Генерал Скала и сиротка

ГЛАВА 18. Пра-прабабушка, соседи и прочие утренние неприятности

Подхватив полотенце со спинки рядом стоящего стула, я буквально выпрыгнула из чана, кое-как на ходу обматываясь. Прошлепала босыми ногами по паркету, оставляя за собой мокрые следы.

И резко присела, заглядывая под кровать.

Хм. Никого. И ничего. Только моя многострадальная, пыльная сумка. Надо, кстати, отдать ее горничным для чистки. Я оглянулась на все еще закрытую дверь.

И снова услышала откуда-то снизу постукивающий звук.

Вот тут от испуга тут я поскользнулась на влажном полу и со шлепком уселась на неназываемое, как говорит мачеха.

Так. Там кто-то есть. Главное — не паниковать, а рассуждать разумно.

Существует ли вероятность, что в Детском дворце у кого-то из наследников живут домашние любимцы? Вполне возможно. Даже у нас по замку бегали мелкие собачки — питомцы Мириам. Парочка из них едва не отправилась в путешествие, сестра передумала лишь в последний момент, когда не смогла выбрать кого именно взять из дружной голосистой стаи.

Размышляем дальше. Способен ли соседский кот, например, забраться в мои вещи и издавать оттуда подозрительные звуки? Хм. И такое может случиться. Когда я была совсем ребенком, одна из дворовых кошек с многозначительным именем Бестия как-то заинтересовалась скарбом приехавшего в замок торговца. И выгрызла впечатляющую дыру в холстине баула, чтобы добраться до какой-то там особой пахучей южной травы, которую хотел купить папа.

Само ценное растение Бестия частично сожрала, но большую часть просто погрызла в труху, чтобы потом поваляться на остатках, втирая их в шерсть. И вообще не обращала внимания на душераздирающие крики прибежавшего купца, сбежав только от стражи. Куда именно она потом делась так никто и не узнал, но все коты, помнится, пропали на целую неделю, а возвратились долго и по одному. Грязными, всклоченными и с туманной мечтательностью на морде.

Так что, если какая-то животина решит проникнуть куда не просят… она сможет.

Я рыбкой нырнула под кровать и потянула за ремешок, одним рывком вытаскивая сумку наружу. Хм.

На вид она выглядела так же, как обычно. Сверху — клапан на крупной пуговице. А из-под него торчит веревка, стягивающая горловину.

Под моими пальцами дрогнула ткань. Я услышала глухой звук удара предмета о предмет и мгновенно представила, как неизвестная мелкая местная скотина сидит внутри и точит зубы об украшения мамы или закусывает дневником моих предков. Ох, я же никогда себе не прощу, если с ними что-то случится.

Успокоиться… Вдох-выдох. Начали. Расстегнув клапан подрагивающими от волнения пальцами, я потянула за веревку. Сумка открылась. Первую секунду ничего не происходило, а затем прямо вверх, едва не махнув мне по лицу — вылетела шкатулка. Словно ее метнули изнутри.

Дернув головой на рефлексах и уклонившись от ларца, я с оторопью обнаружила, что еще не все… содержимое сумки продолжает пытаться меня ударить. Следующим вылетела старинная тетрадь с семейными записями. Увернуться второй раз я не успела, и «снаряд» буквально треснул меня в лоб. Бам! И в отличие от шкатулки тетрадь продолжала сражаться, хлопая по мне страницами. Похоже, именно она до этого выпихнула наружу несчастный ларец.

— Ракхота тебе в печень. — простонала я, перехватывая ее за углы.

Но она продолжала дергаться в моих руках, хлопая страницами, будто сбесившаяся птица.

— Да что происходит? — выдохнула я, в безрезультатных попытках ее захлопнуть, не дать разлететься страницам. И ахнула, когда обтянутый шелком переплет подернулся рябью. — Что за жуть?!

— Но-но, — прошипела обложка. — Жуть — это практически голая растрепанная девица, претендующая на главу рода. А я — совсем не такая. Я красавица и твоя великая прабабка! Проклятая и заточенная, кхе-кхе, в эту пыльную бумажную хрень во цвете лет.

Дверь в спальню открылась и бочком в нее ловко втиснулась Иванка.

— Ой, лэра, — сказала она, изумленно уставившись на меня.

Проклятие! Я перевернула дневник и хлопнула им об пол и прижав ладонями. Быстро заткнуть говорящий артефакт и заставить его выглядеть обычным предметом получилось только таким способом.

Помнится, одна из преподавательниц этикета говорила: «Лидия, никогда не показывайте окружающим, что вы пристыжены… Настоящая леди должна выглядеть уверенно и непогрешимо, что бы она ни делала. Запомните, у родовитых лэр нет странностей, у нас — милые прихоти».

Поэтому — долой смущение. Да, я вылезла из воды и восседаю в одном узком полотенце. Да, притискиваю к полу какую-то книгу. Но это ни в коем случае не идиотское поведение, а всего лишь легкая эксцентричность. И, конечно, существуют весомые причины, которые я просто не озвучиваю…

Надеюсь, внешне я выглядела хотя бы чуточку пристойно, а то что мысли мечутся, сменяя одна другую — знаю только я.

Каким вообще образом привидение, называющее себя моей прабабкой, попало в семейные магические записи? Почему отец мне ничего не сказал об этом? С чего появилось именно здесь, а не в дороге? Вопросы множились, но времени на выяснение совсем не оставалось.

Я едва не принялась довольно улыбаться. Что тут скажешь. Ужасная ситуация — я в непотребном виде, лужи воды по полу, хозяйки зачем-то меняются именами, прямо за дверью — торопящая всех гостья, но горничная не смотрит с подозрением, не спрашивает ударилась ли я головой, не нервничает. А деловито узнает какие будут распоряжения.

— Все нормально, Иванка. Положи Книгу на тумбочку, а мне принеси платье.

Пока она вытаскивала из шкафа приготовленный наряд, а потом вытирала воду с пола, чтобы мне не поскользнуться, я замотала дневник в тонкое кроватное покрывало.

К моему облегчению, во время этой процедуры странный артефакт только подрагивал, но молчал. Уф. Чтоб его. Как же все не вовремя. На всякий случай привалив сверху еще и подушку, я облегченно выдохнула. Проблема решена временно, но сейчас и это радует.

В поданное Иванкой платье я буквально впрыгнула. И пока она затягивала шнуровку, принялась лихорадочно листать Книгу Родов. Так. Дарой. Дарой. Есть! Западники. Старший род… это я помню, да и странно ждать в Детском Дворце менее знатных соседей. Наследники все поголовно должны принадлежать к одному из тридцати двух Старших родов. Элите власти.

Когда-то я учила их наизусть, даже ту почти сотню исчезнувших или ослабевших до Младших. Но я была совсем маленькой, в одно ухо влетело, в другое вылетело. В итоге названия помню, а их возможности нет.

Западные Дарой обладали на первый взгляд довольно простым и неопасным кровным талантом. Они… отличались общительным нравом, легко заводили новые знакомства, отчего получили прозвище Говоруны. А еще умело собирали любые полезные сведения, до которых могли дотянуться.

Иначе говоря — Даца выросла в семье удачливых дипломатов и шпионов. И от разоблачения меня пока спасала только юность и неопытность лэры. Ох, как же здесь опасно находиться…

Но! В любой ситуации следует искать плюсы. Например, наша соседка сама нас познакомит с остальными и правильно при этом представит, так что ничего не придется придумывать. Дарой прекрасно убедит всех соседей в истинности моей скромной роли. Потому что верит в это сама.

— Какую прическу делаем? — осторожно спросила Иванка, видя, как я пододвинула стул ближе к кровати, уселась на него и барабаню по раскрытой Книге Родов.

— Быструю.

Она фыркнула, и опытные пальцы запорхали, разбирая пряди.

Так нас и застала заглянувшая в комнату Мириам. Сестра округлила глаза, осознав, что я все еще не причесана и затараторила:

— Хани, а ты скоро? Даца говорит, что на завтраках и ужинах иногда присутствует лэр церемониймейстер. А он жуткий педант и злить его не стоит. Лучше хоть кому-то из Хельвинов прийти вовремя, чем всем опоздать.

Нижнюю часть лица сестры прикрывала парадная джунгарская вуаль, с серебряным шнуром от ушка до ушка. Глаза блестели, выдавая волнение. Волосы прикрыты, платье в пол, все как учила мачеха. Хорошо хоть ножных браслетов не слышу. И воротник на две верхние пуговички расстегнут. Надо же, какие вольности… Глядишь, скоро сестрички наденут местные платья с открытыми плечами.

Но до моего совершеннолетия лучше нам не высовываться, а значит, Анифе с Мириам все-таки придется забыть о местной моде.

— Пара минут, — попросила я. — Я постараюсь уложиться.

Мири довольно кивнула и закрыла дверь. Под вздохи и бурчание Иванки, которой пришлось совсем по-простому собирать мне волосы. Мне высказали, что никто так на первую встречу не выходит. Там же кавалеры будут и целый живой церемониймейстер. Вот сестры мои все утро наряжались и причесывались, и только я где-то бродила, а потом пришла пыльной.

— Как всегда, — со вздохом подвела итог горничная. Не знаю, где она набралась этих старушечьих охов и ахов, учитывая, что была совсем молоденькой и мои «проблемные» подростковые годы не застала. — Хорошо хоть кудри у вас шелковые и при этом послушные. Чудо, а не волосы. И делать ничего не надо, сами узором ложатся.

Она завершила и заторопилась в гостиную, сообщить, что я уже выхожу.

Каков же был мой ужас, когда семейный дневник снова стал дергаться, потряхивая подушку.

— Ушла служка? Да? Не бросай меня! — раздалось требовательное. Женский голос звучал приглушенно, но весьма отчетливо и явно угрожающе. — Только попробуй смыться пока связь не крепкая! Я так орать буду, что ползамка сбежится! А-а-а!

— Тихо! Какой замок? — я лихорадочно пыталась сообразить, что делать. — Мы во дворце, в Имерии! Очень прошу, подожди немного, я вернусь, и мы во всем разберемся.

— Нельзя! Я не желаю больше спать! Что хочешь делай, но я должна оставаться рядом несколько часов. Иначе…

Да что б ее Ракхот заметил своим добрым оком. Я пыталась быстро сообразить, что можно сделать. Нести дневник в руках нельзя, слишком у него древний, привлекающий внимание вид. Прийти на завтрак с сумкой через плечо еще более дико. Оставалось только одно — в гостиной на столе лежали несколько книг Мириам, вроде бы с вполне неброскими обложками. Если «переодену» тетрадь, то на мечтательную юную лэру, таскающую с собой любимую книжку, обратят, конечно, внимание, но скорее снисходительное.

— Замолчи! Беру-беру. Но если хоть слово скажешь без моего разрешения, прикопаю где-нибудь, пока «узы» не порвет!

И увидела, как мгновенно замерла трясущаяся подушка. Не знаю, что будет дальше, но пока заточенный в предмете призрак— дух показывает, что с ним можно договориться.

В гостиную я вышла, пряча руку за спину. Пальцы крепко удерживали необычный семейный артефакт, снова не подававший признаков жизни.

— Оу, — сказала Даца, уже нетерпеливо постукивающая ботиночком в пол у выхода. — А ты не зря красоту наводила. Такая хорошенькая.

И на меня с удивлением оглянулись сестры.