#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 39

Глава 11

Осада Кузни-Горы, Та Сторона

Ледзор прибывает в лагерь у подножия Кузни-Горы и, недолго думая, без всяких церемоний заваливается прямо в шатёр к Аусту. У того как раз идёт планёрка с лордами-дроу. За столом разложены карты, схемы, пометки мелом, обсуждение идёт вполголоса. Тут же присутствует и Гумалин Трезвенник, сидящий с недовольным видом.

— Ну чего, остроухие! Совещаетесь? — гремит Ледзор с порога. — А где граф? Хочу уже порубить пару сотен вражеских голов! Хо-хо, хрусть да треск!

Мощный бас загорелого морхала оглашает шатёр так, что полог слегка колышется. Утончённые дроу синхронно морщатся, явно не привыкшие к таким бурным проявлениям эмоций и такому уровню децибелов.

— Шеф сейчас в Кузне-Горе, — грустно вздыхает Гумалин, даже не поднимая взгляда от стола.

— Где? — Ледзор резко наклоняет голову, будто не расслышал.

— В скале-замке, — отвечает Ауст, прочищая пальцем забившееся ухо. — И давай тише, дикарь. У нас тут вообще-то планёрка.

— Какая ещё, мороз на кости, планёрка⁈ — возмущённо гремит Ледзор, оглядывая ряды дроу. — Граф сейчас опять в одиночку сражается в самом стане врага, а вы тут чаи гоняете⁈

Он переводит взгляд на походный самовар на столе, на аккуратно расставленные блюдца с ватрушками и фыркает.

— Это казид притащил, — бурчит Ауст. — А ватрушками королевы угостили. Что до короля — он сам так велел. А сейчас и вовсе приказал отрубить артиллерию и развернуть в тыл Золотого Дракона.

— Ну и насчёт чего вы тогда совещаетесь? — не унимается Ледзор. — Хрусть да треск!

— Насчёт распорядка банных дней, — не дрогнув и бровью отвечает лорд-протектор Багровых Земель. — У нас внезапно обнаружился недостаток печей для растопки, так что вводим очередь.

— Мороз на кости, да уж! — Одиннадцатипалый, не выдержав, машет рукой, разворачивается и тяжело топает к выходу из шатра.

— Ты куда собрался, дикарь? — окликает его Ауст вслед.

Ледзор, уже откинув полог, оборачивается и бросает через плечо:

— Ну, как я понял, граф сейчас в той самой скале. Так что я иду туда.

— У нас приказ дожидаться короля здесь, — лорд-протектор задирает подбородок. — Или ты думаешь, мы тут по своей воле отлыниваем от сражения?

Ледзор усмехается насмешливо, широко и нагло.

— Это у вас приказ, остроухий. А мне его никто не давал, хо-хо!

И уже выходя, добавляет:

— Да и не забудьте меня в очередь добавить. Банька — это хорошо. Особенно с крапивным веником. Хо-хо.

После чего он окончательно скрывается из шатра и направляется в сторону одинокой, мрачно вздымающейся скалы Кузни-Горы.

Багровый дворец, город Нема, Багровые Земли

Диана приходит в себя медленно, словно выныривает не из сна, а из вязкого, тягучего обморока. Забытьё, навалившееся на неё после плена Живого доспеха, отпускает неохотно, рывками. Зеленоволосая полубогиня несколько мгновений просто лежит, вслушиваясь в тишину, затем поднимает голову с подушки.

— Алкмена, — зовёт она хрипло, не сразу узнавая собственный голос.

Ответ приходит не от той, кого она ожидала услышать.

— Её здесь нет, прабабка, — спокойно произносит Красивая, сидящая на стуле подле кровати да еще в человеческом облике, что вообще для красноволосой редкость.

Диана переводит на правнучку взгляд. Красивая устроилась у кровати так, будто дежурила здесь уже давно.

— Алкмена сейчас у себя, — добавляет Красивая, усмехнувшись. — Выглядывает в окно своего остроухого некромага, когда же тот вернется.

Диана морщит лоб, собирая мысли:

— Где мы?

Красивая поворачивается, смотрит прямо, без насмешки, но и без особой мягкости.

— У Данилы в Багровом дворце.

— У короля Данилы?

— И, между прочим, ты, прабабка, изрядно наломала дров. Тебе чертовски повезло, что Данила не оставил тебя тонуть в магме, хоть ты и заслужила.

Диана поёживается — не столько от сказанных слов, сколько от накативших воспоминаний. Как же она сглупила, отправившись к Древнему Кузнецу! Он и не стал тянуть: сразу заковал её в Живую броню и без колебаний использовал как наживку, холодно и расчётливо. И ведь король Данила предупреждал. И даже Багровый Властелин, при всей своей топорности и отсутствии элементарной осторожности, говорил ровно то же самое. Но она не послушала никого.

— Я заманила Багрового Властелина в ловушку, — произносит Диана тяжело. — А еще там был король Данила…

Красивая криво усмехается.

— Ну да, — отвечает оборотница. — Косячница ты ещё та!

Диана переводит на неё внимательный взгляд и, помолчав, спрашивает:

— Почему ты сидишь здесь со мной, правнучка?

Красивая на мгновение теряется. Совсем чуть-чуть, но Диана замечает эту паузу. Затем оборотница пожимает плечами.

— Да так, — говорит она. — Заглянула посмотреть, ну и посмеяться над твоей беспомощностью, прабабка. А ты как раз взяла и очнулась.

Однако слова плохо сочетаются с её видом. Под глазами Красивой заметны синяки, такие, какие бывают от бессонных ночей. Они выдают куда больше, чем сама она собиралась признать.

Диана, уловив это несоответствие, переводит разговор на куда более важное:

— Где сейчас король Данила? Я хочу с ним поговорить. И поблагодарить его.

Красивая качает головой.

— Ему сейчас не до тебя. Данила осматривает новые владения.

Диана хмурится, не скрывая недоумения.

— Какие ещё новые владения? — спрашивает она, а затем её прорывает на рассуждение. — И если Багровый Властелин побеждён, то где тогда сейчас Древний Кузнец? Неужели нашёлся кто-то, кто сумел его остановить?

Красивая усмехается насмешливо.

— Данила сказал, что тебе полезно порешать лёгкие задачки, — говорит она. — Это восстанавливает нейронные связи, знаешь ли. Так что подумай над своими вопросами сама, прабабка.

После этих слов оборотница поднимается, не дожидаясь ответа, и направляется к выходу. Дверь закрывается за ней тихо, без хлопка, оставляя Диану одну.

Диана остаётся лежать, уставившись в потолок, и вновь и вновь прокручивает услышанное. Какие ещё новые владения появились у короля Данилы? И кто же всё-таки сумел победить Древнего Кузнеца? Нет, ну правда, кто?

Так, радость радостью, но шипастая особа остаётся крайне неясной, а значит — без подстраховки нельзя. Я снова кладу руку на колокол, стоящий на столе, и пытаюсь взять Принцессу Шипов под контроль. Проверяю аккуратно, затем усиливаю давление, накрываю волей, действую так же, как с отрядом Живых доспехов, ожидая привычного отклика системы. Его нет. Совсем. Контроль не берётся.

Вывод очевиден: она разумная, полностью осознаёт себя, управляет своим Живым доспехом самостоятельно и не была марионеткой Древнего Кузнеца, даже если долгое время работала с ним рядом.

Грандбомж, не соображая, что происходит, внезапно разражается какими-то неразборчивыми серенадами любви и бросается вперёд, стремясь обнять Принцессу Шипов.

— Принцессссса!

Раздаётся характерный журчащий звук. Его тело буквально нанизывается на длинные шипы, полностью покрывающие её доспех. Секунда — и Грандик мёртв, повиснув мёртвым грузом на своей возлюбленной.

И тут у меня возникает извечный вопрос: а как, собственно, размножаются уисосики?

Принцесса Шипов спокойно снимает Грандика со своих шипов и без всякого усилия кидает его на спину подошедшего Пульса. Кровавый скакун заранее нагибается, и изрешеченное тело перекидывает через его круп. Грандбомж начинает регенерировать, но не торопится — восстановление явно замедленное. Значит, шипы ещё и отравлены. Отлично. Очень продуманно.

Змейка выпускает когти и порыкивает по мыслеречи, нетерпеливо и хищно:

— Мазака?

Я ментально откликаюсь сразу, не давая ей сорваться.

— Пока обождём. И, возможно, даже поговорим.

Затем обращаюсь к Принцессе Шипов напрямую:

— Значит, это были твои планы, а не гаргульи? — Принцесса смотрит на меня недоуменно, и я киваю на открытый стальной ящик. — Закинуть меня в саркофаг, верно, леди-протектор?

Я продолжаю держать руку на колоколе, не отпуская связь. Этого хватает. Живые доспехи вокруг начинают смыкаться вокруг Принцессы Шипов, беря её в кольцо. Стальная леди остаётся невозмутимой. Ни шага назад, ни жеста. Только кровь Грандбомжа стекает с её шипов и затем течёт обратно, втягиваясь в его тело.

— Да, — спокойно отвечает она. — Но я не знала, что ты возьмёшь под контроль колодец Древнего кузнеца.

— Я называю это чакрой, — поправляю я.

— Хорошо, — соглашается она без спора. — План был разработан Древним Кузнецом на случай его кончины. Чакра должна была высасывать энергию его убийцы постепенно, чтобы он остался без поддержки, без резерва, без выхода. После этого тебя оставалось бы только поместить в саркофаг и использовать как машину для управления производством Кузни-Горы.

Я на всякий проверяю чакру ещё раз. Всё на месте. Древний Кузнец, конечно, тот ещё ублюдок — и как же он заливал! «Не хочу становиться астральной тварью», ага, как же. Прямо слезу вышибает. Впрочем, я всё равно на это не повёлся и чакру держу под жёстким контролем.

Ну и как побочный эффект, Жора продолжает носиться вокруг неё, словно ожидает, что из неё вот-вот вылупится маленький ментальный жабун.

— Этот план провалился. Что ты собираешься делать сейчас? — спрашиваю я. — Пытаться его реабилитировать?

— Нет. Больше это не актуально, — отвечает Принцесса Шипов. — Ты подчинил чакру. Ты можешь управлять Кузней-Горой сам.

Я похлопываю ладонью по колоколу.

— Да, — говорю. — Я вижу.

Змейка снова рычит, в этот раз уже вслух:

— Мазака, покоццать ее⁈ — и демонстративно поигрывает когтями.

— Моя Горгона, знаешь ли, не прочь поточить когти о твои шипы, — говорю я прямо.

— Я буду полезна владыке Кузни-Горы, — спокойно отвечает Принцесса Шипов, без вызова и без оправданий, словно констатирует очевидный факт.

Я хмыкаю и провожу пальцами по ободу колокола. Использую его как ключ, как датчик, как орган чувств. Хорошо бы понять, насколько велико моё влияние над Кузней-Горой и насколько эта штука способна управлять крепостью. Что ж, напоминает «умный дом». Стальные прожилки-канаты в стенах Кузни-Горы откликаются и передают через магию, что происходит вокруг. Связь разворачивается, и мне становятся доступны пещеры, коридоры, переходы — всё целиком, без слепых зон, без провалов.

Замечаю, как в одном из коридоров бродит потерявшийся маг Хамелеон. Он ещё пытается прятаться, менять контуры, сливаться со стенами, да только источник его уже почти опустел, и он прячется только когда мимо проходят Живые доспехи, а потом снова бережёт силы. Я даю приказ ближайшим Живым доспехам, и они хватают его, невзирая на остаточную маскировку, и без лишних церемоний швыряют в темницу внизу. Почти одновременно я вижу, как другие Организаторы всё ещё несутся по туннелям, спасаясь от погони Живых доспехов.

Я перевожу взгляд на Принцессу Шипов.

— Куда можно завести незваных гостей из Организации, чтобы они задержались подольше?

— С твоего позволения, — отвечает стальная леди и подходит ближе.

Она кладёт руку на колокол рядом с моей. Хотя «рука» — сильно сказано. Её конечности без пальцев, острые, вытянутые, словно металлические конусы. Один из таких конусов она прижимает к колоколу. Контакт замыкается.

Между нами через колокол тут же возникает ментальная связь. Не агрессивная, не навязчивая, а рабочая. Совместная. Вместе мы видим Кузню-Гору целиком, сразу, без искажений. Принцесса Шипов указывает на одну из пещер, скрытую, глубокую, с ограниченными выходами. Я киваю, подтверждая выбор. Живые доспехи тут же загоняют Организаторов туда, не давая им рассредоточиться, после чего проходы перекрываются и заваливаются огромными железными плитами. Путь назад отрезан, пускай и временно. Всё же Организаторы не слабаки и способны положить сотни Живых доспехов. Другое дело, что сейчас они пытаются не дать себя окружить, чтобы быть манёвренными и найти свою цель. Ну пусть теперь изучают пещеру.

— Неплохо для начала, леди-протектор, — хмыкаю.

Принцесса Шипов не убирает руку с колокола и добавляет:

— Есть ещё один незваный гость.

Связь тут же подсовывает мне картину. Я вижу Ледзора недалеко от входа в скалу. Одиннадцатипалый крушит Живых доспехов топором, хохоча, невзирая на огромные толпы железяк.

Я вздыхаю по мыслеречи:

— Одиннадцатипалый, ты что творишь? Ты зачем рубишь моих солдат?

Ледзор удивлённо откликается:

— Чего? Граф, это ты? А я тебя вообще-то спасать иду.

— Кто тебя вообще сюда пустил? — вздыхаю я.

— Да я просто прорубился через ворота, — отвечает он, будто речь идёт о чём-то само собой разумеющемся.

— Я спрашиваю, кто из нашего лагеря тебя сюда отпустил?

Ледзор бурчит что-то невнятное, что оно как-то само получилось, что-то там Ауст его останавливал, говорил не лезть, а он всё равно взял и пошёл.

Я хмыкаю.

— Хорошо ещё, что Трезвенник не увязался следом. Сейчас тебя кo мне проведут, — говорю я Ледзору.

Живой доспех подаёт ему знак, и Ледзор без споров следует за ним. Через несколько минут он уже входит в зал, останавливается, оглядывается по сторонам и довольно хмыкает.

— О, граф, ты не один⁈ И Грандбомжара здесь, хо-хо! И Мать выводка! А Грандбомжара что-то не в форме, зато обзавелся лошадкой себе под масть, — оглядывает он Пульса, потом замечает Живых доспехов и Принцессу Шипов рядом со мной и усмехается в бороду: — Весело тут.

— Да как сказать… — задумчиво отвечаю, размышляя над нашими дальнейшими действиями. — Леди-протектор, есть что добавить?

Принцесса Шипов, не убирая руку от колокола, отвечает:

— У нас ещё полно камер с пленными. Из них можно сделать новых Живых доспехов.

— Не можно, — качаю головой. — Больше никаких экзекуций. Мы придумаем, как делать Живых доспехов по-другому, без умерщвлений.

Шипастое стальное забрало смотрит на меня несколько секунд и затем она спокойно отвечает:

— Будет так, как ты прикажешь, владыка Кузни-Горы.

С помощью колокола я осматриваю темницу. Камеры забиты напуганными пленниками — существами самых разных рас. Мда, Принцесса та ещё садистка, если столько времени спокойно наблюдала, как живых существ запихивают в Живой металл, где они медленно умирают от истощения. Эх, Грандик, умеешь ты выбирать себе подруг.

— Мило, — хмыкаю я.

— Я думала, — будто бы оправдывается Принцесса Шипов, — что у меня ничего не осталось, кроме мести. И что мой Принц погиб, — она бросает взгляд на Грандика.

В этот момент Грандбомж наконец оживает. Без малейших сомнений он тут же бросается к стальной леди, снова пытаясь обнять.

— Принц…

Чавк!

Раздаётся характерный чавкающий звук — и он снова нанизывается на её шипы разом, конечно же, умерев.

— Дуррачи́на, фака, — произносит Змейка без злобы, скорее устало.

Ледзор подходит, сдёргивает Грандбомжа с шипов и придерживает его, пока тот вновь восстанавливается, латая себя. Принцесса Шипов смотрит на своего давнего возлюбленного с задержкой, и в этом взгляде угадывается что-то похожее на любовь — странную, искалеченную, но всё же любовь.

— Он тоже вспоминал о тебе, — говорю я. — Что с вами случилось?

— У нас было своё королевство, — отвечает она грустно. — Над ним парил Лунный Диск, в котором мы обитали. А потом пришла Организация. Они решили подмять все миры под себя и навязать свои «протоколы и стандарты управления мирами». По сути это означало, что не могло существовать сильных межмировых государств, неподвластных Организации. Наше королевство восстало, но мой Принц потерпел поражение.

Она делает короткую паузу и продолжает:

— После этого я преклонила колено перед Древним Кузнецом и поклялась ему в верности. Я участвовала в разработке Живых доспехов.

— Значит, именно ты придумала усиливать Доспехи через боль жертв, — говорю я.

— Таков мой Дар, — отвечает Принцесса Шипов.

Я вижу это ясно. Её кровавая магия совсем не обычная — так же, как и мой Легион не является рядовой телепатией. Она завязана не только на крови, но и на боли, причём не только на чужой. Сила рождается из страдания. Её шипы находятся не только снаружи доспеха, но и внутри, намеренно причиняя ей жуткую, постоянную боль. Я невольно передёргиваю плечами.

— Мы с Кузнецом договаривались, что после Багрового Властелина примемся за Организацию, — говорит она. — Владыка Кузни-Горы должен сокрушить Организацию.

— Раз я владыка, — отвечаю я спокойно, — то никому и ничего не должен.

Принцесса Шипов напрягается. Я замечаю это сразу. Её шипы начинают едва заметно вибрировать, словно готовятся вот-вот перейти в атакующую технику. И именно в этот момент на её плечо ложится рука в красной рукавице доспеха.

Принцесса резко оборачивается.

Рядом с ней уже стоит Грандбомж в полном красном доспехе и медленно качает алым шлемом.

— Нет, — роняет Грандик.

Принцесса Шипов замирает, и её стальные плечи опускаются. Она делает шаг к своему Принцу и обнимает его. Кровавый доспех не позволяет шипам пронзить его, руки Грандбомжа смыкаются у неё за спиной, а она просто кладёт голову ему на плечо и словно бы расслабляется.

— Срррразу бы так, фака, — тут же комментирует Змейка, оглаживая себя по пластинам на груди. — А то колллется же.

— Похоже, Грандику свезло, — добавляет Ледзор по мыслеречи, разглядывая сцену с явным одобрением. — Дамочка хоть и колючая, но явно без ума от него.

Принцесса Шипов медленно отстраняется от Грандбомжа и поворачивается ко мне.

— Что с ним произошло, владыка? — спрашивает она.

— Столетия пыток у Лорда Тени, — вздыхаю я.

Её голос меняется мгновенно.

— Лорд Тень⁈ Это же один из Организаторов! — произносит она с яростью.

— Да, — подтверждаю я. — Но он уже мёртв.

— Убить… — повторяет и Грандбомж, но на этот раз, впервые за всё время, без зависти. — Король Данила…

Принцесса Шипов снова смотрит на меня.

— Владыка, это ты сделал? Спасибо!

— Да не за что, — отвечаю я и вновь касаюсь колокола. — Но вообще пора заняться и остальной Организацией.

Хотя не только и не столько ею, конечно.

По мыслеречи отдаю приказ Аусту:

— Вы там как? Готовы? Пора вести людей в Кузню-Гору.

— Штурмовики готовы, король.

— Мне не нужны штурмовики, — уточняю я. — Мне нужны медики и обслуживающий персонал. В темницах очень много пленников.

Ауст переспрашивает, явно не веря услышанному:

— Король, ты серьёзно? Неужели Кузня-Гора со всей армадой Живых доспехов — твоя? Ты что, её захватил в одиночку?

— Да не то чтобы я ее прямо захватывал, — отвечаю. — Я просто нашел от нее пульт.

Темница Кузни-Горы, Та Сторона

Два белых казида — Берч и Герыч — измождённые и усталые настолько, что едва держатся на ногах. Они сидят прямо на полу тёмной каменной камеры, прислонившись друг к другу спинами. Когда-то они имели глупость пуститься в паломничество к легендарной Кузне-Горе и к своему ужасу действительно нашли её. Древний Кузнец в преданиях казидов считался добрым праотцом, хранителем ремёсел и покровителем путников, но всё это оказалось лишь приманкой, выдуманной для того, чтобы заманивать приблудших дураков и заковывать их в Живые доспехи.

Берч тихо, почти шёпотом, говорит:

— Осталось совсем немного… Скоро это просто должно закончиться.

Герыч устало кивает.

— Да, — выдавливает он. — Конец мукам близок. Хуже уже точно не будет… хуже просто некуда.

В этот момент решётка темницы открывается.

Герыч вздрагивает всем телом. У него от страха сердце буквально уходит в пятки. Он даже не пытается выпрямиться или спрятаться — сил нет. Он просто ждёт Живых доспехов. Ждёт боли. Ждёт того, что его сейчас схватят и закуют в металл, в котором он и погибнет.

Но вместо железяк в проход выходят остроухие существа, похожие на дроу.

Берч не сразу понимает, кого видит. Он моргает, пытаясь сфокусироваться, и думает, что это очередная галлюцинация. Но фигуры не исчезают. Они подходят ближе и спокойно, без крика и без угроз, некоторые с медицинскими носилками, произносят:

— Именем короля Данилы все узники свободны! Выходить цепочкой. Раненых сразу передавать на носилки.

Голос ровный, деловой, без издёвки. Такой, какого здесь никогда не звучало.

— Герыч! Ты слышал⁈ — Берч оборачивается к другу и радостно трясёт его за плечи. — Мы свободны! Свободны!

В голове Герыча шумит. От избытка чувств у него мутнеет в глазах, ноги окончательно подкашиваются, и он теряет сознание, успев осознать, что их заточение наконец-то закончилось.