#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 39

Глава 4

— Убей… — Грандбомж, пошатываясь, смотрит на меня с надеждой. Лицо бледное, в глазах бессилие пополам с счастьем.

— Боюсь, что ты зря надеешь… — я прерываю себя, решив: да пусть наш союзник порадуется хоть немного, что его мечта близка, хоть это и не так.

Остатки зелья всё же действуют, и он теряет силы. Я подхватываю ослабевшего Грандбомжа и осторожно опускаю его на землю. Он едва держится в сознании — и да, это яд его так вымотал. Не до смерти, конечно, я ведь не полный психопат и знал, что Грандбомжа Омела не убьет. Но нагрузку он схватил мощную, так что сейчас для него держаться в сознании — подвиг уровня эпоса. Грандбомж закрывает глаза, дыхание у него сбивается, и вдруг он произносит едва слышные, но удивительно чёткие слова. Первый раз настолько членора́здельные, что я даже моргаю от неожиданности:

— Ты здесь, моя Принцесса Шипов… — голос неожиданно мощный и низкий. Таким голосом можно повелевать армиями. — Теперь я не уйду…

Из-под закрытых глаз Грандбомжа бегут слёзы. Настоящие. Он никогда так не реагировал ни на что, а теперь вот — держи. Я тихо выдыхаю, смотрю на него сверху вниз и испытываю странную смесь чувств. Это одновременно вина — за то, что Грандбомж обманчиво думает, что его мучения сейчас закончатся, — и одновременно радость за друга, что он хоть ненадолго, но побудет в счастливых грёзах вместе со своей возлюбленной. Принцесса Шипов, значит. Твоя подруга, да, дружище? Вы наверняка были красивой парой. Принцесса Шипов и Принц Кровавой Луны! Звучит!

Я произношу в никуда:

— Спасибо, друг.

Оставив Грандбомжа в его счастливых минутах жизни, я поднимаюсь и окидываю взглядом то, что происходит вокруг. Картинка та ещё.

Древний Кузнец стоит на коленях на своём крошечном плато, одной рукой зажимает кровоточащий бок. Да, я достал его. Сильно достал. Диана застыла рядом на другом плато железным столбом — её доспехи просто держат форму, будто внутри нет человека. Похоже, её задача была заранее вшита в сценарий: ударить Багрового Властелина, выполнить команду, а дальше — замереть. И именно так она и сделала. Багровый, между прочим, до сих пор сидит запечатанный в короб, который уже перекинут Гумалину для изучения. С ним ещё придётся разбираться позже.

Мои жёны стоят на соседнем плато и тоже смотрят на Грандбомжа. У всех выражение лиц печальное. Похоже, они всерьёз решили, что наш друг покинул нас.

Я доношу до благоверных мыслеречью:

— Кузнец еще опасен. Держитесь от него подальше.

Маша кивает:

— А ты?

— А я наоборот, — отвечаю.

И, немедля, прыгаю с помощью Пустоты. Приземляюсь на соседнее плато рядом с Древним Кузнецом. Даже не рядом — ровно на ту дистанцию, с которой удобно атаковать. И я атаковал: теневые пики уже летят в него.

Кузнец даже не поворачивает головы. Просто стоит, будто я подошёл к нему с рекламной листовкой. И тут воздух вокруг него начинает густеть, тяжелеет, становится вязким. Мои пики вязнут на полпути, застывают, словно бабочки в янтаре.

Сил у гада ещё хватает. Древний Кузнец использует алхимию, меняя структуру самого воздуха, превращая его в подобие киселя.

Я не теряюсь. Если воздух он заблокировал — плевать. Псионика работает по другим принципам. Я выкидываю псионический удар — чистую силу, которой всё равно, что перед ней: кирпич, металл, дерево или его дурацкий воздушный кисель. Она пройдёт. Медленнее, может быть, но пройдёт.

Кузнец рывком вскидывает молот и отбивает пси-конструкты, как мячики. Артефактное оружие, конечно. Затем он со всей силы лупит по земле. И за долю секунды всё плато подо мной покрывается алмазными шипами. Воздух звенит хрустальным эхом. Острые шипы, наверно, впечатляющие — но узнать мне не приходится. Я телепортируюсь с помощью легионера-портальщика, предварительно окутавшись Тьмой, чтобы не палить секретный Дар.

Древний Кузнец ещё таращится в недоумении на алмазные пики, пытаясь понять, куда я делся и почему его идеальная ловушка внезапно не сработала. Он явно рассчитывал, что эти шипы пробьют даже стальной доспех Грандмастера магнетизма, но не срослось. Не найдя моего разорванного трупа, он орёт:

— Грёбаный менталист! Куда ты пропал⁈

Я уже оказываюсь на его плато, в двух шагах от него, и, не выходя из Покрова Тьмы, произношу:

— Я телепат, а не менталист.

Он встаёт, пошатываясь, зажимая одной рукой кровоточащий бок, оборачивается ко мне и сипло бросает:

— Плевать! Ты всё равно сдохнешь!

Гигантский молот взлетает вверх. И в следующий миг воздух над плато превращается в огненное пекло. Одним взмахом он меняет состояние среды, будто переключает режим. Но я мгновенно накидываю поверх стального доспеха огненный — классический буст. Держит неплохо. Жар меня не убивает, да он и не должен. Главная проблема не в пекле, а в том, что дышать нечем: воздух весь сгорел. Кузнец рассчитывал не сжечь меня, а задушить.

Но это уровень детского сада. Я «включаю» воздушника, и сверху ко мне пробивается тонкая струя свежего воздуха. Не мог же Древний Кузнец превратить весь воздух на километры вокруг в огонь — он ранен Омелой. Только локальный объём вокруг поля боя, максимум метров пятьсот, и то с натяжкой. А за пределами огненной зоны воздух есть. Я просто беру его и тяну к себе через воздушный канал.

Проблема решена.

Древний Кузнец несётся на меня с молотом. Да, он хромает, да, он ранен, но скорость всё равно чудовищная. И самое неприятное — никакой неловкости тяжеловеса. Он двигается так, будто его гигантские мускулы и немаленький молот ничего не весят.

Я телепортируюсь ему за спину. В моих руках в ту же секунду формируется собственный стальной молот, покрытый псионическим слоем, чтобы жизнь слаще меда не казалась. Мой удар приходится по раненом боку сзади. Если он думал, что я буду играть в благородство, то он плохо меня изучил. Бить со спины — без проблем.

Взревев от боли и неожиданности Древний Кузнец разворачивается, размахивая молотом, пытаясь накрыть меня широким дуговым ударом, но я уже исчезаю, растворяюсь и телепортируюсь прочь. Появляюсь с другой стороны, под другим углом, и впечатываю второй удар — теперь по другому боку. Кузнец выше меня на пару голов и удобно поднырнуть да впечатать.

Крик боли разрывает воздух.

— Ты ещё и мигаешь! — орёт он.

Я приподнимаю бровь. «Мигать», значит. Ну, звучит забавно. И, если честно, неплохо подходит под телепорты. Можно будет даже оставить это название.

Продолжаю «мигать» вокруг Кузнеца да наносить удары. Одновременно контролирую всю обстановку. Диана стоит неподвижно, застыла столбом в железной скорлупе. Жены согласно моим приказам разбежались по трём направлениям, каждая на отдельном плато, за несколько расщелин от Древнего Кузнеца. Помощь благоверных теперь пригодится. Все же я полагал, что Омела сильнее ослабит Кузнеца, а он еще очень даже в кондиции. Придется повозиться с ним еще. Главное, чтобы Организаторы не нагрянули неожиданно.

Мои комбо с миганием и прыжками достают Кузнеца вконец и он снова взрывает воздух. Я моментально телепортируюсь на соседнее плато и сразу отдаю часть своей энергии девушкам — чтобы не тратить время, просто швыряю им поток в каналы.

Посылаю мыслеречь коротко:

— Давайте, бейте. Маша — ты снова Грандмастерской. Пускай Мерзлота.

Настя отвечает испуганно:

— Я не смогу. Я далеко!

Маша тут же приободряет «сестру», как я и ожидал:

— Ты сможешь. Иначе Данила бы тебя туда не поставил на такое расстояние!

Светка резко обрывает обеих:

— Хватит болтать!

И сразу — выстрел. Девушки бьют с трёх сторон одновременно огнем, льдом и звуковыми волнами. Техники сходятся на Древнем Кузнеце.

Кузнец взмахивает молотом, делая движение, будто просто отмахивается от мух. Воздух вокруг него тотчас становится таким плотным, что почти видно, как он сворачивается в вязкую оболочку. Но полубог сейчас не совсем в форме, и многое пробивает защиту и бьют по его массивной фигуре, по кожаному фартуку, по мускулистым предплечьями и раненому богу.

Он получает урон. Но не столько, сколько хотелось бы.

Он снова машет молотом — и всё, что только что висело на нём огнём, льдом и звуковыми вибрациями, испаряется, как будто и не было.

Хм, а вот это немного неожиданно: Древний Кузнец способен использовать Алхимию даже на материи, созданной другими магами при помощи затраченной энергии. Он просто преобразует основу. Разочаровывающе, но логично. Впрочем, на преобразование магической материи он точно тратит больше сил. А значит — погоняем его ещё.

Что ж, Даром Друида создаю дерево прямо под ногами Кузнеца. Оно выстреливает вверх мощным стволом, обвивает его, ветви перекрываются и замыкаются, словно капканы. Но Кузнец просто размазывает всё молотом. Одно движение — и дерево растворяется. Хотя сил он затратил прилично, судя по испарине на бородатом лице.

Но всё же мужик силён, стоит признать. И это ещё ослабленный Древний Кузнец, которого поразил яд Омелы! А если бы он был в полной силе?

У меня в голове невольно вспыхивает мысль: «А сильнейший полубог — это точно Багровый?»

Древний Кузнец вдруг падает на колени, но не потому, что резко ослаб. Он бьёт молотом по плато.

В ту же секунду энерговолна расходится по всем плато сразу. Это не вибрация — это воздействие на земную кору. Плато вокруг начинают опускаться с треском. Каменные возвышенности проваливаются, будто кто-то выдернул подпорки. Слышен треск, хруст, грохот — словно рушится сама поверхность мира.

Кузнец продолжает бить молотом по камню, создавая всё новые волны. Он заставляет земную поверхность опускаться ниже и ниже. Плато проваливаются, ломаются, трещат и съезжают к красному свету магмы, скрытой между расщелинами.

Он сам чуть не соскальзывает по накренившемуся плато, но удерживается и орёт:

— Филинов, ты умрёшь!

Я отвечаю коротко:

— Да щас.

И псионическим вихрем сбиваю Древнего Кузнеца вниз. Просто давлю его волной силы, ну и некротики прибавляю, чтобы тот потерял опору.

Жёны тоже падают. Они начинают скользить, и я слышу сразу три голоса:

— Даня!!!

И я тоже падаю. Плато под ногами разлетаются слоями; с помощью Пустоты я бы мог удержаться, но жен я не брошу — да и Грандбомж в бессознанке уже провалился.

Падая, я мгновенно зову по мыслеречи одну из своих союзниц…

Черная Равнина, мир гробулов

Габриэла сидит на Спрутике, свесив ноги и помахивая золотыми крыльями. Огромный теневой спрут размером с многоэтажку завис на самом краю Чёрной Равнины, где ещё стелется лёгкий пар. Габриэла следит, чтобы Спрутик своими чёрными щупальцами методично скидывал Живые доспехи в расщелины. На малых плато это делается без лишних усилий: подцепил, бросил — и железяка исчезла в красных отсветах магмы. Основная же масса врагов всё ещё держится на больших плато, но там их уже крушит Золотой Дракон, да и артиллерия не сбавляет обороты.

«Тут всё просто», — думает Габриэла. Она поднимается выше, расправляет крылья, делает круг вокруг огромной тени Спрутика, контролируя, чтобы он не пропустил ни одну железяку, пытающуюся броситься вглубь Равнины, где сейчас находится король Данила с женами.

Едва леди-херувим подумала о короле Даниле, как он по мыслеречи зовёт её к себе. И в ту же секунду плато вокруг начинают проваливаться. Не все — сильнее всего рушится область ближе к самой середине Чёрной Равнины. Земля резко уходит вниз, будто кто-то выдернул из-под неё фундамент, и она проваливается прямиком к раскалённой магме.

Габриэла вместе со Спрутиком разворачиваются на зов Данилы. Огромное тело спрута смещается по воздуху к разломанной зоне. Там, где плато уже провалились, образовался наклонный склон. Габриэла в ужас от результата битвы короля Данилы и полубогов.

Спрутик, по её велению, вытягивает длинное теневое щупальце и подхватывает Грандбомжа, который завис на ровном искусственном уступе — явно сделанном самим Данилой, чтобы тот не рухнул вниз в магматическую реку. Щупальце аккуратно подтаскивает его ближе к центру Спрутика, чтобы тот был в безопасности.

Вокруг кипит поток магмы. На уцелевших участках провалившихся плато стоят жёны Данилы. Они уже собрались ближе друг к другу. Габриэла бросает взгляд вдаль — там пузырится магма. Огромные пузыри поднимаются и схлопываются, словно под ними что-то дерётся изо всех сил и вспенивает весь слой. Оттуда доносится частый грохот, будто железо лупит по железу, например, молот об наковальню, ну или один молот об другой молот.

Габриэла сразу понимает: драка ушла вниз по магматической реке. Скорее всего, Данила там же.

Она летит над магмой и отдаёт приказ Спрутику. Тот вытягивает несколько теневых щупалец, подбирает жён короля Данилы с точностью хирурга, и поднимает их вверх. Через несколько секунд они уже стоят на чёрной макушке Спрутика — на его плотной теневой спине.

Габриэла подлетает к ним. Света, глядя вниз, напряжённо произносит:

— В этих магматических пузырях дерётся Данила и этот урод Кузнец. Но у Дани мало энергии осталось.

Маша оглядывается по сторонам, потрясая Синим мечом херувимов:

— Как бы то ни было, Даня отдал нам приказ уходить!

Света резко обрывает:

— Да, но ему понадобится Диана. Только она может контролировать Световое Дерево. Мы должны её найти!

Настя в облике волчицы вскидывается:

— Ну и как ее найти⁈

Габриэла замечает, взмахнув крыльями:

— Организаторы тут.

Света кивает:

— Они по-любому взяли с собой Спутника или другого высшего сканера. Они смогут найти Диану на расстоянии. Идемте, девочки!

Мы с Древним Кузнецом дерёмся прямо в магматических потоках. Всё вокруг грохочет, разрывается, кипит. Магма вспухает, втягивается, выплёскивается, будто у неё есть собственная ярость, и она хочет, чтобы мы оба утонули в ней. И это идеальная стихия Древнего Кузнеца. Он преобразует магму в любую форму: в огненные столбы, в застывшие каменные пласты, даже в режущий лед. Потоки подчиняются ему полностью — вращаются, сбиваются в струи, меняют направление, пытаются ударить меня со всех сторон одновременно. А мне помогают держать удар Пустота и Дары легионеров, в том числе портальщика. Но энергопластырей уже не осталось.

Древний Кузнец потрясает молотом. Его голос перекрывает рев магмы:

— Ну что, ты уже всё, Филинов? Ты всё показал, на что способен? Диана называла тебя полубогом… Похоже, зря!

Я поднимаюсь на ноги, хотя не должен был бы. Магма стекает со стального панциря так, будто это просто тёплая вода, а не вещество, которое по идее должно пережигать всё живое. Я чувствую, как на моем теле нарастают когти, копыта, рога.

Я смотрю на Древнего Кузнеца и оскаливаюсь акульими клыками. И понимаю: он всё ещё думает, что сражается с «жалким человечишкой».

Ха.

Отвечаю ему свирепо:

— О нет. Я не полубог. Я — нечто противоположное.

Я бросаюсь вперёд, разрывая пространство когтями.