Жена Наследника

Глава 13

За несколько часов до посадки на Рашиан нам пришло голосовое сообщение от родителей, что моя старшая сестрёнка во второй раз стала мамой, родив здорового и крикливого мальчика. Сестра и малыш чувствуют себя хорошо и сейчас находятся в одной из клиник Греции.

Я прослушивала сообщение от родителей вместе с Кейном: откинувшись спиной на супруга, я в напряжении держала кулаки за сестру, в то время как Кейн, положив руки мне на живот и опустив свой подборок на мою макушку, кажется, нисколько не сомневался в благополучном исходе дела.

— Следующими будем мы, — произнес Кейн, и по его голосу я поняла, что он улыбается. — Не так то много уже времени и осталось.

Его руки оглаживали мой всё ещё плоский живот.

— Скоро твоё тело начнёт меняться, подстраиваясь под размеры нашего сына, — мечтательно добавил супруг. — И ты станешь мило — неуклюжей — как все женщины в положении.

— Рашианки тоже становятся неуклюжими? — поинтересовалась я. Кейн пожал плечами.

— Я, честно говоря, раньше не присматривался как — то… А вот глядя на твою сестру представлял, какая ты будешь на последних месяцах беременности.

— Большая и раздражённая, — хмыкнула я.

— А раздражённая — то почему? — поинтересовался Кейн. Повернувшись супругу, я поцеловала его куда — то в угол рта.

— Потому что большая.

Рассмеявшись, Кейн уткнулся носом в моё плечо.

— Хорошо получать такие новости перед большим шагом, да?

Я кивнула, ничего не ответив. На самом деле, хорошо…

По честному сказать, пожалуй, всё моё огромное путешествие, которое началось около года назад из маленького городка Смоленской области, могло бы не случиться, не уговори меня тогда Юлька.

Когда бабушка решила дать часть средств, оставшихся от обмена квартиры, на моё будущее, я долгое время отказывалась от идеи потратить огромную кучу денег в один присест — просто выехав в Америку. Америка виделась мне большой далёкой мечтой, а не возможной реальностью.

Юлька тогда не просто добавила на обучение, не просто нашла колледж и зарегистрировала меня там как студентку — она ещё много и долго разговаривала со мной по скайпу. убеждая не делать трагедии из-за потраченной суммы.

— Знаешь, — произнесла она тогда, усльниав моц возражения. — Большой путь всегда начинается с большого усилия. И с мечты, за которой ты идёшь. Ты можешь, конечно, испугаться и остаться дома — отучиться в институте, пойти работать в школу к маме — так, через пару лет и замуж выйдешь. Хороший путь — прямой и простой, но тебе ничто не помешает вернуться на него и после Америки.

Сестра поставила звонок на паузу и сходила на кухню за бокалом вина, который при мне, тут же выпила.

— У меня было всё по другому. но признаться. не уехай я из Гагарина в Москву, не цепляйся я за жизнь всеми своими зубами и когтями, не известно ещё, что бы из меня вышло. Я ведь до сих пор виню себя за то, что поверила тому идиоту, и за то, что разочаровала родителей. Мой ребенок, конечно, растет у любящих родителей, и я точно знаю, что ему хорошо — но ты бы знала, как больно мне от того. что я никогда не смогу назвать его своим.

Юлька неловко улыбнулась.

— Он ведь уже, правда уже стал для меня младшим братишкой, и в нём нет ничего от того сморщенного комочка, который вытащили из меня акушеры.

Помню, я пробормотала что, соответствующее моменту: мол, не расстраивайся, ты же сама понимаешь, что так пучше… и так далее, и тому подобное. Юлька же хмыкнув, махнула рукой.

— Чего уж… прошлого не вернёшь. И себя в прошлое не вернёшь, — сестра пристально посмотрела мне в глаза. — Алёнка, такова, правда жизни. Не отчитай меня в тот момент бабушка, я бы, может, и руки на себя наложила — может, спилась бы, истаскавшись по компаниями… Но бабуля сказала, что жизнь свою мы стоим сами, и если ты на первой же кочке споткнулась — это не повод оставаться валяться на дороге…

— Бабуля меня тоже сегодня «песочипа» — пожаловалась я в ответ Юльке. — Сказала, чтобы я не валяла дурака, и ехала в эту мою Америку Мол. мы не дешевле денег — а это ведь всегда было моей мечтой.

— Бабуля права.

— Но, Юль, это же такие деньжищи! — возмутилась я. — У папки машина уже старая — сколько он её латает, маме бы хорошо новое пальто на зиму купить.

— Ты просто боишься! — рыкнула сестра. — Боишься и отчаянно трусишь…

— Боюсь, — ответила я тихо. признавая правоту сестры. — Что потрачу деньги в пустую — ничего не приобретя взамен. А так хоть маме пальто новое справим.

— Алёна… — Юлька пристально посмотрела на меня через камеру. — Ты что, сестренка… и правда, это всерьёз?

Всхлипнув, я кивнула головой.

— А ты не подумала, что родители — и наша бабушка — прожили куда больше и дольше тебя, и понимают, что к чему. Это ведь не просто учеба, Алёна. Это возможность. Пусть ты и не выучишь полностью язык, пусть и сама поездка ничуть не пригодится тебе в последующей учебе (хотя, если честно, я в это не верю), но ты сама станешь старше… мудрее. Вдруг именно эта поездка станет отправной точкой твоего пути? Это там, в интернетах пишут, что для Большого пути надо сделать всего лишь малюсенький шаг в нужном направлении… Брехня. — Юлька поморщилась. — Чтобы далеко уехать, надо много заплатить…И, Алёнка, радуйся, что тебе придётся заплатить только деньгами.

Я усмехнулась своим воспоминаниям, понимая, что Юлька, сама того не ведая, накаркала мне моё будущее. Сестрёнка, конечно, и не предполагала, куда меня заведёт жизнь…

— Это называется судьба, — проведя подбородком по моей макушке, произнёс Кейн. — Когда мы встретились на Терре, у меня, по традициям Правящего рода, срок «поиска» избранницы подходил уже к концу… Отец наседал, Совет подсовывал своих дочерей — я ведь наследник, а потому, не мог как Стаарр, просто игнорировать сообщения императора…

Взяв в руки мою ладошку. Кейн с нежностью её поцеловал.

— Отец даже в конце — концов подсунул мне Агарет — её кровь лучше всего подходила для связи с нашим родом… Но, знаешь, у меня ведь перед глазами стоял брак моих родителей — истинной пары, и внутренне я не был согласен на меньшее. А потому сбежал на Терру, надеясь как- то отсрочить связь с Агатой.

Обернувшись к мужу — так, чтобы видеть его глаза, я произнесла:

— Я помню, она говорила, что ты пил её кровь.

— Отец назначил Агарет моей возможной партнершей, подсунув мне её в состав экспедиции, — Кейн пожал плечами, не отводя взгляда. — Но она слишком быстро мне надоела.

Я почему — то вспомнила день казни «начальника лагеря» и то, что у Агаты была брошь с дарром. в то время как у меня была простая подделка.

— Аленка, — светлые глаза супруга обеспокоенно ловили мой взгляд. — Я же говорил уже: тогда мне было выгодно, чтобы для всех Агата оставалась моей возможной избранницей. Ты не была готова к публичному представлению, и дарр в то время тебе бы только помешал.

Дарр… сколько раз я думала об этом камне, помогающим невестам рода «нейтрализовать» воздействие избранника — и которого у меня никогда не было.

Зажмурившись, я попыталась забыть — не вспоминать — своё состояние, в котором пребывала после «лагеря» переселенцев на корабле… Но память отказывалась это делать. (Спустя полгода странствий и выживания в одиночестве, спустя множество беспокойных длинных ночей. проведенных в пещерах Виржинии и рейдов с Сопротивлением, невозможно было не признать правоту Кейна: дарр, вручаемый невестам рода, тогда бы мне лишь навредил. Если бы не убил окончательно.

В то время, как влияние Кейна — его вмешательство в мои мысли, вполне вероятно, спасли меня как личность.

Ужасно? Обидно… да, может быть.

Это ведь сам Кейн и его подданные были виновны в произошедшем — хищники, прибывшие покорить мою планету, нанесли страшный, невосполнимый урон всему человечеству.

Сколько раз, осуществляя вылазки в города вместе со Стивом, мы встречали растерявшихся в новом мире, потерянных людей. Сколько раз мы видели, как дети, оставшиеся без родителей, продолжали «жить» привычной жизнью — имитируя её, как будто ничего и не изменилось.

Мальчики, которые сидели перед неработающим телевизором и играли, как будто они смотрят «Симпсонов», десятилетняя девочка, которая «снимала» себя для Ютуба, и жаловалась, что мама всё никак не вернётся с работы…

Мне вспомнилась также одна восьмидесятилетняя старушка, в чьё жилище мы попали почти случайно — просто заметили, что стёкла на втором этаже четырех этажного дома спишком чистые — и выбиваются из общей картины.

Старушка — по иронии судьбы, её тоже звали Агата — Агата Смит, когда то была учительницей английского языка в средней школе Виржинии. Одинокая женщина, находясь на пенсии, давно похоронила всех своих родных, и, оставшись на белом свете одна, выращивала цветы и заботилась о четырех котах… Видимо, психика женщины не выдержала вторжения — а потому она просто отрицала факт того, что привычный для неё мир был разрушен. Она продолжала жить «привычной жизнью», здороваясь с призраками в опустевших домах, сетуя на ремонт в ближайших магазинах (не работают!) и мыла, мыла, мыла… У неё в квартире был идеальный порядок — каждая вещь лежала ровненько, каждый уголок мебели протирался заботливой хозяйкой по нескольку раз в день…

Психопоги, которым мы рассказали про встреченную старушку. объясняли это какими — то мудреными словами (которые я так и не смогла перевести на русский) и советовали нам со Стивом не сильно настаивать на перевозе Агаты в лагерь Сопротивления. Слишком растерянная, слишком слабая и слишком пожилая — она была бы только обузой… Да в районе, где жила Агата, банды замечены не были.

Мы со Стивом навещали старушку — учительницу почти каждый день, принося с собой консервы из супермаркетов поблизости, иногда добавляя к этому свежие продукты, захваченные из лагеря — молоко, свежее мясо. яйца…Считая нас за социальных агентов, работающих от правительства, Агата то и депо обещала позвонить нашему менеджеру и похвалить трудолюбивых сотрудников. О том, что телефоны — любые телефоны — давно не работали — её не смущало…

А однажды дверь в квартиру старушки оказалась выбита — и лишь испуганные коты, как приведения, прятались по углам.

Котов я потом пристроила в лагере беженцев — психологи одобряли домашних животных в качестве дополнительной психологической помощи… А вот Агату Смит забыть я не могла, виня себя в том, что не предприняла достаточно усилий для её спасения.

Я ведь могла её уговорить, могла настоять… И тогда уже Стив, обеспокоенный моим состоянием, отвёз меня к специалистам. Несмотря на достаточно молодой возраст, я была хорошим «полевым» агентом, а Сопротивление хорошо заботилось о нужных им людях… да и Шон — один из лидеров Сопротивления — всегда справлялся обо мне во время радио связи.

Психопоги тогда на пальцах объяснили одной недалекой русской девице, что не всех людей можно спасти. Бывают смертельные ранения в тело — а бывают ментальные ранения (этот термин использовали психологи), неминуемо ведущие человека к гибели.

В обоих случаях, ранение несовместимо с жизнью, и остаётся лишь достойно проводить человека.

Тогда я долго гнала от себя одну мысль, которая преследовала меня днями и ночами — в моменты бодрствования и моменты сна — в каком состоянии была я, когда Кейн ворвался в зал для случек?

Я помнила его вмешательство в мои мысли, его голос, успокаивающий меня под шёпот теплого гавайского ветерка — и не помнила ничего остального… Как сильно он тогда мне помог?

— Я лишь убрал стресс и чрезмерные переживания, — ответил Кейн, подслушав то, о чём я думаю. — Больше ничего.

— Мы об этом с тобой никогда не говорили, — заметила я.

— Надо когда — то начинать, — кивнул Кейн, опустил ладонь на мой живот Я понимала, что он хочет этим сказать: мы уже не два отдельных человека, мы — семья, будущие родители общего малыша.

— Который будет сильным рашианином, — кивнул Кейн. — Для твоего ребенка естественным будет мир Рашиана, и устои Рашиана. Отрицая или не принимая их, ты будешь отрицать собственное дитя.

— Я не отрицаю ваше общество… Ты же видишь, я пытаюсь влиться…

Кейн криво усмехнулся.

— И всё равно в глубине души ненавидишь нас.

— Я люблю тебя.

— Но ненавидишь империю.

— Ты же видел мои воспоминания, — пожала я плечами. Кейн кивнул. — И как после этого к вам относится?

— А как твоя сестра относится к своему мужу? Он ведь у неё из Германии — а ваша область меньше столетия назад вела кровопролитную войну с Германией.

— Не область, а страна, — поправила я Кейна.

Муж передёрнул плечами.

— Смысл от этого не меняется. Как твоя Юлька принимает любовь человека, чьи родные выжигали вашу землю и твоих же родных; издевались над ними и мечтали вообще уничтожить вас как народ. Как она это принимает? И как это принимаешь ты?

Я растерянно посмотрела Кейну в глаза.

— Это было давно…

— Меньше столетия назад, — фыркнул супруг, высокомерно посмотрев на меня. — Тебе, значит, надо просто больше времени?

— Да…Нет… Дело не в этом.

— А в чём?

— В Германии тогда был чудовищный режим, которыи презирал большинство рас. Его свергли.

— А пюди? — продолжал допытываться Кейн. — Люди были теми же?

— Их зомбировали.

— Интересно, чем?

— Агитация, масс — медиа, пропаганда, — я говорила и сама не верила в то, что говорю. Какая должна быть пропаганда, чтобы взроспые мужчины травили газом детей?

— Но ведь и вы были не лучше, не так ли? — спросил Кейн, сверкнув взглядом. — Коммунисты охотно убивали представителей «буржуйских классов». включая детей. А Американцы, которые повинны в почти полном истреблении народа. предназначенного стать второй волной созерцателей? А рабство, которое существовало на вашей планете ещё столетие назад? Ты думаешь, что вы лучше нас?

Кейн некрасиво ощерился. — Но ты, Алёнка. ошибаешься. Вы не лучше — вы просто слабее. Разделенные искусными фокусниками, большинство из вас были всего лишь рабами своих режимов, во главе которых всегда стояли сильные вашего мира.

Но я уже говорил тебе — развитие вашей цивилизации пошло по неправильному пути.

— И ты думаешь, что это оправдывает ваше вторжение? — тихо спросила я. Кейн же устало пожал плечами.

— Ты была на Д’архау. Как ты считаешь, причинили ли мы какой — то вред местным аборигенам?

Вспомнив шамана, я отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Но они ведь тоже наша колония, — напомнил Кейн.

Вот и делай выводы…

— Уверен, ты меня порадуешь, — усмехнулся супруг.

Я вспомнила о том, как Кейн несколько раз повторял мне на Д’архау — что они всегда соблюдают законы цивилизаций, которые захватывают…

— Мы хищники, но мы чтим законы Вселенной, — кивнул Кейн. — Мы ещё посетим несколько наших колоний, где живут миролюбивые народы, которые вообще ничего не знают о войне. Для них мы — благодетели, принёсшие новые технологии и торговое партнёрство, принесшее в их мир одно лишь благоденствие. Ты также ещё увидишь агрессивные миры, в которых, как и на Земле, невозможно было не использовать прямое подчинение.

— А ты пробовал? — воскликнула я. — Вы пробовали?

Кейн пожал плечами.

— Мы не просто так изучали вашу планету много лет. Партнёрство — всегда самый легкий способ присоединить новые земли к империи, но… Алёна, ты разумная девчонка, ну представь на минутку, что бы было, предложи мы землянам партнёрство, а не ультиматум.

Задумавшись, я представила себе эту картину: правительства разных стран, пытающиеся «перетянуть одеяло на себя», интриги и неминуемые конфликты на государственном уровне.

— А ещё подкуп чиновников, глав компаний — и, конечно же, наших представителей, — кивнул Кейн. — Наша программа переселения была бы саботирована вашими правительствами — и не потому, что им было бы жалко отдавать нужных людей, нет — им было бы жалко терять влияние… И тогда нам бы уже пришлось отыскивать возможных шпионов и лазутчиков среди кандидатов…

Отведя прядь волос с моего лица, Кейн тяжело вздохнул.

— И при всём при этом продолжалось бы настоящее убийство вашей родной планеты.

Он замолчал, выжидающе глядя на меня.

Потерев щёку, я растерянно протянула:

— Как мы перешли от разговора про Агату ко всему…этому?

— Не забывай, я слышу твои сны и всё то, что не даёт тебя покоя, — заметил Кейн. — Я не хочу, чтобы ты «возглавляла врага». Я хочу, чтобы ты приняла нас — мой мир и моё общество. Стань настоящей принцессой рашиана — и полюби мой мир.

После того, как ты разрушил мой?

Кейн дернулся, но ничего на это не ответил.

— Мне досталась умная и рассудительная жена, — спустя несколько долгих минут молчания, медленно произнёс Кейн. — Дай моему миру шанс открыться перед тобой. Не воспринимай его как нечто враждебное. _

— Это не просто, — вздохнула я.

— У тебя это уже получается, — возразил Кейн. — В те минуты, когда ты забываешь о своей ненависти…

Я кивнула, понимая, о чём он говорит… невозможно круглые сутки взращивать в себе злость и неприятие. Может, какая нибудь другая девица и сумела бы отделить свои чувства к мужу от ненависти к его стране — его империи, но у меня этого не получалось. Наблюдая за тем, как сам Кейн — и вся его семья заботятся о своих подданных, о своей расе, могла ли я, искренне любя своего мужа — также ненавидеть весь его народ? И где та линия, после которой надо ненавидеть… Да и надо ли?

Тяжелая рука привычно опустилась на мой живот, как бы намекая на ещё одного будущего представителя расы рашиан… Мой ребенок не будет землянином — он будет премиленьким блондинчиком с черными зрачками и клыками как у самых страшных хищником Земли.

Мой малыи;…

— Весь в папу, — пробормотала я вслух, чем очень рассмешила Кейна.

— Значит, ты считаешь меня «премиленьким»? — выгнул бровь супруг — Даже не знаю, обрадоваться или оскорбиться. Меня ловко переложили на спину — и Кейн, нависая сверху, внимательно вглядывался в моё лицо, пытаясь выискать там что — то.

Пискнул электронный гаджет на руке Кейна — и супруг отвлекшись от наших гляделок, быстро пробежал глазами сообщение.

— Мы погасили межзаёздные двигатели, — объяснил мне Кейн, становясь в одно мгновение очень серьёзным наследником империи. Соскочив с дивана, супруг протянул мне руку, помогая подняться.

— Алена, зови Джессику и спужанок — самое время готовиться к посадке.

И чмокнув меня куда — то в лоб, он тут же испарился из каюты — оставив дверь открытой.

А там, застыв в позе почтительного ожидания, уже стояла нарядная и готовая к появлению на родной планете, моя незаменимая статс — дама.

Сделав положенный жест рукой, я пригласила Джессику внутрь.

— У нас очень мало времени, майледи, — склоняясь в протокольном реверансе, произнесла блондинка. — Ддаррххгрэн Алёна, мы должны поторопиться.

И не успела я открыть и рта, как в комнату «вплыли» верные служанки.

Должно быть, всё было распланировано заранее и даже по минутам — иначе отчего бы возникла такая слаженность в действиях как спужанок, так и Джессики?

Правда, платье, в котором я впервые появлюсь на родной планете мужа. мы со свекровью выбрали ещё несколько дней назад, когда Джессика, расписывая мой белый наряд, не удержалась от восхищенных комментариев — мол, рашианкам белый цвет, конечно, тоже идёт, да только с моим каштановым цветом волос каждый светлый наряд казался сочнее, ярче, интересней.

— А когда майледи стоит рядом с наследником, — рассказывая, закатила глаза Джессика — Это вообще убийственное сочетание. И Радрддаана, посмотрев видео, согласно закивала: мол, белый цвет — самое оно для первого появления.

Что ж… хозяин — барин.

Только это моё новое платье, в отличие от белого с обволакивающей фигурой дымкой, было не просто однотонным — а сверкающим — белым, с тысячами крошечных кристаллов, переливающихся на свету.

Я наивно полагала, что подобный наряд не нуждается в дополнительных украшениях — и оказалась неправа: Джессика, чуть не дыша, передала служанкам небольшой ларец. А когда его открыли…

Я, простая девчонка из уездного маленького городка — из семьи, где папа — токарь. а мама учительница — что я могла знать о дорогих украшениях? Но это… это сразу было понятно: невероятно дорого.

Сверкающая бриллиантами и изумрудами тиара в виде кокошника поражала не только моё воображение. Даже Джессика на минуту застыла, любуясь камнями.

— Волосы оставим распущенными, сделаем естественные локоны сзади, — приказала она, протягивая тиару служанке, которая хлопотала над моими волосами. — Ддаррххгрэн Алёна, вы будете неотразимы!

Я кивнула, легко соглашаясь со своей статс — дамой. Не то, чтобы у меня прямо тут же взыграло самомнение — просто в подобном платье, с подобным украшением — любая оказалась бы в центре внимания.

Что ж, этого мы и добивались.

Несмотря на то, что тиара тоже была куплена Кейном — и значит, считалась украшением его рода, Радрддаана также передала мне пару «сверкающих» браслетов — из драгоценного камня, добытого на Рашиане. Браслеты принадлежали семье Кейна больше тысячи лет и всегда находились у императрицы… передавая браслеты мне, моя свекровь тем самым публично продемонстрировала свою поддержку и безусловное принятие меня как жены Кейна.

Наконец все приготовления были закончены — и у меня осталось меньше получаса, чтобы привести мысли в порядок. Я пообещала Джессике, что только выпью кофе и немного отдохну в одиночестве — а потом сразу же вернусь к ней.

Меня подтрясывало от напряжения и неизвестности. Что там впереди? Справлюсь лия? И… захочу ли я справиться?

Расторопная девушка, улыбаясь, принесла в спальню поднос с дымящимся кофейником, а также несколько сэндвичей на выбор.

— Спасибо, — поблагодарила я служанку, решив, что есть бутерброды я, пожалуй, не буду — а вот если прямо сейчас не выпью кофе, то точно умру…

Налив кофе в чашку, я сделала первый глоток, чувствуя, что только от одного аромата паника, поднявшаяся за последний час до заоблачных высот, куда — то отступает… Вместе со страхом.

В конце — концов, я тоже не корзинка с фруктами… пусть они и хищники — все до последнего, но я- то… я — то знаю, что они тоже уязвимы.

Тяжелые мужские руки опустились на мою талию.

— Моя воительница готова к завоеванию нового мира? — спросил Кейн, отбирая у меня кружку с кофе.

Я пожала плечами.

Кажется.

Муж рассмеялся, не скрывая сейчас своих огромных, хищных клыков.

— Тебе понравится, Алёнка, — сделав глоток из моей чашки и даже не поперхнувшись, сказал Кейн. — Обязательно понравится.

И я, глядя, с каким мучением он пьет мой кофе, была уверена в том, что так и будет: Кейн сделает для этого всё возможное — и невозможное тоже.

Отставив кружку, супруг протянул меня руку.

— Пойдем, Алёнка, нас ждёт империя.

И я, улыбаясь, вложила свою руку в его ладонь.