Жена Наследника

Глава 17

Кейн на самом деле управился меньше чем за два часа — точно, как и сказал отцу.

Появившись внезапно из зарослей, муж улыбался, с каким — то огоньком во взгляде рассматривая мою фигуру, и вроде бы даже довольно насвистывал что — то.

Пока не встретился со мной взглядом.

— Ты — дурак, — закричала я, стоило только мне оказаться в сильных объятиях супруга.

— Ты, придурок, Кейн! Не понимаешь, что я тут сейчас едва не поседела от страха!

Покрывая моё лицо короткими поцелуями, Кейн, кажется, был совсем не против моих ругательств… и даже когда я стала бить его ладонями по груди, он также не возражал — сам поставляясь под этим удары.

— Глупенькая, — засмеялся Кейн с какой- то непривычно мягкой интонацией в голосе.

— Алёнка…

Я подняла голову, чтобы поймать его взгляд.

Муж пристально смотрел мне в глаза — и улыбался.

— Я опять допустил ошибку. Алёнка, — пожаловался Кейн, сверкая серебряным взглядом. — Думал, ты будешь волноваться за свою безопасность — наших хищников ты уже видела… а ты…

Обняв мужа за шею, я потянулась к его губам, и только во время поцелуя поняла, что плачу.

— Аленка, это совершенно безопасно, — прошептал Кейн, с шумом втягивая воздух возле моей шеи. — Мне ничто не угрожало.

— Это ты так думаешь, — покачала я головой. — А я, к тому же беременная, а беременным надо потакать.

Что делать? — улыбнулся супруг, снова притягивая меня к себе.

— Потакать. Не перечить их желаниям.

— Мымм, — понимающе (как мне показалось) кивнул супруг. Его движения изменились — нежные, успокаивающие поглаживания превратились в откровенно эротическую ласку. Почувствовав его губы в вырезе платья, я тотчас же выгнулась от наслаждения, ухватившись за мужа ногами.

Наше соитие было страстным и нежным одновременно: словно мы, оказавшись на грани этих двух сильных чувств, смогли пропитаться ими обеими.

Резкие толчки Кейна в моё тело и нежные прикосновения его рук… Его хищное, низкое рычание и непередаваемая любовь во взгляде.

Очнувшись в шезлонге (который мы всё же использовали не совсем по назначению), я рассеянно наблюдала за одевающимся Кейном.

— Прости, малышка, — с осязаемым сожалением в голосе протянул Кейн. — Наше время на охоту вышло. Я должен вернуться, чтобы передать добычу транспортёру.

Как только закончу — заберу тебя во дворец.

Не сдержавшись, Кейн снова оказался рядом с шезлонгом.

— Люблю тебя, — протянул муж, коротко целуя меня в губы. — Буду через пятнадцать минут.

А затем Кейн буквально исчез из зоны видимости. Понимая, что времени у меня совсем мало, я принялась приводить себя в порядок — благо, предусмотрительные служанки много чего оставили на полянке.

Единственное, что мне так и не удалось привести в порядок, были волосы. Ни одна дворцовая прическа не была бы в состоянии выжить после вспышки страсти на природе…Плюнув на всё, я решила до конца расплести локоны и, надеясь, что не нарушила этим никакую из древних рашианских традиций, заплела обычную — только разве что без резиночки — косу.

В общем, когда за мной вернулся Кейн, я была уже полностью готова — и словно примерная жена, сидела на краешке шезлонга в ожидании супруга.

За нами почти сразу прилетел флип — так быстро, словно аппарат всё это время зависал где — то неподалёку, ожидая, когда Кейн сделает вызов с моего браслета.

До дворца я летала на коленях мужа — в его крепких, надежных объятиях. Супруг. опустив голову на мою макушку, глубоко дышал и, кажется, счастливо жмурился…

И лишь перед посадкой он слегка напрягся, спросив: Аленка, ты говорила, что хочешь увидеть поближе кардвина?

Я осторожно кивнула, глядя на мужа.

— Ну…да.

Кейн напряжённо улыбнулся.

— Ну вот. А я должен вручить тебе свою добычу на охоте.

Я вздрогнула — но взгляда не отвела.

Что, всю?

Кейн кивнул.

— И что я с ней буду делать?

— С кем, с ней? — не понял супруг

— С твоей добычей, — пробормотала я, надеясь, что меня не заставят готовить пир «на весь мир». И ведь что обидно — именно эту часть рашианских «традиций» Джессика благополучно умолчала… Нет бы что-то важное учить, а то поклоны. жесты…

Кейн расхохотался и поцеловал меня в макушку.

— Ты — прелесть, Алёнка, — заявил супруг. — А с добычей ничего делать не надо. Мы сейчас просто облетим туши, а потом, при отце и подданных ты скажешь, что довольна подарком.

Я закатила глаза, пробурчав:

— Нет бы, как остальные разумные расы, дарить девушкам бриллианты — они их динозаврами одаривают… ужас.

Моё наносное ворчание никого не могло обмануть: я уже знала, что рашиане меньше всего ценят бесполезные вещи. Нет, нет, фамильные украшения и у них, конечно, имелись — но род судили не по ним, и не по богатству — а по силе представителей рода.

Всё произошло точно так, как сказал Кейн: подлетая к дворцу со стороны хозяйственных построек, мы сильно замедлили скорость и уже практически сели — при этом Кейн превратил пол под ногами в один большой экран, имитирующий увеличительное стекло — так, что я без проблем сумела рассмотреть туши двух огромных тираннозавров, погруженных на какие — то технологические платформы.

Кардвины, точно так же, как земные рептилии, обладали острыми когтями и частоколом внушительных зубов — и мне было совершенно непонятно, как один Кейн смог убить сразу двоих.

Супруг. наблюдая за моеи реакцией, лишь пожал плечами. спокоино заметив:

— Алёнка, но я ведь не простой житель Рашиана. Я — наследник империи. И силау меня соответствующая.

Наверное, любая другая девица с Земли на моём месте повела бы себя иначе. но.

Я… я не хотела даже мысленно возвращаться назад, на поляну — туда. где я ждала Кейна с охоты.

Не хотелось по новой переживать и мучиться в ожидании новостей о том, что всё пошло не так.

В конце — концов. Кейн — живой, здоровый и даже не слишком уставший (если, вон. даже хватило сил на ласку), а потому… потому надо просто радоваться этому факту.

А об остальном я подумаю как — нибудь потом… (Вот бы Шон сейчас вазгордипся, успышав мои мысли).

После посадки нас приветствовала императорская чета и ближний двор, состоящий из представителей самых родовитых и самых преданных императору родов. После короткой речи императора, моего ожидаемого ответа, Кейн потянул меня в наше крыло, не обращая внимания на смешки Старра.

Что, и даже не останетесь на обед? — поинтересовался кузен Кейна. привалившись плечом к косяку двери у выхода.

— Апёна устала. — Ответил Кейн, сверкнув глазами в сторону брата.

Меня в этот момент отвлекла Джессика, которая решила на всякий случай ещё раз уточить несколько последних деталей к наряду, задуманному Радрддааной.

Отойдя от мужа на приличное расстояние, я погрузилась в мир дорогих. эксклюзивных платьев… в то же время рассеянно слушая тихий разговор двух братьев.

— Старр, чего ты хочешь: она беременная, на чужой планете, в чужом обществе.

Конечно. Алёнке приходится не легко. Дай нам спокойно передохнуть до завтрашнего приема.

— Да ладно, — фыркнул брат Кейна. — Чего там было тяжелого — то: полежать пару часиком в тени, наслаждаясь свежим воздухом. Кстати, полезным для ребенка.

— Она боялась за меня, — отрезал Кейн.

На минуту между братьями повисло молчание.

— Как? — только и спросил Старр. В голосе его — даже в том тихом шёпоте, что я едва могла различить со своего месте, я слышала неприкрытую боль и… опять зависть.

— Но ведь это же… Ты помнишь, когда император просил нас заготовить провизию для одной из экспедиций… Мы тогда за день штук пятьдесят убили — отвлекаясь лишь на самок, чтобы слить…

— Прекрати, — рыкнул Кейн. прервав брата. И уже намного тише добавил: — Кто может похвастаться сдержанностью в восемнадцать лет.

— Не хочешь, чтобы она знала? — понимающе хмыкнул Старр.

— Это то прошлое, которое я хочу оставить позади, — возразил брату Кейн. — И твоя женщина однажды поймет, что прошлое нужно оставлять в прошлом, а не тянуть его за собой.

— Нет, братец, — устало вздохнул Старр. — Она ненавидит меня. Я для неё палач её рода, убийца родной планеты и захватчик, утопающий в собственной похоти.

— Ты ведь не применял силу?…

Старр рыкнул.

— Зачем, когда можно платить.

— Тогда почему она злится?

— Я берег её, — медленно, будто ещё не решив, стоит ли говорить об этом вслух, произнёс Старр. — Берег, отрываясь с другими… Знаешь, когда после грязи бурлит кровь…

Кейн ничего не ответил вслух, но наверняка кивнул.

— Она ведь не пахла, Кейрран. Совсем не пахла! — воскликнул Старр.

— Какая ужасная ирония… — тихо ответил ему мой супруг.

К сожалению, дальше подспушивать у меня не получилось — Джессика, уже несколько минут упорно добивавшаяся от меня, какую именно тиару я хочу надеть на Праздник, начала проявлять нетерпение. Также пришлось уточнять ещё несколько мелочей — но это уже к другому наряду, который я должна была одеть утром, на «Речь императора».

Оставшийся день мы провели с Кейном наедине в наших апартаментах — наслаждаясь тишиной и друг другом.

Нежные прикосновения, откровенные ласки — и одна Вселенная на нас двоих… Это была не просто близость тел, не просто физические упражнения, которые, наверное, тоже необходимы… это было куда больше и глубже, чем простой секс.

Рядом с Кейном я чувствовала себя не просто самой желанной, самой важной и самой необходимой частью его жизни — я напитывалась его силой и сама становилась сильной и мудрой… Так, что, казалось, любые трудности, возникшие на нашем пути — мы легко преодолеем вдвоём.

Когда Кейн ненадолго отлучился из комнат — чтобы принести нам в спальню поднос с обедом, я на секунду — всего лишь на одну секунду — подумала, что, если бы я тогда поддалась на уговоры Стивена. Мне не пришлось бы разрываться между двумя мирами, оправдывать захватчиков (иначе ведь невозможно жить), и даже самой хотеть стать частью их общества Со Стивом жизнь была бы проще и легче… И не было бы больше никогда светлого — нечеловеческого взгляда — глядящего прямо в душу, его нежных прикосновений и поцелуев, от которых моя душа пела…

Испугавшись подобных мыслей, я быстро поцеловала мужа в губы — едва тому стоило появиться в дверях.

— Вот это я понимаю, аппетит, — прищурившись, фыркнул супруг. А взгляд его сиял…

Мы оба запомнили этот день — день, когда состоялась охота в честь первой Принцессы из колонии Терра; землянки, которая всю охоту провела в ужасном страхе — не за себя, за своего мужа.

Не знаю, как это попало в местные СМИ — то ли разговор Кейна и Старра подспушивала не только я, то ли это было сделано Правящим родом специально, но уже утром, когда мы вышли на балкон, чтобы поприветствовать в честь праздника население Рашиана, жители горячо встречали уже не только императора и его семью, но и меня, их новую принцессу.

А я тем временем, оолаченная в «подвенечное» платье императрицы, в драгоценной тиаре и родовых украшениях, демонстрировала всем собравшимся безоговорочное принятия меня правящим родом.

Как сказала мне по секрету Джессика, своё платье на «объявление статуса» { читать: подвенечное} императрица, по традиции, всегда передаёт дочерям…ну, или внучкам, если дочерей нет. Но никто не мог заставить Радрддаану передать платье мне — илишь этот её поступок много говорил об отношении императрицы ко мне.

Конечно, мало кто из присутствующих на площади мог легко узнать в моём наряде платье, которое было на матери Кейна много лет назад…Но тут нам опять на помощь пришли местные СМИ, почти синхронно, в один момент, опубликовавшие старые снимки Радрддааны в этом же самом платье.

А затем Кейн, взяв меня за руку, объявил о том, что мы ждём пополнения.

И толпа взорвалась приветственными криками…

Казалось, эти люди (не люди, рашиане, конечно), разом простили мне всё: мою инопланетность. моё происхождение из достаточно неразвитой по местным меркам, цивилизации, мою отличающуюся внешность… Ведь когда есть продолжение правящего рода, их миру и империи ничто не угрожает.

А потом был пир — по настоящему королевский пир, куда пригласили самых — самых избранных и родовитых…

По задумке моей дорогой свекрови, на прием в свою честь я появилась в образе Наташи Ростовой… ну или другой дамы из того времени: легкое платье с высокой талией, длинные перчатки — из тех, что в «нерабочем состоянии» выглядели как песок, а при ношении легко трансформировались. стоило коснуться столовых приборов или руки супруга.

Впервые не цвет моих волос, не мой корявый рашианский — а моё платье было главным признаком моей «иноземности». И, наверное, в другой момент это могло бы сыграть на руку нашим недругам, но я уже получила Охоту, носила под сердцем нового наследника, была принята Правящим родом в семью и также успела понравиться местному простому люду… а потому аристократы лишь расточали мне улыбки и интересовались необычным фасоном платья.

Когда приём плавно перетёк в застолье, я против воли напряглась — ожидая тех неприятных моментов, которые всегда сопровождали подобные мероприятия.

— Это прием во дворце императора, — шепнул мне Кейн, подкладывая кусочек… говядины! (и никак иначе). — Сюда не попадают девицы из низших слоёв.

— А как же спужанки, — возразила я, повернувшись к Кейну. Супруг пожал плечами.

— У каждого из присутствующих, не связанных с истинной избранницей, дома по целому гарему… Одно дело — попользовать самку в космосе, когда нет большого выбора, другое дело — здесь.

И нежно поцеловав меня в губы, Кейн добавил:

— Хотя я не шутил о том, что хочу ввести домострой. Наши самцы несомненно одобрят эту идею. По крайней мере, Старр уже точно за.

Я рассмеялась, покачав головой — еще не зная того, что Кейн был как никогда серьёзен.

Так закончились мои первые дни на Рашизне.

Много позже, когда у меня окажется достаточно времени, чтобы проанализировать каждый поступок Кейна, его родителей и даже брата — я буду не просто удивляться тому, как они всё это точно распланировали, но и то, как легко они приняли меня в свою семью.

Я. инопланетная девочка, когда — то состоявшая в Сопротивлении, как — то незаметно для самой себя превратилась в Жену Наспедника, Принцессу Рашианской Империи.

Конечно, не всегда и не все моменты были радужными — иногда находились представители некоторых высоких домов, лишь формально принимающие меня — так, чтобы не вызвать неудовольствия у правящего рода.

И когда это были старые патриархальные дома — я понимала их желание сохранить свои традиции неизменяемыми — и их холодность, как правило, оставляла меня равнодушной.

С другой стороны, находились аристократки, которые сами простили Джессику представить им место при дворе Принцессы.

Так, к примеру, собирая собственный двор, я познакомилась с Арррапдрой — представительницей высокого рода, которая больше пяти лет провела на Земле, помогая своему супругу составить базу данных о нашей культуре и истории. У Аррралдры с супругом было четверо детей: старший сын, состоящий в гвардии императора и три младшие дочери, одна из которых помогала дяде лечить земных животными. Да — да, оказывается, Кейн собрал большое количество покалеченных домашних животных и создал целую сеть «приютов», один из которых разместился в столице империи.

Однажды, разговаривали с Аррралдрой в аллее, отгороженной для игр детей при школе, куда мы приехали по приглашению директора, женщина не удержалась — и позвала своих младших дочерей, чтобы познакомить нас с ними… и пока девочки только бежали в нашу сторону, я уже по цвету волос догадалась, что они — землянки.

Однако дочери Аррралдры, казалось, даже не понимали, что они не родные — ведя себя точно также, как и все остальные рашианские дети… Просто у них не было клыков хищников, глаза были голубыми — а не полностью черными, без зрачков — как у остальных детей, да и когтями пользоваться они не могли… а так — такие же дети.

— Мы удочерили их ещё задолго до того, как Терра вошла в состав империи, — заметила Аррралдра, когда мы возвращались во дворец. — Мать продавала бпизняшек педофилам — и мы до сих пор не знаем, когда это именно началось. Я случайно проходила мимо их дома — когда заблудилась, разыскивая старый поселковый музей…

— Вы вызвали полицию? — спросила я, уже догадываясь, какой будет ответ.

Аррралдра прищурилась.

— Я сделала лучше. Я убила их всех. А дочерей забрала с собой.

Во мне, наверное, что — то поменялось, но я… я лишь согласно кивнула, нисколько не удивляясь поступку Аррралдры. Если отбросить напускное ханжество, сколько бы землян, имея возможность воспользоваться силой рашиан, не сделали бы то же самое? Впрочем, я ведь тоже убила насильника… надеюсь, этот гад сгнил, так и не дождавшись никакой помощи.

— Как ваш муж отнёсся к неожиданному пополнению в семье? — спросила я тем временем. Аррралдра пожала плечами.

— Это же дети.

И это тоже было в духе рашиан. Дети. Они очень любили детей.

— Да, но ведь…

— Если бы это были мальчики, нам пришлось бы тяжелее, — призналась Аррралдра. — Мы — раса воинов, а мальчиков без признаков рода невозможно ввести в род…

Конечно, мой старший сын стал бы им хорошим защитником, но всё же это было бы труднее, чем с девочками. Так, они просто полукровки без признаков рода принятые в семью.

— Как это полукровки? — не поняла я. — Они же чистокровные землянки.

— На Рашиане особенно не вдаются в детали, — с заминкой, ответила Аррралдра. — Всё решает сила и слово рода. Мой муж принял их в семью — и для всех этого достаточно.

— А сами девочки? — поинтересовалась я, глядя в сторону дороги. — Они что — нибудь помнят из своего прошлого?

Я и сама не поняла, какой точный вопрос задала своей фрейлине.

— Нет, Ваше высочество, — призналась Аррралдра. — Мы с супругом предпочли удалить эти ужасные воспоминания из памяти детей. Зачем им вспоминать тот ужас, что творился в доме самки, которая их родила.

А ещё они, наверное, помнили тебя, насаживающую на свои когти их родную мать, — подумала я про себя, злясь на себя от того, что хотя бы мысленно назвала ту женщину матерью.

Как говорится, добро должно быть с кулаками…

Проникая всё глубже в общество Рашиана, я с удивлением обнаруживала, что рашиане довольно неплохо владели информацией о Земле.

При патронате императора были открыты несколько обществ «охраны истории Терры»: имперцы позаботились не только о сохранении исторических памятников, вроде Московского Кремля или статуи Свободы в Нью — Иорке, не только о сохранении природных «заповедников» вроде Ниагарского водопада или Дивногорья, но и о сохранении редких культур и речевых диалектов. Помню, как один из лингвистов с удивлением рассказывал, что на территории Мордовии они нашли три распространённых языка — и все они свои, местные, отличные от русского — и он ждёт — не дождется, когда его группа, наконец, отправится во вторую экспедицию.

А ветеринары, восстанавливающие наспех в разбитых заповедниках популяции редких. почти исчезнувших животных, а учителя, которые целыми десятками уезжали с Рашиана, чтобы налаживать новый тип школ в новой копонии империи.

Несмотря за затаённый страх, я всё же ознакомилась с несколькими проектами реконструирования крупнейших городов Земли… Оставляя лишь историческую застройку центра, рашиане полностью уничтожали остальные строения. давая лесам возможность снова раскинуться рядом с человеческим жильём…. А для остальных — того населения, что осталось на Терре, рашиане строили новые города в местах, в которых раньше и тропинок не было… Много новых городов планировалось на территории Сибири и Канады — как раз там. где я пряталась от Кейна. Правда, были ещё отгороженные, почти изолированные территории — это, как объяснила мне Джессика, временные постройки, необходимые на первых порах.

Так, мало по малу, я всё же приняла изменения на родной планете, надеясь, что рашиане смогут как можно скорее навести порядок и избавить остатки разрушенных городов от банд.

Что касается Сопротивления… мы с Кейном словно негласно договорись не вспоминать об Организации, давшей мне кров и помогшей выжить тогда, когда его не оказалось рядом. С течением времени супруг вообще стал необычайно внимателен ко мне, предупреждая каждое моё желание. Не то, чтобы я стала капризной…

Хотя, чего врать — я стала чудовищем, требующим почти каждый день каких — то особых гастрономических изысков — и горько ревущей тогда, когда я что — то не получала. Кейн правда старался, как мог. используя на полную катушку режим телепортации — так я получила и тушенку (сделанную по ГОСТУ), и торт «Медовик», и путИн с халапиньо (квебекский вариант нашей жареной картошечки, посыпанной в придачу острым перцем)…

Но вот как телепортировать запах на шпал или запах смоленского леса?

Кейн, конечно, отправил задание своим химикам, чтобы те синтезировали запахи по моему желанию. но всё это было несвоевременно, а потому очень обидно.

Хотя было в нашей семье два человека (точнее, один человек, один — не совсем), которых мои заезды развлекали лучше всяких комедий — и не проходило и дня, чтобы у Кейна не поинтересовались, что там у нас на новенького…

Император, которому врачи обещали «редкого по своей силе» внука, смотрел на мои выкрутасы с умилением, искренне считая, что это не я требую шоколадного мороженого на тосте чёрного хлеба, а будущий наследник; и вспоминал то время, когда сам гонял корабли по несколько раз на дню в сторону Д`архау, чтобы привести беременной Кейном Радрддаане то дархийские фрукты, то их ароматные цветки, а то и пыльцу с этих самых цветков.

Правда, к концу первого триместра все завихрения неожиданно закончились { что очень огорчило мою бабулю — второго человека, которому нравилось наблюдать за тем, как я свожу с ума «семейку захватчиков». Правда, бабуля и тут не растерялась и пообещала, что она сама с удовольствием продолжит моё начинание — и ещё покажет кузькину мать «всем этим хищным ящерицам»).

А я, получив неожиданную передышку от токсикоза, просто наслаждалась жизнью — впервые за многие месяцы.

Кейн, разрываясь между государственными делами и помощью Старру. ни на минуту не выпускал меня из своего внимания, иногда вперед замечая и подмечая некоторые детали…

Помню, как однажды, выйдя из душа, я обнаружила в гардеробной двух служанок, проворно складывающих моё белье в какие — то пластиковые короба — и взамен раскладывая точно такое же — только большего размера. Как раз накануне Кейн долго восхищался тем, как налилась моя грудь…

И всё же, при всей нежности и заботливости супруга, я прекрасно понимала, за кем нахожусь замужем: несмотря на всю его ласку и предупредительность, Кейн по прежнему оставался наследником огромной империи, бескомпромиссным хищником и… твердолобым мужиком (так я обозвала его, когда супруг не разрешил мне помощь Цветку Старра).

Случайно узнав историю его кузена, у меня зашевелились волосы на голове, едва я только представила, что пришлось пережить его девушке.

И пусть я сама когда — то голодала… пусть едва выжила, скитаясь по разрушенным городам и непроходимым (особенно зимой) лесам — но я ни разу ни сомневалась в любви Кейна ко мне. А Старр…

— Память у тебя девичья, — ласково заметил супруг, поцеловав меня в нос. — Алёнка, они сами разберутся.

— Разобрались уже однажды, — фыркнула я, и тут же надулась: — Неужели ты не понимаешь, насколько ей сейчас больно из — за действий твоего кузена. Он может сам разрушить свое будущее.

— Неправда, — покачал головой супруг. — Старр, при всей его нелюбви к дипломатии, уж точно позаботиться о своем Цветке.

— Это ты так думаешь, а он…

Алена. — Кейн выразительно посмотрел на меня, прекращая этим своим взглядом любые возражения. — Ты бы лучше рашианский учила, да и комитеты без тебя проводить никто не будет.

Я кивнула, с прискорбием соглашаясь, что никто меня от обязанностей «принцессы» не освобождал — едва только токсикоз отступил, уступив место хорошему аппетиту, свекровь принялась по новой на меня наседать, пытаясь включить сразу во все проекты императорского двора.

Откуда я периодически позорно смывалась.

Однажды, заметив в сети Рашиана объявление о выставке, посвящённой развитию огнестрельного оружия Земли, я решила полностью перекроить своё расписание, и. прихватив Джессику, сбежала из клуба дворцовых домохозяек в центр на окраине Рашрда — там, где и проводилась выставка.

Тихое, не пользующее большой популярностью место, знакомое оружие на стендах — кое — что и мне приходилось держать в руках.

Вдруг я заметила знакомый силуэт…

Я даже потерла глаза, пытаясь избавиться от наваждения… но там, в углу зала, на потеху молодым воинам, на время собирал винтовку М16… Шон.

— Ваше высочество, — позвала встревоженная Джессика, но я уже пробиралась вперед, не обращая внимание на свою подругу. — Майледи..!

Подданные любезно расступились передо мной, пропуская вперед, к… неловко улыбающемуся мне морпеху.

Шон? — позвала я, замерев от напряжения.

— Привет. Лина, — отозвался бывший военный, много раз за прошедший год спасавший меня от смерти. — Ты высоко взлетела, девочка. Поздравляю.

— А ты… ты как здесь?

Шон усмехнулся — и отвёл взгляд.

— Мы уже давно сотрудничаем с этим воином, Ваше Высочество — показался из тени голографических дисплеев мужчина средних лет, одетый в черный военный костюм, на котором была вышита капля воды. Харрверддран, поняла я — вызвышившийся до Совета род.

Только сейчас я задала себе вполне логичный вопрос: а за какие такие заслуги император возвысил именно этот род?

Ведь род Харрверддран вошёл в Совет сразу после покорения Земли.

— Ничего личного Лина, — тихо протянул Шон. — Ты рвалась домой, чтобы увидить своих родных, а мне надо было спасать своих…

Шон повернулся к представителю Совета.

— Мы можем выйти в сад, чтобы поговорить без посторонних глаз?

— Я не думаю, — начала было Джессика, но я, махнув рукой. резко оборвала свою статс — даму. И кивнула Харрверддрану.

— Разумеется. Ваше высочество, — поклонился мне представитель высокого рода. — Прошу.

И мы с Шоном направились к скрытому в углу запасному выходу.

На небольшой лавочке, установленной возле миниатюрного водопада, места было совсем мало, а потому Джессика вместе с представителем рода Харрверддран остались стоять неподалёку, напряжённо ловя каждое наше слово.

— И как давно ты был у них на крючке? — спросила я, чувствуя горечь от предательства Шона…

— Не смейся, горох, не лучше бобов, — правильно истолковав мой взгляд, проскрипел бывший морпех. (Вообще- то, на английском эта фраза звучала немного по-другому, но я перевела её так).

Я вздрогнула, но взгляда не отвела.

— Меня в лидеры Сопротивления не назначали.

— Алёна!

Шон опустил голову и тяжело произнёс.

— Мы все были обречены. Это было только дело времени… Я выторговал то максимальное, что мог.

— О чем ты? — насторожилась я. — Сопротивление…

— Его больше нет, — встрял в разговор воин из рода Харрверддран, нарушая тем самым королевский этикет.

Хотя, какой, нафиг, этикет в такое время…

Я перевела взгляд на Шона.

— Это правда?

— А что ты знаешь, — вдруг взорвался отборной бранью пожилой морпех. — Что ты знаешь, девочка из королевского дворца? Это разве тебя содержат как подопытное животное на твоей бывшей планете? Это разве тебе дают подохнуть в клетке «без окон и дверей»?

Меня повело в сторону — стоило мне лишь на миг представить себе то, о чем говорил Шон.

— Ваше высочество! — воскликнул воин из рода Харрверддран. — Ваше высочество, всё не так.

— Тогда объясни ей, как именно, — рыкнул Шон. — Расскажи ей про красную группу. которую вы держите в загонах, словно свиней на убой.

Я вскинула голову — и встретилась с бывшим морпехом взглядом.

— Смешно, да, — истерично захохотал Шон, хлопая себя по ляжкам. — Они даже использовали определения наших цветов: светофор из зеленого, жёлтого, и красного.

Земляне, попавшие в зеленую группу остаются жить на планете; в желтую — переселенцы на Д’архау А красная группа… ведь и правда, логически было закончить на красном, а не на жёлтом…

Нацевная дурочка.

Я проморгала появление мужа. Словно ангел мщения, он появился возле нас, сверкая светлыми — явно нечелповеческими — глазами.

Рыкнув что — то воину из рода Харрверддран, Кейн одним ударом ноги сбил того с ног, попутно хорошо врезав Шону.

— Пойдем, — Кейн протянул мне руку, предлагая удалиться с ним. Я переводила взгляд с заботливого супруга на того, кто спас меня от голодной смерти на Юконе: от того, кто пытался уберечь меня от захватчиков на того, кто им и являлся.

— Он не пытался тебя уберечь, — ровно заметил Кейн, и его протянутая рука чуть дрогнула. — Он привёл тебя аккурат в то место, где ждали мои патрули. Ты просто всех перехитрила — и их, и нас.

— Умная девочка, — отплевываясь кровью, хмыкнул Шон. И тут же снова схлопотал от Кейна.

— Алёна, ну… — рыкнул Кейн.

Протянутая рука супруга олицетворяла всё то, что было между нами… Ночной сон в объятиях друг друга; поздние ужины на балконе — под светом уличных светильников и громких песен цикад… ну, или как здесь назывались эти насекомые.

Это его взгляд, направленный внутрь меня — любящий, ласковый, ждущий, и мой тяжелый вздох — говорящий о доверии своему супругу.

— Я хочу знать правду. — Произнесла я, вкладывая свою ладонь в руку Кейна. — Всю правду.

Супруг кивнул.

— Сразу, как только тебя осмотрят врачи.

— Я в норме.

Кейн покачал головой, указав на мой браслет.

— Гаджет считывает твоё сердцебиение.

— Я в порядке, — зарычала я, прижимая руку к животу. — Мы — в порядке.

Кейн улыбнулся — едва приподняв уголки губ — и, подняв меня на руки, понёс к флипу.

— Тебе здесь делать больше нечего, — сообщил супруг, печатая шаг.

Кейн привёл меня не домой — не в наши с ним апартаменты, а в безликий пустой кабинет, где ничто не напоминало о моём муже.

— Это комната не используется, — кивнул, подтверждая мои мысли, Кейрран. — Нам будет лучше поговорить здесь.

Чпюбы никакие плохие воспоминания не омрачали наши комнаты, догадалась я.

Кейн кивнул, ничего не добавив вслух.

— Расскажи мне, — устраиваясь на стуле с высокой спинкой, попросила я.

Кейн вздохнул.

Шон был прекрасным лидером, но даже он был уязвим.

— Младшая сестра? — спросила я, припоминая рассказы бывшего морпеха. Кейн кивнул.

— Наркоманка, несколько приводов в полицию за проституцию.

— Девушка попала в красную группу, ведь так?

— Так, — снова кивнул Кейн. — Узнав, что его сестра не погибла при вторжении, Шон начал торговаться…

Я живо вспомнила декабрьский вечер у пещер. где мы прятали детей, и проникновенный разговор морпеха… Получается, всё это было ложью.

Я горько усмехнулась, взглянув на Кейна.

— Значит, это не Сопротивление в целом решило поживиться за мой счёт, а только персонально Шон О’ Коннелл…

— Не осуждай его — у него не было выбора. Мы вылечили её — и дали ей новую прекрасную жизнь.

— Когда на кону стоит родная сестра, можно пожертвовать случайно прибившейся девицей, — кивнула я, взрослея в эти минуты на целые десятилетия.

— Апёна, — позвал Кейн…

… кажется, переживая за меня.

— А когда я сбежала, ему пришлось заплатить куда больше?

— Твой приятель был прав, когда говорил, что будущее Сопротивления было уже предопределено.

— И что? — пытаясь из последних сил сдержать слезы, спросила я. — Они все теперь в красной группе, да? Это что — какие — то бараки на манер ваших первых кораблей для переселения? Загоны? Клетки?

— Алёна, — Кейн, оказавшись рядом, крепко меня обнял. — Ты же не думаешь, что мы и впрямь такие звери.

— Нет? — я задрала голову, чтобы посмотреть на мужа.

— Нет, — поцеловав меня в губы, ответил Кейн. — Никаких бараков. Никаких загонов.

— Тогда что? — спросила я, оставаясь в напряжении. — Что вы придумали?

— Красная группа для тех, кто не готов к нашему появлению, — нарочито мягко ответил Кейн. — Мы просто смоделировали для них островки их прежней реальности, немного подкорректировав память.

Я замерла, глядя в глаза супругу.

— Понимаешь? — протянул Кейн, вглядываясь мне в глаза. — Никакого принуждения.

Или насилия. — Только привычная для них жизнь.

— То есть…

— То есть мы просто оставили немного городов, накрыв из куполами, дабы не вредить окружающей среде планеты. Конечно, это не идеальное решение…. Но лучше, чем ничего. Люди живут, работают, смотрят новости…

— А как же путешественники, ученые?

— Настоящих ученых в красной группе никогда не было, — возразил Кейн. — Что до остальных: то мы просто корректируем память, а иногда и само физическое присутствие… Люди живут своей привычной жизнью. Ходят на работу, на учёбу: семейные — отводят детей в школу… магазины, кинотеатры, стадионы — всё работает по — прежнему. С одной лишь оговоркой: это придумано нами.

Я глядела на Кейна, искренне желая ему поверить. что это и есть самое страшное, что случилось с землянами.

— Ты забываешь, что я пробыла на Земле после вторжения достаточно долго… И видела разрушенные города.

Кейн пожал плечами.

— Сопротивление, насколько я знаю, никогда не рисковало настолько, чтобы проникать на охраняемые нами территории. Другое дело — то, до чего у нас не сразу дошли руки.

А яведь тоже держалась подальше от тех мест, над которыми пропльвали флипы, — мысленно подумала я. — Но ведь и Сиэтл, и Вашингтон, и Денвер разрушены…

— Мы никогда не планировали сохранять все ваши постройки. — Ровно произнёс супруг, сверкнув взглядом.

— И сколько городов вы накрыли куполами? — спросила я. надеясь, что число будет большим.

— На настоящий момент четверть от сотни. — Отчеканил Кейн. — Но это количество с течением времени будет всё уменьшаться… мы заинтересованы в том, чтобы люди из этой группы переходили в жёлтую или зеленую зону. Д’архау нуждается в переселенцах.

— А вы в рабах, да?

Кейн тяжело вздохнул.

— Алёна, мы ведь уже готовили об этом… Какая людям разница, чьими рабами быть. Разве вы не находились в рабстве у многонациональных корпораций мягко подталкивающих вас батрачить с утра до вечера за кусок ужасного несъедобного мяса и нескольких часов дешевых мелодрам по ТВ? К нашему появлению, раса землян уже стала вырождаться, угрожая своей деградацией не только своему виду, но и всей планете — как живой, так и неживой природе. Мы лишь дали шанс выжить тем из вас, кто был к этому готов.

— А остальных оставили умирать, заключив в резервации, да? — ощерилась я. Пусть не в загоны, пусть не в клетки… но какая, в общем, разница.

— И что вы делаете, промываете им мозги с утра до вечера, чтобы никто из них не узнал о настоящей действительности?

Аленка, — покачал головой Кейн. — Ты даже не представляешь. как много людей из красной группы никогда не бывали дальше своего города — да что там, дальше своего района… Работа — бары по уикендам — секс на заднем сидении пикапа или дешевый мотель… Нашим спецам достаётся совсем немного работы. Как правило, к стене добираются те, кто уже морально готов перейти в другую группу — и мы охотно забираем их.

— Но ведь исчезновение людей…

Кейн усмехнулся.

— У людей настолько ослабло понимание семьи и рода, что исчезновение человека беспокоит только самых близких его родственников. Да и то, не всегда.

Я кивнула, принимая его правду.

Шах и Мат, Алёна…

Это и было правдой — ужасной, бесчеловечной правдой.

Почему — то вспомнилась «Матрица» и Нео, когда он пришёл в себя в реальном мире. Людей не пытали, не насиловали, не морили голодом… всего лишь держали в неведении.

Или как это точнее назвать?

Руки мужа обняли меня за талию, прижимая к себе.

— Апёна, не все способны пережить правду — поверь мне…

И. вспоминая учительницу английского языка — Агату Смит, которой я так и не смогла ничем помочь — я поверила.

Хотя и не до конца.

Я уже неплохо знала рашиан, чтобы понимать: вовсе не о землянах они заботились, когда отгораживали эти города.

Кейн тяжело вздохнул.

— Алёна…

— Нет, — протянув ладошку, я прикрыла ею рот Кейна, не давая ему продолжить.

Знала, что он сможет найти правильные слова; сможет убедить меня в правильности всего происходящего.

— Что не так. Алёнка, — вздохнул Кейн, целуя меня в раскрытую ладонь. — Мы никого не принуждаем, никого не используем, тратим огромное количество усилий и средств на поддержание оболочек над городами.

Всё вроде так…

Я хотела отодвинуться подальше, но Кейн не позволил мне этого, крепко удерживая меня в своих руках.

— Алёна…

— Это всё ужасно, — я выразительно взглянула на супруга. — Ты понимаешь, что там находятся живые люди? Которые думают, мечтают, надеются… Они проживают свою жизнь во лжи, в стенах картонного мира, который вы для них придумали. И наверняка, — я выразительно посмотрела на супруга, — вы устраиваете в этих резервациях что-то типа отбора, подталкивая людей к правильному выбору.

— В этом и цель, не так ли? — приподнял бровь Кейн.

А я сухо рассмеялась.

— А тебе не кажется, что вы заигрались в богов?

В комнате повисла напряжённая тишина.

— Мы не можем допустить наличия на планете большого скопления бесконтрольных нам людей, — отрезал Кейн. — И ты сама понимаешь, что это единственное гуманное решение. Недешёвое, кстати.

Я закусила губу, понимая, что именно здесь, именно сейчас у меня есть шанс что — то изменить для своей планеты.

Последний, может быть, шанс…

Дать всем тем людям спокойно дожить свою жизнь в придуманном, лживом мире — или все же открыть для них правду?

Рашиане так или иначе, но всё — равно влияют на умы людей. Земляне не просто живут в «резервациях» — они живут в дурмане.

И, склонив голову, я предложила единственное, как мне казалось, более — менее правильное решение.

— Если вы уже всё — равно внушаете людям ложь о существовании нашего мира, то почему бы вам просто не внушить им то, что вы хорошие и добрые наши покровители?

Кейн насторожился.

— Алёна, находящиеся в красной группе люди, по большей части, уже мертвы… Это наркоманы с многолетней зависимостью, пьяницы; люди без мечты и устремлений.

В общем, один сплошной биомусор, на который никто не станет тратить время.

— Откуда ты знаешь! — воскликнула я, пытаясь лихорадочно найти какие — нибудь хорошие примеры. И они тут же находились:

— Булгаков был наркоманом, Высоцкий — пил, а Цветаева — великая поэтесса — сдала своих детей в приют, соврав, будто это сироты…

— И ты считаешь, что эти люди достойны подражания? — приподнял бровь Кейн. Я замотала головой.

— Не мне их судить! — воскликнула я. — Бабушка любит говорить, что каждый из нас может сломаться, и даже потянуть на дно своих близких…Ни один человек не идеален, в каждом из нас есть и хорошее, и плохое. И кто знает, чего в итоге окажется больше.

Кейн пристально посмотрел на меня.