Генерал Скала и сиротка

ГЛАВА 31. Плеавл я на разминку! Держись, кучеряха

Четверка некоторое время наблюдала за моим медленным спуском, а через минуту… еще более осторожным, полным высокомерной неспешности подъемом. Не знаю как я еще десять заходов сделаю, но делаю же… пусть смотрят.

— Так, достаточно, — прокатился по залу хрипловатый низкий голос Скалы. — Если захочешь, потом продолжишь, Хельвин. А сейчас присоединяйся к остальной команде, пора переходить к следующему упражнению.

Едва скрывая рвущийся наружу стон облегчения, я чинно поползла вниз. Руки пытались отвалиться и дружно посылали ноты протеста, возмущаясь непривычной нагрузкой. Наставник всегда говорил, что они «созданы» для плетений и знаков, поэтому важно развивать не мускулатуру, а ловкость и скорость реакции. Да и не нужны девушке широченные плечи.

Но… что могла я сделала, чести не уронила.

Как только сошла с мата, висящие в воздухе канаты дружно рухнули вниз, скручиваясь в кольца.

— Тридцать кругов по залу, чередуя: четный — спиной вперед, нечетный — в обычном движении, но на одной ноге, — скомандовал «учитель». Молодые мужчины тут же развернулись и бодрым табуном помчались от меня прочь, при этом Ходок зачем-то принялся посылать воздушные поцелуи, благо смотрели все на меня.

Хм. Бег… А вот тут у вас преимуществ нет, уважаемые. Повернувшись спиной и стараясь держаться поближе к стене, чтобы ни с кем не столкнуться, я помчалась, старательно выбрасывая ноги назад.

Вплоть до третьего круга догнать их не получилось — слишком большую фору от неожиданности дала на старте. Зато уже на четвертом, двигаясь на одной ноге, я-таки обставила о чем-то болтающую группу «конкурентов».

— Не понял… — сказал Малой, когда я пых-пых-пых проскочила мимо.

— Кучеряшка, а не прихренела ли?! — выдохнул Ходок и запрыгал быстрее.

Аккуратно охлаждая в ногах одни искры и одновременно запуская другие им на смену, я жизнерадостно неслась вскачь, скорее отдыхая, чем перетруждаясь. Тренировке ног Гектор отдавал особенно много времени, резонно замечая, что от некоторых неприятностей мне надо будет сбегать, но и добычу преследовать придется нередко, поэтому герцогиню он из меня сделает ого-го… не всякое заклинание догонит.

— За ней! — раздалось сзади. И по деревянному полу дружно затопали. Ха! С вашим весом на одной ноге не сладко, наверное.

Добравшись до начальной точки, я повернулась, чтобы побежать спиной вперед и обнаружила, что смотрю на очень сосредоточенную четверку. Болтать между собой и ржать как кони они вдруг перестали.

Подумав, я послала Ходоку воздушный поцелуй.

И, не удержавшись, пару раз сложила ладонь в воздухе — пока-пока.

Скала, по-моему, неверяще повернул голову, проверяя адресанта. А усатый, получив свой-же издевательский «привет», заметно споткнулся.

— Пэры! — завопил он. — Хватит сдерживаться, догоняем!

Ах вот как, они сдерживались. Ладно, я тоже.

И мы все прибавили ходу. Но я — впереди. А они — позади.

— Эй, герои неба! — Скала допрыгал до переходной точки и развернулся спиной. Надо же, а он спокоен. — Вы специально ее провоцируете, чтобы переволновалась и силы неправильно распределила? Не надо. Пусть лучше нормально отбегает и свой чистый результат покажет. А вы со своими длинными ногами все равно ее в итоге обгоните.

— Не в размерах конечностей дело, а в том, как уметь ими пользоваться, — вредно сообщила я, ловя ритм.

— Ну все! Плевал я на разминку! Держись, кучеряха, — Ходок рванул вперед, обгоняя товарищей. Выбрасывая длинные ноги назад с пугающей быстротой, он сосредоточился на беге. Пришлось и мне добавлять стараний, чтобы не сократить дистанцию между нами.

Пожалуй, усач и Ульрих представляли на этом маршруте самую большую конкуренцию. Кошель держался чуть позади, я только краем глаза замечала его размеренно подпрыгивающую бритую голову. А Малой и вовсе телепался последним, с его массой наперегонки не побегаешь. Но и он прибавил ходу, если догонит — зашибет.

Следующий десяток кругов прошел в режиме «Еще немного — и поймаем», но, когда я обошла Малого на целый оборот и, сцепив зубы, ожидала, что, увидев меня рядом, он подставит подножку или отпустит какое-нибудь издевательское замечание, то этого не произошло. На меня рявкнули что-то типа «шевели грабками» и… на этом все.

К сожалению, круга за четыре до конца у меня иссякли искры в ногах. И я побежала исключительно на силе уставших мышц.

— Замедлилась, — спокойно сообщил Скала, внезапно появившись рядом.

Ускориться я уже не могла, поэтому сжала губы и сделала вид, что его не слышу. Эх, а мне казалось, что фора было хорошая…

— Правильно понимаю, что искр у тебя больше десяти? — продолжил он своим низким, немного рокочущим голосом. Я чуть не споткнулась от удивления. Спрашивать точные цифры вне семьи или очень близкого круга друзей не принято, слишком интимная до полной секретности информация. — Если больше, Хельвин, да еще сохранишь темп и первой добежишь до конца, не сдашься… я, пожалуй, рассмотрю твое ученичество более серьезно. И выполню одно твое желание…

— Например? — невольно выдохнула я. Деньги, может он дать денег или товаров для торговли? Хотя, откуда у вояки ресурсы для хорошего приза. Да и сама я на издохе, слишком выложилась на старте — он был прав, когда предупреждал.

— Звезду. Хочешь, я подарю тебе звезду к началу соревнований? Без нее ты вряд ли хорошо выступишь даже на первой ступени.

Ч-что… он… сказал…

Ноги подчинялись все хуже, легкие пекло от усталости. Но, к моей радости, разум быстро и четко просчитывал варианты. Звезда, как же она мне нужна! До совершеннолетия рукой подать, а у меня одни искры.

С одной стороны, мне уже помогает Пра, правда продвижения пока не было, но мы только начали.

С другой — если я откажусь от помощи Скалы, то могу потерять надежный вариант обретения заветной мечты, ускользавшей от меня уже многие годы. Ох, да о чем я вообще думаю? Пусть у меня будет две звезды! Чем плохо-то?

— Есть у меня десятка, — пробурчала я. — А насчет твоего обещания… слово даешь?

— Слово?

— Да. Результат гарантируешь?

— Сначала добеги первой, — и он ускорился, вдруг начав отрыв.

— Давай, Ульрих! Я тоже иду на обгон! — заорал постоянно оглядывающийся на меня Ходок. В этот момент его догнал Кошель и попытался ухватить за одежду. Они с фырканием принялись трясти друг друга прямо на бегу и обо мне на время забыли.

— А почему физически мешаете? Я тоже могу толкаться? — крикнула я безадресно.

— Конечно! — ответил обогнавший меня Форсмот. — Правилами же запреты не оговорены.

Выйдя на следующий круг, я сосредоточенно запрыгала на правой ноге… Уже вторая, после Скалы. Не первая. Мою звезду нагло утаскивали из-под носа! Мою родненькую!

Прикусив губу, я рванула вперед.

— Посторонись, одноногий! — рявкнула, чуть не уткнувшись носом в его спину. И он… качнулся в сторону, уступая дорогу. Еще, еще!

В зале перестало хватать воздуха. Я ловила его ртом, но он никак не проталкивался в горло. Нога одеревенела, но я упрямо двигалась, не обращая внимания на боль. Ну же!

Оставшиеся круги прошли в тумане. Мне что-то кричали, грозились обогнать. Метров за десять до финиша даже догнали с двух сторон и попытались плечами отжать назад. Понятия не имею кто это был, я уже плохо видела. Но одна-то нога у меня была свободной, поэтому извернувшись, я ловко поставила обоим подножки. И с удовольствием послушала грохот за спиной, перемежаемый проклятиями.

Последний рывок я сделала… просто упав вперед, потому что сил практически не осталось. Просто рухнула на пол, припечатав его ладонями, с криком «Первая!».

И стучала дальше, требуя подтверждения. Пока Скала не сел рядом и, положив ладонь мне на плечо, не сообщил: «Первая ты, Хельвин, первая. Умница. Ты хотела гарантий, считай, они у тебя есть».

Все! Две! Две звезды у меня скоро будут. Мысли неслись, никак не успокаиваясь, словно я продолжала бежать.

— И правда молодец, — с другой стороны на доски плюхнулся Ходок. Но тоже не ничком, а спиной и облокотившись на локти. — Красава просто, вальнула меня прямо у финиша. Наш человек.

— Сразу видно — очень хочет учиться… у Скалы, — заметил Малой, тоже присаживаясь за компанию.

Удачно так приземлился, прямо у моей ноги. Ладно, пожалею. Во-первых, потому что я милостивый победитель. А во-вторых, потому что не могу даже шевельнуть этой самой ногой.

Видела бы меня сейчас Пра, можно сказать — делаю все по ее рекомендации: валяюсь в окружении полуобнаженных мужчин, вся такая маленькая и победительная.

Голос Форсмота надо мной снова зарокотал, я дернулась, но широкая ладонь удержала меня за плечо словно припечатывая:

— Кошель, скажи нам аналитику по девушке, пусть она тоже послушает, привыкает к тебе.

Я хотела спросить, зачем мне привыкать к этому молодому человеку, как он заговорил:

— Несовершеннолетняя, ориентировочное количество искр… удивительно… десять-одиннадцать, возможно, даже выше…

Ха. Промахнулся. Но пугает, как он вообще «считал» их количество всего по двум упражнениям. Это немного напрягало, учитывая, что он и дальше будет за мной наблюдать. Зато порадовали озадаченные хмыканья Малого и Ходока.

— … физически неравномерно развитое тело. В приоритете все, что ниже пояса… — продолжил Кошель.

Ну не скотина ли? Ноги! Ноги у меня хорошо развиты, а не все, что ниже пояса, включая неназываемое.

— … Вынослива, сдержана, упряма, внимательна, мстительна…

Ну-у-у… Я полна полезных семейных черт характера. Малой, слышал?

— … Идеальная заготовка под ученика. Можно брать. Но слишком мало времени на ее развитие.

— Хорошо, над этим я подумаю, — тут же сказал Скала. — Благородные лэры, вы можете продолжить тренировку, а я поговорю с ученицей.

Все, кроме него, подскочили и заспешили в центр зала. При этом, насколько я слышала, они обсуждали зачем Ульриху эта головная боль.

Я хотела приподняться и, наконец, сесть нормально, но из-под тяжелой ладони вдруг потянуло теплом. Расслабляющим, мягким потоком смывающим усталость.

Я прикусила губу, чтобы не застонать от удовольствия.

— Я был мальчишкой, — тихо сказал Скала, — мне не было и девяти, когда одиноким, практически нищим, я пришел к знаменитому заклинателю из рода Беранже. И три дня сидел под его воротами рядом с другими детьми. Мы все мечтали об ученичестве, но под дождем, без еды, на голой земле, с каждым часом нас оставалось все меньше. Кто-то уходил тихо, другие скандалили и кричали, пытались прорваться силой. Первыми сдались сытые, тепло одетые дети. Для них учеба была необязательна. Зато я смог доказать, что готов на все ради занятий. А на что готова ты, Хельвин?

Хм. Наличие мотивации я вроде бы доказала. Или он спрашивает, чем именно я готова пожертвовать? Вот тут да, у меня есть границы. Я не нищий мальчишка, которому нечего терять — за мной люди, клан, земля. И обещать «что угодно за звезду» — не мой путь.

— Я — сирота, — мой голос прозвучал негромко и ровно. Форсмот приподнял ладонь и — снова опустил, легким, почти неуловимым движением погладив меня по голове будто маленькую. Странное ощущение. Он что, меня жалеет? — Но! У меня есть сестры и кое-какие планы на будущее. Поэтому жизнь я не отдам и семью предавать не собираюсь. Зато… все, что могу сама — силы, время, мои личные ресурсы — все это жалеть не буду, и себя в том числе. Кошель правильно сказал — я хороший кандидат в ученики.

Мышцы все еще тихо гудели, но почти все искры уже восстановились, поэтому я опасливо отстранилась от мужской руки, которая вливала бодрость, но при этом вызывала глупое желание прижаться поближе.

— Похоже, тебе есть что терять, — задумчиво сказал Скала, наблюдая как я поднимаюсь и сажусь на подобающе приличном расстоянии. — Обычно я работаю с полными отморозками.

Он хохотнул, покосившись на тренирующуюся в другом конце зала троицу. — Так что ты не идеальный вариант, но свои плюсы есть. Психику тебе укреплять не придется. Ты и сейчас почти не волнуешься. Значит возможности раскрыть звезду у нас ограничены, а сегодня к ночи ты обязана ее получить, чтобы завтра мы успели хоть немного потренироваться с заклинанием.

— Сегодня-я-я, — от нахлынувших на меня эмоций я чуть снова не завалилась на маты.

— Да, — продолжил Форсмот. В отличие от меня после разминки он вообще не выглядел уставшим. Мощная грудная клетка не блестела от пота, на коже лишь тускло посверкивали спящие созвездия. — За такой короткий срок звезду можно получить тремя способами.

— Тремя способами-и-и, — пропела я, глядя на него влюбленными глазами. Ракхот его задери, как хорош. Но самое лучшее в нем — это слова, которые он говорит. Целых три способа! А-а-а.

— Первый — эмоциональная буря. После которой энергию всех искр заливают в одну, поджигая ее до звезды. Но ты слишком быстро успокаиваешься, редкая особенность…

Это мне уже Пра высказала. Дескать, нервничаю мало для звезды, слишком быстро беру себя в руки. А я бы не согласилась, мне все время кажется, что нужно еще меньше переживать. Гектор говорит: «Настоящий боец живет сражаясь, а сражается думая». Вот я и стараюсь размышлять, а не психовать. А оказывается, это мне мешает до звезд дотянуться.

— Сами вы тоже не выглядите слишком беспокойным, — заметила я.

— Потому что эмоциями можно управлять, кроме того — есть и другие способы развития. Даже когда мало времени.

— А самый быстрый? — я подалась вперед. На щеку упал выбившийся из узла волос локон, пришлось убирать его за ухо, чтобы не мешался.

Скала внимательно проследил за движением моей руки, сделал паузу, отвечая не сразу…

— Быстрее всего — зельями. Большие кланы не часто заморачиваются обучением слуг, но телохранители со звездами лишними не бывают, поэтому бойцов просто поят химией. Быстро получая заклинателей.

А так можно было?! Выпил бутылек и все, готов? Да как же так? Почему мне ни отец, ни Гектор об этом не сказали?

— Ты тоже можешь, — Скала, увидев, как я привстала, наоборот, откинулся назад, упираясь на локти и вытягивая ноги. Мягкая ткань серых штанин обрисовала мускулы на крепких бедрах. — Результат практически сразу получишь, только полихорадит пару часов. Но! — он сделал паузу, и кольца логров блеснули на загорелых бицепсах. — Зелья меняют несколько искр на одну звезду. Обычно теряют две или три искры. И если стремишься к созвездиям, то такой путь становится тупиковым, потеряешь в итоге больше, чем приобретешь.

Я в расстройстве снова опустилась на пол, мотанула отрицательно головой. Нельзя. Отец ругался на мое несуразное развитие, возможно, даже презирал, но ни разу не заговорил со мной о таком «легком» способе получения звезд. Значит, считал его глупым.

— Правильно, — довольно сказал Скала, проследив за всей гаммой эмоций, сменяющихся на моем лице. — Плохой это путь, поверь. Мы пойдем совсем другой дорогой, неприятной, но намного более результативной. Мы тебя измотаем, ученица. Сегодня в полночь ты опустошишь все искры, чтобы организм не смог сопротивляться чужой силе. И я волью в тебя магию, зажгу звезду…

Мне кажется или он говорит об этом слишком мечтательно?

— Измотаем? — настороженно переспросила я. — То есть разминка — это самое начало… только подготовка?

На жесткое лицо Форсмота набежала легкая тень. Неуловимым взгляду движением он поднялся, тяжелое тело двигалось завораживающе легко. И я внезапно осознала, насколько близко от меня находился все это время полуобнаженный мужчина.

Раньше тренировочный зал, как и любая площадка для занятий, воспринималась мной как свободная от этикета зона. Но после домогательств младшего принца я по-другому начала воспринимать ранее безопасные помещения.

Скала выглядел слишком серьезным хищником, чтобы его можно было проигнорировать.

— В течение всего сегодняшнего дня, — он протянул руку, и я зачем-то ухватилась, скорее из уважения к учителю, так как в помощи, чтобы просто подняться на ноги, конечно, не нуждалась. Теплая мужская ладонь ощущалась удивительно удобной. — У тебя только одна задача: больше не перегружать себя физически, зато все оставшиеся семнадцать часов ты сжигаешь свои искры. Полностью, постоянно, без остатка. К полуночи ты должна быть настолько истощена магически, что восстановление произойдет после полноценного отдыха. Но до него мы успеем разобраться со звездой. — Во взгляде Скалы почти неуловимо мелькнуло участие. — У тебя десяток или чуть больше искр, поэтому будет… крайне неприятно. Магия будет постоянно возвращаться, как у тебя сейчас, а нужно измотать ее до полного и стабильного опустошения. Рекомендую запереться в своей комнате и никуда не выходить, тем более все будут заняты балом.

Я моргнула. Ой-ей! Я скажу больше — я тоже буду занята балом, потому что бастард может запереться и пережить тяжелый день в стенах собственной спальни, а вот Лидия Хельвин обязана будет сегодня явиться пред светлые королевские очи.

И насчет десятка искр, учитель, ты тоже ошибаешься. Шестнадцать… Шестнадцать магических источников в своем теле я должна буду сегодня опустошить до дна, так чтобы они остановили накачку силы.

Как я дошла до выхода из зала — почти не помню. Но вроде бы успела попрощаться с продолжающими заниматься мужчинами. По крайней мере, они вполне доброжелательно помахали на прощание.

— Ни с кем не встречайся и не общайся пока, — сказал у самой двери провожающий меня Скала. — Некоторые… персоны играют грязно, и перед соревнованиями часто подставляют других учеников. Поэтому будь внимательна, постарайся сегодня ни с кем не знакомиться и попроси сестер не подпускать чужих слуг к вашим покоям.

Хм. Получается, что вчерашний «столяр», так ловко к нам проникший, не обязательно был связан с преследующими нас людьми в черном. Возможно, сразу после объявления о моем участии в соревнованиях, за мной послали чьего-то слугу. И он импровизировал как мог.

Вчера, после проверки всех комнат, Анифа сказала, что обманщик ничего не подкинул, но точно рылся в шкафах, сдвинул с места сумки и успел сломать защелку на окне в спальне Мириам. Что порядком ту напугало. Пришедший позже настоящий мастер все починил, но ощущение опасности нас еще долго не покидало, засыпали все беспокойно.

— Учитель, — я уважительно качнула головой, — даже если не смогу соблюсти все ваши рекомендации, в любом случае искры я опустошу полностью. Даю слово.

Скала едва заметно поморщился. И уже шагая по коридору, я услышала, как вслед мне летит бархатная хрипотца:

— Хани… Можешь называть меня Ульрих. И обращаться на «ты».