Жена Наследника

Глава 6

Помню однажды — мне уже исполнилось лет шестнадцать — я случайно наткнулась на любимый фильм моего отца из жанра фантастики — «Солярис» Тарковского.

После просмотра я не спала целую ночь, всё пытаясь понять, как же так вышло, что обыкновенное, в общем- то кино, получилось куда больнее самого Шекспира.

Папа, конечно, пытался объяснить мне, что, мол, история куда значимей и куда шире, чем я себе это представляю, но я, романтичная шестнадцатилетняя девочка всё думала о судьбе главной героини. Эх, забыла, как там ещё звали? Хани…

Хари..

Для меня именно она стала главным действующим лицом фильма — невероятно сильная, чутко чувствующая девушка, а не коренастый брюзжащий зануда — герой.

Который, к тому же, слишком поздно понял самое простое и самое главное.

А она… каково это, когда ты случайно узнаешь, что ты — не настоящая ты; что ты что всего лишь копия, клон воспоминаний, созданный для эксперимента внеземным разумом.

Как жить дальше? Как согласиться умереть, отдав то немногое, что у тебя было? И согласиться на то, что это тебе не принадлежит…

Страшно сказать, но сейчас. подглядывая в узкую щель двери за смеющимся мужем, я второй раз за день вспомнила об этом фильме.

Наверное, слишком много было всего за последнее время: слишком много нереального, странного, фантастического… иначе с чего бы мне вдруг подумать, что…

А что если я — всего лишь копия, созданная Д’архау… ипи Пиреей? Что, если настоящая Алёна живёт своей жизнью, не соприкасаясь со мной — а я лишь иногда её заменяю, на то время, пока она находится в другом месте планеты?

Что, если тот довольный парень. что крепко держит за талию мою копию — или ту чьей копией являюсь я — любит на самом деле её — а не меня.

Меня бросило в холодный пот.

Нет.

Пожалуйста, нет.

Закрыв глаза, я быстро стала вспоминать всю свою жизнь: то, как мы с мамой выбивали дорожки на снегу возле дома; как я маленькая потерялась в московском метро; как полгода назад случился захват Земли инопланетянами, и как вместе с Сопротивлением я крушила Ниагарскую ГЭС…

Это ведь была я. Я!!!

Отдернув рукав, я присмотрелась к плечу — где — то там должен был оставаться шрам с того времени, когда мы с Шоном добирались из Сиэтла до штата Виржинии…

Это ведь была я!!!

Тем временем девушка — моя-колия, рассмеявшись, довольно сообщила моим (её, нашим) родителям, что муж, наконец- то устроил для неё медовый месяц — и это спустя полгода после свадьбы.

— Аленка, не наглей, Кейн наверняка очень занят, — улыбаясь с небольшого монитора в передатчике, покачала головой мама.

— У меня всегда будет время для моей любимой, — спокойно заметил Кейн, с улыбкой поглядывая на другую «меня» в его объятиях.

Я вздрогнула, вспомнив, что сегодня было на пляже. Нашу упоительную близость, его перевоплощение…

Меня бросило в краску.

Это ведь была я!!!

Я — я, настоящая…

И всё же червячок сомнения, закравшись в душу, не давал мыслить логически. Я с ужасом представляла себе, что… Кейн любит другую, что в другой женщине его жизнь, а я… я лишь случайный свидетель этой чужой страсти.

Из комнаты доносились веселые голоса моих родителей — как будто просто разговаривающих с путешествующими детьми…

Всё казалось совершенно нереальным, пустой выдумкой… но если был шаман, и были эльфы.

Я прислонилась к стене, чтобы не потерять опору.

А что, если Кейн не спас тогда меня, в ванной комнате… Что если…

Прикрыв глаза, я сделала глубокий вздох, затем выдох. Руки у меня тряслись, мысли хаотично бегали… кажется, я так не трусила с того самого момента…

Да никогда прежде не было мне так страшно. Даже когда измождённая, голодная, я брела по почти холодным территориям Юкона; когда я выживала на корабле переселенцев и рисковала в патрулях Сопротивления — я знала, кто я и что я делаю… Или это была не я?

Снова заглянув в проём двери, я решила получше рассмотреть свою копию — которая сейчас мягко гладила Кейна по плечу, слушая рассказ братишки.

Они вдвоём хорошо смотрелись — улыбающиеся, веселые, довольные. Однако чем дольше я приглядывалась к «своему» профилю, тем больше замечала несовпадений. Та Алёна, стоящая сейчас вместе с Кейном и в самом деле была моей копией — той меня, что осталась в общежитии Денвера до момента вторжения инопланетян. Улыбчивая и вроде бы даже милая девушка — ну, сколько нас таких по Земле ходит… или ходило. Открытая улыбка, уверенные движения. Я каждый раз чуть медлю — дурная привычка, оставшаяся после «выживания». Она же действует порывисто, не опасаясь навредить ни себе, ни другим своим неосторожным движением.

Когда девушка чуть сместилась, я смогла лучше рассмотреть её — своё лицо и свой взгляд: чистый, легкий, ничем не запятнанный.

Уже давно в зеркале не отображалось ничего подобного. Когда у меня исчез этот взгляд? Когда я придумала, как избежать «случек» на корабле — изнасилований?

Или всё же чуть позже, когда впервые выстрелила в человека…

Шаман был прав, — кусая от боли собственный кулак, признала я. — Всё течет, всё меняется, и ничего нельзя вернуть вспять… Распыляясь о насилии рашианцев, я как — то выкинула из головы собственное насилие. Сколько всего было…

Я ведь тоже убивала людей — и калечила, когда хотела, чтобы эти люди — нелюди! — подольше мучились… Ведь я тоже это делала! Мстила, ставя свой закон выше…

Рот постепенно наполнялся кровью — кровью тех, кого я убила, сражаясь за человечество в рядах Сопротивления… Имела ли я на это право?

А она улыбалась, заглядывая Кейну в глаза. Такая чистая, такая невинная. _

Неужели Кейн хочет видеть меня такой? — с горечью подумала я, оседая по стене на пол. И тут же сама с этим согласилась: конечно, хочет. Та «я» — идеальная спутница, это «я» — затаившийся зверёк. Зверек, который сам не знает, где его норка.

— Аленка, глупая, — отворившаяся внезапно широко дверь застала меня врасплох.

Кейн, присев на корточки, ласково смотрел на меня.

— Что случилось…? У тебя идёт кровь.

Только сейчас я поняла, откуда у меня кровь во рту — это я прокусила собственный кулак.

— Как ты здесь оказалась? — нажимая какие — то кнопки на своём передатчике, мягко поинтересовался Кейн. — Я не чувствовал тебя рядом.

— Я была на пляже.

Кейн замотал головой.

Значительно дальше.

— На пляже, — упрямо возразила я — А потом шаман мне дал выпить воды из цветка.

— Договорив фразу, я заглянула в комнату. — А где она?

— Кто? — нахмурился Кейн.

— Моя копия.

Кейн, подхватив меня на руки. понёс в комнату.

— Аленка, ты сильно переутомилась.

— Но ведь она была там! — вырываясь из его объятий, заплакала я. — Была ведь?

Или я окончательно сошла с ума?

Кейн, опустив меня на кровать, тяжелым взглядом окинул мою дрожащую фигуру.

— Там была просто голограмма для твоих родителей.

— Что ты сказал? — поднялась я на кровати. Кейн, усевшись рядом, пожал плечами.

— Алён, ну я же рассказывал тебе про голограмму. Когда ты сбежала с корабля, врачи, наблюдавшие за твоими родными, посоветовали лишний раз не травмировать плохими новостями ни твою беременную старшую сестру, ни твою бабушку, чьё здоровье давно оставляет желать лучшего. Конечно, если бы твои родственницы осмелились воспользоваться нашей медициной… но они не были к этому готовы. А я не желал рисковать по пустякам.

Притянув меня к себе, Кейн опустил свой подбородок на мою макушку.

— Если бы что-нибудь произошло с твоими родными… ты бы мне точно этого никогда не простила.

Чувствуя горячие руки Кейна, мягко прижимающие меня спиной к нему, его теплое дыхание над своей макушкой, я вдруг ощутила какое — то странное спокойствие.

— Она выглядела по-другому, — пожаловалась я своему (всё же своему!) супругу. — Не так, как я.

— Прекрати, Алёнка, это всего лишь твоя копия.

— Моя хорошая копия. Копия, превосходящая оригинал.

Кейн, сдвинувшись, посмотрел мне в глаза.

— Тебе из-за этого было так больно? — переспросил супруг — Алёна, но ведь это пустяки… ты же понимаешь, что компьютер не может полностью сымитировать живого человека.

Хмыкнув, Кейн добавил.

— Давай лучше сюда свой искусанный кулак — вылечу.

И сам сгрёб мою израненную ладонь в свою руку.

Я отвела взгляд в сторону, не в силах наблюдать за тем, как его клыки будут впиваться в моё тело…

— Да тут и совсем царапина, — хмыкнул Кейн, и пояснил для ошарашенной меня. — Клыки мы пускаем в дело только если рана нехорошая, и кровь раненого нуждается в очистке.

Кейн повёл носом.

— Какой восхитительный запах…

Почувствовав его губы на своей коже, я вздрогнула; Кейн же, посильнее зафиксировав моё тело, присосался на несколько минут к кровящей ране на руке.

Затем, чуть ли не урча от удовольствия, он с неохотой выпустил мою ладонь — и рана тут же стала затягиваться прямо на глазах.

— Моя девочка, — почему-то довольно промурлыкал Кейн, каким — то образом изловчившись и уже практически сняв с меня платье.

Отшвырнув ненужный (и наверняка, уже и не целый) наряд в сторону, Кейн судорожно вздохнул.

— Обожаю твой запах… обожаю твоё тело, — простонал он. накрывая своими огромными ладонями мою ставшую вдруг чрезвычайно чувствительной грудь.

Теперь настала моя очередь тяжело и судорожно вздыхать: умелые руки Кейна, прекрасно зная, как доставить женщине удовольствие, творили с моим телом что — то невероятное.

Меня трогали, ласкали, гладили… оказавшись под мужем, я цеплялась за не него, как за последний спасательный круг Титаника, умоляя не отпускать меня…

— Никогда, — пообещал Кейн, нависая надо мной настоящей громадой. Опираясь на локоть одной руки, второй рукой он уже направлял своё движение внутрь меня. И резко, на середине выдоха, я вдруг оказалась заполнена им до конца.

Я уже давно догадывалась, что раса рашианцев не отличается большой нежностью во время плотской любви — слишком хищными они были для этого. Кейн, должно быть, невероятно жалел меня, позволяя себе ровно столько, сколько я могла выдержать…. Хотя с каждым новым «супружеским» днем эта граница чуть — чуть подвигалась в сторону Кейна…

Вот и сейчас, приподнявшись — почти сев на колени, Кейн подтянул моё, всё ещё соединенное с ним тело повыше к себе, хрипло приказав:

— Закинь ноги мне на плечи.

Не сразу сообразив, что он от меня требует, я всё же выполнила, что хотел Кейн, оказавшись почти в позе березки. Супруг, чьи глаза сейчас сверкали на всю комнату, освещая темноту Д‘архау лучше всякого светильника, довольно рыкнул и сделал первое резкое движение.

Наверное, со стороны это могло выглядеть странно или даже страшно: мускулистый мужчина со сверятищимися в темноте глазами яростно двигается в замершей на постели девушке… Но я, принимая в себя каждый его движение, откликаясь на каждую ласку его рук, мысленно плакала от облегчения: этот мужчина любит меня. Меня! А не кого — то ещё.

— Моя глупая девочка, — нависая надо мной, рычал Кейн. — Конечно же тебя. Только тебя…

Черты его лица стали напряженными, движения убыстрились и приобрели ещё большую резкость.

Уплывая куда — то в сторону нирваны, я лишь почувствовала приятную влажность страсти между ног и довольный рык Кейна, сживающего меня в объятиях.

— Старый прохиндей, — то ли услышала я, то ли мне показалось… Да и какая разница.

Я знала, что засыпаю с мужем — пусть и не с человеком, пусть и с инопланетянином — хищником. Но все же с мужем, который выбрал меня, и которого выбрала я.

В конце — концов, кто из нас не без греха… Может, Кейн и не простой американский парень — плейбой, так и я уже тоже не невинная девочка — студентка.

И на моих руках тоже имеется кровь…

Утром я проснулась на руках Кейна. Сидя на террасе, выходящей на пляж, он слушал океан и смотрел на меня, пробуждающуюся в его объятиях.

— Доброе утро, — пробормотала я, зевая и даже не пытаясь понять, что происходит. — А где мы, а?

— Всё там же. Заповедная зона — одинокий пляж… Д’архау. — Кейн кивнул в сторону пляжа. — Это ты там вчера встретила шамана?

Я кивнула.

— Охранники были уверены, что ты вошла в дом и даже получили от меня подтверждение, — хмыкнул, качая головой Кейн.

— Как такое, может быть? — нахмурилась я.

— С технической точки зрения, это, конечно, могла быть неисправность в аппаратуре. Или я чисто случайно нажал подтверждение твоего возвращения домой… Только вот и я тебя вчера совсем не чувствовал.

Поцеловав меня в нос, Кейн вдруг довольно заметил:

— Ты нравишься Д’архау. Не удивлён, если именно здесь мы зачнём будущего императора Рашианской империи. — Его тяжелая рука опустилась на мой живот. — Или уже зачали. А, Алёнка?

— Почему ты думаешь, что я нравлюсь Д’архау?

— Планета иногда встаёт между нами, — скривился Кейн. — Защищая, она не даёт мне временами тебя слушать. Вчера я даже не почувствовал, что ты была в опасности!

— Не было никакой опасности, — возразила я.

— Твоя охрана так не считает.

Я вдруг вспомнила, что так и не рассказала мужу об этом происшествии. Встреча с шаманом затмила все вчерашние события…

— И это, кстати, тоже, — кивнул Кейн, без труда сейчас читая мои мысли. — Ладно, если бы я пропустил твоё присутствие только возле воды — океан на Д’архау, иной раз, бывает, экранирует мои способности. Но даже сверхчувствительные настойки планеты не смогли бы ничего поделать с моим нюхом… А я вчера почувствовал твоё присутствие только когда ты поранилась!

— И ты считаешь, что это тоже признаки симпатии Д’архау?

— Симпатии? — переспросил Кейн и тут же покачал головой. — Неет, это настоящая любовь. Должно быть, ты очень понравилась планете.

Отведя локон с моей щеки в сторону, супруг поинтересовался:

— С чего ты вчера так переживала?

В утренних красках яркого дня все ночные тревоги казались какими — то глупыми и пустыми. И я даже смогла улыбнуться, когда, пожав плечами вы ответ, поинтересовалась у Кейна, почему вчера он разговаривал с моими родителями без меня.

— Аленка, — тяжело вздохнул мой супруг — Всё то время, пока я искал тебя на Земле, с твоими родными приходилось общаться при помощи специально созданной компьютерной программы — симулятора. Это то, что ты вчера видела, — пояснил Кейн.

— Это ведь была голограмма? Она выглядела как настоящая.

— Ну, разумеется, — спокойно кивнул супруг, продолжив. — За полгода твои родные привыкли… разговаривать с с компьютерным модулем. имеющим определённые характеристики. Сейчас мои программисты работают над тем, чтобы плавно изменить программу, подогнав её под реальную тебя — так, чтобы твои родные не почувствовали резких изменений во время видеозвонка. Ты же не хочешь, чтобы они беспокоились?

Я замотала головой, отвечая, что, нет, конечно, не хочу.

А сама думала про то, что вчера я всё — таки была права. Вчерашняя «я» сильно отличалась от меня настоящей — почерствевшей, погрубевшей и ставшей где — то циничной…

Почувствовав внезапный озноб, я постаралась натянуть повыше плед, только сейчас понимая, что под пледом я совсем обнажённая.

— Алёна, — тяжело вздохнул Кейн. — Пожалуйста, не надо.

— Я и правда так сильно изменилась? — спросила я, всхлипнув. Кейн пожал плечами.

— Мы все меняемся. Это нормальный жизненный процесс.

— Ты не ответил.

— Ты хочешь правду? — приподнял бровь Кейн. Я кивнула.

— Конечно же.

— Что ж… Всё, что произошло с тобой плохого — произошло по моей вине. Я должен был сделать более четкие прогнозы, окружить тебя двойной, тройной охраной, запереть тебя на время — для твоего же блага, но я так боялся тебя сломать, что упустил из своих рук. Дважды упустил… Непростительная ошибка для наследника рашианской империи. И просто для мужчины, нашедшего Цветок Своей Жизни.

Поэтому любые изменения, произошедшие в тебе из-за моего недосмотра, на моей совести, однако.

Кейн вздохнул, отведя взгляд в сторону.

— Та молоденькая милая девочка, чей запах свёл меня с ума, вряд ли бы смогла просто влиться в наше общество. Ты была слишком простодушна для двора императора… Сколько раз мне приходилось ментально на тебя воздействовать, просто чтобы уберечь твою психику от разрушения. Чтобы дать тебе ту реальность, в которой ты могла бы существовать. И не могу сказать, чтобы меня радовало это вмешательство.

Я живо вспомнила своё пребывание на Гавайях и Кейна, заботливо ухаживающего за мной.

Сколько же всего ещё было после этого…

Кейн согласно кивнул.

— И ты со всем этим справилась сама, без моей помощи, — ответил на мои мысли супруг- Это поражает… и демонстрирует гибкость твоего характера одновременно со стойкостью, достойной рашианцев. Каждый мужчина — неважно, с какой он планеты и какому роду он принадлежит — мечтает о двух взаимоисключающих вещах: о равной ему женщине, которой нужна забота её мужчины. Я получил ито, и другое с самым неповторимым ароматом в мире, принадлежащей самой обворожительной девушке во вселенной.

Наклонившись и чмокнув меня в губы, Кейн мне подмигнул.

— Я же говорил, что я необыкновенный везунчик.

Лежа в объятиях супруга, я с каким — то внутренним спокойствием рассматривала сейчас его лицо. Поддавшись неожиданному чувству, я высвободила одну свою руку из пледа, докоснувшись пальцами до его левой скулы.

Кейн замер, медленно, сквозь зубы втягивая в себя воздух. А я… я водила пальцами по прямому носу «римских завоевателей», каменным скулам настоящего воина и тонким губам драконов — оборотней, осторожными прикосновениями изучая своего супруга…

— Аленка, — поймав мой указательный палец своими губами, проскрипел Кейн. — Аленка, ты меня убиваешь. Хочу тебя… каждую минуту, каждую секунду своего существования.

Меня аккуратно приподняли, и переместили так, что теперь я, сидя на Кейне, могла очень хорошо ощущать его «готовность».

Я ойкнула, а Кейн рассмеялся.

— Кажется, я могу быть спокойным только в двух случаях: когда я сам нахожусь в тебе или когда в тебе находится моё семя…

Аккуратно разведя мне ноги, Кейн пересадил меня к себе лицом — так, что я оказалась полностью открытой для его вторжения.

— Дааа… — рыкнул супруг, тут же наполняя меня снизу.

Несмотря на то, что сидела на нём верхом я, именно Кейн руководил всем «процессом» — он задавал ритм, он фиксировал моё тело, успевая в тоже время одаривать своими ласками…

Я не оставалась в долгу, и трогала его грудь, плечи, шею — насколько позволяла моя фантазия и раскованность…

Наш темп убыстрялся, движения Кейна — он насаживал и поднимал меня с себя — стали неровными и хаотичными… наконец, он кончил, изливаясь внутрь моего тела.

— Люблю тебя, — рыкнул Кейн, прикусывая до крови мою нижнюю губу.

— Люблю тебя, — повторила я вслед за мужем, обессилено повиснув на нём.

Кейн, рассмеявшись, понёс меня в сторону кромки воды — смывать спеды страсти.

Правда, смывать пришлось ещё пару раз — и лишь когда я совсем обессилила, Кейн принёс меня обратно в дом — завтракать. Ну, или скорее обедать.

Холодное запеченное мясо, свежий салат с какими — то мелко порезанными яйцами и овощами странного, мятного цвета, по вкусу напоминавшими помидоры; ещё теплые булочки из специального бокса хранения — видимо, сегодня утром охрана принесла из главного посёлка.

И кофе — большая кружка крепкого, терпкого кофе.

— Всё — таки не понимаю, как ты пьёшь эту гадость, — скривился Кейн, — и получаешь от этого наслаждение.

— Это вкусно, — возразила я, делая большой глоток из кружки.

— Это отвратительно, — фыркнул Кейн, щелкнув меня по носу. — И ты лучше на еду налегай, а не на этот свой непонятный напиток.

Положив мне ещё один кусок мяса, супруг внимательно наблюдал за тем, как я ем.

— Знаешь, — подперев подбородок ладонью, произнёс Кейн, — с момента нашего прибытия на Д’архау, планета ещё больше благоволит рашианам.

Шаман сказал, что Д‘архау вы нравитесь. Из вас получились хорошие хранители.

— Разумеется, мы нравимся планете, — кивнул Кейн, и через его расслабленное выражение лица тут же промелькнул высокомерный наследник межгалактической империи. — Иначе бы мы не стали бы заселять это место своими поселенцами.

Однако… вчера произошло слишком много событий, чтобы списать это на стечение обстоятельств.

— Каких это? — прожёвывая мягкое мяско, поинтересовалась я. Кейн нежно провёл тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Во первых, твои родные каким — то чудом сумели прозвониться на Д’архау. Связь с кораблём у нас имеется — но только в центральном посёлке, где находится дом наместника. Здесь же, в заповедном месте Д’архау никакие технологии не работают. Точнее не работали. До вчерашнего вечера.

— Лирея, видимо, очень хотела, чтобы я увидела себя со стороны, — хмыкнула я, отставив тарелку в сторону. Аппетит моментально пропал. — Наверное, в этом во всём есть какой — то смысл..

— Ты так считаешь? — серьёзно, без капли иронии поинтересовался Кейн.

Проникнувшая через стеклянные двери террасы белая дымка прервала наш разговор.

— Переселенцы мне рассказали одну любопытную историю, — постепенно проявляясь до нормального состояния, вместо приветствия произнёс шаман. — Вроде как одна простая девушка, попав на приём, устроенный королевской четой. понравилась наследнику. Это Сидрюрриэла…

— Синдерелла, — машинально поправила я старика, который, кстати. снова щеголял в одних джинсах.

Глаза шамана радостно вспыхнули.

— Ты тоже знаешь эту историю?

— Это сказка. Её у нас все знают, — пожала я плечами.

— А ты знаешь, что было после свадьбы? — осведомился старик, совершенно не обращая внимания на присутствие Кейна в комнате.

Я задумалась.

— Нееет, — протянула я. — Сказки обычно заканчиваются свадьбой.

— Почему? — моргнул шаман. — После свадьбы ведь начинается самое интересное?

Какой интерес с того, как они встретились, если пара предназначена друг другу.

— Земляне не могут сами, с помощью своего нюха, определить наилучшую для себя пару. Поэтому выбирают кто во что горазд.

— Да ну… — хмыкнул шаман. Кейн усмехнулся.

— Но ты ведь не об этом спрашивал.

— Не об этом, — согласился шаман и махнул разноцветными дредами.

— А если у землян даже привязки нет, то на кой ляд наследник выбрал эту необразованную девицу? — заинтересованно спросил шаман. — Она ведь ничего не знает.

Я пожала плечами. И, правда, на кой ляд… Разве можно влюбиться в незнакомого человека сразу — с первого взгляда.

Я вспомнила, как впервые увидела Кейна — тогда, в его черной машине… с первого взгляда он внушил мне отвращение. А вот со второго…

— У землян к последнему времени практически не оставалось деления на рода, — нехорошо усмехнувшись (явно услышал мои мысли) Кейн. — Нередко семьи старых родов пополнялись представителями или представительницами, обладавшими только личными качествами — красотой, талантом и предприимчивостью.

— Неужели это работало? — вытянув лицо, почти разочарованно спросил шаман.

— Чаще всего — нет, — пожал плечами Кейн. — Актрисы, добравшиеся до трона. исчезали как личности: самцы попадали в зависимость от рода супруги… ну и даже их политики, выбравшиеся из низов, редко могли вести за собой массы без поддержки настоящей силы за кулисами. Но иногда бывали и поистине потрясающие результаты. Вот, к примеру, у одной монархии…

— Прекратите, — воскликнула я, смахивая тарелку на пол.

Кейн и шаман, делавшие вид, что разговаривают сугубо между собой, вопросительно взглянули на меня.

— Я не идиотка.

— Никто так не думает- ровно заметил Кейн.

Шаман развёл руками.

— Да как можно…

Думаете, я ничего не понимаю, — рыкнула я, пытаясь не заплакать от разлившегося чувства боли в груди.

Только не зареветь. Только не сейчас.

Алёна, — было начал Кейн, но я вытянула руку, призывая его к молчанию.

— Вы же оба уже согласились, что я не дура… Я ведь не просто так вчера стала свидетельницей твоего разговора со своими родными, да?

Я закусила губу.

— Ты говорил мне на станции, что, когда мы окажемся на Д‘архау, мы запишем видео письмо моим родным. И вдруг — такие изменения в планах.

— Это произошло не по моему желанию, — всё так же ровно, без эмоций, ответил Кейн.

— Я тебя и не обвиняю, но…

— Эй, дети! — воскликнул шаман. — Не стоит горячиться.

— Хочешь объяснить? — приподняв бровь, обратился к старику Кейн.

— Может, и хочу! — фыркнул шаман, в раздражении махнув рукой. — Может, мне надоело столетиями ждать своего часа. Все мои родные и друзья давно ушли.

Старик взглянул на меня.

— А ты девочка смышленая. Правда, ведь?

Я горько усмехнулась, присаживаясь на высокий стул.

— Ты и знать не знаешь, насколько твой муж тебя бережёт.

— Не смей, — рыкнул Кейн, обратившись к старику. — Она учится.

— Слишком медленно она учится, — возразил ему шаман, криво улыбнувшись. — Сколько вы уже пробыли на Лирее? И сколько из этих дней она провела в посёлках переселенцев? А ты ведь знаешь, наследник, переселенцы не должны здесь жить без хранителей.

— Алёна справится.

— Она должна понять…

Не выдержав, я швырнула ещё одно блюдо на пол.

— По- моему, тебе надо больше на ней пахать, — закатил глаза шаман. — Самки от этого всегда становятся более спокойными и менее раздражительными.

Кейн рыкнул, для острастки отрастив длинные когти велоцираптора на руке.

Шаман замолчал, благоразумно отойдя подальше к дверям.

— Алёнка… — снова обратился ко мне Кейн.

А я, я истерично расхохоталась.

— Вы думаете, что до меня ничего не дошло, да? Что я такая глупая и недалёкая… а. ну да, во мне же нет аристократической крови.

— Дело не в этом, — возразил Кейн.

— Конечно не в этом, — кивнула я. — А в том, что во мне нет даже рашианской крови, да? Теперь ведь это нужно — что я полностью вписалась в твой мир.

— Милая, но ведь…

— А знаешь, что самое поганое: что я это тоже понимаю. Что назад дороги нет — моего мира уже не существует. Ничего из того, что я любила, что мне нравилось и то, что даже раздражало… НИЧЕГО НЕТ. А есть будущее — моё будущее с тобой.

Нет, я сейчас не говорю о приспособленчестве. Просто… я ведь тебя выбрала ещё в прошлом, ещё там сделала свой выбор. И теперь….

Разрыдавшись, я упала на колени.

— Ты знаешь, как я себя чувствую? Как будто я стою где-то посередине двух миров, не принадлежа не одному из них. Твой мир совсем чужой мне: язык, который я не могу выучить, ваши устои и традиции. далекие от человеческих; ваша кровожадность и сословность. И мой мир: такой родной, близкий, любимый… и пустой без тебя.

Смахнув слезы, я зло посмотрела на шамана.

— Ваш эксперимент вчера удался на славу.

— Разве, — удивился абориген, и его разноцветные косички смешно дернулись.

Я криво усмехнулась.

— Я на самом деле пребываю в двух мирах. Но это не важно. Пока Кейн со мной.

Последнее я добавила совсем тихо, но всё же добавила.

Мой супруг, вскинув голову, пристально посмотрел на меня.

— Я готов отдать жизнь за один только твой вздох, Алёна. За каждое ласковое слово я готов завоёвывать новые миры. Но слова, идущие от сердца…

— Ты же читаешь мои мысли! — закричала я, глядя в сверкающие серебром глаза Кейна. — Ты же должен знать!

— Что, милая? — тихо спросил Кейн.

Зажав рот рукой, я всхлипнула.

— Вчера… когда я увидела тебя с голограммой, я подумала сначала не о себе…Нео том, что пора попрощаться с прошлым…

— Как это? — удивился где-то неподалеку шаман. Но я даже не повернула голову, глядя только на Кейна.

— А о чём ты подумала, родная?

— Прежде чем признаться самой себе, что никто не идеален? — я рассмеялась, всё ещё пребывая в истерике и слезах.

Ты — идеальна, — покачал головой Кейн.

— Ну, с этим бы я поспорил, — снова где — то возле нас высказался шаман. — Нервы девочке точно надо лечить… И тарелки на пол кидает.

— Я вдруг вчера отчётливо поняла, что своему выживанию, своему сопротивлению я обязана прежде всего тебе.

Глаза Кейна вспыхнули, затмив вспышкой солнечный свет сразу двух светил планеты.

— Всё это время — с самого первого дня нашего знакомства — я не хотела никого, кроме тебя.

Вытерев ладонями слезы, я честно призналась.

— Даже когда верила вранью Агаты насчет вашего размножения, я так и не смогла подпустить к себе никого из парней Сопротивления. Понимаешь? Мне кажется, я даже тогда думала, что лучше одна ночь с тобой — чем целая жизнь без тебя.

— Милая, — вздохнул Кейн. Я же вытянула руку, подняв ладонь вверх, чтобы успеть выговориться, пока есть на это силы.

— А вчера… вчера я не думала о своём месте в этом, в твоём или своём мире. Я не думала ни о чем подобном.

— Что же тогда заставило тебя переживать? — осторожно спросил Кейн. — Так сильно, что ты никак не могла успокоиться.

— Осознание того, что может существовать реальность, в которой ты выберешь не меня. — Сказала я, горько всхлипнув.

— Родная моя, — Кейн, сделав пару широких шагов, оказался рядом, поднимая меня с колен.

— Такого мира не существует, — поцелуями убирая слезы с моего лица, прошептал он.

— Не беспокойся об этом. Я создам тебе все условия. Ты будешь медленно учиться, постигать правила моего мира. А если что — то не придётся тебе по нраву — мы вместе посмотрим, как это исправить. Ты станешь великолепной императрицей, моя милая…

— Ну, наконец — то, — подал голос шаман, разрушая всю торжественность момента.

Повернувшись вместе с Кейном, мы увидели старика, сидящего на стуле и как ни в чем не бывало поедающего нарезанные к завтраку фрукты.

— Кажется, теперь я знаю, как должны заканчиваться ваши эти законченные истории, — подмигнул мне шаман, спрыгнув со стола. — Кстати, а кто такая Агата и чё за вранье она сказала?

Кейн рыкнул, прервав шамана.

Тот миролюбиво поднял руки.

— Молчу, молчу…

Подлетев (на самом деле подлетев! — оторвавшись от пола) к нам, он вдруг положил руку мне на живот, подмигнув при этом Кейну.

Хищник, понимающий мир растений — это будет что- то.

И на этой странной фразе он исчез, растворившись в воздухе.

А Кейн недоверчиво глядел поочередно то на место, где стоял шаман, то на мой живот, то мне в глаза.

И я, кажется, догадалась…