачем? – спросил Зинон. – Там какая-то особая магия?

– А сам не чувствуешь? С каждым шагом энергии становится больше, и скоро она начнет потрескивать в воздухе, как твои молнии. Если я прав, то она высвободится в течение двух недель.

Зинон представил, что можно сотворить с таким количеством магической силы, и внутри натянулась струна. Он действительно заметил, как изменилось окружение: воздух точно загустел и молнии охотнее отзывались на призыв. Это чувство возникло на периферии еще в городе, где он встретил Харкиса под сводом витающих в воздухе символов, но теперь стало таким же явным, как камни на дороге. Наверное, королевские ученые стягивали энергию к столице, чтобы зарядить какой-то артефакт. Вот только малейший просчет с их стороны мог привести к трагедии. Ко взрыву, который снес бы всё подчистую.

Оттого стремящиеся к защите и спасению люди подвергались не меньшей опасности, чем если бы остались в домах. Из одного пекла они добровольно шли в другое. Едва ли многие знали о том, что делали в столице, но от этого не становилось легче. В груди продолжало зудеть, и что-то магнитом тянуло Зинона вперед. Это не было осознанной мыслью, смутным чувством или забытым наставлением, а казалось непреложной истиной, которая сама собой появлялась в голове.

– Мы, словно мотыльки, летим на свет, – поделился Зинон, и на лицо старика Армороса упала тень. Он отвел взгляд. – И почему-то мне кажется, что вы единственный здесь в полной мере осознаете, что происходит.

– Так и есть, – вздохнул он и обернулся к спутникам. – Мне не нравится способ, которым пытается защитить нас король, но, похоже, другого пути нет. Послушай, юноша, найди все людей, которые тебе близки и веди их в столицу. Не важно, окажитесь вы за стенами или перед ними, просто будьте рядом.

Зинон проглотил всё, что просилось на язык, и вместо этого кивнул. Все, кто был ему дорог, оставались позади: сослуживцы, командир Илон, Харкис, Ланс, даже старик Ал. Они сражались с техникой, не щадя себя, и, возможно, в этот самый миг издавали предсмертный хрип. На душе скребли кошки, когда Зинон думал об этом. О том, что у него где-то остались родители, он не вспомнил. Их лица, имена и образы поблекли, деревня, в которой они жили, затерялась в закоулках подсознания, и ничто внутри не трепетало при мысли о них. У него не было родителей. Семья осталась у западных границ, яростная и несломленная.

– Будьте осторожны в пути.

Слова слетели легко, но на языке вспыхнула горечь, которая не укрылась от взгляда старика Армороса. Он с сочувствием взглянул на Зинона, но не успел ничего сказать. Сверкнула молния, заставив его спутников вскрикнуть, и вскоре они остались на дороге одни, переглядываясь и разделяя общую тревогу.

Зинон помчался дальше. Его кожа заискрилась, как никогда прежде, а усталость не чувствовалась, изгоняемая потоком энергии. Это одновременно удивляло и пугало. Голова снова наполнилась десятком вопросов, и захотелось стукнуть себя чем-то тяжелым, что он не расспросил старика Армороса до конца. Не узнал, чем же была та магия короля, которая могла помочь и почему её не применяли сию же секунду. Зинона слишком задел за живое совет и напомнил о черной воронке в душе, которую он старательно игнорировал. Он не должен был тосковать. Злиться. Обижаться на судьбу, но…

Но горло сдавливало спазмом, когда он оглядывался и не видел никого за плечами. Ни рода, ни семьи, ни поддержки, только несколько человек, которым он мог доверить спину, и смутные голоса из снов, преследующих его в особенно напряженное время. Зинон до сих пор не понимал, почему ему являлись образы, когда он отдыхал после трех поглощенных молний, и никак не мог узнать, кем они были. Точно не родителями, не командиром Илоном и не одним из наставников в академии. Хотелось размечтаться и называть их дядюшками или старшими братьями, но язык не поворачивался.

Поджав губы, Зинон мысленно взмахнул метлой, прогоняя тоску и одиночество, как надоедливых жуков, и встрепенулся. Жужжало. Где-то поблизости что-то жужжало, и это слишком напоминало звук, с которым летали железные птицы. Облака мешали разглядеть их в небе, и Зинон не совсем понимал, куда смотреть. Взгляд метался тут и там, не останавливаясь, а нехорошее предчувствие заставило стиснуть кулаки. Никакие стены и щиты не прикрывали от атак сверху. Птицы могли в любой момент обрушиться на города, спрятавшись в тучах, и никто не догадался бы о налете до последнего мига.

Их выдавал только звук.

Правда, это не слишком мешало, ведь на такой высоте до них почти не долетали заклинания бойцов средней силы. Лучшие маги распределились по наиболее важным городам, и здесь, посреди тракта, некому было остановить железных птиц. Зинон вспомнил об оставленных позади путниках и резко остановился, вскинув руки. Небо отозвалось мгновенно, забурлив, точно разозленное море, и в поле почернело. Поднялся ветер, запахло дождем и волосы встали дыбом. Воздух заискрил и задрожал.

Зинон вскинул руки, и небо пронзила череда вспышек, таких ярких, что от них зарябило в глазах. Железная птица до этих пор пряталась в облаках, поэтому пришлось бить наотмашь, примерно представляя по звуку, где она находилась. Интуиция не подвела. Молния ударилась в металлическое тело, и огромное брюхо показалось из-за туч. Зинон вспомнил наставления и направил следующий удар по крыльям, как раз в то место, где висели странные цилиндры. Что-то вспыхнуло, загрохотало. С неба посыпались молнии, точно кара, и одна за другой обрушились на глаза чудовища.

Заваливаясь на одно крыло, железная птица начала стремительно терять высоту.

Над Зиноном вспыхнул голубой купол, и он рассек руками воздух, посылая особенно мощный заряд. Вероятно, из-за сконцентрированной в воздухе энергии, удар вышел сильнее, чем он рассчитывал. Намного сильнее. Всё крыло железной птицы вспыхнуло, и ничто больше не могло удержать её в воздухе. Другие птицы, поменьше, которые сопровождали ее, тоже прячась в облаках, сделали круг, приготовившись к атаке. Зинон ничуть не испугался и направил в них молнии ещё до того, как они успели выстрелить.

С грохотом и скрежетом птицы попадали на землю, вспыхивая факелами, и земля содрогнулась. Сухая трава загорелксь. В воздухе отчетливо запахло дымом, даже с такого расстояния удавалось легко разглядеть обломки железных птиц. Зинон с ошеломлением и легким испугом уставился на свои руки, только в тот момент осознав, что сотворил. В одиночку расправился с несколькими металлическими чудовищами, на которых велели выходить не меньше чем по двое.

– Как же это получилось? – только и смог прошептать Зинон, глядя на искрящуюся кожу, всё ещё хранящую следы использованной магии.