#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 39

Глава 13

Фантомная Зона (карманное измерение в Печати)

Багровый Властелин, мокрый и уставший, сидит у костра. Вокруг — лиловые холмы непонятного карманного измерения, залитые проливным дождём. Техника Бездны отгораживает от ливня, создаёт тонкий заслон, но в последней битве пришлось её игнорировать — тогда было не до защиты, и он промок до нитки.

Сил идти у Багрового осталось немного, а вставать всё равно незачем. Он не тупой и всё прекрасно понимает: выхода нет. И иллюзий по этому поводу он себе не строит.

Багровому тысячи лет, он создавал мироздание — пусть и позабыл большую часть из того, что когда-то знал, — но этого хватает, чтобы понять, куда его примерно занесло. Хватает, чтобы сложить факты, выстроить цепочку и признать очевидное, как бы ни было противно это признавать.

Это грёбаное карманное измерение!

И его запечатали!

Багровый вздыхает грустно:

— Филинов, а ведь надо было тебя послушать.

В памяти всплывает, что именно менталист пытался донести до него на Чёрной Равнине. Предупреждал про ловушку, но с такой интонацией, будто говорил просто для проформы. Филинов знал, что Багровый его проигнорирует, но всё же дал ему шанс. А Багровый его просрал, конечно же. Багровый не любил признавать чужую правоту, но сейчас от этого никуда не деться.

Теперь Багровый Властелин заточен в карманном измерении, полном сильных тварей. Он уже устал с ними драться: чуть ли не каждый шаг оборачивается боем, каждое перемещение — это схватка или её ожидание. Он сбился со счёта, сколько именно перебил чудовищ Красного и даже Багрового уровня. Сейчас он сидит, накинув на себя мохнатую шкуру одного из зверей — вонючий запах шерсти отпугивает часть тварей, но не всех, и он это уже проверил на практике. А ещё ему нужно спать, хоть изредка, иначе даже полубог рано или поздно совершит роковую ошибку.

В ночи раздаётся шорох одежды, и у костра появляется гость могучего телосложения, приближение которого Багровый ощутил ещё минуты две назад. Вместо головы у гостя шевелится клуб дыма, а само тело — богатырское, затянутое в чёрную одежду.

— Приветствую, Ваше Багровешейство, — произносит гость не почтительно, а буднично. — Позволите?

Багровый пожимает плечами. Гость усаживается напротив, через костёр, и говорит прискорбно, без злорадства и без торжества:

— Печально видеть сильнейшего полубога в заточении, — голова-дым дрожит в свете пламени.

Багровый смотрит на него равнодушно и отвечает без раздражения:

— Хоть кто-то меня здесь узнал. А то в основном лишь путают со своим ужином.

Дымоголовый кивает с пониманием:

— Какими судьбами здесь?

Багровый Властелин отвечает, не вдаваясь в подробности:

— Да вот… не послушался одного менталиста. А стоило.

Дымоголовый кивает так, словно слышит подобные истории регулярно:

— Бывает. Надоело, поди, отбиваться от тварей? Здесь хватает разного сброда. Если интересно, мы находимся в Фантомной зоне, — продолжает он, не меняя тона. — Организация использовала это место для заточения опасных существ.

Багровый Властелин хмурится. Значит, Организация была заодно с Древним Кузнецом, и эти изверги вместе поймали его в ловушку. Старый мозгоправ Хоттабыч помогал Кузнецу, а Багровому стоило послушаться своего союзника-менталиста. Вот тогда у Багрового были бы хоть какие-то шансы. Данила хоть и молод, но эту братию раскусил.

— А тебе не надоело отбиваться от этих тварей? — спрашивает дымоголовый, глядя в упор в глаза Багровому.

— А тебе-то что? — сухо отвечает полубог.

Дымоголовый признается:

— Буду честен, я спрашиваю из корыстных интересов. Думаю, такого, как ты, рано или поздно кто-нибудь захочет вернуть на свободу. Хочу запрыгнуть в твой вагон.

Багровый Властелин хмыкает без веселья:

— Захочет вернуть меня? Это вряд ли.

Он снова думает о том, что не послушался Филинова — и всё просрал. Думает о том, что время там идёт без него. А Древний Кузнец наверняка уже всех там уничтожил и подмял под себя, не встретив достойного сопротивления.

Странный гость никак не отвязывается:

— Всё-таки я готов рискнуть. Если наденешь, от тебя будут держаться подальше все твари.

Он протягивает Багровому Властелину браслет с красным камнем, поблёскивающим багровым в свете костра.

Багровый усмехается — криво, устало:

— Что ж, багровый — мой любимый цвет.

Он берёт браслет и крутит его в руке, как безделушку. Дымоголовый качает серым облаком на плечах:

— Только не забудь меня забрать с собой, — и незваный гость испаряется в ночи.

Багровый Властелин недолго думает и надевает браслет. Хуже уже не будет. Ведь так?

Лунный Диск (штаб-квартира Организации), Та Сторона

Хоттабыч сдерживает ярость и недовольство. Он сидит за рабочим столом, не откидываясь на спинку кресла, скрючившись в старческой позе. Перед ним стоит Гвиневра — блондинка, выпрямившаяся, собранная, напряжённая. Сквозь мешковатую мантию проступают её впечатляющие формы. Как-никак, Целительница-Грандмастер — и над собственным телом она потрудилась на совесть.

— Докладывай, — приказывает бессменный Председатель.

Гвиневра хмурится, позволяя себе долю удивления:

— Почему не Ясен?

Хоттабыч криво усмехается, не скрывая раздражения:

— А ты будто не знаешь? Ты же была там, как и ещё десяток Грандмастеров. Слухами Астрал полнится и не только Астрал, к сожалению. Теперь вся Организация знает, что Ясен — позорище. Он умудрился попасться на когти Филинова и опозорить ранг Высшего Грандмастера. Сдался как трусливая курица. Такого «докладчика» мне здесь не нужно.

Гвиневра коротко кивает и послушно пересказывает всё, что произошло, своими словами, без прикрас, чётко и по существу. Она не оправдывается, не сглаживает углы и не пытается смягчить формулировки.

Король Данила завладел Кузней-Горой и растоптал гордость Организации, без боя одолев и осмеяв Высшего друида, у которого был мандат самого Председателя. Стоит заметить, что к рангам в Организации относились особенно трепетно. Вся иерархия держалась на том, что огромный аппарат Мастеров и Грандмастеров подчиняется горстке Высших Грандмастеров, а потому последним следовало вести себя безупречно и не позволять пятнать своё имя.

Филинов уже давно побеждал Высших рангов — того же Странника или Лорда Тень, — но те были изгнанниками. А вчера он уделал одним тычком пальцев действующего старшего члена Организации.

Хоттабыч молча слушает, постукивая пальцами по столу. Гвиневра подозревает, что старик уже в курсе подробностей произошедшего, а сейчас поручил пересказ именно ей лишь затем, чтобы обозначить: теперь, девочка, тебе предстоит делать больше работы, потому что я возлагаю на тебя надежды, и отчитываешься ты напрямую передо мной.

— Ну, так я и думал, — заключает Хоттабыч без всякого удивления, что лишь подтверждает подозрения блондинки. — После такого позора Ясен годится только на то, чтобы растопить мой камин.

Раздаётся стук в дверь, и без слов заходит Масаса — значит, Хоттабыч вызвал магиню Тьмы по мыслеречи. Темнокожая магиня встаёт рядом с Целительницей, ничуть не уступая ей в пышности форм в нужных местах.

— Филинов совсем оборзел, — бросает Хоттабыч. — А потом нянчиться с ним я прекращаю. Вы обе отправляетесь немедленно в Кузню-Гору и предупредите Филинова о начале действия протокола «Равновесие».

Масаса застывает. Она вместе с Гвиневрой не ожидала такого развития. На долю секунды темнокожая магиня теряет привычную невозмутимость.

— Председатель, разве есть основания для «Равновесия»? — спрашивает Масаса, осторожно выбирая слова.

Хоттабыч смотрит на неё холодно и отвечает раздражённо:

— Конечно, есть. Разве не видно? Один человек владеет Багровыми Землями и Кузней-Горой одновременно. Я, конечно, велю аналитикам собирать доказательства, но даже без них ясно: коэффициент правителя по Филинову превысил допустимый порог. Он слишком силён!

Гвиневра отмечает, что даже тёмное лицо Масасы побледнело:

— Неужели?..

На её памяти этот коэффициент превышал лишь Принц Кровавой Луны, и его судьба была плачевной. Согласно архивам, были и другие, которых неизменно брали к ногтю или уничтожали. Ну, если не считать, конечно, дампира Морвейна ещё задолго до Принца. Но дампиров заперли в закрытом мире, и, считай, проблема решилась.

А вот Багровый Властелин по этому коэффициенту вообще не индексировался: у Организации просто кишка тонка была с ним разбираться, и все это знали, пусть и не произносили вслух.

Теперь, по словам Хоттабыча, коэффициент превысил король Данила, и если это так, то Организация либо его подчинит, либо уничтожит.

Масаса, как истинный педант, возражает, цепляясь за формальности:

— Но без подтверждённого расчёта службы аналитиков и решения членов Правящего Совета требовать исполнения протокола «Равновесие» — это прямое нарушение устава Организации! Только Правящий Совет вправе принимать подобные решения!

Хоттабыч усмехается, почти добродушно:

— Ой, кто бы говорил о нарушениях. Или ты думаешь, я не знаю про твою секту, леди?

Масаса замирает. На мгновение она теряет способность сразу ответить.

— Ясен? — выдавливает магиня.

— Ага, — спокойно подтверждает Хоттабыч. — Друид тебя сдал.

Он делает короткий жест рукой, явно завершая разговор:

— Идите к Филинову. А насчёт сбора доказательств не волнуйтесь, крошка. Мои аналитики уже работают.

Масаса покидает кабинет на негнущихся ногах. Гвиневра молча следует за ней, украдкой глядя на коллегу с сочувствием. За главенство в секте предусмотрена только одна кара — смертная казнь, и Хоттабыч сейчас держит Масасу за глотку.

Старик использует её как инструмент, чтобы напугать конунга Данилу. Заставить того действовать на «добровольном исполнении» протокола «Равновесие», без формального запуска и без решения Совета.

А Данила, конечно, маг сильный, умный и смелый, и свой крепкий дух он уже не раз доказал. Но сможет ли он обхитрить самого бессменного Председателя Организации — вот это вопрос.

На следующий день снова я спускаюсь к нашему бронепоезду. Хотя конечно технически это не поезд а одиночиный локомотив, но очень уж здоровый. Он занимает почти весь зал склада. Да и в рельсах этот красавец не нуждается. Рядом выныривает из-под локомотива Гумалин. Трезвенник уже успел всё облазить, залезть куда только можно и куда нельзя, и теперь вылезает из-под поезда, отряхиваясь от сажи и грязи.

— Ну что, посмотрел? — спрашиваю я.

Гумалин довольный, раскрасневшийся, явно на адреналине, вытирает вспотевшее лицо тряпкой и с энтузиазмом кивает:

— Да, излазил вдоль и поперёк, шеф. Прямо вдумчиво, без спешки. Хорошая новость — это настоящий железный зверь! Пробить его почти невозможно!

К этому моменту все уже собрались. Светка с Машей и Настей с откровенным, почти детским удивлением разглядывают пушки — уж слишком они похожи на корабельные, будто их сняли с линкора и просто прикрутили сюда. Тут же находится и Принцесса Шипов с Грандбомжом на пару.

Гумалин продолжает, уже войдя во вкус:

— Ход у него особый. У Сокрушителя нет колёс в привычном смысле. Под каждым модулем массивные опорные плиты из живой стали. Судя по всему, когда эти плиты начинают двигаться, они не просто толкают конструкцию, а преобразуют почву под ним и делают её каменной. Причём мгновенно. Каменная магия, чудовищно затратная. Кроме того, броня выше всяких похвал — этот красавец вообще целиком из Живого металла. И он ещё и стреляет. Пушки способны сносить магическое поле.

Ледзор присвистывает, не скрывая одобрения:

— Неплохо- неплохо, хо-хо. Вещь серьёзная.

Я прищуриваюсь, глядя на махину:

— Ну и сколько он жрёт?

Гумалин кривится, словно только сейчас вспомнил самое неприятное:

— Очень много. Прямо неприлично много. Как тридцать дней магического поля вокруг Багрового дворца — и это всего на один десятиминутный выезд.

Принцесса Шипов говорит спокойно и невозмутимо:

— Оно того стоит. Ни одна крепость не устоит против Сокрушителя Стен, владыка. С ним ты сможешь взять Лунный Диск.

Настя искренне удивляется:

— Лунный Диск же летает.

Принцесса Шипов невозмутимо отвечает:

— Значит, надо его посадить.

Я думаю о другом. Бронепоезд — дело, конечно, хорошее, но пушки у него на самом деле не такие уж и сильные. Да, мощные, но это не наша Имба-пушка. И фишка здесь как раз в том, что бронепоезд можно использовать как отвлекающий манёвр.

И вот Имба-пушка, как будто бы стреляющая из Сокрушителя, на самом деле все так же будет находиться в Багровом дворце. Мы с Ломтиком уже это не раз проворачивали. Малой открывает теневой портал, и расчетная группа задает залп куда угодно. Для всех окружающих мы устроим так, будто огонь ведётся именно с Сокрушителя Стен. Когда магические поля начнут разрушаться, противник, конечно, станет переоценивать бронепоезд, вкладываться в его уничтожение, тянуть ресурсы сюда. Ну а про имбу-пушку никто так и не узнает.

Я передаю эту мысль Гумалину. Тот довольно скалится, сразу понимая замысел:

— Дело говоришь, шеф. Красиво замаскируем нашу имбучку. Пусть вражины думают на Сокрушителя.

Конечно, роль бронепоезда не ограничится одним лишь отвлечением внимания. Он вполне способен топтать крепости — и топтать основательно. Не зря Принцесса Шипов им так гордится. Только вот есть одно «но»: я до сих пор не понял, как им управлять, если честно.

Гумалин пожал плечами, а Принцесса Шипов лишь указала в сторону центрального модуля, где громоздится огромная наковальня. Бронепоезд управляется через наковальню. Через наковальню! Это что-то совсем новенькое. Конечно, машина магическая, но не до такой же степени.

Интересно, что в центральном модуле чакра Кузнеца сразу оживилась и начала вибрировать, да и Жора заметно заволновался — решил, что ментальная икра вот-вот родит жабуна. Я, впрочем, пока придержал коней. С такими штуками спешка обычно заканчивается плохо.

Возвращаюсь в Кузнечный зал — огромный, с исполинской скалой посреди, на плоской вершине которой возвышается наковальня. Сюда притащили кресло и стол, и вот сижу я на высоте, рисую астральных чертят от скуки и одновременно размышляю о своих новых приобретениях.

Принцесса Шипов будет держать в тонусе Живые доспехи, но когда трупы окончательно истощатся, придётся искать новые способы зарядки. К тому же у нас полно Живого металла, а значит, Принцесса продолжит производство пополнения стальной гвардии — только уже без живой начинки. К старым методам возврата нет, а потому требуется революционное решение. Энергоартефакты — не вариант. Слабым Живым доспехам этого бы хватило, но сильные, уровня Грандмастера, нуждаются в по-настоящему мощных источниках с хотя бы подобием Дара.

В этот момент на верхотуру взбирается Ауст.

— Король, куда девать этих дармоедов?

— Тебя стучать не учили? — вздыхаю я.

Ауст оглядывает плоскую вершину без стен и дверей и замечает:

— Я громко топал.

— О ком ты вообще?

— О бывших пленниках.

— Позови их главных, — отвечаю я, не раздумывая.

Ауст фыркает:

— У этого сброда нет главных.

— Так пусть выберут, — спокойно говорю я. — И хватит обзывать спасённых. Где в тебе известная дроуская доброта?

— Дроуская доброта? — удивляется остроухий некромаг. — Ты нас случайно не перепутал с капибарами?

— Очень возможно, — киваю я.

Вскоре на вершину скалы приводят выбранных глав пленных — тут и казид, и ракхас, и человек, и коротышка-гробул. Они испуганно оглядывают наковальню и с опаской заглядывают за обрыв площадки.

Долго их не томлю.

— В общем, господа, вы свободны, как и ваши товарищи, — говорю я просто, без обиняков. — Что собираетесь делать дальше?

Казид выходит вперёд, чуть помявшись:

— Ваше Величество, я — Герыч.

— Очень приятно, — киваю. — А где твой друг Кокос?

— Я такого не знаю… — растерянно отвечает казид.

— А, ну значит, он не твой друг, — киваю я.

Казид, похлопав глазами, продолжает:

— Мы уже поговорили с нашими собратьями, которых вы вызволили из темницы. Половина уйдёт на родину, кто куда. Но другой половине некуда деваться. Кому-то стыдно возвращаться домой после долгих лет отсутствия, у кого-то уничтожили этот самый дом. Возможно, мы могли бы остаться и служить вам? Только жить в Кузне-Горе мы не сможем, — он передергивает плечами от ужаса.

Что ж, подданных много не бывает.

— Ну и хорошо. Тогда будете жить в Багровых Землях. Почему нет? Место найдётся, работа тоже.

— Спасибо, Ваше Величество! — просветлел лицом казид, да и его товарищи тоже.

Они топают вниз по лестнице, а я оборачиваюсь к Аусту:

— Слышал, лорд-протектор? Обеспечь перевозку моих новых подданных в Багровые Земли. Дайте им жильё и работу.

— Э-э?.. — встрепенулся Ауст и тут же возмущается. — Почему я?

— А почему не ты? Ты лорд-протектор — вот и занимайся моим королевством. Это тоже твоя работа. Ты что, думал, что будешь только воевать?

По виду Ауста становится совершенно ясно: именно так он и думал, и альтернативный вариант в его голове вообще не рассматривался. Что-то поворчав по привычке, некромаг удаляется.

Снова рисую чертят да медитирую параллельно. Два дела одновременно не предел. Тут еще по мыслеречи связывается соскучившаяся Лакомка. Альва рассказывает, как всё хорошо, и между делом, словно это пустяк, сообщает:

— Олежек уже летает, мелиндо.

Я приподнимаю бровь:

— В смысле?

Лакомка, хихикая, передаёт мыслеобраз. Олежек приручил аномального орла: тот лапами осторожно берёт мальчишку за плечи и летает по двору. Низко, под строгим и непрерывным наблюдением Гересы, которая явно никого не отпустит без страховки.

Олежек прекрасно понимает, что стоит переборщить с высотой — и богатырша мигом, в прыжке, их поймает да свернёт шею новому пернатому другу сынка, чтобы больше не рисковал. Вот карапуз и бережёт орла, летая аккуратно и без глупостей.

— Может, забрать крылья у Бера да отдать Олежеку, — хмыкаю я.

— Лучше не надо, — улыбается Лакомка. — А то Зела посчитает это позором и устроит себе с Бером сэппуку.

— О, ты поднатаскалась в японской культуре!

— Спасибо Оде Нобунаге, который продолжает мне звонить и просить напомнить тебе о договорённости с японским Императором.

— Да-да, иномирские острова, — вздыхаю я. — Помню-помню, но руки никак не доходят.

— А ты можешь поручить кому-то, мелиндо.

— Поручу-ка Беру, и правда.

— Ты шутишь? — недоверчиво спрашивает альва.

— Да нет, я в него верю, — отвечаю серьезно. — Тем более твой кузен — «лучший мечник Золотого Полдня».

— Ну ладно, если так считаешь, — качает головой Лакомка.

На том и решили. А чтобы Бер точно справился, пускай ему помогают Булграмм со Студнем. Для подстраховки чисто, конечно.

Хотел я снова взяться за чертят, да стража докладывает, что в гости заявились Масаса с Гвиневрой. Почти одновременно на площадку взбирается Ледзор — тоже без стука. Всё-таки надо поставить здесь дверь, хоть и без стен.

— Граф, слушай, а что насчёт моего друга Тэнейо? — начинает он с ходу. — Помнишь, я тебе про ведьму рассказывал? Надо бы выручить беднягу, и он сразу тебе пойдёт и служить.

— Твоя правда, Одиннадцатипалый, — киваю я. — Займёмся твоим другом-майа, но давай позже. Тут пришли в гости две Организаторши, и явно не просто чай попить.

— О, две красотки, хо-хо, — подмигивает Ледзор. — У тебя жёны не ревнивые, тебе можно.

— Можно, но не нужно, — вздыхаю я.

Заодно по мыслеречи отдаю Светке распоряжение занять Принцессу Шипов с Грандбомжом. Принцесса Шипов терпеть не может Организаторов, так что лучше их заранее отвлечь.

Светка усмехается:

— Конечно, Даня. Как раз мы с Настей хотим снова разжечь их чувства друг к другу. Вот и попробуем устроить новое свидание.

— Ну ладно, — протягиваю.

Когда приходят Масаса и Гвиневра, я любезно указываю на свободные кресла:

— Прошу, леди. Леди Гвиневра, мы с вами едва успели попрощаться, а вы уже снова заглянули в гости, — улыбаюсь я.

Гвиневра заметно краснеет, но почти сразу берёт себя в руки, возвращая привычную выучку:

— Повод действительно серьёзный, король Данила. Простите за вторжение.

Масаса продолжает без обиняков, сразу переходя к сути:

— Ты слишком сильный игрок, конунг Данила. Слишком самостоятельный. И Хоттабыч собирается запустить протокол «Равновесие».

О, как! В банке памяти Странника хватает сведений об этом протоколе. Штука серьёзная.

— Первый уровень? — уточняю я спокойно.

Леди удивлённо переглядываются, то ли поражённые моей осведомлённостью, то ли невозмутимостью.

Масаса кивает, подтверждая:

— Да. Первый уровень. Если ты не окажешь сопротивления и не пойдёшь на эскалацию, всё ограничится им. По крайней мере, должно им ограничиться, — вздыхает магиня, нисколько не скрывая своих сомнений. Интересные переговорщики пожаловали.

— Позвольте прояснить, — говорю я. — Первый уровень включает запрет на новые союзы, полный запрет на расширение земель, обязательные публичные гарантии лояльности, коалиционный тариф на доходы королевств и, конечно же, инспекцию артефактных хранилищ. Я ничего не упустил?

— Всё верно, — подтверждает Масаса, понимая, что я в курсе деталей.

— И что же такого интересного хочет найти Председатель в моих хранилищах? — спрашиваю я прямо, не делая вид, что не понимаю истинной подоплеки действий Хоттабыча.

Масаса слегка краснеет, что для неё редкость. Теперь обе могучие леди стоят с лёгким румянцем.

— Ты, похоже, и сам догадываешься, конунг Данила. Иначе бы не задавал этот вопрос, — магиня Тьмы явно намекает на ту самую Печать, куда запихнули Багрового Властелина.

— Даже не представляю, леди, — специально отрицаю я. — Но одно я знаю точно: я готов предстать перед Правящим советом и в установленном порядке выслушать их официальное решение о введении протокола «Равновесие».

Масаса и Гвиневра переглядываются. Мне сразу становится ясно: протокол пока что не запущен официально, да и Хоттабыч вряд ли собирается запускать его по всем правилам — а то ещё всплывёт на поверхность, что он посеял Печать. Значит, время на подготовку у меня есть.

— Ты вправе это требовать, конунг Данила, — кивает Масаса вопреки той переговорной позиции, которую занимает, да и Гвиневра ограничивается согласным кивком.

И всё же девушки выглядят печальными: Хоттабыч сегодня проиграл, и понятно, кому за это прилетит. Мне становится жаль красавиц, и я решаю спасти их от наказания — заодно подкинув Хоттабычу другого козла отпущения.

— Действительно, — киваю я, — спасибо, что лорд Ясен как-то обмолвился при мне: протокол может быть запущен исключительно решением Правящего совета. А значит, именно перед Советом я и должен предстать, а не играть в закулисные страшилки.

Гвиневра и Масаса заметно расцветают. Я только что дал им отличный и вполне легальный выход — перевести стрелки на Ясена. Воспоминание с моими словами становится для них лучшим доказательством того, будто болтливый друид и стал причиной, по которой интрига Хоттабыча не сработала и не могла сработать в принципе.

Бедняга Ясен. Скоро Председатель будет топить тобой свою баню.

На этом довольные леди и покидают Кузню-Гору. А я передаю всю подоплёку ситуации Маше, и бывшая княжна Морозова звонко смеётся по мыслеречи. Люблю, когда жёны веселятся.

— Классно ты придумал, Даня, — поддерживает брюнетка, и тут же её голос становится серьёзным. — А что ты думаешь насчёт этого протокола? Что хочет получить Хоттабыч?

Я ещё во время посиделок с Масасой и Гвиневрой разложил всё по полочкам:

— Председатель хочет получить Печать от того карманного измерения. Похоже, за пропажу артефакта даже ему может прилететь от Совета. Иначе он не стал бы рисковать и угрожать протоколом «Равновесие» без официального запуска.

Маша хмурится:

— Он придумал это как пугало для тебя.

Я усмехаюсь:

— Да. Может, он ещё что-нибудь придумает, конечно. Но вполне возможно, что он всё же официально потребует ввести протокол, и тогда мне нужно будет засветить его ошибку да сделать так, чтобы Совет с ним схлестнулся.

— Звучит как сложный план.

— Но не невозможный, — усмехаюсь я. — Осталось продумать детали.

— Кстати, Даня, Ольга Валерьевна хотела с тобой поговорить лично.

— А, хорошо.

Позвонить великой княжне занимает ровно две минуты.

— Данила Степанович, вы готовы выступить на Ассамблее Лиги Империй через полторы недели? — сразу переходит к делу Ольга Валерьевна, без раскачки и вступлений. Но тут же, словно спохватившись, добавляет: — Я просто знаю, что вы занятой человек, потому и спрашиваю вот так, сразу.

— Спасибо за оперативный подход, Ваше Высочество, — любезно отвечаю я. — Значит, уже через полторы недели? Мне нужно что-нибудь заранее прочитать?

— Сценарий на триста страниц, — следует ответ.

Я моргаю, но куда деваться — будем учить.

Вскоре Маша действительно приносит этот талмуд. Я сажусь его штудировать, углубляюсь, вчитываюсь, пытаюсь выловить логику Ассамблеи, как тут снова без стука — дверь ведь ещё так и не поставили — заваливается Ледзор.

— Ну что, шеф, по Тэнейо, хо-хо?

— Что-что… — вздыхаю я и достаю из ящика стола портальный артефакт. — Давай уже решим этот вопрос. Ты знаешь, куда переноситься?

— Да, координаты у меня в голове, — морхал тычет себе в висок. — Чилийский кабак в захолустье. Там Тэнейо обещал зависать, дожидаясь нас.

— Он что, пьёт?

— Хрусть да треск, ни в жизнь!

— Ну и странное у него времяпровождение, — хмыкаю я. — Сидеть в чилийском кабаке да ещё и трезвым.

И мы переносимся вдвоём в Новый Свет.

Окрестности Кузни-Горы, Та Сторона

Света приводит Грандбомжа на поляну, где они вместе с Настей уже постелили скатерть для пикника и расставили закуски. Туда же Настя заранее привела Принцессу Шипов, конечно же специально.

— Ой, какая неожиданная встреча! — притворно удивляется Светка. — Грандик, так это же твоя возлюбленная! Давай садись рядом и поухаживай за ней. Налей клюквенного сока!

Грандбомж послушно садится на скатерть рядом со стальной леди, наливает сок в стакан и протягивает его Принцессе. Однако её протянутая рука-конус протыкает стакан вместе с рукой Грандбомжа.

— Забудьте про сок, — вздыхает Настя, сразу поняв, что идея была так себе.

В итоге Светка быстро перестраивает план: поручает Принцессе резать сыр рукой-конусом, а Грандбомжу — кормить свою возлюбленную с ложечки шоколадной пастой. Ради этого Принцесса усилием воли отводит забрало в сторону, обнажая точёный женский подбородок и чувственные губы.

— Вкусная, — протягивает Принцесса Шипов. — Ещё.

И Грандбомж послушно продолжает кормить её с ложечки.

Настя смотрит на происходящее с волнением, теребя край майки:

— Кажется, свидание всё же получилось!

Света тоже явно довольна:

— Для начала — сойдёт.

Новый Свет. В моём прошлом мире этот материк назывался Южной Америкой, но здесь это название никого не интересует. В основном его населяют народы, которых в моём мире называли индейцами и которые здесь не были истреблены испанскими конкистадорами. Впрочем, и испанцы свой кусок всё же отхватили — тому доказательство королевство Чили, в одну из деревенек которого мы с Одиннадцатипалым и переносимся.

Заходим в кабак. Внутри почти пусто. У барной стойки стоит чилийская девушка лет девятнадцати — гибкая, лениво покачивающаяся, с отработанной пластикой тела; вырез на платье выставлен напоказ не случайно, а как рабочий инструмент. Взгляд цепкий, оценивающий, поза открытая и обещающая, вся она — настроенная на клиента и на сделку. В глубине зала ещё болтается пара пьяниц.

— Надеюсь, бывший король майя — это не кто-то из присутствующих? — спрашиваю я Ледзора.

Тот чешет бороду и фыркает:

— Конечно, нет. Видимо, Тэнейо ещё не пришёл. Давай подождём его здесь, граф.

Мы едва успеваем усесться у окна, как почти сразу к нам дефилирует чилийская путана и с профессиональной, отточенной улыбкой произносит:

— Как насчёт развеяться, сеньоры? — она поочерёдно оглядывает нас, оценивающе и без стеснения.

Я отвечаю с такой же вежливой улыбкой — мама учила быть вежливыми со всеми:

— Спасибо, сеньорита, но мы здесь по делам.

В этот момент в кабак с громким хлопком двери вваливаются трое небритых чилийцев в белых деловых костюмах. Усаживаются у противоположного окна, шумно, демонстративно. Один из них бросает в сторону девушки:

— Эй, чика! Иди к нам. Чего там торчать⁈

Она даже не смотрит на него. По-прежнему лениво и попеременно задерживает взгляд то на обнажённом торсе Одиннадцатипалого, то почему-то на моих ушах, и небрежно отвечает через плечо:

— Я разговариваю с сеньорами. Не видишь?

— Мы с вами в общем-то всё обсудили, сеньорита, — замечаю я.

Но чилийцы переглядываются и вскочив всей гурьбой топают к нам, расстегивая на ходу белые пиджаки. По золотым цепям на шеях и пистолетам за поясами видно — местные бандюганы, привыкшие решать вопросы числом и наглостью.

— Эй, вы! — гримасничает один из них. — Почему пристаете к нашей чике?

Я даже не меняюсь в лице. Не трачу время на разговоры. Бью по ним псионическими импульсами — грубо, коротко, без всякого изящества, сметая щиты.

— Доны, идите поваляйтесь в грязи за забором, со свиньями, — произношу спокойно. — Только предварительно поблагодарите сеньориту за то, что она своей красотой скрашивает это серое место.

Чилийцы, как по команде, лезут в карманы, достают мятые купюры и суют их офигевшей путане. После чего разворачиваются и послушно уходят.

Я поворачиваюсь к девушке. Та тут же, с радостной улыбкой, распихивает банкноты в вырез декольте, быстро и сноровисто.

— Всего доброго, сеньорита, — киваю я.

— Спасибо, господин! — щебечет она и тут же убегает, не оглядываясь, явно довольная исходом вечера.

Ледзор лыбится в бороду, оглядывается по сторонам:

— Хо-хо, весело, граф, как всегда, но Тэнейо всё ещё нет. Хотя он обычно здесь зависает.

— Пойдём, что ли, снаружи подождём, — предлагаю я. — А то надоело сидеть в этой духоте.

За порогом почти сразу натыкаемся на статного майя — седого, как лунь, с бронзовой кожей и выправкой человека, который привык, чтобы на него смотрели снизу вверх.

— Вот ты, старый коршун! — басит Ледзор, едва его увидев. — Ты чего не внутри, а тут топчешься, а?

— Да вот, — спокойно отвечает Тэнейо и кивает в сторону. — Шёл как раз, да завис на это шоу. Интересное, кстати.

Он указывает на загон со свиньями. Там, в густой грязи, кувыркаются и хрюкают чилийские бандиты в белых костюмах. Вокруг уже собралась толпа — кто поглазеть, кто посмеяться, кто просто порадоваться унижению доставших всех бандитов.

— Итак, граф… то есть Ваше Величество, — Одиннадцатипалый всё же решает соблюсти этикет. — Позвольте представить моего друга и бывшего короля майя: Тэнейо Красный Ястреб.