Жена Наследника

Глава 4

Это неправда, когда говорят, что с маленькими детьми не надо путешествовать.

Надо. С маленькими, с большими, со средними — со всякими. Дети ведь как губки — чем наполнишь, то и впитают.

В свои двадцать один, я прекрасно помню ту единственную нашу короткую поездку на юг — не в Сочи, конечно, не в Геленджик, а в маленький Ейск, где поезд останавливался прямо на путях, а море было совсем не солёным.

В тот год отец хорошо подхалтурил у одного фермера, разобравшись и наладив ему заграничную технику, пришедшую почти без сопроводительных документов — компания — поставщик предлагала прислать фермеру своего специалиста, выставив просто заоблачную стоимость за его работу. Как уж тот фермер узнал про папу — я не в курсе, знаю только, что оба (и отец, и фермер) остались довольны сотрудничеством. Хозяйство фермера до самого моего отъезда в Америку цвело и процветало, а папа… папа, съездив в Смоленск за видеомагнитофоном и новым телевизором, в тот же самый день принёс билеты на море…

Как рассказать про то, как я впервые увидела деревья магнолии или растущие прямо в городе абрикосы… Про южные ночи и жаркие краснодарские дни? Это было настолько необыкновенно, настолько отличалось от нашей местности, что воспринималось всё как сказка или волшебный сон. А потом было море.

Неглубокое, несолёное Азовское море — и маленький пляж, с которого я никак не хотела уходить…

Море — манящее, таинственное, зовущее…

Если честно, то гавайский остров, куда меня отвёз Кейн после плена на корабле, я почти не запомнила. То ли из-за вмешательства самого Кейна (он тогда активно «ограждал» меня от плохих мыслей и воспоминаний, используя свой родовой дар внушения), то ли из-за собственного тогдашнего состояния…Когда мир внутри тебя весь сломан, невозможно наслаждаться красотами мира снаружи.

Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Д’архау. Что меня там ждёт? Тропический рай с бескрайним теплым океаном или…

Кейн ещё за завтраком будто бы невзначай поинтересовавшись, что я знаю о Д’архау, принялся дополнять «уроки» Джессики своей, закрытой информацией — той, что не распространялась дальше императорской семьи.

Как я уже знала со слов своей статс — дамы и учительницы в одном лице, Д’архау — планета особая, и там не работают привычные технологии, заставляя рашианцев приобщаться к ручному труду… ну, или приобщать для этого другие народы.

Последняя произнесённая фраза заставила меня вздрогнуть: я ведь не понаслышке знала, как рашианцы «приобщают к труду» других… Однако Кейн, подтянув меня к себе на колени, осторожно заметил:

— Алёнка, мы не созданы ни для земледелия, ни уж тем более для собирания… Мы-хищники. После того, как мы с тобой побываем на Рашиане, ты поймешь меня лучше, но пока просто поверь на слово. Рашианцы не созданы для того, чтобы заниматься подобными вещами.

— А люди? — прищурилась я. — Люди созданы?

Кейн пожал плечами.

— За исключением редких сообществ, большинство ваших народов как раз и занимались выращиванием сельскохозяйственных культур. Более того, этого труда настолько не хватало жителями мегаполисов, что они прибегали ко всяческим ухищрениям, чтобы применить этот почти атрофировавшийся навык в неестественной для людей среде каменных джунглей, создавая маленькие садики, огороды в горшках — и какие — то невероятные теплицы на балконах и лоджиях…

— А сами дархийцы? Как насчёт коренных жителей?

— С каждым веком они становятся всё более пассивней и всё более равнодушней к своей планете, — пожал плечами Кейн. — В них нет агрессии, как в людях, но они и не борцы… При этом мы, насколько смогли, сохранили их культуру и общество от своего вмешательства. У дархийцев даже имеется собственный шаман и вождь в одном лице. Несмотря на то, что шаман подчиняется наместнику императора, во многом он независим в своих действиях и часто действует наравне вместе с наместником. Ты это ещё увидишь, когда мы прилетим.

— А наместник? — поинтересовалась я. — Джессика сказала, что это один из представителей родов Совета, наследник высокого рода.

Кейн кивнул.

— Уже больше десяти лет должность императорского наместника на Д’архау занимает Саар Дгррррааахр — ставленник отца. Что ты должна знать об этом рашианце: родившись через договорной брак, Саар не получил никаких признаков высокого рода. При этом у Дома Дгррррааахр нет других наследников — и фактически, род остаётся Высоким только пока жив его отец.

Нахмурившись, Кейн добавил:

— У нас не жалуют слабых, родившихся в роду — и в тоже время без рода — детей: большое будущее им, как правило, не светит. Не потому что мы плохие, — Кейн внимательно взглянул на меня, — просто никто не имеет права рисковать империей, посылая на задания слабых… Однако с Сааром произошла другая история. Когда он родился, его отец, понимая, что другого наследника у него может уже не быть — и возможно даже, не желая рисковать вновь, принялся за воспитание своего «пустого» сына. Более того, ему помогал его лучший друг — Террен из рода Радраддрашр, который к тому времени тоже не имел прямых наследников.

Программа, что создал Террен, помогла Саару «приспособиться» к нашему миру.

Нет, он конечно никогда не сможет конкурировать ни с одним из «одарённых», но выжить в джунглях и даже самому принести добычу у него получилось без проблем… Кроме физических тренировок, отец Саара много уделял тренировкам ума — а потому, Саар нередко уходил от прямых стычек, используя лишь хитрость и смекалку, которая частенько компенсировала ему отсутствие необходимой силы.

Именно это привлекло, в конечном счёте, к Саару внимание моего отца.

— Его хитрость? — переспросила я, Кейн коротко поцеловав меня в плечо, кивнул.

— Хитрость, амбиции — а также полное отсутствие перспектив. Как наследник высокого рода, входящего в Совет, Саар должен был окончить Рашианскую военную академию, должен был осваивать «особенности своего рода» с личным наставником Дома. Но он родился пустым… Останься Саар на Рашиане, он, честно говоря, вряд ли бы дожил до своих седин: без прикрытия отца, пустой наследник уже являлся необъявленным смертником.

— Именно поэтому должность на Д’архау была Саару крайне выгодна, не так ли? — поинтересовалась я. Кейн кивнул.

— Наместник императора — что может быть почётнее и важнее для империи. И вполне подходит для Дома Высокого Рода.

— А твой отец…?

Кейн ухмыльнулся.

— Дархау не нужна наша агрессия и наша сила. Мы вынуждены считаться с местной средой и мнением шамана, используя лишь дар убеждения… и кто бы мог справиться с этим лучше пустого наследника, сумевшего занять своё положение на Рашиане используя лишь силу хитрости? К тому же, дархийцы не чувствуют в нём хищника, что лишний раз располагает эту важную для нас колонию к лояльности императорскому дому.

Пытаясь проанализировать всё, что сказал мне Кейн, я спросила:

— То есть твой отец получил хорошего посла — наместника на этой планете, Саар получил должность, достойную его рода. при этом не в ущерб империи…

Наверняка, он очень старается и наверняка хочет остаться до конца жизни на Д’архау.

— До конца жизни не получится, — отрицательно покачал головой Кейн.

— Почему? — удивилась я. — Если именно там для него самое безопасное место.

— В отсутствии других наследников своего рода, он — единственный наследник. И в случае смерти его отца, он должен будет возглавить свой Дом.

— Но ты же сам сказал, что он «пустой»… он ведь не сможет?

— Не сможет, — согласился Кейн.

— Тогда он…

-..умрёт? — подсказал мне Кейн. — Так и спучится, если не будет других наследников.

— Получается, это отсроченное убийство, — подняла я взгляд на Кейна. — Ты же сказал, что у его отца нет других детей.

Кейн пожал плечами.

— Алёна, в нашем обществе выживают только самые сильные. А Саар… он и так получил хорошую отсрочку.

Я хотела было возразить, хотела было возмутиться несправедливостью… но вовремя прикусила язык. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

После этого мы с Кейном целое утро провели в разговорах об этой планете — так долго, что я пропустила практически все сборы. И это ещё хорошо, что Джессика не была такой рассеянной и каждая из моих вещей, к моменту нашего перехода на корабль — челнок — уже оказалась упакована и доставлена в багажное отделение.

Потом было поспешное прощание со станцией, переход с космической станции на челнок {вмещающий в себя не больше двадцати рашианцев: то есть на корабле, кроме экипажа, присутствовали только мы с Кейном, Джессика со служанкой и ещё телохранители); два часа напряжённого времяпрепровождения в маленькой каюте: Кейн, предложив мне ещё раз почитать информацию о Д’архау. сам погрузился в какие — то свои карты и планы, лишь изредка бросая на меня внимательные взгляды. А я… я рассматривала дахрийские пейзажи и вспоминала свою первую поезду на море.

— Мы достигнем поверхности примерно через полчаса, — взглянув на угол одного из своих гопографических дисплеев, сообщил Кейн. — Скоро начнётся небольшая болтанка — особенности местной атмосферы. Еспи хочешь освежиться — лучше сделать это сейчас.

И муж выразительно посмотрел на дверь ванной.

— С вашими технологиями — и вдруг болтанка? — не поверила я.

Кейн криво усмехнулся.

— Дархау немедленно разрушает любые технологии. где задействован металл и энергия, так что даже сильная турбулентность в нашем случае — лишь маленькая толика неудобства.

Я кивнула и, немного подумав, решила последовать совету супруга — «освежиться» перед приземлением.

Совсем скоро я увижу Д’архау… И почему — то внезапно стало страшно…

В туалете, в зеркале, на меня смотрела испуганная бледная девица с каким — то затравленным выражением лица.

Страшно… мамочки, почему так страшно?

Сделав глубокий вздох, я попыталась успокоиться: и не такое проходили. В конце — концов, жила же я как — то на космической станции пришельцев — так почему другая планета меня должна обязательно испугать? К тому же Кейн много раз говорил, что Д’архау — просто тропический рай. Яркие, вкусно пахнущие, растения, огромный теплый океан — и на всей планете нет хищников, кроме рашианцев, прибывших туда около пятисот лет назад…

— Идиотка, — пробормотала я, плеснув холодной водой себе в лицо. — Соберись. Ну. же!

И закрыв воду, почти на автомате выпрямила спину — так, как положено монаршей особе, жене наследника империи или кто я там ещё есть… Я еду на Д’архау не забитой овечкой и не рабыней, а потому только от меня зависит, что там будет происходить…

Может, всё еще будет не так страшно.

Успокоив себя таким образом, я вернулась в каюту — и получилось, что как раз вовремя: не успела я усесться в кресло, а Кейн уже активировал какой — то особенный режим: и кресло буквально обволокло моё тёло, крепко зафиксировав его на месте.

А потом началась болтанка.

Наш корабль бросало из стороны в сторону; пара плохо закрепленных предметов, упав со стола, «летала» по полу — иногда, при резких рывках корабля, подпрыгивая до опасной высоты. Звёзды стали неразличимыми, слившись в какой — то диковеннный калейдоскоп — а потом небо и вовсе стало светлеть, остановившись на каком — то невероятном розово — фиолетовом — с зелеными всполохами — оттенке.

Приехали, — сообщил Кейн, когда небо в «окне» перестало двигаться, предметы перестали метаться по полу, а на дисплее у Кейна зажглось несколько коротких сообщений. Изменив команды креслам, Кейн вернул мебель в привычный режим.

Впрочем, едва только сидение выпустило меня из своих «крепких объятий», как я тут же оказалась в ещё более крепких объятиях Кейна.

— Запомни: ты жена будущего правителя империи и главная драгоценность нашего рода, — повернув к себе моё лицо, прошептал Кейн.

Последующий за этим поцелуй был невероятно нежным: врываясь внутрь моего рта, Кейн словно пытался одновременно и успокоить меня, и напитать своей силой.

Его руки крепко сжимали мои ягодицы, а вставший — возбужденный член — упирался мне в пах.

— Прости, — проскрипел Кейн, с трудом оторвавшись от меня через минуту. — Я не хотел на тебя набрасываться. Твоя близость так пьянит…

И, оправив подол моего платья, с трудом отпустил руки.

— Идём, — велел Кейн, переводя дыхание. — Нас уже ждут.

И, жестом схлопнув мигающие голографии, повёл меня к выходу.

Нас ждал Д’архау.

Если честно, я представляла себе всё не так, как оказалось на самом деле. В моих фантазиях. планета, куда мы летели, представлялась этакой странной смесью Соляриса Тарковского с иллюстрациями из старых советских книжек — сборников про покорение не то Венеры, не то Меркурия. Вот интересно, я уже не помнила ни авторов, ни сами повести — а черно — белые рисунки, на которых безжизненный Меркурий выглядел чуть ли не субтропиками с огромными растениями запомнились хорошо. И вот именно так я представляла себе Д’архау…

Но на самом деле, Кейн, конечно же, оказался прав. Д’архау, по крайней мере, на первый взгляд, выглядел точь в точь как Гавайи — разве что небо было не голубым, а розово — фиолетовым, а Солнце — ну, или точнее местная звезда — светила не желтым, а зеленым светом. Хотя я прекрасно знала, что свет звезды совсем не зеленый — просто такая особенность атмосферы, да и звезд на самом деле две.

— Двойная звёздная система, — тихо поправил меня Кейн. — Но не как на Земле, поэтому ты можешь полюбоваться двумя солнцами на небе одновременно.

Если бы Кейн в тот момент не поддержал меня за руку, я бы точно упала — свалилась бы прямо на песок под ноги встречающих.

— Что… — я заглянула в глаза Кейну. — Что ты говоришь? Алёна… — приподнял бровь Кейн.

— На Земле — двойная звезда? — взволнованно спросила я. Как же так? В школе же всегда учили по-другому…

— Нас встречают, — напомнил Кейн, указав на небольшую процессию, выстроившуюся возле корабля: пятеро мужчин — рашианцев (все в чёрном, естественно} и одна очень глубоко беременная женщина.

Стоящий рядом с беременной мужчина средних лет — по фотографиям, которые я изучала на корабле, это и был Саар, низко поклонившись Кейну и мне, произнёс длинную и явно торжественную речь на трудном, неприспособленном для изучения чужаками, языке рашианцев.

— Мы тоже рады возможности побывать в красивейшем уголке нашей империи, — махнул рукой Кейн, ответив на дивиерго — языке, которой я понимала.

После жеста Кейна и остальные присутствующие отмерли, приветствуя друг друга.

Заметив за нашими спинами Джессику, Саар неверяще перевёл взгляд на Кейна, а затем устремился к блондинке — кладя ладонь на землю перед её ступнями.

— Приветствую истинную супругу моего учителя, — на распев произнес рашианец. — Мой дом — ваш дом.

Джессика, явно растрогавшись, едва сумела удержать лицо: улыбка у блондинки вышла растерянной и одновременно грустной.

Затем, словно опомнившись, наместник императора Рашианской империи представил нам свою жену, чьё имя я тут же переделала в Рааксану, и своих ближайших помощников, двое из которых заведовали новыми поселениями, где жили первые переселенцы с Терры… то есть Земли.

— Моя возлюбленная супруга обязательно проинспектирует эти поселения позднее, — прикрыв глаза, царственно кивнул Кейн. — Имея милостивое сердце, моя Ддаррххгрэн заботится обо всех жителях империи, не забывая и новые колонии, откуда она родом.

Как по команде, все присутствующие тут же обернулись ко мне, поклонившись на последних словах Кейна.

Нет, ну как же так… Неужели и, правда, Солнце — двойная звезда???? Мамочки

Проведя рукой по воздуху — как учил меня Кейн, я тут же осторожно заметила на дивиерго, что, мол, благоденствие всей империи возможно только при благоденствии каждого народа империи. Откуда я подобного понахваталась — непонятно… Спасибо преподавателям риторики и философии. А астрономии у нас ни в школе, ни в институте не было… Хотя всё — равно… неужели двойная?

Рашианцы, кланяясь, выспрашивали у меня первые впечатления о Д’архау, с том, насколько местная природа похожа на природу Терры; сетовали на турбулентность и на некоторые ограничения, которые накладывала местная атмосфера на их жизнь.

— Но мы не жалуемся, — заметил один из помощником Саара, — у нас имеются новейшие генераторы полей, мы подключили вторую станцию… для излишеств этого недостаточно — но для самого необходимого — нам вполне хватает.

— К тому, с новыми рабочими… — кивнул ещё один помощник наместника, тонко опуская название расы этих самых новых рабочих. В другой момент я бы обязательно смешалась — почувствовала бы неловкость смешенное с болью от безнадёжности… но тогда, в тот самый момент слова Кейна о двойной звезде в Солнечной системе всё ещё звучали у меня в голове… Неужели мы — такая технологическая раса: мы, человечество, которое отправило людей в космос, на Луну, а автоматические зонды и спутники далеко за пределы солнечной системы — неужели мы не знали о второй звезде в нашей системе? И возможно ли это???

Коротко кивнув сопровождающим меня рашианцам, я повернулась к жене наместника — Рааксана, несмотря на огромный выпирающий живот с удовольствием шла возле Джессики и явно чувствовала себя неплохо. По крайней мере, умирать женщина явно не собиралась.

— Кейн знал, — поняла я, прикрыв глаза на минуту. — Знал. поэтому и тянул так долго… Хотел, чтобы я поверила ему на слово.

Светлые сверкающие глаза, без труда поймав мой взгляд, были серьёзными и торжественными одновременно. Я не могла читать мыслей Кейна — но точно знала, о чём он сейчас думает.

Не о проблемах Д‘архау — с которых ему, скорее всего, в данный момент вещает Саар, и не об империи и её подданных…

Прервав наместника на полуслове, высокомерный наследник Рашианской империи, отдав едва заметное указание своей охране двигаться вперед — и оставить нас наедине — подошёл ко мне.

— Теперь ты уверена, что всё, о чем говорила Агата — полный бред? — мягко поинтересовался Кейн.

Задрав голову, я любовалась на сверкающие звёзды в его глазах.

— Я поняла это ещё на станции.

— Слишком долго ты это понимала.

— Кейн, я… — закусив губу, я решила, что не буду врать, чтобы смягчить правду. И даже не буду уходить от ответа.

Странное выяснение отношений на дороге посредине чужой планеты. Странное — но в то же время такое необходимое.

— Мы ведь ничего о вас не знаем. Кто вы? Откуда? Зачем к прилетели к нам и зачем вам нужна наша Терра? Зачем вы разрушили наше общество и что построите взамен… Да и построите ли.

Кейн в ответ на мои слова только усмехнулся, а я же тяжело вздохнула.

— Когда Агата рассказывала про… свою выдумку — пойми. это не выглядело глупостью и нелепостью. Наоборот я ведь тогда только — только вернулась с корабля переселенцев. То, чему я там стала свидетелем никак не выходило у меня из головы: с какой маниакальной дотошностью рашианцы устраивали «случки» землянок с мужчинами, как они радовались беременностям наших женщин и какие послабления делались женщинам после того, как браслет менял цвет.

— Для нас беременность самки всегда чудо, — ровно заметил Кейн.

Я кивнула.

— Сейчас я это знаю. Но тогда… понимаешь, Агата говорила так убедительно…

— … и не одно её слово не шло в разрез с твоими ожиданиями, — хмыкнул Кейн, проведя ладонью по моей щеке. — Знаешь, зря всё таки мой отец согласился поддержать род этой суки. Вырожденцы могли быть уничтожены ещё давно — сразу в тот момент, когда мой род узнал про осколки дарров, хранившихся у них в сокровищнице.

— Так вы знали..? — выразительно посмотрела я на Кейна. Кейн, усмехнувшись, кивнул в ответ.

— Разумеется, знали. В империи ничего не происходит без ведома правящего рода.

— Тогда почему твой отец ничего не сделал?

— У них не было самих камней, — спокойно заметил Кейн, — а те крошки были крайне несущественными… Впрочем, как я уже говорил, значение дарров сильно преувеличивают. Да, мы не можем читать мысли и ментально воздействовать на носящих дарры — только и всего…

— Только и всего? — вопросительно повторила я за Кейном. Муж пожал плечами.

Алена, все мои учителя, все мои спарринг — партнёры по поединкам всегда носили дарры. Иначе как бы я смог чему — то выучиться — Кейн вздохнул. — Род Агарет давно нарушал наши правила, но мы продолжали беречь Высокую кровь… Что ж, это станет хорошим уроком для остальных Родов Совета.

— А ты уверен, что Агата действовала не одна? Вдруг остальные из её семьи были невиновны?

— Ты и сама знаешь ответ на этот вопрос, — спокойно возразил мне Кейн и я вспомнила, как мы стояли тогда, в ангаре, ожидая удобного момента. чтобы добежать до флипа.

— Это могли быть не её родные, — возразила я робко, — а…поклонники или что-то вроде того.

— Кузен Агарет работал в Денвере, на нашей земной станции, выдаваемой за аэропорт. Это именно он, с помощью привлеченных земных специалистов, сумел придумать для тебя такую интересную ложь, подав под соусом правды страхи землян.

Заметив на моём лице удивление, Кейн усмехнулся.

— Страхи? Какие страхи… — и тут до меня, наконец, дошло, что имеет в виду Кейн.

Фильм «Чужие»… ну, или что-то похожее.

— Неужели всё просто? — спросила я. — Агата… ну, или её брат… посмотрели фильм ужасов и выдумали страшилку специально для меня?

— Вряд ли это было так просто, — покачал головой Кейн. — Скорее всего, кто-то из земных психологов подкинул кузену Агаты идею с подселенцами в человеческий организм, а он уже адаптировал всё так, чтобы тебе история показалась правдоподобной. По крайней мере, в ходе нашего расследования мои воины не сумели найти следов заговора в самой группе. Думаю, Аррахрдан знал, что и как спросить, чтобы не привлечь внимание ни землян, ни рашианцев.

Я кивнула, глядя, почему- то, на свои чуть подрагивающие ладони. Воспоминания так ранили!

Поэтому мы провели столько времени на станции? — поинтересовалась я у Кейна. — Столько времени я мучилась, ища ответы…

— Алёна, — серьёзно посмотрел на меня Кейн — Ты росла, не зная нашего мира и наших обычаев… Ещё очень многое тебе будет казаться странным и иногда даже неприемлемым. Но! — Серебряные взор его засверкал необычайно ярко, отрезая нас от света сразу двух солнц Д’архау. — Ты должна знать главное: в тебе вся моя жизнь. Я скорее сам десять раз умру, чем причиню тебе боль.

— А вот так, чтобы сразу объяснить…

Кейн мотнул головой.

— Ты должна научиться доверять мне.

Утонув в его взгляде, я и не заметила, что мы уже давно стоим в обнимку — и притом, в совершенном одиночестве.

Озираясь по сторонам, я растерянно протянула.

— А где все?

Кейн, хмыкнув, взял меня за руку.

— Ожидают возле стоянки. Здесь недалеко.

Недалеко на самом деле оказалось почти получасом быстрой ходьбы по извилистой узкой дорожке среди нетронутых цивилизацией зарослей душисто пахнущих цветущих пальм.

— Здесь так красиво, — дотрагиваясь до одного из фиолетовых цветков. прошептала я. Кейн согласно кивнул.

— Д’архау одна из самых красивых наших колоний. К сожалению, здесь практически невозможно использовать технологии, да и рашианцев этот мир не любит. но навещать эту колонию приятно.

Сорвав один из перламутровых (самых душистых) цветков, Кейн прицепил его к моим волосам, успев при этом и поцеловать, и провести руками вдоль всего моего тела.

— Мой Цветочек, — прошептал — почти, что промурлыкал Кейн. — Мой самый вкусный, самый аппетитный цветочек…

И честно говоря, я тогда подумала, что до стоянки мы не дойдем. То есть дойдем… когда — нибудь, но не сейчас.

Кейн, явно уловив мои мысли, хмыкнул, пообещав выполнить «фантазии любимой женушки в любое время дня и ночи» — как только я восстановлюсь.

А дальше всё произошло как — то слишком быстро. Стоило мне лишь подумать о том, что я «уже вполне нормально себя чувствую», как моё тело тут же оказалось прижато к стволу ближайшей широкой пальмы, а пальцы Кейна, уже лезли мне под юбку, открывая для себя доступ.

Очень торопливые ласки под скрежет зубов (или клыков) Кейна почти сразу же сменились медленным вторжением в моё тело… Тяжело дыша сверху, Кейн растягивал этот процесс как мог…но стоило мне лишь шевельнуть бёдрами и супруг, рыкнув, с силой толкнулся внутрь меня. Я почти потерялась в своих ощущениях: Кейн то наполнял моё тело своим, то оставлял его одиноким, заставляя просить и умолять вернуться назад… я, кажется, даже недовольно хныкала… И вот уже нетерпение достигло своей высшей точки — и мы, одновременно вздрогнув, ненадолго покинули этот мир — оставив на планете наши в унисон бившиеся сердца. Интересно, какие сердца у рашианцев?

Какими бы они не были — они все твои, — прошептал Кейн, с какой — то нежностью в движениях приводя в порядок мой наряд. Сама я, фактически лежа на руках мужа, всё ещё тяжело дышала после произошедшего.

Стыдно — то как.

— Почему стыдно? — нахмурился Кейн и даже замер вроде. Я вздохнула и отвела взгляд.

— Они же… ну, все, кто нас ждёт сейчас на стоянке — они ведь поймут, чем мы тут занимались.

— И? — нахмурился Кейн.

Встретившись с мужем взглядом, я поняла, что он и в самом деле не понимает мои затруднения.

Ну да, у них же с этим всё просто, — подумала я, припомнив последний приём на станции.

— Алёнка, — строго посмотрел на меня Кейн. — Тебе могло бы быть стыдно только в одном случае.

— В каком это? — тут же поинтересовалась я. Кейн оскалился.

— Если бы я тебя не хотел.

И, взяв меня за руку. он повёл в сторону раздваивающейся тропинки.

— Кстати, — решила поинтересоваться я, следуя за мужем, — а что ты сказал насчёт двойной звезды у Солнца. Это ведь шутка такая?

— Мы пришли, — оповестил Кейн, потянув меня через какую — то лиану… к вполне нормальной дороге.

Ну, за одним исключением, что там стояло несколько странного вида экипажей, сильно напоминавших кареты — с тиграми — переростками в упряжке.

— А почему дорога начинается только здесь? — брякнула я, в принципе и не рассчитывая на ответ. Но на этот раз Кейн меня успышал.

— Планета не любит не только технологии. Любое вмешательство, любое изменение она принимает за агрессию.

— Площадка для приземления кораблей уже сама по себе большая нагрузка, — кивнул, подходя к нам Саар, — поэтому мы решили не рисковать: грузы с кораблей можно переносить вручную или используя маленькие тележки, не подводя дорогу к непосредственно посадочной площадке.

Саар кивнул на тигров.

— Это масары — местный гужевой транспорт.

— Они хищники? — поинтересовалась я, силясь вспомнить прочитанные по наводке Кейна и Джессики статьи о местной фауне.

— Никак нет, Ваше Высочество, — поклонился Саар, — на Д’архау хищники не водятся.

Я кивнула, чувствуя, что где-то уже об этом слышала… и про масаев читала…

Точно читала — просто не ожидала, что они такие огромные.

Саар тем временем любезно предложил Кейну, мне, своей жене и Джессике усесться в первую карету. Сопровождающие и охрана расселись по каретам попроще — и поменьше.

— Когда вы построили эту дорогу? — поинтересовался Кейн, с интересом поглядывая на местные пейзажи и в то же время не забывая держать меня за руку.

— Года четыре назад, — с небольшой заминкой ответил Саар. — Мы тогда провели большую разъяснительную работу с аборигенами, но те, так ничего и не поняв, ушли в дальние леса.

— Этот проект окупился?

— О да, — кивнул Саар. — С лихвой. Теперь мы сократили время поставки сырья до корабля больше чем в два раза. К тому же, мы меньше зависим от погоды — в дилижансе сырье можно перевозить и в невыносимую жару, и в проливной дождь.

Глядя в большое окно экипажа, я с наслаждением впитывала в себя всё, что давала планета: настоящий (не искусственный, как на космической станции рашианцев) солнечный свет, приятный робкий ветерок, ласкающий кожу; самое невероятное разноцветье сразу за границами дороги и душистые цветочные запахи, доносившиеся откуда — из зарослей до открытого окна экипажа. После равнодушной черноты космоса, всё здесь казалось невероятно красочным — и каким — то теплым. Может, и не в самом космосе деле, а просто в моих ощущениях, но, честно говоря, я была так ехала, и ехала, и ехала…

Однако всё хорошее когда — нибудь обязательно заканчивается — а уж дорога — то точно должна иметь какой — то конец — и он имелся в виде небольшого посёлка, раскинувшегося на берегу дархийского океана. Название я его так и не запомнила: рашианцы всюду дают свои названия, а их названия… труднопроизносимы для всех, кроме них самих.

С первого взгляда, всё здесь действительно напоминала Гавайи — разве что только небо было другого цвета, ну и остальные предметы из — за этого имели свой непередаваемый оттенок. Из неприродного, здесь имелось около двадцати небольших одноэтажных домиков — но это, как я поняла из объяснений Рааксаны, был центр, где жили только рашианцы.

— Папа, мама приехали, — заверещал откуда — то из ближайшего дома звонкий детский голос. Заверещал, кстати, на рашианском, но я всё — равно поняла… хотя, такие — то лёгкие слова любой мог бы разобрать. Рааксана, ловко выбравшись из кареты, поспешила встретить бегущего к экипажу ребенка.

Пока они обнимались и кружились, я умилялась на этого маленького блондинистого мальчишку: ласкаясь к матери словно котёнок, он казался мне чем — то вроде якоря для мирной жизни: вот, ведь, рашианцы живут на Д’архау — и не просто живут, детей растят… ласковых, светленьких.

А потом мальчик повернулся — мы как раз вышли из экипажа наружу.

— Это наш старшенький, Террен, — с гордостью представил Саар своего сына. Мы с Джессикой одновременно вздрогнули и попятились.

Она. как я через мгновение поняла, попятилась из — за имени. Саар назвал ребенка в честь её погибшего мужа — отчего моя блондинка не сумела — таки сдержать слёз.

Я же… я же пятилась оттого, как выглядел ребенок: невинное детское личико украшали огромные клыки, особенно заметные, когда ребенок не говорил. Но самым страшным были его глаза: абсолютно черные, лишённые зрачка и белка — полностью черные глаза.

Резко сжавшаяся вокруг моей руки ладонь Кейна привела меня в чувство.

— Это просто ребенок, — по русски, почти шёпотом, произнёс он. — Просто ребенок, Алёна.

— Просто ребенок, — кивнула я, пытаясь как — то примериться с действительностью.

Кажется, я опять не заметила, как перекочевала из романтической истории в фильм ужасов. Новый фильм ужасов — а потому, ещё более страшный.