Дорога Луны

4.2

Солнце катилось к горизонту. Оставалось совсем немного до того, как Дар должен был уезжать. Мне нравилось проводить с ним дни, но одновременно с радостью я испытывала угрызения совести из-за того, что вынуждаю его проводить со мной свои такие редкие выходные.

А ведь он мог бы отправиться с друзьями в город, развлечься в баре, встретить подходящую девушку… Конечно, тогда у него не останется времени для сестры, но зато будет будущее. Он замечательный и заслуживает счастья, но я не могла заставить себя прогнать его. Брат был моей слабостью, также, как и я его.

— О чем ты опять задумалась, кроха? — он встал рядом, уставившись на солнце и ласково обхватив меня за плечи.

— Когда у тебя следующая увольнительная?

— Через пару недель возьму три дня, а потом…

— Ты не планируй приезжать. У меня семинары, и я буду занята…

— Ты чего удумала, а? — развернув к себе, Дар приподнял мой подбородок двумя пальцами, заставив запрокинуть лицо и встретиться глазами с его рассерженным взглядом. — Хочешь и от меня отмахнуться?

Сморгнув нечаянные слезы, я отрицательно мотнула головой и прижалась к брату.

— Прости, но, может, так было бы лучше.

— Какая ж ты глупая, кроха моя, — горячие губы прожгли мою макушку. — Увидимся на выходных.

— Я завтра у вас лекции читаю, — напомнила, всхлипнув. — Явка офицерского состава обязательна.

— Может…

— Не вздумай прогулять, волчище мое, — я ущипнула его за плечо, и Дар притворно вскрикнул, отпрыгивая в сторону.

Так же подтрунивая друг над другом, и хохоча, мы вышли во двор, и брат уселся на мотоцикл.

— Без шлема? — проворчала я.

— С ним я вернее шею сверну, — объяснил он с улыбкой. — Даже полиция разрешает полиморфам водить без них. В случае опасности мы быстрее реагируем.

— Береги себя, — поцеловав его в небритую щеку, я отошла подальше, заворачиваясь в шаль.

— Я тоже тебя люблю.

Когда далеко в лесу стих рокочущий звук мотора, я медленно побрела к озеру. Возвращаться в дом, когда в воздухе пахло наступающим летом, не хотелось. Усевшись на сохранивший дневное тепло песок, я наблюдала, как солнечный диск медленно скатывался к кромке земли. Красные штрихи облаков, размазанные по небу, складывались в замысловатые рисунки. Надо мной вспыхивали звезды, отражаясь в темной воде, и между стволами деревьев в низину просачивался сливочный туман.

Зябко передернув плечами, я поплелась домой, надеясь, что запах брата выветрился, и мне не будет так горько понимать, что он уже далеко. Даже самой себе не хотелось признаваться, как сильно я тосковала…

Я чеканила шаг, сдержанно реагируя на любопытные взгляды. Использование бионика для узких специалистов было естественным, в других же областях невероятно затратно и нерентабельно. Стационарный погружной манипулятор находился в оранжерее за моим домом, под охраной идеальной системы безопасности, и именно из него мое сознание проникало в тела биоников по запросу.

Мне всегда предоставлялись лучшие экземпляры, имеющиеся в наличие у организаций. Сегодня я обреталась в теле, сделанном в женском варианте, чуть выше моего роста и лишь скинув обувь, чтобы стать ниже, я ощутила себя комфортно, сжимая туфли в руке.

Принять меня за живую было невозможно, поверхность кожи отражала свет и казалась люминесцентной, но отчего-то всегда находились любопытные, пытающиеся определить — имею ли я тактильные ощущения.

Очередная ладонь шлепнула меня по ягодице, и моя рука впечаталась в нос наглеца. Сквозь хруст послышался сдавленный стон.

— Ваше имя и звание? — требовательно спросила. Несчастный возмущенно уставился на меня, и я прочла его данные на нашивке. — Пройдите в медпункт и имейте в виду — я подам на вас официальную жалобу.

— Какую еще…

— Домогательство и причинение вреда имуществу.

Не оборачиваясь, я ввела данные неудачливого экспериментатора в коммутатор, закрепленный на запястье, и отправила рапорт командованию. Только озабоченных идиотов мне сегодня не хватало.

С утра я посетила местный госпиталь, где пришлось исправлять несколько неудачных результатов вмешательств. В последнее время в медицине стали слишком доверять восстанавливающим капсулам, игнорируя необходимость разумного подхода. Собранный материал послужит дополнительными аргументами на конференции против автоматизации лечебного процесса. С этими мыслями я почти прошла мимо нужного перехода и, резко остановившись, удостоилась чувствительного тычка в спину. Автоматически пробормотав извинения, свернула в нужном направлении.

— Обязательно выпускать эти консервные банки в дневное время? — прорычали, цепляя мое плечо, при чем, довольно болезненно, и я с садистским предвкушением заметила, как полиморф проходит в мою аудиторию.

Молча зайдя следом, я заняла кресло у окна и, скрестив руки на имитированной груди, принялась ждать. Как оказалось, недолго. Примерно через пару минут офицеры натыкались на меня взглядами и, замолкая, замирали на места. Наверное, их ошарашило язвительное выражение лица на лице бионика. Когда почти все обратили на меня внимание, я увеличила громкость и с наслаждением рявкнула:

— Занять места! — слушатели сели там, где стояли, и я, вернув громкость в нормальное положение, улыбнулась. — Сегодня я провожу инструктаж по оказанию первой неотложной помощи. Можете называть меня Доктор Ви.

— Вы живая?

— В этой консервной банке? — иронично приподняв бровь, спросила я. — Естественно. Предупреждаю сразу: я ощущаю все и трогать меня, колоть, шлепать и щипать не стоит.

— А то что? — с сарказмом протянул тот, который толкнул меня раньше.

— Назовитесь.

— Лейтенант Рок.

— Сегодня на вас будет демонстрироваться учебный материал. Займите кушетку, — день становился интересным.

Офицер с недовольством повиновался, но, разлегшись, не сдержался.

— Довольна? Именно в такой позе хотела меня?

Сокрушенно покачав головой, я поднялась и демонстративно расстегнула верхние пуговицы на блузке, открыв вид на ложбинку груди. Также лениво стянула с волос заколку и тряхнула головой. Не сводя глаз с Рока, я присела на самый край кушетки и томно простонала:

— Ты разгадал меня. Конечно, именно в такой позе… — я положила ладони на его шею и сдавила. Он попытался меня оттолкнуть, но я практически легла на него, удерживая, до тех пор, пока он не захрипел. Стряхнуть неподвижную конструкцию бионика с себя он так и не смог. — Офицеры, внимание, объект не дышит. Необходимо провести искусственную вентиляцию легких и непрямой массаж сердца. Кто готов продемонстрировать? — на меня смотрели с немым ужасом. — Всем ко мне! Внимательно смотреть и запоминать.

Я выполняла алгоритм автоматически, не отвлекаясь и не торопясь: запрокинула вихрастую голову, подложив туфлю под шею, зажала мужчине нос, сделала несколько вдуваний через рот. Затем, упираясь основанием ладони чуть выше грудины, принялась продавливать грудь резкими частыми толчками. Спустя пару минут моих манипуляций полиморф задышал. Забрав обувь, я повернула его лицо набок и отошла на несколько шагов.

— Вопросы?

— Доктор, он же вас убьет, — шокировано пробормотал коренастый парень.

— Меня интересуют вопросы, — раздраженно отрезала я. — Меня невозможно убить в этом теле…

— Но боль тебе я обеспечу.

Рок метнулся ко мне тенью, невольно восхитив скоростью реакции. Большие ладони сомкнулись на шее, сдавливая ее до хруста, не позволив закричать. Поглощенный гневом, полиморф не понимал, что для функционирования бионику не нужен кислород в том количестве, которое использует живое существо. Сжав ладонь в кулак, я выверенным движением в один удар сломала офицеру ребро. Грубой подсечкой опрокинула тело навзничь и села сверху, прижав руки своими бедрами к его телу. Мужчина возмущенно зарычал и внезапно выгнулся, коротко хватая ртом воздух.

— Всем внимание. Перед вами травма. Предположения есть? — мужчина сипел, ненавидяще сверля меня взглядом. — Идиоты! — я вынула из кармана металлическую ручку. — Пневмоторакс возникает при травме плевральной полости обломком ребра или разрывом легкого. Учитывая силу удара бионика на таком коротком расстоянии могу предположить первое. Способ спасения: снижение давления путем вывода накапливаемого воздуха из плевральной полости. Вставляем любую трубку во второе межреберье на передней поверхности грудной клетки или над наиболее напряженным участком… Разрежь, — разорвав футболку на мощной груди пострадавшего, приказала я ближайшему офицеру, схватив его за руку и подтянув к себе. Он неуклюже принялся отстегивать нож с пояса. — Ты же хищник, твою дивизию, когти выпускать умеешь или и этому мне вас учить?!

В разрез я воткнула трубку от разобранной ручки, и сквозь нее со свистом вырвался воздух. Несчастный задышал глубже. На его лбу выступила испарина, которую я автоматически стерла.

— Может, хватит с тебя? Этот механизм не устает, но мне действительно неприятно причинять тебе вред.

— Сука.

— Бездоказательно, — возразила я, поднимаясь и задирая юбку. Подцепив пальцами резинку чулка, я потянула ее вниз. — Помогите пострадавшему сесть, — обернув шелк вокруг горячего мужского тела, я прочно зафиксировала ручку. — Доставьте в медпункт и передайте дежурному медику, что с проблемой справится капсула.

Когда мой пациент в сопровождении двоих покинул аудиторию, бросив на меня напоследок странный изучающий взгляд янтарных глаз, я вытерла ладони об ткань юбки и уселась на край стола. Осмотрев настороженных и явно заинтересованных полиморфов, я начала лекцию.

Прошла, наверное, пара часов. Увлекаясь, я не замечала времени, и лишь поняв, что солнце греет обнаженное плечо, я посмотрела на часы.

— Почему не сказали, что уже так поздно?

— Первый раз шлюха забыла продлить, — хохотнул кто-то с заднего ряда и послышался звук, напоминающий подзатыльник.

— Объяснитесь, — я наклонила голову к плечу, ощущая, что кожа шеи ноет. Потирая ее, я невольно поморщилась: все же Рок крепко меня ухватил.

— Вы используете бионика, предназначенного для плотских утех. Им пользуются те, кто не смог уйти в увольнительную, — пояснил медно-волосый парень с хитрым прищуром.

— Это должно для меня что-то значить? — холодно осведомилась я. — Так как перед лекцией мне пришлось работать в операционной вашего госпиталя, я выбрала то, что было наиболее удобно для работы. Моторика пальцев, чувствительность кожных покровов на высоте, в отличие от дроидных тел солдат.

— Но вы могли переодеться.

— Зачем? — недоуменно осмотрев себя, я только сейчас заметила, что блузка немного просвечивает, выдавая наличие очень откровенного белья. Юбка была довольно короткой, но я не видела в этом неудобств. — Это не принадлежит мне. Это, вообще, не живое.

— Вы же смотрелись в зеркало? — с сарказмом поинтересовался очередной озабоченный.

— Как часто вы сами пользуетесь биоником, офицеры? А я постоянно и каждый день по несколько раз меняю их. Мне давно неинтересно, как выглядит очередная оболочка, главное — функциональность. Ваш непрофессионализм удручает, — подхватив туфли, я отвернулась, чтобы скрыть все же возникшее смущение, и пошла на выход.

— Извините, — рокочущим голосом произнес кто-то позади, вынуждая меня остановиться. — Мы не привыкли к доминированию женщин.

— Это здесь совершенно…

— Извините, — повторил мужчина и, обогнав меня, открыл дверь, пропуская вперед. — Позвольте вас проводить, — я собиралась возразить, но он перебил, — так будет спокойней. Для всех.

Кивнув, я вышла. Высокий, как, впрочем, и каждый из них, широкий в плечах, с коротко стриженными черными волосами, пронзительными зелеными глазами на резковатом породистом лице, узкие губы кривятся в ироничной ухмылке, нос с небольшой горбинкой. Поняв, что его разглядывают, он посмотрел мне прямо в глаза и хмыкнул, когда я не отвела взгляда.

— Меня зовут Ланис Нил. А вы интересная.

— Вы пользовались этим биоником? — спросила я, не понимая, зачем, и тут же исправилась. — Простите, это некорректно.

— Прощаю, — он развеселился, стараясь не подавать вида, но я ощущала это. — Предпочитаю живых женщин.

— Мне необходим список отсутствующих, — перевела я тему разговора, — им придется сдавать дополнительный зачет.

— У троих уважительная причина.

— И какая же?

— Они в карцере.

— Что? — забыв о необходимости быть бесстрастной, я развернулась и почти уткнулась в грудь не успевшего затормозить полиморфа. — Кккак долго… они будут п пропускать… лекции?

— Доктор, что случилось? Сбой системы? — он осторожно взял лицо бионика и поднял, разглядывая отметины на шее, словно случайно поглаживая кожу пальцами.

Застыв от неожиданной ласки, я гулко сглотнула и резко шагнула назад, разрывая контакт.

— Ответьте мне.

— Личная заинтересованность, — он нахмурился и толкнул меня к стене, закрыв от проходящих мимо. — Кто вас так интересует, Док?

— Никто, — прошептала я сдавленно.

— Карс? Дар? Утар? — замерев, я с напускным безразличием передернула плечами. — Один обезображен… — совершенно неосознанно я всхлипнула, прижав пальцы к губам. — Утар… — медленно произнес он, смотря на меня в упор, — Карс… в порядке.

Вцепившись в твердые плечи, я хватала ртом воздух, позабыв, что он не особо нужен. Бионики не умели плакать, и меня скрутило странной судорогой. Тело переставало мне подчиняться, колени подогнулись, и я стала оседать на пол.

— Сколько весит этот бионик? — прозвучало требовательно. — Средняя сила сжатия ладоней, максимальные температурные режимы.

— Сто двадцать, шестьдесят килограммов, от минус семидесяти до плюс сто пятидесяти градусов по Цельсию, — ответы я давала автоматически, потому как, точно знала параметры всех возможных оболочек.

— Ви, приходи в себя.

Медленно подняв голову, я заставила себя скользнуть в его сознание и заскрипела зубами от злости: мужчине было стыдно за проверку. Он солгал. Он мне солгал, а из-за собственного страха я не сразу это поняла. Рывком поднявшись, я заставила полиморфа отшатнуться.

— Знаешь предел прочности своих костей? Состав крови? Плотность кожи? — я ощерилась в волчьей ухмылке.

— Док? — было заметно, что, несмотря на то, что Ланис не привык отступать, он дрогнул.

— Ты достаточно силен, офицер Нил?

— Для чего? — хрипло спросил он, поворачивая корпус и готовясь к нападению.

— Тащить сто двадцать килограммов до хранилища.

Открыв глаза, я вновь их закрыла, ослепленная яркими солнечными бликами, играющими на зеркальных подвесках, развешанных между цветочными горшками. С трудом поднявшись, я ухватилась за поручень и вытерла с лица… слезы. Ругаясь сквозь зубы, мне удалось встать на ноги.

К собственному неудовольствию, я плохо переносила внедрение в биоников и, возвращаясь, всегда ощущала себя слабой. Глотнула воды из бутылки, остальную жидкость я налила в ладонь и плеснула себе в лицо. Стало как будто легче. Держась за поручень, мне удалось добраться до выхода и, проверив, не поврежден ли защитный контур, открыть дверь.

Снаружи было ветрено. Трава приятно холодила босые ступни. Думать не хотелось. Хотелось двигаться так долго, чтобы усталость наполнила тяжестью каждую мышцу. Облака рваными клочьями метались в небе, также, как мое сердце безумной птицей билось о ребра. Я боялась за Дара, а страх делал меня слабой.

Закрыв глаза, я медленно восстановила дыхание. Первое движение отдалось во мне сладостным предвкушением. А потом… Я освободила сознание, и тело взорвалось новыми ощущениями. Оно изгибалось и отрывалось от земли в боевом танце, возвращающем меня к гармонии. Старое искусство, которому нас с братом учил нанятый отцом старик, должно было нести смерть, но когда разум разъедали сомнения и терзания, оно приводило меня к покою. Дар воспринял его, как возможность быть сильнее, а я же, как способ освобождаться от собственной боли. Волосы разметались, стегая меня по взмокшей коже, разогревшиеся мышцы позволяли двигаться, не ощущая пределов. Счастье наполняло меня до самого края, выплескиваясь наружу шумным дыханием и тающей силой.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу на измятой траве, растрепанная, измотанная, пустая. Поднявшись и стряхнув с себя прилипшую зелень, я, пьяно качаясь, пошла к дому. Весь груз произошедшего на военной базе навалится на меня потом, завтра, а эту ночь мне снова будет сниться… никогда не запоминала подробностей, но, просыпаясь, ощущала ускользающее счастье обладания и принадлежности кому-то, кого не существовало в моей жизни. Это всегда было одновременно восхитительно и горько, но я ждала этих видений, как глотка свежего воздуха в затхлой комнате. Только вот в реальности я никогда не смогу испытать подобного — ведь давно для себя решила, что не позволю себе довериться хоть кому-нибудь. Даже мой брат не знал код доступа в оранжерею, а это говорило о многом.