#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 39

Глава 7

Штормсборг, Винланд

Ольга Валерьевна вызвалась лично контролировать формирование и выверку всего пакета документов, который готовился для направления в Лигу Империи с предложением о признании короля Данилы Консулом. Великая княжна осознанно взяла эту задачу на себя, предпочитая держать процесс в собственных руках.

Дядя Боря возражать не стал. Он лишь ухмыльнулся в бороду, когда Ольга явилась к нему с этим предложением. Вполне возможно, он подумал, что племянница пытается выполнить одно из его неприличных поручений, связанных с Данилой, или, по крайней мере, решить вопрос в обход привычных процедур.

Да только Ольга была чиста в своих помыслах. Она действовала не из личных симпатий и не из упрямства, а потому что искренне считала: именно так будет правильно — и для Данилы, и для Царства, и для мира в целом.

Поскольку центральный аппарат всей работы по этому вопросу на данный момент располагался в Штормсборге, Ольга Валерьевна вылетела туда самолётом. Перелёт проходит без задержек, но даже в дороге она продолжает работать с материалами, сверяясь с заметками и корректируя отдельные пункты. Сразу после прибытия в город она не заезжает ни в резиденцию, ни в отель, а направляется прямиком на аудиенцию во дворец — в замок короля Эйрика, заранее уведомив принимающую сторону о своём визите.

Король Винланда принимает её не в зале приёмов, а в своём саду. Эйрик стоит возле кустов с розами, в свежем камзоле, с аккуратно уложенной и надушенной бородой. Он выглядит собранным и подчеркнуто ухоженным. Заметив приближение Ольги Валерьевны, он делает несколько шагов ей навстречу. У неё волосы собраны в плотную золотую косу, на ней строгий деловой костюм, без излишеств, но безупречно сидящий. Эйрик протягивает руку. Великая княжна отвечает тем же, протягивая ладонь для рукопожатия, как того требует деловой и дипломатический этикет. Однако Эйрик вместо этого берёт её руку и целует, позволив себе этот жест с лёгкой, почти демонстративной улыбкой.

— Княжна Ольга, рад принять вас лично, — произносит он. — И должен признать: вы ещё красивее, чем о вас ходят слухи. После этого мне становится совершенно понятно, почему датский принц получил лещей от короля Данилы.

Спокойно, без тени смущения, Ольга Валерьевна отвечает:

— Спасибо за комплимент.

— Скажите, Ольга Валерьевна, — после паузы произносит Эйрик, — почему именно вы занялись этим вопросом лично? Насколько мне известно, ваша основная сфера влияния — это новости и информационные потоки, а не большая политика в её чистом виде.

— Я хорошо знакома с родом Вещих-Филинов, — спокойно отвечает Ольга Валерьевна. — Достаточно давно и достаточно глубоко, чтобы поддерживать с ними прямой контакт. Именно это знание позволяет мне точнее и развёрнутее изложить в предложении для Лиги Империи, с какими астральными угрозами столкнётся мир, если он откажется следовать за королём Данилой и проигнорирует его роль. Речь идёт не о теориях и не о предположениях, а о вполне конкретных последствиях.

Эйрик кивает:

— В таком случае следует передать нашему королю-телепату, чтобы он был готов выступить в Лиге. Ибо уже через неделю состоится Ассамблея для обсуждения колониальных границ в Африке. Там соберутся ключевые правители, и заодно мы вынесем наш вопрос на повестку.

— Без предварительного уведомления? — уточняет Ольга Валерьевна.

Эйрик, усмехаясь в бороду, отвечает, что если заранее предупредить императоров, царей и королей, то Цезарь и Ци-ван попросту не явятся, и Ассамблея сорвётся. А вот если вынести вопрос неожиданно и в срочном порядке, вместе с участием Царя Бориса, как внеплановый и неотложный, то этим двоим уже не удастся уклониться.

— Хитро, — произносит Ольга Валерьевна после короткой паузы. — Ваше Величество, это вы хорошо придумали.

Эйрик слегка усмехается:

— Для меня лучшей оценкой будет одно: если король Данила действительно сумеет спасти мой Винланд от всей этой астральной хрени. Прошу прощения за мой ханьский, Ваше Высочество, — без капли раскаяния добавляет король.

Ольга Валерьевна кивает, принимая извинение, но всё же не может пропустить мимо ушей высказанное недоверие Даниле Степановичу:

— Король Данила всегда держит слово, Ваше Величество. Если он пообещал помочь, он это сделает. Насколько мне известно, он уже передал вам сканирующие артефакты, позволяющие выявлять демонологов и отслеживать их активность. Это не жест вежливости, а часть системной работы.

— Как скажете, Ольга Валерьевна, но, думаю, на сегодня достаточно разговоров об этом телепате, — отвечает Эйрик с лёгкой улыбкой и переводит взгляд на розы, словно намеренно меняя тему. Он делает шаг в сторону, берёт ножницы у подошедшего садовника, аккуратно срезает самую крупную розу и, вернувшись, протягивает её Ольге Валерьевне. — Винландский сорт. Выведен специально для северного климата. Он растёт даже в холодах, когда другие, более нежные цветы, давно гибнут. Думаю, то же можно сказать и про вас.

Ольга Валерьевна не протягивает руку за розой и лишь бесстрастно произносит:

— Я слышала, что у вас есть невеста из королевского рода майя, Ваше Величество. Полагаю, именно ей эти розы понравятся куда больше. Такой подарок будет уместнее в другом адресе.

Эйрик хмурится, не зная куда теперь девать розу.

— Кажется, я начинаю понимать, почему вы так загорелись этим делом. Скажите, вы вызвались добровольцем? Взяли эту нагрузку по собственной инициативе?

— Именно так, — отвечает Ольга Валерьевна. — С вашего позволения я немедленно приступлю к своим обязанностям главного секретаря, Ваше Величество.

Сделав лёгкий реверанс, она разворачивается и уходит, качая золотой косой.

Эйрик хмыкает себе под нос и всё же отдаёт розу подошедшей служанке, не заметив, как та падает в обморок от счастья при мысли, что король Винланда подарил ей цветок. Не задерживаясь и не оглядываясь, сам король размашистым шагом направляется во дворец, думая, что эту схватку королю Даниле он не намерен проигрывать. Уж слишком очарователен приз в ней.

Я переношусь в портальный зал Багрового дворца вместе с жёнами, Грандбомжом и леди Габриэллой. Переход проходит штатно, без сбоев, а между тем Ауст и Зела занялись подготовкой и разведкой к новой военной кампании, чтобы взять в осаду Кузню-Гору. Древний Кузнец утонул в магме не без моей помощи, да только его обитель наверняка оснащена лучшей системой безопасности.

Прежде чем принимать доклады от командующих и вникать в ход операции, мне нужно закрыть ряд важных дворцовых дел. Их немного, но на нашей анонимности держится, насколько Организация посмеет вмешаться. К тому же Ломтик заслужил жареную утку, и этот вопрос тоже нельзя откладывать — мотивация личного состава важна. Малой ловко переправил короб с Печатью в наше хранилище, и Организация пока что ничего не заподозрила.

Диана пока что на руках у наших полевых медиков. В портальном зале её сразу принимают местные Целители, и Камила автоматически берёт процесс под свой контроль. Я прекрасно знаю, что с Дианой всё в порядке и угрозы жизни нет, но всё равно правильно, чтобы Камила лично занялась своей прародительницей и довела восстановление до ума. Да, Диана цела, серьёзных повреждений нет, однако она глубоко измождена, перегружена и выжата до предела. В таком состоянии оставлять всё «как есть» нельзя.

Проводив взглядом Целителей с носилками, я подхожу к леди Габриэлле. Спрутик уже находится в её тени: чёрное щупальце лениво оглаживает крылатую блондинку по бедру, а она, не замечая этого, всё внимание сосредотачивает на мне.

— Король Данила?

— Спасибо вам за помощь, леди Габриэлла. Вы помогли напугать и даже прогнать Организацию. Это было вовремя и по делу.

— Это вы прогнали Организацию, — отвечает Габриэлла. — А я должна была увидеть это лично. Иначе просто не смогла бы себе этого простить.

— Вы вместе со Спрутиком неплохо мне помогли, — отмечаю я.

— Спрутик принадлежит вам, — горячо возражает Габриэлла, непроизвольно взмахнув золотыми крыльями. — Я лишь помогаю и действую в рамках вашего поручения. Он слушается меня именно потому, что так было задумано вами.

Тут рядом нарисовывается Светка. Она в камуфляже, на бедре разорванная ткань, из-под которой вызывающе сияет голое бедро — ни царапины. Светка усмехается и говорит:

— Ой, хватит скромничать, голубка. Мой муж бы не дал тебе Спрутика, если бы ты не могла с ним совладать.

Габриэлла расцветает и смущённо лепечет, что признательна мне за доверие и за возможность быть полезной именно в таком качестве.

Я отвечаю коротко:

— Окей, леди.

И отпускаю крылатую блондинку. Бывшая Соколова нарисовалась вовремя. Светка умеет располагать к себе нужных людей и делает это интуитивно, без расчёта, но с неизменным результатом. Леди Габриэлла сейчас как раз нужна — и потому, что она способна контролировать Спрутика, а на это, на самом деле, способны немногие, и Светка совершенно правильно сделала, расположив её к себе похвалой.

Другое дело, что Светка всегда действует через возмущение и напор, умудряясь делать возмутительным тоном даже комплименты людям, и это, как ни странно, работает. Тот же Багровый Властелин не смел ее ослушаться, а это уже показатель. Мне и то с трудом удавалось заставлять его думать головой, а не пропитой печенью, ну и это не уберегло его от заточения в том странном коробе. Впрочем, я предупреждал его что это ловушка, полубог сам виноват. Посмотрим, удастся ли его спасти.

— Даня, какие будут приказы? — спрашивает подошедшая Маша. Чёрные волосы растрёпаны, она где-то потеряла бронешлем, впрочем, со стихийным доспехом он и не нужен был.

— Сейчас я иду в Тронный зал, — отвечаю я. — Нужно немного помедитировать и привести в порядок ментальный баланс. По Кузне-Горе решения будем принимать после того, как вернётся разведка и появятся первые полноценные донесения. Без фактуры дёргаться смысла нет.

— Конечно, — соглашается бывшая княжна Морозова. И потом вдруг добавляет: — Я рада, что у тебя получилось всё.

— У нас получилось, — поправляю я, приобняв жену за талию, и она согласно улыбается. И правильно. У нас в роду скромных нет. Ну разве что Лена, но и она не позволит другим почивать на своих лаврах.

Я направляюсь в Тронный зал. Здесь пусто и тихо: ни стражи, ни придворных. Высокие своды теряются в полумраке, багровые прожилки в камне медленно пульсируют, будто зал дышит вместе с дворцом. По полу тянутся древние символы, вплавленные прямо в камень, — не украшение, а часть системы, через которую сходятся силовые потоки. Это место силы, и оно принадлежит мне, как и все Багровые Земли. Мои перепончатые пальцы! Ух, ностальгия. Я даже на мгновение ощутил вкус тараканьей похлёбки

Подхожу к Багровому трону. Он массивный, грубый, будто высеченный из застывшей крови и металла. Устраиваюсь на нём и вхожу в медитацию привычно, без спешки, позволяя шуму мира отступить.

В первую очередь проверяю чакру, доставшуюся от Древнего Кузнеца. Она пульсирует, работает активно и уже начинает понемногу пожирать мою энергию — совсем чуть-чуть, без рывков и всплесков, но сам факт никуда не денешь. При этом ментальный жабун Жора не пускает энергию дальше, жёстко ограничивая поток и недовольно квакая. Его логика понятна: мое! Не отдам!

А без потока чакра загнётся, и этого не хотелось бы. Всё-таки любопытно, какую именно плюшку подкинул мне Кузнец напоследок.

Я внушаю Жоре, будто чакра — его икра, и её нужно не растратить, а вырастить. Но и высосать она нас может, потому осторожно кормим малыша. Жора неожиданно загорается этой идеей и начинает подпитывать чакру — аккуратно, не жадно, но достаточно, чтобы процесс пошёл.

Следом проверяю Пустоту. Этот Дар любит удивлять, особенно после каждой серьёзной схватки с кем-нибудь сильным. Сейчас она, на первый взгляд, не изменилась и ведёт себя привычно. Хотя делать выводы рано: Пустота часто раскрывает изменения не сразу, а с задержкой, когда меньше всего этого ждёшь.

Закончив с проверкой себя и своих опасных резервов, как те же Троеглас, осматриваю Багровый дворец ментальным зрением. Короб с Печатью сейчас находится в хранилище, и скан-зрение туда не проникает — защита работает отлично. Значит, Организация пока не сможет его отследить, и это меня устраивает.

А что дети?

Олежек в данный момент находится с Гересой — другого варианта просто нет, потому что остальные няни его не выдержат. Гересу срочно вызвала Лакомка. Рядом носятся Горгоныши, устраивая хаос, а Олежек радостно подгоняет их псионическими хлыстами, явно получая от процесса удовольствие. Конечно, псионика не в полную силу, так, щекотка.

В другой комнате Славик с леди Лазурь смеются, играются и ведут себя куда спокойнее, и обычная няня — никакая не Мастер-богатырша — присматривает за ними. Славик вообще спокойный мальчик и лишних проблем не создаёт.

Тем временем Диану уже уложили в медицинском секторе. Её аккуратно вытащили из стальной скорлупы доспехов, и Камила занимается её излечением.

Лакомки и Гумалина во дворце нигде не видно, а значит, скорее всего, они сейчас находятся в хранилище и смотрят Печать.

Я решаю ещё немного помедитировать и не торопиться. В этом зале удобно этим заниматься — все потоки здесь настроены как надо, и лишние помехи отсутствуют.

Вскоре ментально стучится Камила:

— Даня, можно к тебе?

— Да, давай. Я в Тронном.

Вскоре вместе с брюнеткой приходит Красивая. Рыжеволосая тигрица замирает на пороге, затем с небольшой задержкой принимает человеческий облик и превращается в девушку — да ещё и в красном платье. Она делает несколько шагов к трону и говорит:

— Спасибо тебе, Данила, что спас мою прабабку.

— Неужели ты переживала за Диану? — удивляюсь я.

— При чём тут я⁈ — резче отзывается оборотница. — Она стерва, но амазонки без неё впали бы в уныние.

По тому, как у неё предательски краснеют щёки, ясно: Красивая всё же любит свою прабабку, несмотря на их сложные отношения. Камила стоит чуть в стороне — безупречно прямая, собранная и спокойная — и улыбается, наблюдая за этой сценой. В её движениях и выражении лица чувствуется врождённая элегантность и достоинство. Камила вообще любит такие моменты, когда мне кто-то выражает благодарность, и не скрывает этого.

Мои жёны добрые, и мне действительно нравится видеть их улыбки. Это, как ни странно, работает лучше любой награды.

Красивая мнётся неуверенно, ей в новинку такие моменты. Я, конечно, мог бы сказать правду, что спас её прабабку только из-за Светового Дерева, а то потом ещё Лакомке мучаться с этим сорняком. Но говорю:

— Я рад, что амазонки не впадут в уныние, а у Алкмены останется настроение пытаться захомутать Ауста.

— Хи-хи, совет им и любовь, — Красивую пробивает на улыбку.

— Вряд ли Ауст согласится с тобой, — смеётся и Камила. Брюнетка права. Ауст — заядлый холостяк, что редкость для тысячелетних дроу, и вряд ли он горит желанием связать себя узами брака с бойкой амазонкой, раз даже проигнорировал всех барышень своей расы, которые сотнями лет слюнями изводились по сильнейшему лорду-дроу.

Впрочем, у Алкмены терпения завались, как и у всех амазонок Темискиры, что просидели на одном острове не известно сколько сотни лет.

В Тронный зал заглядывает Маша.

— Даня, я попозже загляну… — замечает она Красивую и брюнетку.

— Мы закончили, — я смотрю на потомков Дианы, и они понимающе кивают, затем уходят.

— Ольга Валерьевна взялась за подготовку документации в Лигу Империй, — говорит Маша, приблизившись. — Княжна занимается оформлением предложения твоего назначения Консулом.

— Хорошо, что она, — замечаю я.

— Да, но от нас кто-то должен взаимодействовать с ней.

— Правильно. Тогда ты будешь нашим связным с Ольгой Валерьевной, — отвечаю я. — У тебя это хорошо получится. Ты понимаешь, что, кому и в каком виде стоит говорить, а какие вещи лучше вообще не поднимать.

— Да, конечно, — соглашается Маша. — Например, я понимаю, что нельзя упоминать, что Гора — это бывший полубог.

Я киваю:

— Да. Пока что это наша тайна.

Не знаю, как можно использовать происхождение Горы, чтобы его завалить. Та же Омела, убивающая богов, должна попасть в кровь, а у Горы нет тела, но, в принципе, с этим наверняка как-то можно работать.

Кузня-Гора, Та Сторона

Железное нечто очнулось в тот момент, когда в глубине Кузни-Горы щёлкнул древний протокол, запущенный ещё Древним Кузнецом. Сигнал прошёл по старым каналам, грубо, без изящной настройки, но не оставляя сомнений — это был приказ. Не просьба. Не рекомендация. Команда, вшитая в саму основу его существования.

Её корпус пришёл в движение. Стальная форма, напоминающая горгулью, расправила крылья — не для полёта, а для равновесия и стабилизации. Крылья были полностью стальные, жёсткие, сегментированные, каждая пластина помнила тысячи циклов нагрузки. Остальное тело тоже состояло из металла, усиленного слоями древних сплавов. Внутренние узлы начали прогрев, а ядро сознания перешло из режима ожидания в активную фазу.

Протокол требовал действий. Она повернулась к пульту и без колебаний опустила массивный рычаг. Механизм отозвался мгновенно. Половина установок Кузни-Горы ожила сразу. Те, что отвечали за создание железных доспехов, начали работу в аварийном, военном режиме. Потоки расплавленного металла пошли по каналам, формы раскрылись, литейные матрицы приняли нагрузку, а древние механизмы заскрежетали, вспоминая своё предназначение.

Клетки с пленниками тоже пришли в движение. Не для освобождения. Направляющие рельсы сдвинулись, и камеры начали перемещаться к сборочным узлам. Протокол не делал различий между ресурсами — плоть, металл, энергия, всё имело значение. Всё должно было пойти на создание армии.

В глубинных темницах зашевелились Живые доспехи. Те самые, что десятилетиями стояли без движения, запертые, забытые, но не уничтоженные. Их печати ослабли, замки отщёлкнулись, и тяжёлые шаги эхом прокатились по коридорам. Они выходили из темноты один за другим, со сгнившими телами внутри, но полностью готовые к бою.

Железяка-горгулья фиксировала параметры, сверяла сигналы, анализировала отклики. Совпадение было слишком точным, чтобы быть случайным. Древний Кузнец… или то, что от него осталось, — Воля активировалась.

Это означало только одно.

Скоро будет сражение.

Из Тронного зала я направляюсь в хранилище. Там Гумалин и Лакомка стоят над коробом, сосредоточенные и полностью погружённые в… разглядывание этой штуковины. Ладно, пусть будет так. Лакомка, заметив меня, тут же оживляется и без колебаний бросается мне на шею:

— Оу, мелиндо! Ты уже прибыл!

— Часа два как, — говорю я. — Похоже, вы так увлеклись изучением этой штуковины, что просто потеряли счёт времени и всему остальному.

— Шеф, по-другому сложно, — тут же поясняет Гумалин. — Эта штука особая.

— Трезвенник, — усмехаюсь я, отпуская альву, — эта вещица, похоже, тебя действительно зацепила.

— Только это никакая не вещица, — поправляет меня Гумалин. — Это полноценный ключ в карманное измерение.

— Интересно, — хмыкаю я. — Значит, Багровый Властелин сейчас гуляет по карманным пустошам в одиночку?

— Не совсем в одиночку, — чешет бороду казид. — Там есть и другие существа.

— Звери или разумные? — тут же уточняю я.

— И те, и другие, мелиндо, — у Лакомки загораются глаза. — Там ещё и древние живые растения!

Теперь становится понятно, чем был вызван интерес альвы к коробке.

Казид кивает:

— Судя по энергооткликам, там разномастные твари, и очень сильные. Я попытался их прощупать сканирующим аппаратом.

— Почему именно аппаратом, а не позвал сканеров? — спрашиваю я.

— Ты явно настаивал на секретности не просто так, — отвечает Гумалин, указывая на стены, увешанные антискан-пластинами.

— Верно, Трезвенник, ты молодец, — киваю я. — А что насчет нашего пленника? Вообще можно выпустить Багрового Властелина?

— Можно, — отвечает Гумалин, — но это займёт время. И есть один моментик. Когда я подберу шифр к коробу, наружу выйдет не только Багровый Властелин. К этому нужно быть готовыми.

— Понял, — чешу подбородок в задумчивости. Выпускать неизвестно кого точно не хочется. Особенно если эта штука принадлежала Организации. — Пусть пока что Багровый Властелин гуляет по новым местам.

Честно говоря, мне не жалко Багрового: столько тысячелетий он тратил на собственные развлечения, так что от того, что он сейчас сидит в этом коробе, всем ни жарко ни холодно. Разве что Диане не всё равно. Но зеленоволосая пока ещё сама не пришла в себя. Да и Багровый — сильнейший полубог, так что соседи должны его не сильно смущать. Потерпит, пока мы не решим, как его вынуть.

Гумалин вдруг нарушает паузу:

— Шеф… насколько я понимаю, в целом всё прошло хорошо? — он запинается и осторожно добавляет: — Что случилось на Черной Равнине?

— Древний Кузнец мёртв, — отвечаю я прямо, без обиняков. — Я убил его лично. Других вариантов не оставалось.

Лакомка заметно напрягается и в любой момент готова обратиться в ирабиса. Альва умна и прекрасно понимает, как Гумалин может на это отреагировать: Древний Кузнец был прародителем расы казидов, фигурой почти мифической и для карликов оставался чем-то вроде отца-основателя. Реакция могла быть какой угодно.

Гумалин действительно мог бы накинуться на меня. Несмотря на свой невысокий рост и внешнюю несерьёзность, он способен разбить пудовым кулаком гранит, к тому же он отличный руномастер. А здесь, в хранилище, полно его инструментов и наработок — таких, что при желании он вполне мог бы задать трёпку даже Аусту. Возможностей у Трезвенника хватает.

Гумалин молчит угрюмо. Волосатости на лице у него столько, что разобрать мимику невозможно. Потом вдруг из-под бровей проступают слёзы, и они медленно катятся вниз. Он глухо произносит:

— Спасибо, шеф, что избавил нас от него… Я разговаривал с Шипуном. Кузнец погубил много казидов. Очень много.

Я кладу руку ему на плечо:

— Дружище, больше он уже никого не погубит.

Гумалин снова говорит «спасибо», уже тише, почти шёпотом. Лакомка расслабляется. А я, если честно, изначально верил в благоразумность Трезвенника.

— Ауст и Зела сейчас занимаются разведкой Кузни-Горы, — добавляю я. — Скоро наши войска возьмут ее под контроль. Только убедимся, что там нет смертельных ловушек.

— Я тоже хочу в Кузню-Гору! Вместе с нашими бойцами! Казиды должны первыми туда войти! — сразу выпаливает Гумалин, мигом сморгнув последние слёзы. — Шеф, ты куда⁈

А я, помахав альве, уже направляюсь в коридор, потому что почувствовал: Трезвенник не отстанет и сейчас, как дитя малое, начнёт выпрашивать себе казидский Диснейленд.

Да только бородатая погоня уже не отстанет. Мы оба вываливаемся в коридор. Я замечаю бродящего неподалёку Грандбомжа и говорю:

— Ты слишком ценен для рода, чтобы как пехотинец лезть в Кузню-Гору первым.

— Но ше-е-ф! — Блин, такое ощущение, что бородач сейчас снова расплачется. — Ты же обещал!

Эх, и правда ведь обещал.

— Эй, Гранд, иди сюда… — подзываю нашего кровника.

— Убей…

— Ладно, Трезвенник, но есть пара условий. Во-первых, ты пойдёшь в Кузню-Гору не во время штурма. Во-вторых, Грандбомж будет приглядывать за тобой. Раз уж ты собрался лезть в самое пекло.

— С чего это он согласится за мной ходить? — удивляется Гумалин.

— Убей… — повторяет Грандбомж.

— Очень просто, — усмехаюсь я. — Гранд, посмотри на этого бородатого Трезвенника. Гумалин может когда-нибудь изобрести способ тебя убить, но если он погибнет до этого, то точно не сделает.

Грандбомж медленно оборачивается к Гумалину, смотрит прямо на него и умоляюще повторяет:

— Убей…

— Теперь он от тебя не отстанет, — улыбаюсь я.

Гумалин переводит взгляд на меня и с обидой спрашивает:

— Шеф, за что?

Я пожимаю плечами:

— Это для твоей безопасности, главный руномастер.

— Он же теперь в уборную за мной потащится! И в спальню к жене!

— Ну нет, Грандбомж у нас культурный. Он постоит за дверью.

— Шеф!!!

— Шеф, — в этот момент по мыслеречи выходит Ауст, — из Кузне-Горы вышла делегация. И это выглядит… странно.

— Там вообще-то одни железяки, — отвечаю я. — Какая ещё делегация?

— Они и вышли, — уточняет Ауст. — Железяки. Причём одна из них разумная.

Сторожевой город, Херувимия

Габриэлла, прибыв в Сторожевой город Херувимии, сразу была вызвана к лорду Димирелю.

— Габриэлла, — произносит Димирель после кратких вводных, — что именно случилось на Чёрной Равнине? Даже Организация и полубоги, насколько мне известно, находились на месте событий, разведка уже доложила об этом.

— Король Данила вышел победителем в схватке с тремя полубогами, а Организация удрала, поджав хвост, — спокойно и предельно прямо отвечает Габриэлла. — Этого факта должно быть тебе достаточно, пап. Все остальные подробности вторичны на фоне итогового результата. Если говорить о расстановке сил, это всё, что действительно нужно знать.

Лорд Димирель некоторое время молча смотрит на дочь, затем задаёт следующий вопрос:

— И всё же… есть ли у тебя шансы его заполучить?

— Нет, — отвечает Габриэлла честно, не пытаясь сгладить углы. — Я слишком много сделала плохого и допустила слишком много ошибок, чтобы рассчитывать на нечто большее. Король Данила благороден, в этом у меня нет сомнений, но максимум, что он может мне предложить, — это дружба. И то как жест доверия, а не прощения.

Леди-херувим делает короткую паузу и добавляет:

— Будь я на твоём месте, отец, я бы рассматривала ситуацию иначе и строила гораздо более дальний расчёт. Я бы надеялась со временем свести сына короля Данилы, Славу, и нашу Лазурь. Именно в этом союзе есть перспектива, а не во мне.

Лорд Димирель внимательно смотрит на златокрылую леди, затем поднимается и говорит:

— Хорошо, что ты это признаёшь. И хорошо, что не пытаешься обманывать ни себя, ни других.

Он протягивает руку.

Габриэлла опускает голову, не сразу понимая этот жест, и лишь спустя мгновение замечает носовой платок в его ладони. Лорд тихо произносит:

— Держись, родная.

И только в этот момент Габриэлла осознаёт, что слёзы уже бегут по её лицу, и остановить их она не может.