Генерал Скала и сиротка

ГЛАВА 43. Говорят, фрейлины королевы становятся все юнее

Ульрих Скала дос Форсмот-III

— Бьюсь об заклад, они специально, — сквозь зубы процедил Ходок, переминаясь на месте. — Рейтузы, которые мне подсунули, нанесли уже больше ран, чем иное сражение.

Тонко выделанная белая кожа лосин обтягивала его как новенький барабан, впиваясь в нежную кожу между ног и заставляя офицера привставать на цыпочки, в тщетной попытке сбежать из штанов.

Наряжен Ходок был трубачом. В старину они сопровождали кавалерийские полки, но давно уже были заменены на удобные сигнальные артефакты. Баллады превратили пылких пареньков с трубами в неких легендарных романтических персонажей, поэтому их часто изображали в театральных представлениях, а еще — шили костюмы для тематических балов.

Образ больше подошел бы какому-нибудь юнцу, нежели прожженному вояке, коим являлся Ходок. Но выбор никто не предлагал. Наряды приятелям передали вместе с высочайшим повелением явиться именно в них, поэтому сейчас парочка друзей стояла у стены с каменными лицами и страдала.

Ходок страдал вслух, Скала — молча. Делая вид, что его нисколько не цепляет образ праздничного игрушечного генерала, мундир которого издевательски точно сел на Форсмота.

— Лучше бы с тобой Малой пошел, — продолжал бурчать новоявленный «трубач», нервно подминая губы. Его усы при этом подергивались, выдавая неудовольствие хозяина.

— Спокойно, — ровно сказал Скала. — Возьми себя в руки и изобрази равнодушие. Незачем радовать наших недоброжелателей. Малой сейчас другим занят. Я на него с Кошелем ученицу оставил.

— А почему не на меня?

Форсмот поднял темную бровь, ломая ее четкую линию. И Ходок хмыкнул, соглашаясь с невысказанной мыслью командира.

— Ой, да ладно тебе. Девчонки не против, когда за ними ухаживают и дарят подарки, тем более у этой крошки сложно с финансами, я слышал она на какие-то дополнительные занятия с одним из наследников согласилась ради денег.

— Она не легкомысленная.

— Оглянись, друг, — бравый «музыкант» обвел взглядом зал, в который прибывали и прибывали пестро разряженные гости. Стайки девушек, рядом с которыми не наблюдалось ни одной солидной матроны, щебетали, стреляя глазами по сторонам. — Принцы задают тон двору, здесь даже самая приличная лэра через пару месяцев начинает плясать на сцене, задирая юбки выше колен. Правду говорят: брось свежий огурец в рассол и скоро ты не отличишь его в банке от остальных.

— Мы же не стали плясать под королевскую дудку или, согласно твоему примеру — не просолились.

— И оказались сначала в опале и лограх, а теперь и в костюмчиках игрушечных солдатиков, — Ходок хохотнул, качнулся на носках и — поморщился. — Ульрих, я восхищаюсь твоей выдержкой, сам бы я… — он осекся, обнаружив, что к ним приближается группа придворных и заговорил легкомысленным, чуть более высоким тоном, чем обычно. — Говорят, что фрейлины королевы становятся все юнее. По мнению Эдгардо их молодость… освежает…

Проходившая мимо троица напомаженных франтов скабрезно зафыркала. Доставшиеся им костюмы животных не мешали движению, зато были сшиты из теплой материи с добавлением натурального меха, поэтому все трое расстегнули их и сдержано отдувались.

— Какая, кстати, из них самая хорошенькая и еще не ангажирована королем на вечерний показ его коллекций? — обратился к ним Ходок. Выслушивая ответы, он неуловимо быстро подмигнул командиру и оставил его одного, ловко присоединившись к новым знакомым. У каждого из «наемников» были свои задачи и таланты. Бравый усач легко вливался в любые компании, налаживая связи и важные политические знакомства.

Скала несколько секунд смотрел вслед едва заметно скособоченному усачу, раздумывая над услышанным. Но в таком окружении ему недолго было суждено остаться одиноким.

— Ульрих, — раздался тихий, с грудным придыханием оклик. И на золотой обшлаг игрушечного мундира легла тонкая девичья рука.

Все складывалось неправильно. Вместе с преданными офицерами его возвращают из опалы, но не вызывают на личную аудиенцию, не снимают логры и не возвращают на службу. А приказывают посещать балы и наряжаться в игрушечную форму. Все это похоже на утонченное издевательство и новый виток дворцовых интриг, чтоб их. Что задумал король?

Кроме того, беспокоит ситуация с Хельвин. Девочка только что получила первую звезду, ее бы проверить как следует, подготовить к завтрашнему дню, а он вместо этого должен звенеть бутафорской саблей и ждать появления Его Величества.

Вся эта ситуация с костюмированными играми бесит, но нельзя сорваться, нельзя, чтобы королю донесли о недовольном виде.

— Оу, лэра Дарой, — он легко склонил голову, рассматривая разрумянившуюся хорошенькую баронессу. Венок из крупных, магически стабилизированных цветов подчеркивал гладкость темных волос. Многочисленные пестрые оборки намекали на «сельский» стиль платья. Образу пастушки не хватало посоха, но как с ним танцевать. Поэтому неведомая швея поступила проще, вышив его изображение на груди.

— Я поражаюсь вашей холодности, Ульрих, — девушка игриво провела пальцами по золотому шитью манжета, — почему вы так малословны? Не сказали, что я сегодня очаровательна…

— Потому что вы очаровательны всегда, — он ответил ленивым, ни к чему не обязывающим шаблоном, но девушка вспыхнула, не скрывая радости.

— А почему не танцуете?

Скала поднял бровь. Напор, с которым юная дева флиртовала, больше подошел бы провинциальной актриске, нежели незамужней аристократке. То ли за время его отсутствия изменились дворцовые нравы, то ли наследница считает себя выше условностей.

Он внимательней присмотрелся к симпатичной брюнетке. Черты лица несколько островаты, нет в них той несовершенной мягкости, которая преодолевается у многих с возрастом. Оттого баронесса выглядит немного старше и решительней, чем другие жители Детского Дворца. Она вышла на охоту и уже представляет, как ставит свою крошечную ножку на его связанное тело? Или решила повеселиться вдали от баронства, чтобы было что вспомнить долгими скучными ночами в каменном родовом замке? Жаль, что Кошель отказывается ходить по приемам, он бы подсказал, чего хочет эта крошка на самом деле.

— Вы окажете мне честь, согласившись станцевать со мной, милая пастушка?

— Сколько угодно… мой генерал.

Лидия Хани дас Хельвин

Попытки спрятаться за широкой спиной церемониймейстера были им твердо пресечены. Он буквально выудил меня за рукав, поставив рядом. И чтобы и дальше не удерживал как ребенка, пришлось идти чуть не шаг в шаг.

При этом Беранже сиял как новенький котел, останавливал все мало-мальски представительные группы гостей и болтал с ними, попутно представляя меня как «свежий ветер Севера, чье имя, пусть и несколько позабыто, но по-прежнему добродетельно и сильно как в прежние времена». В конце концов я просто перестала вслушиваться в сложную вязь его речи, а принялась молча кивать. В этом случае по мне лишь скользили взглядами, но не расспрашивали.

— Поражена? — промурлыкал Беранже, когда мы прошли широкий коридор и шагнули в зал мимо неподвижно замерших лакеев. Он поймал меня на секундной заминке и теперь довольно щурился.

Еще вчера во время репетиции здесь было пусто, если не считать позолоту на стенах. Зато сейчас везде были развешены толстые гирлянды цветов. Огромные нежно-сиреневые букеты на подставках источали головокружительный аромат. Под музыку, по зеркально-блестящему паркету кружили ярко одетые гости, свободно, совсем не сдержанно смеясь и перекликаясь друг с другом.

— На тематических костюмированных балах, — продолжил церемониймейстер, цепко оглядывая зал, — глашатай не сообщает титулы официально, поэтому этикет не так строг, можно общаться без чинов. — Похоже мне намекают, что и бастарды допущены к некоторым радостям придворной жизни. — Последнее время Его Величество не жалеет средств на праздники и прочие приятности для своих подданных.

— И дороги хорошие построил, — согласно кивнула я.

Моя поддержка оказалась несколько неожиданной для придворного, и пока он задумчиво моргал, я рассматривала танцующих.

Каково же было мое удивление, когда в одной из пар я узнала моего пропавшего учителя, спокойно кружащего в па счастливую, сияющую Дацу. Та изгибалась, трепетала ярким огоньком в руках разряженного в белый мундир Форсмота. Это так его «ночью вызвал король»? Странный вызов в неурочное время. Да и был ли это король?

Я моргнула, расслабила пальцы, сжавшиеся в кулаки. И подумала, что немного подкорректирую свой план «сбежать от Беранже, стоит ему зазеваться». Прежде чем уйти отсюда, пожалуй, я хочу посмотреть в глаза одному надменному порочному любителю целоваться по конюшням, который сбегает с тренировок ради танцулек.

— Надо же, кого я вижу. Шелковая девочка, — пропели над моим ухом, выводя из отрешенности. Проклятие, из-за грохочущей музыки совершенно не слышно шагов.

— Это кто, Людвиг? Представь меня прелестному бутону. Неужели у моей супруги появилась новая фрейлина, а я все пропустил? — пророкотал другой мужской голос.

Я повернулась и обнаружила в паре метров от нас монарха с младшим принцем и еще тремя неизвестными мне придворными. Двое из них, со скучающе холодными лицами, были наряжены в южан-аристократов. И при этом неплохо их изображали, даже бородки были не слишком топорно приклеены.

Сознание оценивало детали, хоть как-то вытаскивая меня из эмоционального обморока. Меня что, сейчас представят королю? И вот на этом эпопея «скрытой подготовки к совершеннолетию» завершится. Потому что будущая герцогиня Эльвинейская может, конечно, путешествовать инкогнито и даже выдавать себя за иное лицо. Но… Но! Нельзя прямо лгать о своем статусе, отвечая на вопросы королевской особы.

И не потому, что у монарха может заваляться по карманам пара-тройка интересных артефактов. Или с меня потребуют клятвы. Хотя это тоже было бы неприятно.

Причина в другом. Папа всегда требовал от меня правды, говорил, что я многое могу утаивать, но, если ОН задает прямой вопрос, настоящая леди не опустится до лжи своему отцу.

И я с детства привыкла внимательно следить за тем, что я говорю и кому. Более того — уметь держать слово. Сделав этот принцип частью своего самосознания, частью идеала — КАКОЙ должна быть сиятельная Хельвин.

Когда придет время, и я накрою ладонями шероховатый камень семейной стелы, магия ворвется в мой разум и начнет проверять как я отношусь к роду, землям, подданным. Насколько уверена в своих поступках и за что себя уважаю. Она просеет мое прошлое сквозь мелкое сито, оценивая — достойна ли я принять ответственность, потяну ли тяжелую ношу венца?

И если я вдруг дам слабину, шансы на полный контроль земель начнут падать. Стела сделает все, чтобы в течение пары лет передать контроль одному из родственников, перекроит судьбы как ей удобно, развяжет войны и вызовет наводнения, но найдет варианты. В замок толпами начнут приезжать троюродные племянники внучатого деда, причем сами не понимающие, с какого панталыку они однажды проснулись и побежали взнуздывать лошадь, чтобы без приглашения и сменного белья нагрянуть в гости к изумленной родне.

Не-не. Не нужно мне такого счастья.

Прямо лгать и терять к себе уважение я не собираюсь.

Сейчас меня попросят подтвердить, что я…

Беранже с удовольствием покосился на мой почтительный реверанс и сам поклонился, весьма изящно для своей комплекции.

— Это юная Хани Хельвин… — начал он, — в отличие от своих сестер, она не придерживается южных правил и…

— А, я понял — прервал его король и посмотрел на меня с явным сожалением. Он говорил о себе в единственном числе, а не «Мы» как во время официального вчерашнего приема. Но от этого легче не становилось— Удивительно, что сразу, по глазам не догадался чья вы родственница. Такой пронзительно-изумрудный цвет я видел лишь единожды. Жаль, жаль…

Уф-ф-ф… Узнал мои глаза, но решил, что я сестра наследницы. Это же чудесно! Непонятно только, почему ему «жаль», но самое главное — его интерес явно стихает. От вспыхнувшей надежды я перестала дышать.

— Не придерживаетесь правил? — неожиданно спросил один из южан, более высокий, в совершенно белой одежде. Он огладил изящными пальцами в массивных кольцах стриженную бородку, отчего-то очень внимательно рассматривая мои кудри.

— Только тех, — вступился за меня Беранже, — что несколько чужды нашей культуре. Так-то девочка очень воспитанная и послушная.

У Людвига сощурились глаза. Принц уже имел счастье познакомиться со мной ближе и не со всеми заявленными описаниями был согласен. Помнится, требования явиться к нему я проигнорировала, попытки воздействовать силой — ловко пресекла, а то, что он пытался выдать за свидание — перевела в тренировку, от души его при этом лягнув.

Проклятие! Только бы не принялся спорить, опровергая церемониймейстера.

К моему облегчению, король больше никому не позволил высказаться по моему поводу. Наклонил голову с аккуратно завитой прической и серьезно сказал, глядя на Беранже:

— Главное, не забудь, что твоя основная обязанность — организация дворцовых дел, а не опека хорошеньких юниц.

Стоявший рядом с ним Людвиг согласно кивнул. Золотые кудри принца перетягивала широкая шелковая лента, но старше он от этого не выглядел. Светлые глаза смотрели пусто, капризные пухлые губы пренебрежительно ухмылялись.

— А если преклонный возраст мешает вам, граф, — обманчиво ласково сказал он, — и нужна помощь, я могу предложить брату достойную кандидатуру. Лорд Ципель легко примет на себя часть ваших забот. Уж праздники он умеет устраивать с настоящим огоньком.

Я заметила, что принц позволял себе ироничный, слегка пренебрежительный тон.

Церемониймейстер побагровел так, что цветом лица стал схож с алым узором, украшавшим его парчовый жилет.

— Я прекрасно справляюсь, Ваше Высочество, — просипел он.

— Тогда оставлю на вас с Эдгардо все серьезные разговоры, — младший принц скроил лениво-брезгливую гримасу и вдруг шагнул, перехватывая мою ладонь в кружевной перчатке. — Мы с Хани еще слишком молоды, чтобы скучно стоять, когда играет музыка. Что скажешь, Шелковая девочка, потанцуем? Брат, ты же не против?

Не дожидаясь ответа, он потянул меня прочь от королевской компании. Я едва успела присесть в легком прощальном реверансе и машинально повернула южный круг ладонью, склонив подбородок. Заметила, как прицельно сощурился взгляд короля, он явно брал на заметку фамильярно-близкое обращение принца ко мне. Граф вскинулся, открыв рот, но так и не сказал ни слова. Двое театрально наряженных «южан» застыли. Одежда-одеждой, но вежливости бы их поучить…

А Людвиг уже вел меня за талию в первом па. Удивительная дерзость, в иной ситуации я попыталась бы уклониться и отчитала бы наглеца. Но… не сейчас. Сейчас я и сама была рада ускользнуть из столь опасной компании. Подальше! Подальше от короля! Вот это подставил меня церемониймейстер, и не факт, что случайно. Чтоб толстяку икалось!

Полуулыбка на моем лице застыла так, что я никак не могла пошевелить онемевшими губами. Еще немного и все усилия последних дней рассыпались бы прахом. И понятия не имею, как бы среагировал король, обнаружив, что наследница Хельвин водила его за нос. Нет-нет, только не это. Даже общение с принцем сейчас кажется удачным выходом. Все же — знакомое зло, с которым я научилась справляться.

— Отомри, крошка. Неужели король произвел на тебя такое сильное впечатление? — в его голосе мелькнула ревность. Мои пальцы крепко сжали.

— Было бы странно, если бы меня не взволновал разговор с монархом, — пробормотала я, делая вокруг него круг.

— Эдгардо еще не стар и легко разбивает девичьи сердца, но толстый курдюк с салом Беранже зря пытался тебя с ним познакомить. Его Величество терпеть не может бастардов и не будет менять свое мнение даже ради прелестной лэры, выглядящей как его идеал.

На меня словно потолок рухнул. О чем он говорит?

— Ты не знала? — облегченно рассмеялся принц. — Так тебя просто использовали без объяснений? Надо же какой хитрец! Хани, все во дворце знают, что мой венценосный родственник не равнодушен к совсем юным, задорным красоткам. Эдаким воздушным феечкам с характером. Почему-то это сочетание его очень заводит.

— Зачем вы все это мне рассказываете? — процедила я.

В следующее мгновение я оказалась с силой прижата к мускулистому телу младшего наследника трона.

— Чтобы ты понимала, я не прощу, — прошипел он. Тут же меня отпуская и склоняясь в легком танцевальном поклоне.

Ах ты, степной козел! На следующем движении уже я подтащила его поближе и прошептала, зажигая искры в руке, чтобы он не вывернулся из хвата.

— А я не нуждаюсь в чьем-либо прощении.

— Обожаю! — в ответ выдохнул он, впившись в меня глазами. Выровнялся, расправляя плечи и заводя руку за спину. — Хани, хочу, чтобы ты знала, завтра тебе нужно сдаться в первые минуты. Мой средний брат Алонсо тоже выставляет бойца, он жаждет унизить Форсмота и не будет считаться с честью.