Жена Наследника

Глава 10

— Значит, беременна? — спросила бабушка, прищурившись._

— Беременна, — положив ладонь на мой живот подтвердил Кейн. Улыбаясь, он обвёл взглядом мою ошарашенную семейку.

Родители, бабуля, Коленька с Анечкой — дочкой Юли, а также моя сестра со своими мужем в изумлении пялились на нас сквозь огромный экран (псевдоэкран, конечно же, представляющий собой плотную голограмму).

Я так привыкла к тому, что Кейн при любой возможности кладёт мне руку на живот, что совершенно не отреагировала на этот жест — а вот бабуля не могла не усмехнуться.

— Ишь, ты, захомутал уже нашу девочку, — тихо пробормотала бабушка маме на ухо.

— Не прошло и года. Говорила же!

И дело даже не в бабушке, которая говорила «Тихо» Лишь Условно («Тихо» в её понимании) — а в том, что оборудование рашианцев прекрасно улавливало и передавало любые звуки…

Усмехнувшись, Кейн, склонил голову, признавая правоту бабули.

— Ну ты сестрёнка, даёшь, — хмыкнула Юлька, поглаживая свой большой живот. Я пока даже не могла представить, что через каких — нибудь несколько месяцев — ну хорошо, через полгода с небольшим, я буду таких же размеров. И такая же неуклюжая…Впрочем, сестра, которую после дархийских настоек, недавно выписали домой, выглядела свежей и отдохнувшей.

— Не успели, значит, погулять на твоей свадьбе, а уже скоро будем праздновать крестины.

— Только ты — вперёд, — кивнула я на её необъемный живот. — Вы, кстати, уже решили, как малыша назовёте?

Юлька, каки я, ждала мальчика.

— Мы решили остановиться на Михаэле, — на чистом русском языке ответил мне Том.

— Можно будет и Мишей звать, и Майклом… — Добавив совсем тихо. — Ну, если мы когда — нибудь ещё окажемся в англоязычной стране.

— Что мы там забыли, — фыркнула бабушка, кивнув в мою сторону — Эта, вон, поехала в Америку язык учить — и на тебе, не прошло и года — уже замужем и беременна.

— Бабушка, — рявкнула я.

— Страна не имела значения, — покачал головой Кейн, подтягивая меня к себе. — Я бы её и Гагарине отыскал.

— Дали бы мы её тебе, — фыркнула бабуля, — ишь… У нас свои женихи имелись. Что одна внучка, что вторая…

Бабуля, разведя руками, «разочарованно» покачала головой.

— Ни одного зятя русского.

— Бабушка! — завопили мы с Юлькой одновременно с родителями.

— Мама!

— Вера Васильевна!

Бабуля, оглядев насупившуюся родню, фыркнула, и ласково улыбнулась нашему «младшему поколению»: моему младшему братишке и Анечке, Юлькиной дочке.

— Надеюсь, вы, ребятки, не хотите обидеть вашу любимую бабушку…

— Мама! — снова воскликнул отец.

— Прошу прощения, Ддаррххгрэн Кейрран, — тяжело вздохнул Юльки муж. — Но ваши технологии не всегда дают ожидаемые результаты.

— В вашей Мудрой Книге написано, что знания приумножают боль, — пожал плечами Кейн. — Не могу с этим не согласиться.

И тут только до меня дошло.

Том! Кейн! Язык!

— Аа… ЭТО… — я взглянула на мужа.

Кейн ласково мне улыбнулся.

— Алёнка, согласись, это не дело. когда родственники не понимают друг друга. А потом, им всё — равно пришлось учить дифиерго.

Я перевела взгляд на Тома.

— Так вы не только русский, но и дифиерго знаете?

— Это язык Новой Земли, — кивнул зять. — Всё делопроизводство. все данные постепенно переводятся на язык империи.

— А я теперь ещё знаю и немецкий, — заметила бабушка, покосившись на Юлькиного мужа. — Так что в любом случае общий язык найдём.

Я прикусила губу. чтобы не рассмеяться: до того это угрожающе прозвучало из уст восьмидесятилетней старушки.

Слегка сжав ладонью руку Кейна, я мысленно протянула:

— Ох… чувствую, кое — кто попортит Тому кровушки.

Кейн закашлялся, пытаясь сдержать смех.

И хотя в нашей семье не было принято шутить на тему военных лет — слишком дорогой ценой досталась моему роду победа и выживание в Великой Отечественной- но бабулино упрямство. за которым совершенно точно не стояло никакой злобы, не могло не вызвать улыбки.

— А вы теперь, когда в гости приедете? — спросила мама, вглядываясь в монитор

— Мам, мы…

— Мы летим на Рашиан, — ответил Кейн. — Наследник империи должен родиться на родной планете.

— Понятно, — протянула мама разочарованно. — Значит, скоро вас не ждать.

Глядя на вытянувшиеся лица родных, я сама захотела заплакать

— Вообще — то, у меня была мысль пригласить вас в гости, — сжав мою ладонь в своей руке, произнёс Кейн. — Не сейчас… а так спустя месяца три после рождения Михаэля. У вас будет в распоряжении собственный корабль и целый штат помощников, — на всякий случай уточнил мой супруг.

Глаза у бабушки и Юльки одинаково загорелись.

— Эм…

— Вообще — то…

— Ну, если честно сказать, то…

— Мы приедем, Алёнка! — подал голос мой младший братишка, сидевший на ковре возле мамы. — Обязательно приедем.

— Это большая честь для нас, Ддаррххгрэн Кейрран, — склонив голову в уважительном поклоне, церемониально произнёс Том. — Увидеть своими глазами столицу империи — мечта каждого подданного.

— Ну не знаю, — протянула бабуля с показательным сомнением. — Я в Москве раз двадцать, посчитай, уже была, а время равно больше люблю родной городок, и ни на что его не променяю. Недаром Гагарин родом с наших мест был — места у нас особые… Впрочем, вам, иностранцам, не понять.

— Бабушка! — воскликнула я.

— Мама!

— Вера Васильевна!

И только Юлька, хранившая спокойствие, внимательно смотрела сквозь плотную занавесу голограммы.

— А ты изменилась, Алёнка… Сильно изменилась.

— Да мы же с ней только дней десять назад разговаривали, — всплеснула руками мама. — Никак не больше.

Юлька же — внимательная прозорливая Юлька покачала головой.

— Так не в днях же дело… Иногда за день успеваешь целую жизнь прожить, а иногда и за год — меньше дня.

— И то верно, — кивнула мама, внимательно ко мне приглядевшись.

А я… Сжав зубы, я старалась не вспоминать обо всех тех днях, за которые я повзрослела…

Как я брела по бескрайнему безлюдному Юхкону — и мне то чудились голоса родных. зовущих меня куда — то; то хохочущая вслед, Агата… Сколько раз, изображая из себя Никиту во время рейсов со Стивом, я надеялась, что кто — нибудь также поможет моим родным, если они окажутся в беде… Как я вспоминала Коленьку. когда неуклюже переводила американским деткам — сиротам русские народные сказки. И как выла ночами в подушку. представляя где — то бредушего в одиночестве Коленьку… Как умирала от голода в бесконечных снега Канады и Америки, согреваясь только воспоминаниями о родном доме; представляя перед собой любимую большой кружку — доверху наполненный горячим кофе и тарелку жареной картошки… Сколько дней я жила только воспоминаниями и мечтами…

Даже когда Сопротивление решило подороже меня продать — даже когда у меня ничего не оставалось за спиной, я знала, что где то там — очень далеко за океаном меня ждут родные… Моя синяя птица.

— Алёнка понимает, какая на неё возложена ответственность. — мягко дотронувшись до моей спины, произнёс Кейн. — Однажды она станет императрицей Рашианской империи. А Земля — и я имею в виду сейчас не какую- то конкретную страну. а целую планету — будет для неё лишь небольшой колонией на периферии.

Мама с отцом, кажется, испуганно переглянулись.

— Ну а что, — сказала бабушка, оглядев меня с ног до головы. — Ну а чем не императрица? Языки иностранные знает, как блины правильные печь — умеет…

Мы все дружно рассмеялись, и это погасило внезапно возникшее напряжение.

Значит, ждём вас в гости после рождения внука, — обратился к моим родителям Кейн. — И если возражений нет, то я сегодня же дам приказ, чтобы один из кораблей был готов к вылету в указанное время.

— Какие же возражения, — пожал плечами папа. — Мы с дочкой почти год уже не виделись…

— Надо же, — выдохнула мама, всплеснув руками. — То заграницу себе позволить не могли, а сейчас едем на другую планету.

— И даже в другую галактику, — кивнул Кейн, улыбаясь. — Обещаю: на корабле будут созданы все условия для самого комфортного проживания.

Ага, подумала я. — с голубой жижей.

Кейн отчетливо хмыкнул, но не отвлёкся

— На наших кораблях класса перевозчик всегда есть оранжереи, обсерватории. приемные залы и, конечно же, медицинские отсеки со всей необходимой медицинской техникой.

Мама, Юлька и бабушка зачарованно вздохнули…

— А я. наконец — то смогу отдохнуть от уроков! — довольно воскликнул младший братишка. Но был тут же разочарован ответом Кейна.

— Вообще — то, я полагал, что обсуживающий персонал останется в качестве сопровождения, — взглянув на брата, хмыкнул супруг, тихо пояснив для меня. — Ты же понимаешь. Алёнка, что хотя обучение в школах и восстанавливается, но для члена твоей семьи будет лучше продолжить заниматься с персональным педагогом.

— Ну, если мама с папой согласны… — протянула я, мысленно давая себе хорошего пинка. Могла бы и поинтересоваться делами родных вместо того, чтобы захлёбываться в собственных печалях. А я, как только услышала, что родители. бабушка с Коленькой и Юлькина семья — все живы, здоровы и находятся под опекой рашианцев Кейна — сразу успокоилась.

Зато ничто не отвлекало меня от уныния, — со злостью на саму себя подумала я. — И ведь прав был шаман — тысячу раз прав: я вела себя как страус, засунувший голову в песок.

Кейн тем временем, расточая щедрые улыбки, вовсю прощался с моими родными.

— Алёнка, — позвала мама, уже после пятого «до свидания» (за мамой такое водилось) — А как токсикоз — то? Не мучает?

— Не — а, — ответила я. — Ем что хочу и сколько хочу.

— Счастливая, — протянула Юлька, — а я всю беременность из туалета не вылезала.

— Местные врачи тоже удивляются, — хмыкнула я, припомнив нашего лекаря. — Рашианки тоже, оказываются, подобной хворью во время беременности мучаются.

Женский организм он и есть женский организм, — заметила мама. — Но ты смотри. берегись.

— И пей побольше молока, — посоветовала бабуля.

— Не пей! — испуганно закричала Юлька. — Не слушай бабушку!

— Может, на ней сработает, — прищурилась бабуля. — А ребенку всё равно нужен кальций для костей.

Кейн чуть ли не крякнул — видимо, рашианцам для костей требовался какой — то другой минерал, и стал заходить на новый круг прощания.

Наконец, голограмма связи погасла.

Сползя с ложа на пол, Кейн завыл от смеха.

— Алёна, твоя семейка… Твоя семейка — это что-то…. Нет, ну надо же… ну ведь же…

Утерев лицо от слёз, выступивших в процессе хохота, Кейн покачал головой.

— И хотя я совсем не сторонник матриархата, глава в вашей семьей, конечно, твоя бабушка.

Только ей это не говори, — испугалась я. — А то подумает, что это официальный титул…

Кейн снова заржал. Вернувшись на ложе, которое тут же из строгого сидения превратилось в мягкую софу, муж взглянул на меня сверху вниз.

Мне не понравились некоторые из твоих мыслей, — просто сказал он, тут же став абсолютно серьёзным. — Никогда не бери на себя больше, чем можешь выдержать.

Для этого есть я.

Горько усмехнувшись, я покачала головой.

— Ну ты же сам понимаешь, что я вела себя как эгоистка… Мне хватило лишь твоего короткого объяснения, что с моими родителями всё хорошо, все живы, целы и здоровы. И всё — я тут же успокоилась.

— Тебе нужно было время прийти в себя.

— А может, если бы я меньше думала о себе, то…

— Нет, — рыкнул Кейн — Алёнка, ты не понимаешь… Вспомни вашу летательную технику: в случае, когда пассажирам необходимы киспородные маски, первым маску положено надевать взрослому, а уже потом ребенку. Сначала надо позаботиться о себе, чтобы потом было сил позаботиться о других.

Я вздохнула, понимая, что Кейн вряд ли меня переубедит: я остро чувствовала свою вину.

— Спасибо тебе, — приткнувшись к боку Кейна, зевнула я. — Спасибо, что оберегал их… Спасибо, что они живут в счастливом неведении…

Кейн с каким — то странным чувством смотрел мне в глаза.

— Как бы я хотел, чтобы и ты оставалась бы в этом самом неведении.

Я грустно улыбнулась.

— Не получится… Да ты и сам сказал, что та девочка не годилась для трона империи.

— А это девочка? — приподняв бровь, хмыкнул Кейн. В то время, как руки его рвали застежки на моём платье.

Рассмеявшись, я изловчилась — и оседлала мужа.

— А эта девочка способна на многое, — прищурилась я, смело наклоняясь к мужу за поцелуем.

Кейн, расположившись снизу, давал мне возможность играться с его телом — с улыбкой наблюдая за моими неуклюжими попытками пройтись дорожкой поцелуев от его подбородка по шее — вниз, к накаченному, сейчас замершему в ожидании моих ласк, прессу.

Ухватив меня за волосы, Кейн намотал разметавшиеся было по его груди локоны себе на ладонь и рыкнул:

— Ниже, Алёнка… поласкай меня ниже.

Послушавшись мужа, я прошлась поцелуями по его телу ещё дальше — от живота, к паху…и вниз.

Стоило мне лишь только коснуться языком его члена, как Кейн тут же застонал.

— Дааа… — зашипел супруг — и в его голосе сейчас не было ничего человеческого.

Впрочем, как и во взгляде, который светился невероятным белым светом, залившем всю комнату.

— Ещё, — рыкнул Кейн, заметив, что я остановилась. Его рука, держащая в плену мои волосы, потянула вниз… Хрипло рассмеявшись — его возбуждение передалось и мне — я пару раз коснулась своим телом его возбуждённого паха, чтобы затем снова пройтись язычком по его мужскому органу, на котором появлялось всё больше ребристых пластин.

Я никогда не смотрела никаких роликов «про это» в интернете (один раз мы с подружкой, делая уроки, пытались найти что — то подобное, но тут же «поймали» компьютерный вирус, который полностью нарушил работу системы), не читала камасутры — а потому действовала лишь по наитию, полагаясь на одну только реакцию Кейна.

Представляя себе то эскимо, то чупа — чупс. я лизала, сосала. снова лизала — то быстро, то очень медленно; то концентрируясь на одной лишь головке члена, то пытаясь вобрать в рот как можно больше — и как можно дальше… Прямо это не очень получалось, приходилось чуть смещать голову — и тогда чуть подрагивающий член Кейна упирался мне уже в щёку изнутри…

Слизнув каплю, выступившуюся на головке, я опустила губы ниже, обводя языком жесткие пластины на члене — с отрешенным интересом замечая, как рука мужа — изменившаяся рука мужа — сгибает в узел сверхпрочный металл — один из манипуляторов, которые лежали на столике возле ложа — дивана.

— Мучительница, — проскрежетал Кейн, когда я снова остановилась. — Алёнка, ты…

— Я — что? — хитро взглянув на супруга снизу, поинтересовалась я. И тут же, не отрывая от Кейна взгляда, снова втянула головку его члена в свой рот.

Кейн же шумно втянул в себя воздух.

— Пыточница, — рыкнул супруг, в один момент меняя нас местами. Теперь уже он, нависая надо мной сверху, разводил мне ноги в стороны.

— Любимая моя, — произнес супруг, размашисто входя внутрь моего влажного тела… совершая быстрые неровные толчки, он в тоже время шумно втягивал воздух возле моей шеи… все, напирая и напирая. Наконец, в меня хлынуло его семя, освобождая нас обоих от натянутой тетивы неудовлетворённого желания.

Коротко поцеловав меня в губы, Кейн прижал меня к себе.

АЯ… всё ещё подрагивая от не до конца схлынувшего оргазма, распущено думала о том, что готова заниматься подобными вещами в любое время дня и ночи.

— Ловлю тебя на слове, — хмыкнул Кейн, перебивая пряди моих волос — снова свободных от захвата его рук.

— И вообще, — заявил этот наглец. — Как твой супруг и глава семьи, я только приветствую, когда возлюбленная жена сама проявляет инициативу. Это, знаешь ли, воодушевляет.

Нависнув надо мной, он поцеловал меня в грудь.

— Люблю тебя.

— Люблю тебя, — ответила я, с нежностью дотрагиваясь до его лица… сейчас снова ничем не отличающегося от человеческого.

Только вот эти светлые — очень светлые глаза…

Кейн, как обычно это бывало после мгновений нежности, не позволил мне самостоятельно подниматься с кровати (ну. или дивана), сам, на руках. относя меня в душ…

В этот раз наши игры продолжились и там — так, что в спальне мы оказались только к глубокой ночи. И только я почувствовала, что приближение уже подкрадывающегося сна, как нависший надо мной супруг своим невероятным взглядом в одно мгновение разогнал всю дрёму.

— Хочу тебя, — произнёс Кейн, сильной рукой приподнимая мои ноги себе на плечи. — Хочу.

Его язык ворвался в мой рот одновременно с другим вторжением в моё тело: чувствуя свою наполненность им, я застонала, требуя движения и удовольствий.

— Моя девочка, — хохотнул Кейн, руки которого принялись выписывать по моей обнаженной, ставшей вдруг опять очень чувствительной коже, какие — то невероятные узоры…

Это был танец страсти — страсти, которой нам было всё мало, несмотря на многочисленные оргазмы…

Где — то на третий или четвертый раз я вдруг осознала, что кричу в полный голос — кричу от наслаждения, потеряв всякий стыд и всякое стеснение… Спустя ещё несколько раз уже Кейн не сдерживается — целуя меня окровавленными — испачканными в моей собственной крови — губами.

Заснули мы только под утро, когда Кейн в очередной раз вынес меня из ванной и положил на свежие простыни.

— Надо отдохнуть, — взглянув на свой гаджет, с прискорбием в голосе сообщил супруг. — Иначе завтра ты будешь никакая.

— А я думала, что можно… — я замолчала, не зная, как продолжить.-…устроить выходной?

Кейн пристально посмотрел на меня.

Алёна, у нас осталось всего две недели до посадки на Рашиан.

— Но ведь… — я поднялась на логтях, глядя на мужа. — Правители ведь тоже люди… то есть…у вас ведь есть выходные?

— И у нас есть обязанности, — кивнул Кейн. — У меня — обязанности наследника империи. У тебя — обязанности Принцессы.

Я грустно кивнула. Да уж, обязанности…

Вскинув голову, Кейн пристально посмотрел мне в глаза.

— Я знаю, что тебе трудно. Но, Алёнка, другого выхода нет. Ты должна усвоить всё то, чем тебя пичкают мама и Джессика.

— Знаю, — кивнула я. — И пойти меня правильно: девушка, которая умудрилась сплести из хвойных веточек что-то типа одеяла или накидки, в состоянии вызубрить ваши эти церемониальные правила…Но как человек, который рос без всего этого — такая приверженность традициям вызывает удивление.

— Тебе скучно.

— Да, — брякнула я, не подумав. Впрочем, Кейн всё — равно умел читать мои мысли. — Не то, чтобы скучно, просто… я, конечно, понимаю, что должна с первого взгляда определять представитель какого Рода находится передо мной: должна правильно реагировать на определенные жесты твоих подданных… Но Ваших родов так много, а жесты насколько неуловимы…

Прижав к неприкрытому одеждой телу простыню, я покаянно вздохнула.

— Нет я не жалуюсь… просто, когда мы летели на Д’архау, я больше изучала природу…. Животный мир. А сейчас всё моё время уходит на одни эти ваши правила и церемонии.

— На Д’архау практически нет нашего общества, — пожал плечами Кейн. — У аборигенов давно нет никаких правил — так близко они находятся к природе, а традиции людей — переселенцев ты и так отлично знаешь.

Увеличив объём подушки, Кейн пристроил её в изголовье.

— К тому Алёнка, Д`’архау знаменита именно своей природой. Без понимая её природы, ты не смогла бы понять и душу планеты.

— А у Рашиана душа планеты — её общество? — не поняла я.

Кейн усмехнулся.

— Правила — основа порядка; традиции — древние правила, которые давно уже стали законом. Тебе будет намного легче, если ты освоишь всё это перед тем, как окажешься на Рашиане.

— Почему легче? — спросила я, зевая. Нет, не то, чтобы я сама не могла додуматься… просто сказывалась усталость. Кейн же, сверкая светлыми глазами, выглядел даже в этот час невероятно бодрым.

— Я бы мог взять тебя ещё раз пять, не меньше, — склонившись надо мной, прошептал супруг. — Но ты устала… И завтра предстоит сложный день. А легче, если ты усвоишь основные правила, тебе точно будет: как истинная пара своего супруга, ты можешь совершать сколько угодно ошибок в своём поведении — никто не скажет тебе и слова. Но хочет ли этого моя Принцесса?

Я вспомнила, столько было недоразумений и недопониманий, когда я только приехала в Америку: языковой барьер, разница культур… И кивнула, с сожалением соглашаясь с Кейном. Он был прав. Правила надо зубрить.

— Не хочу, — ответила я мужу.

Улыбнувшись, Кейн прижал меня к себе.

— Поэтому спи. А выходные мы устроим — сразу после праздника, поедем в моё имение подальше от столицы и проведем одни как минимум неделю, а то и две.

Предвкушая себе это прекрасное время, я провалилась в сон.

Возможно, окажись на моём месте какая — нибудь другая девчонка, Кейну и не пришлось бы повторять прописные истины, но за эти бесконечно — длинные дни на корабле в компании одной лишь Джессики я так устала, что хотелось уже выть волком. И лишь время, проведенное с Кейном, скрашивало весь этот невероятно долгий — сливший в один — урок, посвященный традициям Рашиана.

Несмотря на последние, произнесенные перед сном слова, Кейн всё же не стал будить меня рано утром. И слугам не позволил.

Лишь когда мой ночной сон истончился, пропуская реальность в мир сновидений, муж, оказавшись надо мной, стал нежно будить меня поцелуями.

— Просыпайся, соня, — позвал меня Кейн, и снова целуя меня. Нежно — нежно…

Завозившись, я обняла супруга, уткнувшись ему в грудь.

— Доброе утро, — сладко зевнула я. — А сколько времени? Ты не опаздываешь?

— Монархи не опаздывают — монархи задерживаются, — усмехнулся супруг И затем супруг признался: — Я отменил твои первые утренние занятия и перенёс визит к лекарю. Сейчас позавтракаем, а затем вдвоём сходим проверить, как развивается твоя беременность.

Его ладонь тут же накрыла мой живот.

— Я подумал, что ночью ты была права: никто не становится правителем за один день… Ну, или две недели. А потому, полдня ничего не решают.

Зевая, я машинально кивала в такт его словам, ещё не очень понимая. что он имеет в виду. И только когда служанки. аккуратно, не глядя на нас, внесли блюда с завтраками, а затем Кейн не просто выпроводил их, но ещё и добавил к двери знак «не беспокоить» я окончательно проснулась.

Взвизгнув от радости, я упала в руки мужа.

— Я решил, что маленькая передышка не особенно навредит нашим планам, — улыбаясь, поднял меня на руки Кейн. — Пойдем завтракать, Алёнка.

Как обычно, принесённая еда поражала разнообразием блюд. Не смотря на то, что беременные рашианки (и меня, с какой — то стати тоже причисляли к ним} могли питаться только мясом, а Кейн сам по себе предпочитал мясную диету — не смотря на всё это, стол буквально помился и от других «вкусностей». Здесь были и уже готовые, сделанные на манер американских, сэндвичи; и тонкие блинчики вместе с различными добавками к ним. Сунув свой нос, я опознала несколько: сметану с сахаром: ягодное варенье и ещё какой — то паштет…Из металлического кофейника шёл дурманящий запах и я тут же на автоматике потянулась к нему…

Наблюдая за тем. с каким удовольствием я делаю первый глоток горячего, ароматного напитка, Кейн не мог удержаться от комментария:

— Если бы я не знал состав напитка, что ты потягиваешь, подумал бы, что там определённо есть что-то наркотическое.

— Всё возможно, — хмыкнула я, и зажмурилась, делая ещё несколько глоточков. — Я всегда была любительницей кофе… Знаешь, когда родился Коленька, мама сразу стала очень внимательно следить за его рационом, а когда росли мы с сестрой такого надзора ещё не было. Коленьке до сих пор не разрешают пить кофе, а я же попробовала ещё в лет десять — если не раньше… Мы тогда с Юлькой проводили каникулы у бабушки — и как то раз она сварила невероятно душистый кофе в небольшом алюминиевом ковшике на старой плите… И такой шёл аромат от этого ковшика, что я сразу влюбилась.

Кейн пододвинул ко мне тарелку с сэндвичами.

— Съешь что — нибудь, — попросил супруг. — Значит, у тебя давняя и долгая любовь к этому напитку?

Я пожала плечами.

— Пожалуй что так… Впрочем, знаешь, когда я жила дома, в Гагарине, особой привязанности к тому, что пить по утрам, у меня не было. Чай, кофе, или даже сок — без разницы А вот когда я переехала в Америку… В штатах и так настоящий кофейный культ — куда не глянь, все со стаканчиками, да и, опять же, когда приходилось зубрить по ночам кофе очень выручал.

Я вспомнила те «золотые» денечки нашего знакомства, когда Кейн только — только начал ухаживать за мной. Наши долгие вечера в теплом Денвере. Его автомобили.

Рестораны… И первые робкие поцелуи.

— Только не говори, что ты готовила уроки по ночам из — за меня, — протянул Кейн. Я пожала плечами.

— Ну… ты же часто забирал меня после уроков — и привозил меня в общагу поздним вечером.

— Надо было тебя ещё тогда похитить — и не было бы никаких проблем. Сейчас бы уже сидела в моём замке — на сносях — и донимала бы придворных.

Подняв взгляд на мужа, я покачала головой.

— Знаешь, мне очень нравятся мои воспоминания с того времени.

Кейн, отбросив показную дурашливость, согласно кивнул.

— Я… — муж на секунду отвернулся к окну. — Когда я не нашёл тебя в общежитии… и вообще не нашёл в окрестностях колледжа, я поступил несправедливо по отношению к этому городу.

— Он разрушен?

— До основания, — кивнул Кейн. — Я думаю, что его надо будет восстановить. В память о нашей встрече.

— Это будет уже не то… — вырвалось у меня. Кейн криво усмехнулся.

— Аленка, ты даже не заметишь разницы…Мои спецы сумеют восстановить даже трещинки на зданиях, даже сорняки на газонах — лишь бы поступил приказ. А приказ поступит. Не ради нас — Кейн кивнул на мой живот — ради него и его сиблингов { сестёр и братьев) В нашей семье бережно относятся к истории рода.

Я просто кивнула, не зная ещё, как относится к его словам. А затем. присматриваясь к сэндвичам. попыталась выбрать себе самый маленький. Кейн. тем временем. порезал мне несколько дархийских фруктов.

— Кстати, о семье, — отправив в рот дольку сочного плода. я взглянула на мужа. — Когда мы вчера разговаривали с родными, кое- что мне показалось странным.

— Что именно? — спросил Кейн. нарезая для себя мясо.

— Том… он разговаривал с тобой не так, как все остальные.

Кейн кивнул.

— По нашим понятиям, Том не принадлежит твоей семье… Строго говоря, и твоя сестра с его детьми тоже, но я готов сделать для них исключение.

— То есть он…

— …он работает на нас. Вполне успешно, надо сказать. Том — хороший специалист, и мы активно пользуемся его услугами. Муж твоей сестры понимает, что империя не желает уничтожения Терры — наоборот, изменяя уклад жизни на планете, мы хотим сохранить эту планету, её уникальную природу и историю общества.

— А ещё ты говорил, что вам нужны рабы, — против воли выплюнула я.

Кейн тяжело вздохнул.

— Милая… Мы не превращаем в рабов свободных созданий… Вы уже давно были рабами: рабами собственной слабости, трусости, уныния… и страха. В твоей родной стране миллионы людей жили в городах с ужасающей экологической обстановкой, рискуя собственным здоровьем, здоровьем своих детей и будущим рода! Те, которые перебирались в большие города, всё также выживали — работая по двенадцать часов в день, чтобы купить ненужные вещи или оплатить ненужные утехи вроде вашего телевидения… Это ли была свобода? Или всё же только её иллюзия, которую вы принимали за правду.

— У нас была возможность жить свободно! Без указки свыше.

Кейн усмехнулся, спросив лишь:

— И сколько людей воспользовались этой свободой?

И я осеклась, не зная, что ответить.

— А знаешь ли, моя любимая воительница, что к моменту нашего вторжения человечество было уже не в состоянии прокормить себя настоящими, чистыми продуктами… при том обществе, что существовало, выбора уже не было — люди бы и дальше продолжали травиться химикатами, увеличивая их количество в продуктах от года к году.

Кейн сверкнул серебряным взглядом.

— Съешь ещё что — нибудь, — протянул муж — Одного сэндвича до обеда тебе не хватит.

Поняв, что тема Земли закрыта, я с облегчением вздохнула. Слишком тяжело мне всё ещё было слушать про родную планету, ставшей колонией империи.

Тут же перед глазами возник образ дархийского шамана изображающего страуса.

Да уж, никуда не деться… Кейн, как не прискорбно, говорил правду. И я это знала.

Положив мне несколько тонких ломтиков запечённого мяса, Кейн выразительно посмотрел на мою тарелку.

— Ешь, — кивнул супруг.

Я послушно нацепила мясо на вилку.

— Вкусно, — пробормотала я, откусив первый кусочек. — Это мясо кардвина, да?

Сверкнув белоснежными клыками, Кейн довольно улыбнулся.

— Да. Хочешь ещё?

Я с сомнением посмотрела в свою тарелку.

— Неее… мне это ещё надо доесть. Кстати, а кадивины очень коров напоминают?

Кейн пожал плечами.

— Не то, чтобы очень… хотя мясо — да, похоже на говядину, — согласился Кейн. Мягко улыбнувшись, супруг протянул ко мне руку. заправляя мой непокорный локон за ухо.

Вспомнив, как ночью Кейн наматывал мои волосы на свой кулак, я покраснела… А муж, усмехнувшись, произнёс:

— Допивай свой кофе и собирайся. Если лекарь не замучает нас вопросами — у нас будет ещё полдня на отдых.

Думая о самых невозможных… гм… развратных, но очень приятных вещах, которые можно будет сделать за эти полдня, я случайно встретилась взглядом с мужем.

— Я счастлив, что наши мысли совпадают, — произнёс Кейн, через стол наклоняясь ко мне, чтобы впиться своим жёстким ртом в мои губы.