Частный детектив второго ранга. Книга 2

Глава 10

Яков Маслов вышел за калитку своего добротного дома и осмотрелся. На улице, пересекающей всю Егоровку, было пусто. Только бабка Марфа сидела возле ворот своего дома на лавочке, бдительно наблюдая за всем, что здесь творится. Оно и правильно, лето в самом разгаре, некогда по улице шляться, работа ждать не будет.

— Что, Яков Егорыч, пришлёт кого князь девок искать? — спросила Марфа подошедшего к ней старосту.

— Да, вестника князь прислал. Сказал, что какой-то детектив приедет с помощником. Вот, думаю, где разместить гостей дорогих, — и Яков покачал головой. — Вот же не было печали. И почему Данила Петрович охотников не нанял-то? Какой прок от этого детектива?

— Ох, и не говори, Яков Егорыч, — бабка так закачала головой, что цветастый платок — подарок сына на юбилей — чуть не слетел. Опомнившись, Марфа поправила платок и посмотрела на старосту. — Ну да, князю виднее, кого сюда присылать. Может, надеется ещё девок наших живыми найти. А ежели охотники приехали, то тут всё, хоть пустые могилки закапывай на горемычных. Ты уж поостерегись, не спорь с его милостью.

— Да кто я такой, чтобы с князем спорить? — Яков даже удивился, когда Марфа это сказала. — Подскажи лучше, к кому двух мужиков подселить?

— Что это за зверь такой — детектив? — деловито уточнила бабка. — Чай не охотник, это те мужики здоровые, суровые, этот, поди, попроще будет. Чем он тут заниматься будет?

— Так ведь искать, — Яков почесал затылок. Он плохо представлял себе, в чём заключается работа частного детектива, но, вроде бы, знатные и богатые люди нанимали их, чтобы что-нибудь искать. Будь то перстень пропавший, мужик загулявший, или вот как у них, девки исчезнувшие. — Наверное, Данила Петрович и правда думает, что есть ещё надежда…

— К Надежде подсели, — немного подумав, сказала Марфа. — Она баба вдовая, ежели Петьку своего пережила, то с этими двумя точно справится. Они же, поди, не буйные.

— Да кто же их знает, — Яков снова почесал затылок. — Пойду у Надежды спрошу, возьмёт на постой этого детектива, или сразу от ворот поворот выпишет.

— Иди узнай, — кивнула Марфа. — Дома она никуда не выбегала.

— Да уж, мимо тебя никто не проскользнёт, — хохотнул Яков и направился к дому Надежды Камышовой, молодой двадцатипятилетней вдовы, живущей неподалёку.

Она была в огороде, полола грядки. Заметив старосту, Надежда поднялась и, вытерев руки о лежащее на низкой скамеечке полотенце, специально сюда брошенное, подошла к нему.

— Чего тебе, Яков Егорыч? — хмуро спросила она, глядя на старосту не слишком дружелюбно.

— Постояльцев возьмёшь? — без предисловий спросил староста, рассматривая невысокую, но крепкую молодую женщину. Длинные тёмные волосы она заплела в косу, чтобы не мешали, а удивительно ясные, голубые глаза против воли притягивали взгляд. — Детектива и его помощника. Князь Первозванцев присылает, чтобы в нашей чертовщине разобрались. По пять рублей в день заплачу, даже не сомневайся. У тебя дом большой, всем комнат хватит.

— Ну, отчего же не взять, возьму, — пять рублей в день — хорошие деньги, а двое мужчин… Ну, со своим Петькой как-то справлялась, и здесь, поди, справится. А дом Петька действительно большой отгрохал, как раз две комнаты имеются, кроме её спальни и кухни, так что толкаться точно не будут.

— Вот и хорошо, — Яков выдохнул с облегчением, хоть одной головной боли меньше. — Тогда как приедут, так сразу к тебе приведу. Ты пока пожрать что-нибудь приготовь, что ли. — Он вытащил из кармана кошелёк, отсчитал пятнадцать рублей и протянул Надежде. — Вот за три дня. Ежели дольше проживут, потом доплачу.

Надежда забрала деньги и пошла в дом: нужно было действительно комнаты подготовить, да на ужин что-нибудь сообразить. Яков же, постояв ещё пару минут, разглядывая ухоженный огород, направился к себе, ждать, когда же приедет обещанная князем помощь, весьма сомнительная с точки зрения самого старосты.

***

До Егоровки мы добирались почти весь оставшийся день. Останавливались по дороге только для того, чтобы нужду справить, чаще всего в придорожных кустах. В таверне остановились, чтобы пообедать, уложились в двадцать минут, и оставшийся путь проехали почти без остановок. И всё равно въехали в деревню, когда уже начало смеркаться.

Всю дорогу Бергер изучал дело. Он внимательно просматривал показания самого князя, которые я записал после заключения контракта. Показания Филиппа, сопровождавшего Первозванцева в той поездке, письмо старосты, в котором тот пытался объяснить, что происходит у них в Егоровке нечто очень странное. Читая пока очень скудные материалы дела, Сергей постоянно сверялся со своими записями, словно пытаясь найти что-нибудь похожее. Но похожее, видимо, не находилось, потому что он всё чаще и чаще хмурился, а к тому моменту, как мы остановились возле дома старосты, у него даже складка залегла между бровей.

— Бред какой-то, — сказал Бергер, убирая бумаги в сумку. — Ни следов крови, ни следов борьбы, но так не бывает. Девчонки должны были сопротивляться! А, судя по тому, что видел князь Первозванцев, в том месте, которое им указали, даже трава не примята.

— Ну, почему же не бывает, — я увидел, что машина Филиппа остановилась, и начал притормаживать. — Ещё как бывает, например, если девушки ушли куда-то сами.

— Но свидетели говорят, что перед исчезновением девушек накрывала какая-то тень…

— Значит, кто-то из них лжёт. Или даже все свидетели немножко недоговаривают, — я остановился рядом с машиной секретаря Первозванцева, заглушил мотор и повернулся к Бергеру. — Люди, как правило, много и с удовольствием лгут, Серёжа. Вот мы с тобой и должны выяснить, кто и на каком уровне солгал. Потому что если девушки ушли сами, то вариантов их исчезновения сразу же становится не так уж и много.

— Особенно если учесть, что не так давно закончилось полнолуние, — задумчиво добавил Бергер. — Надо осмотреть те полянки, откуда они исчезли. Может быть, князь что-то не заметил.

— Я сразу об этом говорил. А теперь пойдём, нас уже ждут, — и я кивком указал на стоящего возле калитки весьма неплохого дома Филиппа. Секретарь был обо мне явно не лучшего мнения, потому что стоял, сжав губы так, что они превратились в тонкую линию, и сложив руки на груди.

— Андрей Михайлович, позвольте представить вам старосту Егоровки, — Филипп указал на стоящего рядом с ним мужчину. — Маслов Яков Егорович.

— Громов Андрей Михайлович, — я протянул Маслову руку. Он посмотрел сначала на руку, затем на моё лицо, потом очень аккуратно пожал протянутую ладонь.

— Андрей Михайлович, уже поздно, да и понятно, Егоровка далеко от Дубровска находится. Пойдёмте, я вам покажу, где вы жить будете, — и он быстро пошёл по улице, только раз оглянувшись, чтобы удостовериться, что мы следуем за ним.

Шли недалеко, при этом Филипп провожать нас не пошёл, оставшись стоять возле дома самого старосты. Яков остановился у дома, ничуть не уступающего размером его особняку. Возле калитки нас уже ждала женщина. Молодая, симпатичная, со строгим лицом.

— Вот, Надежда, постояльцы твои, — махнул на нас рукой староста. — Громов Андрей Михайлович, и… — он повернулся к Бергеру, вовремя сообразив, что не поинтересовался именем моего помощника.

— Бергер Сергей Владимирович, — представился оборотень и улыбнулся. В ответ на его улыбку женщина слегка нахмурилась. Понятно, с мужчинами у неё по жизни не складывалось, и теперь все мы для неё козлы, без исключений. Сергей тоже заметил перемену в выражении лица женщины, потому что улыбка быстро сошла с его лица.

— Надежда у нас год назад овдовела, — словно извиняясь за неприветливость хозяйки, сказал Яков, уставившись при этом на Надежду и делая ей какие-то знаки подмигиваниями.

— Проходите, покажу ваши комнаты, а потом поужинаете, — спокойно произнесла Надежда и открыла калитку.

— Минутку подождите, я за машиной схожу. Наши вещи там остались. Яков Егорович, проводите меня? — спросил я у старосты, и тот сразу же засуетился.

— Конечно-конечно, идёмте, Андрей Михайлович, — и он снова побежал впереди меня, показывая дорогу, хотя было ещё не слишком темно, и со своего места я прекрасно видел свою машину.

— Яков Егорович, не нужно так бежать, погода отличная, комаров почти нет, почему бы и не прогуляться? — сказал я, догоняя старосту. — Кстати, а почему здесь так мало комаров? Лес вон он, отсюда видно, а комаров нет. Странно всё это.

— Да, нет здесь никакой странности, — раздосадовано хмыкнул староста. — Пожаловался я однажды Даниле Петровичу, что гнус спокойно жить не даёт, и что скотина падать начала. Эти же сволочи прямо в лёгкие по дыхательным бронхам попасть стараются и забивают их так, что несчастные животные дышать не могут. Его милость всегда заботится о своих деревнях, вот и прислал мага, чтобы тот посмотрел, что и как, да и помог чем-нибудь.

— Ну, то, что князь о вас заботится, невооружённым взглядом видно, деревня бедной не выглядит, — сказал я, когда возникла пауза. — Так что маг сделал?

— Не знаю, — староста развёл руками. — Я же к чародеям никакого отношения не имею. Что-то сделал. Правда, — Яков замялся, а потом махнул рукой и продолжил, — с похмелья он был сильного. У нас здесь охотники останавливались, из соседней губернии через Дубровск домой возвращались. Охота удачная у них была, верлиока они тогда завалили, и даже без потерь со своей стороны. Вот и отмечали, да ещё мага к себе позвали. Так что утром, когда нужно было ритуал проводить, не в форме маг был. Но хороший, сильный, вон, сами видите, комаров и мошки почти и не осталось. Правда, вместе с гнусом исчезли полёвки, но это тоже к лучшему. Тем более, что эта дрянь скоро всё равно откуда-нибудь набежит.

— А больше ничего не пропало из-за работы похмельного мага? — спросил я, останавливаясь у своей машины. — Девушки, например?

— Не, — староста махнул рукой. — Девки начали позже пропадать, когда комары уже вернулись, ай, зараза, — и он хлопнул себя по щеке, куда как раз сел один из кровососущих.

— Они не по одной в лес ходят, — я продолжал смотреть на старосту, лицо которого в стремительно надвигающихся сумерках было почти не видно. — Кто был с пропавшими девушками?

— Так, Дарина и Любашка, — староста почесал щёку, где только что раздавил комара. — Они-то и говорили про тень и всё остальное.

— Вы можете их завтра привести к нам? Я задам девушкам несколько вопросов, и мы сходим на место последнего исчезновения, — я открыл дверь машины, но садиться в неё не спешил, ожидая, что же ответит мне староста.

— Да, конечно, — закивал Яков. — Завтра утречком мы все явимся.

— Отлично. Спокойной ночи, Яков Егорович, — и я сел наконец в машину, чтобы перегнать её к дому Надежды.

Бергер вместе с хозяйкой ждали меня там же, где я их оставил — возле калитки. Выйдя из машины, я вытащил два чемодана и один из них протянул Сергею.

— Надежда, как вас по отчеству? — обратился я к задумчивой женщине.

— Не стоит, — она махнула рукой, — можете просто Надей называть. Пойдёмте уже в дом, а то бабка Марфа спать никак не уйдёт, всё на нас смотрит. А она старая уже, ежели сразу не уснёт, то полночи бессонницей мучиться будет.

— Какая заботливая соседка, — я улыбнулся. — Почему нас так, хм, странно встретили?

— Маслов не верит, что вы что-то найдёте. Он думал, что Данила Петрович сразу охотников пришлёт, — ответила Надя, заходя в дом.

— И на кого охотники будут охотиться? — спросил я, не сумев скрыть насмешку. — На чёрную тень?

— Вот уж не знаю, — мы прошли через просторную кухню и очутились в узком коридоре, из которого в комнаты вело три двери. — Вот, Андрей Михайлович, ваша комната, а вот эта — ваша, Сергей Владимирович, — она по очереди открыла две двери.

Остановившись на пороге своей комнаты, я посмотрел на Надю. Её лицо было всё таким же серьёзным, на вопросы она отвечала неохотно.

— Надя, не нужно нас ненавидеть, — тихо сказал я. — Мы ничего плохого вам не сделаем.

— Если бы я так думала, то не пустила бы вас на постой, — ответила она, отведя взгляд. — Располагайтесь. Удобства на улице, ужин я на кухне накрою. Баню завтра истоплю.

И она ушла на кухню, оставив нас с Бергером одних. Зайдя в большую уютную комнату, я опустил чемодан на пол и огляделся. Кровать, шкаф, стол и пара стульев. В общем-то, неплохо, если не считать удобств на улице. Проведя рукой по лицу, я чертыхнулся. Это тебе знак, Андрюша, чтобы ты побыстрее заканчивал дело. Я ведь сугубо урбанизированный житель, и для меня сортир на улице с дыркой в полу — это что-то из области средневековых пыток.

Перед тем как пойти ужинать, я всё-таки переоделся. Домашние брюки на простой резинке у Марка были, он же проповедовал простоту и возвращение к корням, или чего он там хотел добиться своей гречкой. Несколько футболок мне удалось купить в Дубровске, пока мы с Бергером ждали Филиппа. Повертев в руках пистолет, я с сожалением положил его прямо в кобуре на стол и только после этого направился на кухню.

Там меня ждало ещё одно потрясение в виде рукомойника. Моя руки, я уже представил, что вернусь домой хорошо так заросшим. Если бриться опасной бритвой я кое-как научился, то делать это без текущей из-под крана горячей воды — нет. М-да, вот так и рушатся образы крутых парней, не привыкших терпеть подобные неудобства.

Одно радовало, Бергер выглядел ничуть не лучше меня, особенно когда разглядывал огромными глазами рукомойник.

Ужин был простым, но сытным и вкусным. Надя подавала на стол, но с нами не садилась. Она суетилась у печки, когда я её окликнул.

— Садитесь с нами, вы же ничего ещё сами не ели, — сказал я, указывая на свободное место за столом.

— Откуда вы… — она нахмурилась, с подозрением глядя на меня.

— Надя, я сыщик, это моя работа — стараться замечать подобные вещи, — я снова указал на свободный стул. — Те кастрюли, откуда вы нам еду раскладывали, были нетронуты, а я очень сильно сомневаюсь, что вы готовите себе отдельно. Хотя… Вы же не проповедуете раздельное питание и не едите одну гречку на воде и без соли?

— Что? — она моргнула и так удивилась, что даже забыла о том, что должна нас бояться. — Кто ест одну гречку на воде без соли?

— Уже никто, — ответил я, задумчиво разглядывая женщину. — Садитесь, мне нужно задать вам несколько вопросов, а это неудобно делать, когда вы там, а я кушаю.

— О, — она слегка покраснела, хотя я вроде не сказал ничего такого, от чего можно было смутиться. — Ну раз вам неудобно меня спрашивать, — и она поставила на стол тарелку с борщом и села рядом со мной. Бергер смотрел на всё это внимательно, с лёгкой полуулыбкой, но пока не вмешивался. — Так, о чём вы хотели спросить?

— О пропавших девушках, это очевидно. Вы их знали?

— Это хоть и большая деревня, но все друг друга знают, — ответила Надя, глядя в тарелку. — Все три были хорошими девочками, красивыми и невинными.

— Такой тип очень любит почти вся нежить и нечисть, — перебил я её. — Тот маг, который с охотниками отмечал победу над верлиоком, ничего не натворил, кроме изгнания гнуса?

— Какой ма… — Надя запнулась, а потом стукнула себя по лбу ладошкой. — Точно, был маг, его тогда Данила Петрович прислал. И охотники были, да, они Лихо одноглазое тогда сумели упокоить, точно. — Она задумалась, а потом покачала головой. — Нет, маг здесь точно ни при чём. Он был раньше, чем девочки пропадать начали.

— Ну, хорошо, а что вы об их подружках скажете: Дарина и Любаша, если не ошибаюсь, — спросил я, накладывая себе рассыпчатой свежей картошки.

— Про Дарину ничего не скажу. У неё родители погибли не так давно, вот Агафья и забрала племяшку к себе. Не нашенская она, из другой губернии. Полгода уже здесь живёт, но ничего про неё сказать не могу. А вот Любаша, — и Надя покачала головой, а потом продолжила: — Если Тихон её не приструнит, то она ему точно внука в подоле скоро принесёт, вот помяните моё слово.

— Вот как, — задумчиво ответил я. Это была важная информация, я печёнкой чуял, но пока не знал, как её использовать. — А расскажите мне про Любашу чуть подробнее. Люблю, знаете ли, гадости про молоденьких девушек слушать, это так… освежает, — и я улыбнулся, глядя, как сверкнули голубые глаза нашей хозяйки. — Ну же, смелее, а я потом расскажу вам, как Бергер притворился раненым, чтобы его лечили прелестные девушки.

— Что? — Сергей от возмущения даже есть перестал.

— Вот видите, такое возмущение говорит только о том, что я прав, — добавил я заговорщицки. — Ну же, это деревня, здесь трудно что-то скрыть. И я всё равно узнаю, с кем путается Любаша и как часто она это делает. Просто мне лень этим заниматься, тем более что вы в курсе и можете мне рассказать.

— Ну, хорошо, вы правы, Андрей Михайлович, об этом уже все шепчутся, — вздохнула Надя и принялась рассказывать последние деревенские сплетни. Я же превратился в слух, сожалея только о том, что не догадался прихватить с собой блокнот.