Жена Наследника

Глава 3

Если честно, я никогда особенно не следила жизнью за монархии — ну, из тех, что ещё оставались при троне к моему рождению… Конечно. даже будучи простой девчонкой из Гагарина, чей отец работал токарем на заводе, а мама — учительницей в средней школе, я кое — что слышала и об английской королеве и о погибшей принцессе Диане… Журналисты по телевизору то и дело рассказывали про какие-то королевские протоколы и обязанности; а также про многовековые традиции. давно возведённые монархами в закон. Почти перед самым Вторжением, я, помнится, даже прочитала большую статью о том, почему Чарльз и Камилла, в своё время, не могли пожениться, хотя и любили сильно друг друга, а Меган и Гарри, вон, поженились — и ничего, счастливо живут в королевском дворце.

Ну, или где там…

— Интересно, а что с ними сейчас? — подумала я, перебирая платья в гардеробной.

Одно из самых моих любимых заданий от Джессики — составить для себя хороший вечерний наряд, используя вещи, которые были отобраны лучшими стилистами Рашиана и Земли.

Как однажды сказала Джессика, Наследник не желает скрывать моё происхождение, а наоборот, стремиться его показать и подчеркнуть, дабы со временем моя иноземность не превратилось в что — то постыдное и неловкое.

— Запомните, майледи, — вещала блондинка с одухотворённом лицом и пламенном взглядом, устремлённым прямо на меня:

— Рашианцы так же как и люди хорошо понимают силу. Любую силу: физическую, моральную, силу денег или силу духа. Даже в очень правильном — подобранном к месту — красивом платье можно выглядеть нелепо. если чувствовать себя неуверенно и неловко. И обратное: стоит вам преподнести себя нашему обществу как истинную принцессу, как избранницу Наследника — и никто не рискнёт осудить ваш наряд или ваше поведение… наоборот. все станут восхищаться вашей внутренней силой и тем, насколько вы сумели подчинить себе обстоятельства.

— В общем, играйте теми картами, какие у вас есть — но играйте дерзко и смело… так, как вы и играли до этого, — заключила в конце своей пламенной речи Джессика.

Она просто ничего не знает о том, что я про них всех думаю, — хмыкнула я про себя. снова пытаясь сконцентрироваться на бесконечных рядах платьев… — Что мне плевать на их общество и их устои… особенно после этих злосчастных и бесконечных полгода, в течение которых я не жила — только выживала…

Я вдруг подумала: а смогла бы я — та прежняя я, которая зубрила уроки с утра до вечера и рыдала над тем, что кто-то своровал мой ноутбук в библиотеке — смогла бы тогдашняя я «вписаться» в мир Кейна? Или он бы так и продолжал «сверкать очами» передо мной, изменяя действительность на «приемлемую правду»?

Покачав головой, я попыталась быстро отогнать от себя эти странные мысли… У меня и так сегодня болело всё тело, не хватало ещё, чтобы заболела голова…

— Прекрасный выбор, майледи, — похвалила меня Джессика, и только тогда я поняла, что уже какое — то время держу в руках кружевное чёрное платье. Явно с Земли.

— Хотите примерить? — любезно поинтересовалась Джессика.

Все наряды были, конечно же, сшиты или подогнаны по моей фигуре — и это несмотря на то, что за прошедшие две недели я довольно прилично понабрала веса (ничего лишнего — пока! — просто избавилась от болезненной и голодной худобы).

Надев платье, я ещё раз удивилась тщательности, с которой Джессика отобрала для меня вещи. Платье смотрелось изумительно. Где надо — черная атласная ткань, где можно — тоже черные, явно ручной работы, кружева: тончайшие, словно невесомая паутинка. Миди подол, закрывая колени, всё же не уходил в пол, оставляя щиколотки и места чуть выше их открытыми.

— Силуэт платья отлично оттеняет вашу точёную фигуру, — кивнула Джессика, явно одобряя мой выбор. — А теперь перейдем к обуви и украшениям…

Я застонала, кляня себя за то, что не осталась в кровати изображать умирающую, а кривясь в натянутой улыбке, отправилась вместе с Джессикой «покорять королевство».

Нет, я бы на самом деле предпочла бы лишний часок поспать — или хорошенько отмокнуть в теплой ванне (вроде бы, ванна в подобных случаях помогает — если исторические любовные романы, конечно, не врут}, но Кейн в таком случае точно бы отрядил в наши покои отряд своих врачей, а мне…

…мне и перед ним самим было неловко обсуждать такие вещи, а уж перед врачами — пришельцами — и подавно.

— Майледи, вы сегодня удивительно собраны, — снова похвалила меня Джессика. — Первые же лодочки — точное попадание к вашему платью и более того: к вашему образу.

Хмыкнув, я опустила взгляд на обувку, которую я мяла, пока думала о сегодняшнем утре.

Босоножки с едва закрытыми мысами — закрытыми были только кончики пальцев, всё остальную стопу как будто бы окутывали тонкие черные лианы — на высоком кабпуке — стилет в обычные дни я бы не взяла. Слишком высокий каблук и неустойчивая основа… А тут — случайно вышло.

— Вы совершенно правильно мешаете стили, майледи. — коротко поклонилась мне Джессика. — Если платье на вечер вы выбрали из коллекции дизайнеров терры, то туфли и другие аксессуары должны быть рашианскими — и наоборот.

— А украшения? — спросила я из чистого любопытства. — Мне их тоже надо миксовать?

Я, конечно, в ювелирных изделиях плохо разбираюсь — ещё хуже, чем в модных тенденциях, но всё же… неужели в этих комнатах есть какие — то драгоценные приветы от Тифхфани и… ну и других ювелирных домов, как там они называются?

— Вы замужем, майледи, — напомнила мне Джессика. — А по нашим обычаям, женщина, перешедшая в Дом мужа. получает драгоценности его Дома.

Драгоценности Дома отца остаются жене сына — или жене ближайшего мужского родственника, если у отца кроме дочери больше детей нет. Так что девушка не может рассчитывать на эти украшения.

Я кивнула, всё же уточнив:

— Ну, платье это тоже не с антресолей моих родителей приехало…

Джессика, взглянув на меня, на минуту опешила — и только затем, не сдержавшись, рассмеялась, пояснив:

— Вы как всегда правы. Для жены наследника доступны всё, что возможно и любого уголка его империи.

И всё же серьги, которые она мне подобрала. были рашианскими — как и все остальные украшения в комнате с драгоценностями. Длинные, сверкающие черными вспышками камни отлично сочетались с платьем.

— Сделаем высокую прическу, — кивнула Джессика, — оставим шею открытой… Нам нужны перчатки! И она помчалась обратно в гардеробную, уже через минуту возвращаясь с небольшой коробочкой чего — то, что не имело названия на языке колоний, а на рашинском называлось так длинно и так трудно, что я продолжала обзывать эти вещи перчатками.

Обзывать — потому что перчатками они не были. Точнее были, но не совсем. Это произведение рашианских технологий и искусств выглядело в шкатулке как простой бесцветный песок. Но стоило туда опустить руки — и песок, поднимаясь по рукам, принимал очертания ткани… сейчас, к черному платью, у меня на руках оказались тончайшие перчатки — то сверкающие черными камнями, то абсолютно матовые… Самое удивительное, что «перчатки» эти не были постоянными: во время любых прикосновений «песок» перестраивался таким образом, что место прикосновения всегда было открытым. К примеру, держишь ты бокал или вилку с ножом — и в местах, где руки соприкасаются с бокалом или столовыми приборами, «Песка» — ткани не будет — но только на то время, пока будет прикосновение. Стоит лишь на секунду отставить бокал в сторону — и перчатки тут же восстановят свою структуру.

Я лишь однажды до этого дня надевала «песок» на руки — и тогда мне всё это показалось очень непривычным и даже неудобным — насколько неудобным, что я зареклась когда — либо снова экспериментировать с этой вещью.

Однако Джессика в этот раз почему-то особенно настаивала на том, чтобы я надела это «приспособление» на руки.

Пожав плечами, я решила сделать так, как она просит, не вдаваясь особенно в подробности происходящего. Между ног всё ещё саднило и очень хотелось расслабиться, но… сделав заинтересованный вид для Джессики, мыслями я опять улетела в прошедшую ночь, вспоминая всё то, что Кейн вытворял с моим телом.

Закончив выбор вечернего наряда, Джессика позвала служанку — велев той принести небольшой перекус: пару легких сэндвичей, кофе для меня и какой — то рашианский напиток — для самой блондинки. Как — то раз я пробовала этот их местный аналог холодного чая, но совсем не впечатлилась кислым вкусом отвара, предпочитая и дальше пить привычный мне кофе. Перекусив в «классной комнате»

— комнате, где Джессика обычно преподавала мне рашианский язык, этикет и прочее, блондинка и тут не удержалась. чтобы не превратить наш легкий ланч в спикинг — класс: лишь спустя полтора часа и две кружки крепкого кофе я отправилась в прилегающий к моей гардеробной душ — готовиться к очередному «аристократическому собранию».

Казалось, на этой станции, я видела уже все большие залы, перезнакомилась с каждым представителем рашианской аристократии, но Джессика тем не менее продолжала настаивать на том, чтобы я раз за разом выходила в «высший свет» как в первый раз.

— Джессика, — тяжело вздохнула я, чувствуя, что сегодня у меня точно нет большого желания долго торчать между захватчиков. — Не переживайте так: это ведь не в первый раз.

— Майледи… — Блондинка опустила голову. немного поджав губы…

АЙ, ай, ай — плохой знак. Где я сделала ошибку?

Нахмурившись, я посмотрела на свою статс — даму.

— Что не так? — прямо спросила я. Женщина, едва заметно вздрогнув, отвела взгляд в сторону.

— Майледи, вы должны понимать… наши вечера…

Я ухмыльнулась, вдруг поняв, к чему она клонит.

— Да-да-да, Джессика, — махнула я рукой, понимая, о чем переживает моя фрейлина… или кто она там для меня. — Я уже знаю, что эти ваши ежевечерние собрания — всего лишь мои тренировки «В полях».

— В полях? — нахмурилась Джессика. Я кивнула, пояснив:

— На месте.

— То есть вы знаете, — выдохнула с облегчением блондинка. — Ваше высочество, я рада, что это не стало для вас неприятным сюрпризом… Я догадываюсь, насколько вам тяжело влиться в наше общество. Но… даже в вашей культуре существует много разных подкультур, подчас противоречащих друг другу… Однако долг жены — следовать за мужем и принимать всегда его сторону — в чем бы она не выражалась.

— Вы так считаете? — спросила я, взглянув на Джессику. Блондинка же, пожав плечами, спокойно заметила:

— Ваша старшая сестра, кажется, вошла в семью мужчины из чужой вам местности.

Теперь она говорит на его языке, ест еду из его кухни и повинуется тем законам, которые есть на его родине.

Я не спросила, откуда Джессика знает про Юльку, а лишь пожав плечами, заметила:

— Между нашими странами не так много различий.

И сама прикусила язык, понимая, что не в различиях дело. А в принципе. — Вам пора собираться. — проверив время, оповестила меня Джессика. — Сегодня будет вечер в главном зале.

Не скажу, что последовавшие за этим сборы меня как — то вдохновили: сначала душ с несколькими нанесёнными на тело бальзамами, затем тотальная эпиляция — в отличие от мужчин — рашианцев, женщины удаляли волосы даже с рук — что стало для меня неприятным открытием.

Ничего, правда, суперудивительного: говорят, японки тоже руки бреют, но то японки… а не русские, и не американки.

Правда, к услугам рашианок имелись специальные автоматизированные системы, вмонтированные в ванные комнаты. Достаточно было встать перед зеркалом обнаженной, активировать нужное устройство, а затем просто закрыть глаза, чтобы компьютерная система сделала всё за тебя…

Теперь, когда я вспоминала свою первую брачную ночь, то краснела не только по причине неловкости… но и по причине небритости своих ног, удивлялась тому, что Кейна моё попрание местных канонов красоты не остановило и даже вроде бы ничуть не смутило.

Закончив с остальными процедурами, я накинула тонкий халат и вышла в гардеробную. где меня уже ожидала Джессика вместе с двумя девушками — помощницами.

Несмотря на то, что моей статс — даме явно хотелось растянуть процесс «одевания принцессы» до бесконечности, всё — до последнего штриха макияжа — заняло не так много времени.

Кстати, сама Джессика неведомым мне способом (как же быстро она собиралась) — тоже уже была одета в «вечернее» платье — сшитое, естественно, по рашианской моде: длинный светлый футляр на пуговицах — магнитах.

Когда девушки — помощники уже засобирались на выход, дверь, ведущая в наши с Кейном апартаменты ‚ отворилась и в к нам в гардеробную вошёл Кейн, одетый в черный ‚ глухой — похожий на неизменное обмундирование рашианских воинов — костюм.

В руках он нес сверкающую черными камнями тиару.

— Ты прекрасно выглядишь, Алёнка — глядя на меня, произнес Кейн. И, не отводя взгляда в сторону, просто протянул руку с тиарой вперед, приказав:

— Одеть.

Джессика и девушки тут же засуетились, пытаясь приладить тиару на мою прическу.

— Какая красота… — воскликнула Джессика через минуту. Ей затворили служанки.

— Нам пора, — произнёс Кейн, протягивая мне руку… Поднявшись с кресла, я, наконец — то оторвала свой взгляд от серебряных глаз, взглянув слегка в сторону — в зеркальную стену напротив.

Отразившаяся в зеркале красивая незнакомка поражала своей величественностью.

Неужели это я? Я?

Кейн усмехнулся и поцеловал меня в шею, что- то быстро рыкнув на рашианском Джессике.

Джессика вместе с девушками — помощниками, упав в низком реверансе, так больше и не пошевелились — пока мы с Кейном не покинули комнату.

В этот раз высшее общество станции собралось в самом дальнем её секторе — туда мы с Джессикой ещё не забредали… Бесконечные коридоры, слуги, охрана… И вот мы стоим перед огромными будто бы золотыми дверьми.

Двери отворяются по рашиански — опускаясь вниз, в пол — и огромный, словно футбольное поле, зал предстаёт нашему вниманию.

— Что это? — поворачиваю я голову к Кейну.

Муж строго смотрит на меня.

— Твой экзамен.

— Аааа, — я замолкаю, не в силах произнести ни единого слова.

Зал не просто огромен: поражая внимание своими размерами, он также потрясает оформлением внутри… Хотя оформление — неправильное слово. Просто правильного я тогда найти не смогла: тот новый зал был похож на огромную пещеру со сталактитами, свисающими с высоченного полотка, — каменными неровными стенами и огромным костром. расположенном по центру зала — пещеры.

Вокруг костра, образуя круг, стояли приготовленные для гостей столы… А сами же гости неспешно гуляли возле столов, перекидываясь короткими приветственными фразами с друзьями и коллегами.

Многие из гостей мне уже были хорошо знакомы… да и столы вокруг очага мы уже проходили — на прошлых вечерах неизменно было что-то похожее…

Просто сегодня всё это поражало своими размахами.

— У нас какой — то праздник? — спросила я у Кейна, когда мы вошли внутрь пещеры — зала. Пришелец — муж пожал плечами.

— Вроде того… сегодня последняя ночь Наследника империи и его жены на станции. и капитан, руководящий станцией, пожал устроить в честь нас торжественный вечер. Я не мог ему отказать.

— Не мог? — глупо переспросила я. вглядываясь в опасно свисающие сталактиты.

Кейн хмыкнул.

— Мог, конечно. Но не стал… Это хороший воин из хорошего. верного нам рода. А правители должны ценить преданность.

Я согласно кивнула.

— Конечно.

Кейн улыбнулся — почти ощерился — и потащил меня к столам.

Проведённое время на станции научило меня чуть больше доверять рашианцам.

Мы и вправду не сильно отличались друг от друга: они также, как и мы работали. так же, как и мы спали, ели… любили — хотя и не всегда признавали это чувство.

Правда, танцев у них в культуре не было — Джессика рассказывала, что у них есть нечто подобное, но исполняется исключительно девушками без пар и преимущественно на больших праздниках. А так, танцы как на Земле, у них не принять.

К нам подошёл капитан корабля со своей спутницей — она не была его женой и даже невестой, но, как сказала Джессика, знатные рода долго выбирают, прежде чем остановиться на одной кандидатуре.

Поулыбавшись друг другу, мы перекинулись с ними несколькими — приличествующими моменту — фразами: капитан со спутницей рассказывали, как они счастливы, что им выпала такая высокая часть принимать представителей Правящего рода, мы с Кейном благодарили за приём и за время, которое провели на станции.

Говорили мы на дифиерго (языке колоний), а потому никакого языкового барьера я не чувствовала.

Правда, уже отойдя от капитана на приличное расстояния, я не удержалась. чтобы не спросить у Кейна на русском, а почему, собственно, последняя ночь. Мы уже прилетели на Д’архау?

— Мы недалеко, — кивнул Кейн. — Однако станция из-за своих размеров не может подойти ближе. В звёздную систему Д’архау мы отправимся на корабле, куда пересядем завтра.

— А когда окажемся на самой планете?

— Уже не терпится увидеть планету переселенцев?

Тяжело вздохнув, я покачала головой.

— Знаешь, скажи мне кто — нибудь обо всём этом ещё год назад — позвонила бы в психушку.

Кейн рассмеялся и увлёк меня вглубь зала.

Спустя только около часа, а то и час — полтора, гонг прозвучавший в зале, оповестил собравшихся, что ужин начал готовиться.

Начал — в прямом смысле. Это я уже проходила на прошлых вечерах. Еду для рашинского высшего общества готовили прямо на месте — как раз перед гостями.

Подводя меня к выбранному месту, Кейн как — то так умудрился наклониться, что губами сумел прихватить мочку моего уха — вроде бы мимолетная, почти украденная ласка… но всё моё тело тут же отозвалось на призыв мужчины.

Кейн, почувствовав моё состояние, довольно хмыкнул.

— Моя страстная девочка, — про русски шепнул мне он, — сегодня дадим твоему телу отдых, но завтра… Завтра я с тебя не слезу, — и он выразительно взглянул на меня.

— В прямом смысле этого слова. Так что готовься, милая…

Я, скорее всего, покраснев как мак цвет на солнце, буркнула что — то неразборчивое… И чтобы избавиться от неловкости, брякнула первое попавшее:

— А почему вчера ты изменил своё решение?

Какое? — нахмурился Кейн.

Я прикусила язык, понимая, что не то спросила. Но Кейн и сам понял.

— Я прекрасно понимаю, что такое гордость, и не стал бы требовать от тебя того, чего ты не в состоянии пока мне дать. Ты слишком недавно стала женой. Вот если через пару лет случиться что — то подобное… — и Кейн в мечтах вроде бы даже причмокнул от удовольствия.

— Тогда почему ты… — Я ненавидела ту мямлю, которой стала. — Почему ты так долго…

Кейн выгнул бровь.

— Ты понимаешь, о чем я, — возразила я на его молчаливый протест. — Ты ведь знал. что я уже не верю в эти россказни Агаты — как она только сумела такое придумать — и всё — равно держал на расстоянии.

— Я не знал, — спокойно пожал плечами Кейн. — До вчерашнего вечера не знал.

— То есть?

Кейн внимательно посмотрел мне в глаза.

— Алена, чтение мыслей не такое легкое занятие, как кажется… Пока мысли неглубокие, не затрагивающие твоё настроение, твои чувства — шанс. что я их услышу — не большой. К тому же, я сам дал тебе право решать… На станции ты потихоньку вживалась в свою новую жизнь, потихоньку знакомилась с нашим обществом… но ни разу до вчерашнего дня я не услышал от тебя четкой мысли о том, что всё сказанное Агатой бред и выдумка.

Кейн растянул губы в неприятной улыбке.

— Я нужен тебе — ничуть не меньше чем ты нужна мне. Просто ты это должна осознать сама, безо всякой подсказки.

Я не могла, не хотела обманывать ни себя, ни его.

Кейн кивнул, понимая мои чувства и мысли.

— А что касается Агатиных выдумок, то знаешь… — взвившийся ввысь огонь прервал наш разговор. Я замолчала, заворожено глядя на то, как пламя — настоящее живое пламя — переливаясь всеми оттенками красного и оранжевого, полыхает неподалеку от нас. Тут же в зале зазвучали барабаны — и появившиеся возле огня шеф — повара принялись споро разделывать мясо на тонкие кусочки и обжаривать их прямо на огне. Под шум барабанов к нам походили всё новые и новые «Люди» — то есть рашианцы: военные, служившие на станции, а также представители аристократии, которые сильно выделялись своими хотя и приглушёнными, но всё же цветными, одеждами.

— А ты военный, — утверждающе произнесла я, глядя на Кейна. Мой пришелец пожал плечами.

— Разумеется, военный. Ведь наш род, кроме императора — служит империи во славу империи.

— И что, никто не может выбрать другой путь? Учёного, врача?

Кейн пожал плечами.

— Может, если он не наследник. И если он уже стал военным.

Поскольку я всё ещё выжидающе смотрела на его, Кейн пояснил:

— Правящий род, правящий по праву. Мы самые сильные и самые хитрые хищники на нашей планете — и так и должно оставаться.

С обратной стороны стола — со стороны огня к нашему столу подошёл повар с готовым мясом (пахло шашлыком) и девушка — служанка с подносом остальной снеди.

Коротко махнув рукой, Кейн велел служанке оставить всё на столе — и сам принялся накладывать мне еду в тарелку.

— Кажется, так у вас ухаживают за девушками, — подмигнул мне Кейн.

И я улыбнулась, думая, что это будет самый приятный вечер за последнее время.

Это оказался самый ужасный вечер.

Всё начиналось вполне невинно: за столами, поставленными вокруг большого костра, веселись знать, наслаждаясь свежеиспеченным мясом, различными холодными закусками и горячительными напитками, которые, как пояснил Кейн, имели куда больше градусов, чем привычная землянам водка.

Я потягивала сангрию, переговаривалась с Кейном, Джессикой и командиром станции об особенностях атмосферы Д’архау и том, что предстоит будущим колонистам с Земли. То есть с Терры.

Девушки — служанки — в перерывах между подачами закусок — танцевали на фоне костра: и танцы у них получались по- настоящему зажигательными и… какими — то дикими. Так, словно в тела северных строгих валькирий проникла энергия африканских ритмов — и валькирии, извиваясь возле пламени, слушали лишь барабаны…

Случайно я заметила, что один из подчинённых Кейна — тоже военный, сидящий за столиком вместе с одними мужчинами, подозвал одну из танцовщиц… Меня отвлекла Джессика, интересующаяся северным сиянием…

Потом мы разговаривали с молодой парой, принадлежащей роду, входящему в Совет, затем к нам обратился капитан…

Когда я случайно бросила взгляд на столик рядом, я увидела веселящихся военных… и светлую голову танцовщицы, прижатую к паху военного. Продолжая разговаривать с друзьями, он в то же время…

Я замерла, не зная как на это реагировать.

И тут же мой взгляд выхватил одного из аристократов, распластавшего у стены ещё одну танцовщицу — и резко имеющего её на глазах у всех.

А ведь аристократ, кажется, был женат…

— Спокойно, — услышала я холодный голос Кейна. Говорил он по русски и тихо. — Когда — нибудь ты должна была увидеть наши настоящий приемы — а не то прилизанное подобие, чем тебя пичкала Джессика.

Я заметила, как ещё одна девушка из танцовщиц, улыбаясь сидящему неподалеку мужчине, нырнула под стол — и в тот же момент тонкие красивые руки появились на его коленях.

— Возбуждает, не правда ли… — шепнул мне на ухо Кейн. — Знаешь, это такое блаженство для мужчины, когда его берут в рот — заглатывая как можно дальше и как можно глубже…

Всё громче звучали барабаны, всё веселее становилось в пещере приемов.

— И ты….Ты тоже…так?

Я нашла в себе силы, чтобы посмотреть Кейну прямо в глаза.

— Я тоже люблю, когда самка сосёт, — кивнул захватчик. — В этом нет ничего неприличного. И у вас на Земле тоже балуются подобными вещами.

Он протянул руку, проведя большим пальцем по моим губам.

В нашей культуре намного проще относятся к сексу. Это всего лишь ещё одно удовольствие для тела. Как хорошая еда или… вино… или пробежка. Нежеланных брошенных детей — как у вас — у рашианцев не бывает, так почему бы не сделать приятное друг другу.

— Друг другу? — хмыкнула я. — Вроде бы, приятное делают только девушки — танцовщицы.

— Это самки из нижних социальных слоёв, — кивнул Кейн. — Шанс, что кто-то из них окажется Цветком жизни — минимален… А потому надо пытаться найти мужа через кровь. Это самок из высоких и родовитых Домов возьмут в невесты только из-за крови; этим самкам приходится ловчить, чтобы оказаться при муже.

Одна из девушек танцовщиц, посасывая палец, призывно смотрела на капитана… который, кажется, уже расстегивал ширинку.

— Мы можем уйти отсюда? — спросила я. судорожно выдохнув. Кейн неотрывно смотрел мне в лицо.

— Ты этого и, правда хочешь?

Казалось, я уже слышу причмокивание женских губ совсем рядом.

— Да, хочу…

— Как скажешь, — кивнул Кейн, поднимаясь из-за стола. — В конце — концов, наглядное пособие нам не нужно.

И коротко распрощавшись с присутствующими, Кейн потащил меня к выходу, на ходу, то и дело, украдкой, оглаживая мои бёдра, задницу… и даже грудь.

— А ты тоже… с ними? — махнув головой в сторону оставшегося позади зала, снова спросила я. — Также?

Кейн пожал плечами.

— Для нашей расы, в этом нет ничего постыдного. Как для тебя выпить чашку кофе.

Я качнулась, чуть не упав: с ужасом представляя себе свою дальнейшую жизнь с Кейном.

— Нет, Алёнка, — схватил меня на руки рашианец. — Всё не так… Признаюсь, когда мы только познакомились, я пытался спустить пар в одну из подвернувшихся девиц. Но когда мой ствол засосали чужие губы — не твои — когда я услышал чужой — не твой — стонущий голос, мне захотелось разорвать ту, что посмела занять твоё место…

Слышишь, девочка? Мне никто не нужен, кроме тебя…

Непонятно как мы оказались в нашей спальне — и Кейн своим привычным способом — разрезав платье на ленты, снял с меня одежду. Я чувствовала его возбуждение: его каменный член, колом выпирающий из брюк; слышала его отрывистое дыхание… Понимая, что сегодня ещё слишком рано для повторения вчерашних игр. он просто терся об меня, пытаясь получить освобождение. И я решилась.

Наваждение ли это было или возбуждение от вечера, барабанных ритмов и плясок… а может, всему виной тот напиток, который я пила в течение ужина?

Так или иначе, я слышала Кейна — слышала его прерывистое дыхание и вспоминала то признание, которое он сделал несколько минут назад.

Скользнув по кровати вниз, я оказалась как раз напротив его возбуждённого, покрытого небольшими твёрдыми пластинами, члена.

Не зная, что мне надо делать, я какие — то мгновения гипнотизировала красную головку члена своим взглядом. Набравшись смелости — приблизила к нему своё лицо и лизнула, тут же отпрянув.

Смешок Кейна привёл меня в замешательство.

— Давай сделаем по — другому, — предложил он, меняя нас местами. Теперь он лежал на кровати, а я находилась напротив — со своей сложной миссией.

Понятия не имея, что делать дальше, я растерянно посмотрела на Кейна, который, казалось, упивался моей беспомощностью.

Ну да, его родители не уберегали от ранней беременности.

— Возьми его в руку, — приказал Кейн, сверкая расплавленным серебром во взгляде.

Я послушно выполнила указание, осторожно обхватив ладонью его член… который практически пульсировал в моей руке.

— Вот так, — прошипел сквозь зубы Кейн. — А теперь пройдись язычком по всей длине… познакомься с ним.

Если бы кто-то ещё полгода назад сказал мне, что я сама, по своей воле… В голову лезло всякое, вроде самого примитивного: меня взрослые учили не брать всякую бяку в рот. И вообще, это же не может быть чисто… Но, с другой стороны, все это делают. Все.

Кейн, застыв на кровати словно мраморная статуя, дышал тяжело и прерывисто…

Черты его лица заострились и стали не совсем человеческими, а руки… руки — когти, впиваясь в матрас, рвали его на куски.

Я сделала глубокий вздох и… высунув язык, принялась ласкать член Кейна так, как будто он был огромным новогодним леденцом. Сверху вниз — облизывая всю длину его ствола и обратно наверх — к круглой толстой головке. С каждой лаской, с каждым прикосновением моего языка, член Кейна понемногу менялся — всё больше становилось ребристых пластин, выступающих на его коже. Но Кейна это совсем не смущало.

— Да… милая, — шипел он, закрывая глаза от удовольствия. — Да… Этого стоило ждать. А теперь возьми головку в рот.

Стоило мне лишь сделать пару первых робких движений ртом, как Кейн не выдержал: зарычав, он прижал мою голову к своему паху, в то же время вбивая свой член внутрь моего горла. Однако это длилось лишь мгновение: снова поменяв места, Кейн каким — то образом навис надо мной с горячим не совсем нормальным взглядом. Разводя мне ноги в стороны, он уже пристраивался между моими бедрами, пока, выругавшись на рашианском, не навалился на меня сверху.

— Прости, я совсем забыл… — и принялся двигаться на мне, с бешеной скоростью доводя себя до оргазма. Его возбуждённый член терся об моё обнажённое тело, его руки и губы были повсюду… Я уже сама не знала, где я — а где Кейн. Наконец, мой захватчик сильно содрогнулся — и по моему животу на тонкие — из незнакомого материала — простыни — потекло белое семя…

Когда я открыла глаза в следующий раз, из «окна» по прежнему виднелся бескрайний черный космос с миллиардами звёзд; недавно родившихся и тех, которые давно погасли, оставив после себя только свет, летящий к нам через тысячи лет.

Проснулась я полностью обнажённой: ни одеяла, ни покрывала, то тонкой простыночки… Однако прохлады в комнате совершенно не чувствовалось… скорее наоборот — со сна казалось, что в спальне если не жарко, то уж точно очень тепло — и всё из-за спящего инопланетянина рядом. Крепко прижатая спиной к широкой груди Кейна, я не могла ни отстраниться, ни вырваться: его рука по — хозяйски обнимала меня за талию, а нога оказалась перекинутой через мои ноги.

Надёжно зафиксирована — и не вырвешься…

Кроме всего прочего я вдруг почувствовала своей пятой — ничем не прикрытой — точкой — «боевую готовность» спящего Кейна.

Я замерла, глядя в «окно» станции… Казалась бы: после всего, что было прошлым вечером, глупо чего-то стесняться… Почему же так ужасно стыдно?

— Невинный цветочек, — пробормотал во сне Кейн, — надо будет твоим родителям страну подарить… или континент, какой — пусть правят. Хорошую дочку воспитали… А правила я изменю… Введу домострой…

Повернувшись под тяжёлой — не совсем человеческой рукой — я взглянула на спящего Кейна.

А ресницы у него длинные — длинные…

— Спи, Алёнка, — велел сквозь сон мой инопланетный супруг. — Завтра будем ночевать уже на Д’архау.