Дорога Луны

3.12

Я сидела у окна и с тоской смотрела на фиалковую туманность с иглами ярких звезд. Наверное, в этом мире я полюбила ее так же, как в своем Луну. Очерчивая пальцем понравившуюся изогнутую линию, я ощутила движение позади. Вопреки желанию среагировать, осталась на месте, только обхватила себя руками.

— Ты совсем ничего не поела, — посетовал вилор. — Придется кормить тебя принудительно.

— Может, и дышать меня заставишь?

— Если надо, — с давлением произнес он. — Кара…

— Не называй меня так. Не люблю это слово, — повернувшись, я окинула взглядом высокую фигуру, заметив, что мужчина одет по-домашнему просто. — На моем языке оно означает наказание.

— На моем теперь тоже, — усмехнулся он, садясь за стол и снимая с блюда крышку. — Как твое горло?

Я безразлично пожала плечами и снова вернулась к своему тоскливому созерцанию. Несмотря на принятое решение, я тянула с его исполнением, с удивлением обнаружив, что хочу жить.

Оказавшись на крейсере, я ожидаемо заняла отсек капитана и оставалась в нем до сих пор. В первый же день Санур предоставил мне копии приказов, снимающих ответственность с моей команды и дающих им право выкупа судна у ассоциации за символическую плату. Наверное, вилор ожидал благодарности, но я, внимательно изучив документы, потеряла к ним всяческий интерес и, подтянув к окну кушетку, заняла наблюдательный пост, с которого не сходила целыми днями. Засыпая и просыпаясь по собственным биологическим часам, вновь зачарованно смотрела в дымку скоплений.

— Ты должна поесть. Тут есть фрукты, тебе же нравятся…

— Ты понятия не имеешь, что мне нравится, — съязвила я.

— Позволь, догадаюсь.

— Не затрудняйся.

— Зачем ты все усложняешь?

— Куда уж проще? Я в рабстве…

— Это похоже на рабство? — Санур обвел руками пространство. — Ты в капитанской…

— …тюрьме, — закончила я за него. — Как не обставляй, но я здесь не по своей воле!

— Ты не дала мне ни единого шанса!

— Я была лабораторной крысой!

— Я бы не вернул тебя на базу!

— Ты бы исследовал меня в другой лаборатории!

— Ты с самого начала играла со мной!

— Ты нравился мне, когда не был Ратом!

— Неужели?! Когда ты опутывала мое сознание, внушая потребность?

— Когда я поцеловала тебя, еще не зная об особенностях твоей слюны и то, что ты не умеешь держать свои зубы подальше от моей кожи.

— Ты была восхитительна, я потерял контроль на одну секунду.

— Этого оказалось достаточно.

Мы замолчали. Я вновь отвернулась, но уже не могла наслаждаться видом, в памяти вспыхнули моменты, о которых мы говорили.

— Ты правду говорила о брачной ночи? — отрывисто спросил мужчина, разрушая очарование.

— Что ты хочешь знать?

— Тогда в хижине ты сказала, что у тебя два года не было мужчины.

— Разборчивая слишком, — буркнула я и нехотя добавила, — да и работа особо не позволяла заниматься личной жизнью.

— А последние три года? — когда он успел сесть рядом, я так и не поняла.

— Не до блуда было, — закрываться, чтобы лгать не хотелось. — Не умею я легко относиться к таким вещам.

— Каким?

— Близость предполагает доверие.

Длинные пальцы неспешно исследовали рисунки на моих руках, посылая волны мурашек. Это оказалось слишком приятным, чтобы отстраняться. Осознав, что я не сопротивляюсь, Санур перебрался мне за спину и уверенными движениями принялся разминать напряженные плечи, спускаясь пальцами на спину и вновь поднимаясь.

— Ты не умеешь доверять, милая? — время от времени жесткие ногти чередовали мягкие прикосновения, оставляя чувствительные дорожки на коже. — Но ведь нужно однажды начать…

— Сколько тебе лет?

— Боишься, что я слишком зрелый для тебя? — насмешливо пробормотал вилор. — В нашем мире при достаточном финансировании можно продлевать молодость вечно. Мне восемьдесят пять.

— Ты удивительно наивно рассуждаешь для своего возраста. Наверное, всегда жил в окружении семьи и…

— То, что я терпелив с тобой, не означает, что я слаб, — хватка на плечах стала несколько болезненной.

— Скольких близких тебе пришлось убить?

— О чем ты?

Вскочив на ноги, я отошла на несколько шагов и развернулась, стараясь не упускать не единой эмоции, исходящей от него. Мужчина был недоволен и несколько разочарован моей реакцией. Он ждал иного ответа.

— Наши технологии сходны с вашими. Но у нас молодость доступна только полезным, нужным. Я свою преданность федерации доказала не раз и поэтому много раз проходила корректировку. Она очищала меня от морщинок и шрамов, оставшихся после нападений и неудачной обороны, но она не могла освободить меня от памяти, опыта, который порой был… болезненный. Мой физический возраст не больше двадцати пяти, но истинный паспортный… — я грустно улыбнулась. — Мне сто семь по вашему исчислению. Ты хотя бы чуть-чуть задумайся, кем нужно быть, чтобы жить так долго в моем мире.

— Дай мне ощутить, — он поднялся и решительно протянул мне ладонь.

— Нет, — я шагнула назад.

— Начни с меня. Поверь… — он запнулся и, мотнув головой, вновь сел на кушетку. От глубины исходящей от него безнадежности у меня заныли зубы. — Ты никогда не позволишь мне, так? Не сможешь простить? Открыться? Неужели ты настолько злопамятна…

— Гораздо хуже, чем ты можешь даже себе представить. Мне приходилось в прошлом оступаться и самой исправлять ошибки, — потирая все еще побаливающее горло, я тихо добавила. — Зачастую это означало прерывать жизни тем, кому до этого я открывала свою душу. Это слишком… быстро учит не повторять…

— Дура.

— Что? — встрепенулась я.

— Ты совершенно ничего не понимаешь в жизни. Она стоит того, чтобы пытаться.

Мне хотелось возразить, закричать в это красивое лицо, что он не прав и ничего не знает и даже не догадывается, каково это — быть мной.

Мной…

Одинокой, замкнутой, недоступной.

Бывало, проходили недели в шорохе перебираемых страниц в архивах, где мне не с кем было даже перекинуться парой слов. Вновь оказавшись в обществе, я пряталась по углам, заново привыкая к голосам и лицам. Но чаще меня боялись, ненавидели, но пытались изображать лояльность. Мне приходилось…

— Глупая… это прошло… прошло… — шептал знакомый голос. В полутьме было до невероятности уютно. Вокруг меня обернулись сильные руки и прижали к сильному и гибкому телу.

— Отпусти, — скорее по привычке, дернулась я, надеясь, что Сан не послушает.

— Никуда не отпущу, — он слегка поглаживал большими пальцами живот под задравшейся футболкой, — и никому не отдам.

— Зачем я тебе?

— Нужна, — упрямо твердил он. — Как тебе нужна эта дурацкая Луна.

— Она не…

— Это я создал ее аналог у той планеты, которую ты хотела купить. Знал, что ты узнаешь и не сможешь пройти мимо, — замерев, я пыталась рассмотреть выражение лица Санура, хотя ясно ощущала его стремление порадовать меня. — Планета не разрабатывается. Мы делали мелкие заказы в надежде отследить тебя, ведь я точно знал, что ты в космосе.

— Откуда?

С нежностью он очертил пальцами мое лицо, задержав указательный на нижней губе.

— Я — твой Настоящий, милая, и поэтому каждый день ощущал твою тоску, страхи и надежды. Все, что ты скрывала от окружающих и даже самой себя. Порой ты… — я закрыла его рот ладонью, боясь услышать правду, которую отрицала. — У меня нет пути назад. Дай мне шанс. — Он ощутил подушечкой пальца мою робкую улыбку и прерывисто выдохнул. — Ты нужна мне… очень…

Его губы прижались к моим и замерли. Я понимала, что он не хочет воздействовать на меня дурманом, ждет моего осознанного решения. Осторожно откинув голову назад, я отодвинулась.

— Как долго действует афродизиак в твоей слюне?

— От двух минут до получаса, — мрачно сообщил мужчина.

— Тогда почему я так и не смогла избавиться от тяги к тебе? — потеревшись носом о его подбородок, протянула я.

— Риса… не играй со мной, — мучительно простонал он.

— Может, я дефектная, — продолжала рассуждать я, оглаживая тугие мышцы его груди. Кожа казалась слишком горячей и напряженной. Сквозь ребра ощущалось лихорадочное биение сердца. — Я ведь даже не знаю, что означает быть Настоящей.

— Мы так выбираем своего постоянного спутника жизни. Случается такое крайне редко. Вилоры обмениваются метками. Обычно все происходит на уровне инстинкта, совершенно бесконтрольно, как у меня с тобой. Я ведь совершенно не был готов понять, когда ты сбежала, что не могу жить без тебя.

Я недоверчиво скривилась, забыв, что он читает меня, как открытую книгу. Длинные пальцы разгладили морщинку поперек моего лба.

— Единственной моей целью эти годы было найти тебя и… - он чуть замялся,

— вернуть. Любым способом. Пойми, милая, если бы с тобой… я бы не выжил… — волна неконтролируемого страха, заставила меня поежиться.

— Но у рапов ты безбоязненно объявил себя моим, — мне нужно было понять.

— В нашем мире нерушимыми являются только эти узы, и никто не пойдет на преступление, вставая между Настоящими. Официально объявив свой статус, я мог беспрепятственно прийти к тебе даже во время войны.

— Но ведь я не твоя…

— Поэтому мне понадобились все рычаги давления. Я не жалею ни о чем, — упрямо заявил Санур, по-собственнически разминая мне поясницу и, как бы невзначай спускаясь к ягодицам.

— Ты меня шантажировал.

— А что бы ты сделала на моем месте?

Поначалу я хотела ответить, что… и тут же осеклась, понимая, что при необходимости всегда использовала любые из возможных средств, чтобы получить желаемое. Мне не раз в жизни приходилось принимать жесткие решения, но они никогда не касались моих личных. Мужчина незаметно для меня уже устроился между моих бедер, и я явственно ощутила силу его желания. Фиалковые блики раскрасили наши сплетенные тела. На коже вилора проступила испарина, и лицо исказила судорога. Он ждал. Напряженно и с накатывающим отчаянием ждал моего решения.

— Так долго… — протянул он обреченно, и я вдруг поняла, что все это время ощущала отголоски его одиночества. Это Санур смотрел в глубокой тоске на Забытое, мерил отсеки шагами и подолгу не мог заснуть в сбитых простынях. Это своей тоской и жаждой делился он со мной.

— Тебе ведь необязательно целовать меня… пока, — неуверенно обвив его шею руками, я прижалась лбом к его подбородку. — Я так боюсь потерять себя.

— Мне так пусто без тебя.

— Знаю.

Я широко лизнула его шею, и, пока вилор не успел отреагировать, резко скинула его с себя, перекатилась на кровати и села сверху. Он ухватил меня за бедра, стиснув до боли.

— Не убегу, — пообещала я, слегка качнувшись и задев его эрекцию. Он хотел приподняться, но я уперлась ладонями в его плечи. — Доверься мне…

Наши эмоции смешались в дикий коктейль, где я перестала понимать, какие из них принадлежат мне. Это будоражило и сбивало с толку. Санур пребывал в таком же состоянии, что стало для меня пусковым фактором. Мне до одури захотелось этого мужчину. Стянув через голову футболку, я задохнулась от его восхищения и даже смутилась, пытаясь прикрыться.

— Прошу… — задыхаясь, прохрипел он, скользя ладонями по моему животу вверх. Его пальцы очертили мою напрягшуюся грудь, задевая горошины сосков, посылая в глубину тела электрические разряды.

Приподнявшись, я ухватилась за край его штанов и потянула вниз. Толкнув меня коленями себе на грудь Санур скинул с себя одежду сам и, обхватив за лопатки, притянул к себе вплотную. Наши сердца бились напротив друг друга.

— У тебя сердце справа?

— Аномалия, — он улыбнулся, блеснув зубами.

— Мне нравится, — я облизнулась. — Хочу!

— Чего?

— Тебя…

Я сама его поцеловала. Лизнула приоткрытые губы и скользнула внутрь жаркого рта, сплетаясь с его шершавым длинным языком. Жгучее наслаждение покатилось по крови, собираясь пульсирующим центром внизу живота.

— Девочка моя… — выцеловывая мою шею, стонал он и, оставляя дорожки кипящей лавы, спустился к груди.

Выгибаясь и цепляясь за гибкое тело, я хотела сплавиться с ним в одно, забраться ему под кожу, и никогда не отпускать. Санур с легкостью уложил меня на спину и ненадолго застыл надо мной, любуясь. Это оказалось сильнее меня. Столько нежности я не знала. Он точно знал, как прикасаться ко мне, просто делиться ощущениями, доставляя удовольствие, граничащее с безумием. Одним движением он вошел в меня, заставив громко вскрикнуть, и застыл, дожидаясь, когда я, привыкнув к наполненности, сама нетерпеливо подала бедра ему навстречу. Неразборчиво что-то пробормотав, Санур начал двигаться, наращивая темп. Я вцепилась обломанными ногтями в его руки, и чтобы не терять ориентир, смотрела в искаженное страстью лицо и тонула…

Когда весь мир раскололся и рассыпался искрами, в темноте со мной остался мужчина, на влажном предплечье которого темнел след от моих зубов. Вилор осторожно уложил меня на бок, прижав спиной к своей груди, оплел руками и забросил свою ногу на бедро. Ощущая себя в клетке гибкого тела, я, как ни странно, совсем не чувствовала тревоги. Внутри поселилось томительное теплое ощущение правильности происходящего и, повернув голову, я потерлась губами о горячую шею.

— Это всегда так восхитительно?

— Это аномалия.

— Мне понравилось.

— Знаю, — довольно выдохнул Сан. — Я тоже в этом участвовал.

Шутливо ткнув локтем в твердый живот, я улыбнулась и, уже засыпая, подумала, что во рту остался странный солоноватый привкус, странным образом напоминающий по вкусу кровь. Привычно лизнув ранку на внутренней стороне губы, я удивилась тому, что она затянулась.