Генерал Скала и сиротка

ГЛАВА 33. Очаровательно! Свежие бутоны в нашем дворцовом букете…

— Снова искали какие-то записи, — сообщила мачеха.

Оказалось, что в Эльвинейское Посольство забрались знакомые нам «люди в черном». По крайней мере внешне они выглядели так же, как те, что напали на нас в трактире. При изумленном стражнике я не стала расспрашивать о деталях. Но то, что спастись было непросто, ясно и так.

— Благодарю вас, леди Камалия, за силу духа. Обещаю, что окажу поддержку и сделаю все, чтобы опасности вас больше не коснулись, — я участливо кивнула. И словила странный взгляд от мачехи. Хм. В анфиладу зашла группа оживленно разговаривающих придворных и я, еще более быстро, чем собиралась, вынужденно свернула разговор. — Прошу вас ничего не просить у Его Величества, свои проблемы мы решим сами. А теперь — вперед, покажем этому дворцу, кто такие Хельвины.

Расправив плечи, я двинулась по коридору, полностью уверенная, что моя семья идет за мной. Жаль, конечно, что не получилось зажечь звезду.

По рассказам Пра, звезды появляются естественным образом, когда воедино собираются три составляющих: активация всех искр, свободно бушующие эмоции и перенаправление энергии в одну искру. И у большинства аристократов, обычно, это получается само собой, особенно в подростковую пору. Бушующая юность все делает за них.

А я… Я слишком быстро беру себя под полный контроль. Зажечь новую искру, там, где не нужны эмоции, могу. А звезду — чтоб ее…

Тихая музыка и потоки разговоров обрушились как-то внезапно, видимо магия не давала выплеснуться звукам в переходную анфиладу.

Все родовые духи! Как же много людей. Они ходили, болтали между собой, кавалеры кланялись, дамы трепетали веерами. Все в жутком калейдоскопе, множась в огромных, пластинчатых зеркалах. Ох, куда мы попали?

Рыжий обошел меня ловкой тенью и принялся что-то шептать Беранже, которого я сразу не заметила. Церемониймейстер величественно стоял справа от распахнутой двери, опираясь пухлой рукой на золотой посох.

Все. Сейчас. Тех, кто впервые появляется во дворце или возвращается через длительное время, обязательно представляют. Сейчас мы услышим… Голову слабо кружило.

Удар посохом.

— … Ко двору пожаловали… Наследница Эльвинейского герцогства, Лидия дас Хельвин, Хранительница рода, Кровь дас Геров, Столп Северных Андайских Ворот, графиня Йогра, леди Грентовилль…

К моему ужасу, лорд Реджинальде Беранже принялся перечислять все родовые титулы, доставшиеся мне после папы и даже мамы. Это мой отец был Кровью и Столпом. А от мамы досталось графство Йогр, почти безлюдное, крошечное, практически полностью состоявшее из гор и ущелий. Откуда все это вообще выкопали, мы же никогда не оглашали старинные регалии?

В который раз за сегодня я благословила свое решение накинуть вуаль. Иначе присутствующие увидели бы падающую от неожиданности челюсть юной лэры.

Ко всему прочему после стука посоха замолчала музыка и придворные развернулись в нашу сторону. В полной тишине мы неподвижно стояли втроем. И я почувствовала, как дернулась, но все же выдержала, не сместилась мне за спину Мириам, как ускорилось дыхание мачехи.

Их имена, к нашему облегчению, произнесли быстро. Спасибо, Хариган, за твою помощь в…

Но не успела я вознести молитву светлому владыке, как спокойный мужской голос, с приятной бархотцой разнесся по всему залу, явно под магическим усилением.

— Очаровательно! Свежие бутоны в нашем дворцовом букете…

Дамы и кавалеры принялись отходить в стороны, создавая открытый проход по центру.

— … Приглашаю юную Лидию дас Хельвин подтвердить на стеле Имерии свой статус наследницы и обет передачи опеки над герцогством.

В центре зала, у родовой каменной колонны стоял мужчина лет тридцати. Он смотрел на меня с улыбкой, доброжелательность которой можно было зачерпывать ложкой. На темно-русых волосах сиял королевский венец.

«Опека над герцогством»? Во-первых, первая линия опеки надо мной находится в руках мачехи. И только в случае конфликта сторон передается королю. Во-вторых, я не могу вручить власть над Эльвинеей до совершеннолетия, потому что у меня самой этой власти пока нет. Возможно, Его Величество забыл про мой возраст или меня снисходительно принимают за глупую девчонку, которая от страха готова дать обещание передачи ВСЕХ земель, перечисленных в официальном представлении ко двору. Потому что есть мелкая собственность, полученная еще с рождения или от материнской линии. И ее-то я могла нечаянно отдать в опеку уже сейчас.

Насколько помню, прямо перед нашим приездом в столицу, кто-то из дворца посещал Посольство, чтобы узнать имена и титулы приезжающих. Информацию собирали срочно, без разбора, никого не расспрашивали. И еще не знают какие земли и от кого мне достались. Но на всякий случай уже покушаются.

Хм, что еще… Я постаралась не покоситься на распорядителя. Беранже мог хоть парой слов, но охарактеризовать наследницу в беседе с Его Величеством. И что он сказал об Анифе? Молчаливая лэра с подчеркнуто-южным зависимым поведением.

Вот монарх и решил не церемониться.

Я сделала шаг вперед, ощущая как за моей спиной легко подстраиваются мачеха и Мириам. Времени на размышления практически не было — лишь пара минут, пока я приближаюсь к стеле.

Почти такой же, какие стоят в каждом замке Старшего рода. В детстве я пробиралась тайком в парадную залу, чтобы подслушать клятвы верности слуг. И едва дышала от энергии, которая передавалась мне при этом. Перед отъездом дядя уговаривал передать ему управление, чтобы обновить присягу гербовой челяди, но я отказалась, обещав, что решу этот вопрос сразу по возвращении из столицы. Да и вряд ли родовой камень примет полноценную передачу от несовершеннолетней.

Как себя вести? Как вывернуться, не оскорбив короля, не вызвав подозрений и к тому же — не уронив чести, сохранив уважение к наследнице?

Внезапно я услышала знакомую мелодию. Еще одна неожиданность — музыканты, не совсем точно, но старательно принялись играть гимн Севера. Когда-то великого и гордого, а сейчас разделенного на десятки самостоятельных «делянок».

Смешно и горько. Дочь Севера прячет свое лицо в маске юга. И что-то во мне… глубокое и упрямое… не дало пройти скромно. Я подняла голову — и поплыла. Не мелким покачивающимся шагом юной незамужней джунгарки, а тем самым — ханум-царицы, владычицы султаната, которую как-то ради шутки изображала Камалия. Так двигается высшая женская джунгарская знать. А я кто? Не из низших точно.

Музыка качала меня на волнах. Сзади привычно семенили, качая бедрами, две моих спутницы, а я почти парила. Потоком пропуская магию сквозь кровь.

Лицо короля то расплывалось, то фокусировалось. Краем глаза я заметила недалеко от него стоящую женщину в тонком венце, а в паре метров по другую сторону — двух молодых, знакомых мне аристократов… Принцы.

— Жемчужина… — подчеркнуто восхищенно глядя на меня, пробормотал Его Величество Эдгардо Кондегро. Едва заметные морщинки в уголках глаз почему-то добавляли ему не возраст, а подчеркивали природное обаяние монарха. — Мы очарованы вашей грацией и смеем надеяться на большее. Вы же позволите, лэра Хельвин, увидеть ваше лицо?

— О, мне не сравниться красотой с вашей супругой, поэтому предпочту скромно остаться за вуалью, — я постаралась изобразить тихий, нежный, задыхающийся от смущения голос Анифы.

Эдгардо взглянул на явно довольную королеву, женщину молодую и хорошенькую, но на мой вкус, излишне ярко подкрашенную. Хмыкнул и отступил, давая мне больше пространства у стелы.

На мачеху и Мириам он не обратил ни малейшего внимания, хотя я отчетливо слышала шепотки придворных, на которых подчеркнутая призывная пластичность джунгарок произвела ошеломляющее впечатление.

Поверхность старого шершавого камня в контрасте с теплым воздухом зала показалась почти ледяной. Она царапнула мои пальцы с голодным нетерпением.

— Я… Лидия дас Хельвин, единственная наследница Эльвинейского герцогства, — стела полыхнула, вскипая столбом окутавшего меня света. Гимн Севера вдруг распался на части. С какими-то визгливыми нотами из-за того, что часть инструментов просто перестали играть. — Приветствую Его Величество Эдгардо, подтверждаю свой статус и… — Тут я едва не охнула, осознав, ЧТО чуть не упустила из вида. «Обет». Обет! Старинное слово, столь незаметно мелькнувшее во фразе короля. Я удивилась «опеке над герцогством». А ведь за этой формулировкой спрятано совсем другое. Повернувшись к королю, я захлопала ресницами, изображая наивную растерянность. Ох, так сильно волнуюсь, что забыла слова, это же не страшно, да? — а также ВСЕ существующие договоренности с Его Величеством и Имерией в целом.

Да! Все подтверждаю! Договоренности, уже задокументированные и подписанные — в силе.

Но не даю никакого «обета» в любой форме! Потому что даже не опека над герцогством является самой большой ловушкой. А вот если я принесу в любой форме слово «обет» на чужом родовом камне, этот древний артефакт сразу пометит меня магией как одного из зависимых слуг. И если в будущем я вдруг пойду против интересов Имерии, то просто получу неуправляемое магическое проклятие из-за нарушения «обета».

Об этом мне не раз рассказывал Гектор, который как раз полностью зависел от присяги на стеле. И это небольшой нюанс, который среди прочих, наследники только после совершеннолетия узнавали от главы семьи.

— А почему не дословно? — осведомился король, когда я отшагнула назад, стараясь не показывать исцарапанные жадным камнем ладони.

— Я… — больше трепета в голос… — не очень хорошо запоминаю. Я в чем-то ошиблась?

— Нет, — легко признал король. Повернулся к музыкантам, сидевшим у стены, качнул рукой и те дружно, словно только и ждали разрешающего сигнала, заиграли веселую танцевальную мелодию. А монарх спокойно продолжил. — Просто мы любим, когда за нами повторяют без погрешностей. Но насколько понимаем, у вас случились какие-то неприятности прямо в нашем городе? Вы переживаете? Мы чем-то можем помочь?

Он легким непринужденным движением взял мою руку и спрятал ее между своих ладоней. Я постаралась вытянуть руку, но мне не позволили.

— Ваше Величество, вы и так были к нам добры, оставив в прошлом глупую пограничную стычку, — ответила я, лихорадочно размышляя, через какое время, без нанесения оскорбления, я могу освободиться. — А сейчас, окруженные вашим гостеприимством, с успехом справляемся сами.

— И все же мы настаиваем на помощи. Вдовствующая герцогиня прислала совершенно душераздирающее письмо. А знаете что, попросим-ка мы своих младших братьев разобраться с этим делом, — продолжая говорить о себе во множественном числе, предложил Эдгардо. К моему облегчению младшие братья вообще не выказали ко мне интереса и даже не повернули голов, когда их упомянули. — Если наследница так очаровательно горда, то, возможно, младшая сестра или… лэра Камалия примут нашу поддержку?

— Как скажет Лидия, — после небольшой напряженной паузы выдохнула Мириам.

— Я, когда писала, сильно переживала, Ваше Величество. Но сейчас ситуация решается, — сообщила мачеха.

И я едва удержалась от облегченного выдоха. Но рано обрадовалась.

— То есть, — вдруг процедил Эдгардо, — ваша семья отказывается от королевского благоволения?

Оу. Еще немного и нас отлучат от двора. Проклятие! Придется выбирать между навязанной зависимостью и конфликтом, который мне сейчас был совершенно не нужен. «Если нельзя уничтожить врага, пригласи его на чашку кайши» — гласит старинная джунгарская поговорка.

— Мы — скромная семья, — пропела я. — Волею отца наш образ жизни стал нетрадиционно южным, и принять мужское покровительство все равно что породниться, а это не подобает незамужним девушкам. Поэтому — с радостью примем венценосное благоволение… от… королевы.

Напряжение на секунду повисло в воздухе, а потом монарх рассмеялся. Отпустил мою ладонь и по-отечески поправил выбившийся из-под накидки непокорный локон.

Я заметила, что ему вообще нравилось касаться. В процессе разговора до этого он пару раз переплел мои пальцы со своими, пресекая любые попытки освободить руку.

— Белла, милая, — обратился он к супруге, широко улыбаясь. Ого, хотя бы в семье он себя «Я», а не «Мы» называет. Представляю, как смешно бы звучало: «Дорогая, мы изволим поцеловать тебя в щеку». — Вверяю юных лэр Хельвин твоей заботе, а сам пойду потанцую. Подданные жаждут пообщаться со мной.

— У вас веселые глаза, — заметила королева, когда ее супруг покинул нас, отойдя к братьям. Вместе они принялись обсуждать придворных дам, явно выбирая себе партнерш. И нисколько не старались убавить при этом громкость разговора.

— О, пытаюсь найти в жизни хорошее, несмотря на трудное время.

— Похвально, — вздохнула Изабелла, не сводя глаз с веселящегося мужа. — Достойная черта для юной девушки. Я не очень приветствую все ваши странности в одежде, по мне так Север должен быть Севером, но сочувствую вашей ситуации и, раз уж вы обратились ко мне… подумаю, чем могу посодействовать. — Она с щелчком сложила пышный веер, и взяла нюхательный флакончик из рук подскочившей девушки в темном платье, все это время стоявшей на небольшом отдалении. — Кстати, вот родственницу свою дальнюю опекаю, во фрейлины взяла. А вы Лидия, познакомьте меня со своей родней.

— С радостью, Ваше Величество.

Я официально представила ей мачеху и сестру. И, наконец, расслабилась под вдохновенный щебет Камалии, принявшейся укреплять связи с королевой. Ее Величество на первый взгляд ничего не имела против, мы отошли чуть назад, где разместились на удобных диванах с золотыми вензелями. И я, признаться, почти почувствовала себя незаметной, усевшись с самого края и спрятавшись за вуалью словно за заклинанием невидимости.

К моему удивлению, кроме пугливой родственницы в темном, вокруг не наблюдалось ни одной фрейлины, а ведь мы были о них так наслышаны.

Да и в целом, жизнь словно замирала поблизости от Изабеллы. Нас, оставшихся рядом, действительно перестали замечать.

Встрепенувшийся во время нашего прихода двор, остыл, теряя интерес. На мачеху и сестру еще изредка кидали взгляды проходящие мимо лэры, видимо они задели мужские сердца своей танцующей походкой. Но острого любопытства, к которому мы привыкли за время дороги до столицы, не ощущалось.

А еще… Все будто готовились к чему-то иному, и это колкое ожидание буквально искрило в воздухе.

— Мне кажется или скоро появится кто-то важный? — осторожно спросила я у королевы.

— О, вы так свежо далеки от сплетен, — улыбнулась она, демонстрируя милые ямочки на щеках. Жаль, что избыточный слой пудры и румян тут же покрылся трещинками. Запах душных духов усилился, клубясь пряными нотками. — Сегодня ко двору прибывают послы Ортонианской империи. А еще, мой супруг решил официально простить дос Форсмота и вернуть ему прежние регалии. Видите, что творится? — Она указала сложенным веером на стайку девушек в ярких нарядах. — Все мои фрейлины топчутся на танцевальной площадке вместо того, чтобы мне прислуживать. Вот скажи, Огива, — она капризно посмотрела на скромно сидящую на пуфике племянницу, — почему они не боятся моего гнева?

Та не успела ответить из-за поднявшейся волны шепотков. Резко стихнувшей после удара посохом.

— Меч в Ножнах, дважды герой Ульсенского прорыва, Стратег Имерии. Ульрих дос Форсмот.

Придворные снова расступились, освобождая проход для высокого мужчины, уверенно направляющегося к центру зала. Загорелая кожа «простолюдина» спорила с точеной холодностью породистых черт. Как я могла раньше принять его за лэрая-наемника, понять не могу. В черном, полувоенном камзоле он выглядел истинным сыном Старшего рода, таким, как изображают на картинках — с чередой предков за спиной длиной с его же гордыню.

— Имерия-Империя, — пробормотала Изабелла, глядя, как придворные снова освобождают центральный проход, — Не понимаю, зачем Эдгардо убрал одну букву.

Она задумалась о чем-то и не увидела, как дернулась моя мачеха, судорожно ухватившись за подлокотник. Как, увидев вошедшего Скалу, охнула, прижав ладонь к груди, Мириам. И — закаменела я.

Меч в ножнах? Стратег Имерии? Я и раньше подозревала, что с «наемником» не все просто, но пределом моих предположений была должность бывшего учителя принца Людвига. Вполне приличный статус для закованного в магический артефакт военного преступника.

Еще больший удар получила вдовствующая герцогиня. Представляю, как она сейчас прокручивает в голове все неблагодарные слова и поступки, которыми «наградила» Скалу за оказанную помощь.

Наша реакция не прошла мимо худенькой мрачной Огивы. Она поджала губы и принялась теребить платочек, превращая его в предмет не первой свежести. Скорее всего, принимая наше испуганное недоумение за совсем другие эмоции.

— Ваше Величество, а кто такой этот Форсмот? — не выдержала Мириам.

— Ульрих-то? — королева досадливо пожала плечиком. — Вечная головная боль моего супруга. Вроде и в логры его заковал, и в опалу отправил, но такое бывало и раньше, все знали, что вернет он его.

— То есть этот вояка… — мачеха едва шептала, пытаясь завалиться в обморок, — кто-то значимый, несмотря на логры?

— Логры рано или поздно снимут — обрадовала ее королева. — Сейчас супруг наиграется с унижением Форсмота, а потом снова другом его начнет называть, титулы отобранные вернет Но, уверяю вас, герцогиня, зря вы на этого «вояку» так пристально смотрите. Девочки у вас скромные, воспитанные, а за Ульрихом такие истории шлейфом тянутся, что я и моих глупых фрейлин бы от него подальше держала… — она поджала губы, не договорив. Засмотрелась как в центре зала короля и Скалу обступают щебечущие, раскрасневшиеся юные лэры. Ее племянница тихо кашлянула, и королева продолжила, словно ничего не произошло, — По чести сказать, ко мне Форсмот всегда проявляет уважение. Вот увидите, сейчас он раскланяется с Эдгардо и придет ко мне целовать ручку…. Оу, леди Камалия, у вас так побелело лицо!

Так, нам нужно бежать.

— Непривычные мы к большому количеству народа, Ваше королевское величество. Леди Камалии нехорошо, — выдохнула я.

— Так дайте ей нюхательные соли или проводите из зала, — посоветовала королева. — Что за несправедливость, как встречу достойных дам, так что-нибудь вечно мешает пообщаться. Но я все равно беру почтенную вдовствующую герцогиню, а главное — вас вдвоем с сестрой — под свое покровительство.

Она выпрямила спину и поджала губы. Слишком ярко нарумяненная, одинокая, заброшенная мужем и двором. На мгновение мне стало ее жаль.

— У нас еще младшая есть, — я поднялась сама, подтянула мачеху под локоток и почтительно склонила голову.

— Тогда всех троих сестер, — отмахнулась королева, не отрываясь глядя, как монарх треплет за щечку какую-то смеющуюся белокурую красотку. Еще одна, темноволосая, буквально повисла на руке Скалы, делая вид, что пытается что-то нашептать ему на ухо. Когда она повернулась в профиль, я, нисколько не удивившись, узнала Дацу.

Через минуту мужчины ловко отцепили дам и отправили их в зал, а еще после пары мгновений быстрого разговора Форсмот начал разворачиваться в сторону диванов.

Больше мы не медлили. Плавно… но быстро! наша тройка отправилась на выход, старательно огибая всех по широкой дуге. На нас почти не оглядывались, внимание всех занимал опальный вояка, официально возвращенный ко двору прямо перед появлением Ортонианских послов. Удивительное совпадение, не правда ли?

Его Величество Эдгардо Кондегро, первый король Имерии, страны, которую он собрал для себя сам, перестал улыбаться и повернул голову к выходу, чтобы посмотреть в спины уходящих южанок.

— Если вы, шакалы малолетние, — тихо сказал он младшим братьям, — спугнете или просто упустите эту девочку, я вас лично из дворца выкину.

— Но… — начал Людвиг.

— Никаких «но», решайте кто из вас будет ухаживать за наследницей. И мне плевать, что будете делать, но, чтобы эта северная лисица влюбилась в одну из ваших смазливых мордах до визга и потери самосохранения. Понятно?

Когда-то он поднимал клановое войско в бой не только собственным примером и пинками, но и крепким словом. И старая привычка к не этикетному припечатыванию провинившихся прорывалась время от времени, особенно в лоне семьи, где можно было не стесняться.

Монарх потер указательный и большой пальцы, замазанные в чем-то темном, вроде золы. И нахмурился. Эдгардо терпеть не мог странности и тайны, если не создавал их лично.