Богатырь и Звезда Сварога

Глава 23: «Давай, уноси ноги, богатырь!»

Хуже, чем просидеть три месяца в гриднице, для дружинника и быть не могло.

Пока остальные тренируются, ходят в караулы и попросту занимаются обычными, дружинными делами, провинившийся гридь отвечает за порядок в гарнизоне. Целиком!

По сути — становится самой обыкновенной прислугой…

Обожжённая ядом рука Яромира затянулась быстро, но не бесследно.

Сумела скотина, всё-таки, оставить на память неприятного вида шрам.

Собственно, так же быстро зажили и шрамы от плети Руевита.

Приказ князя — есть приказ.

А приказы воевода исполнял ответственно.

Тем более, что князь велел наказать Яромира прилюдно, на позорном столбе Торговой площади.

Как он сказал: "в назидание остальным".

Но все прекрасно понимали, что без науськиаания княжны тут дело не обошлось.

Благо, славная кровь не подвела и на этот раз, быстро поставив Яромира на ноги.

Все эти три месяца наказания Яромир то и делал, что драил гарнизон, выгребал навоз из конюшни и возился на кухне с поварами, поднося обеды товарищам по службе.

Что поделать, сам напросился…

Потому и решил не возникать, а принять всё, как есть.

Когда срок провинности подошёл к концу, то Руевит разрешил Яромиру вернуться на службу.

И сразу с корабля на бал…

В этот же вечер, князь Игорь велел ему и Гришке, что только утром вернулся с Дальней заставы, присутствовать на пиру.

Князь просто над ними издевается! Ведь брат прекрасно знал, что Яромир их всей душой ненавидел..

— Вот и не знаешь, что из этого может быть большим наказанием: оттирать сени до блеска или торчать тут и смотреть на эти окосевшие морды. — едва слышно возмущался Яромир, стоя у дверей и наблюдая за опьяневшими от вина боярами. — Лизоблюды и прогнившие до дыр льстецы!

— Таки, я тоже не был бы против пропустить пару тройку чарок… — Гришка громко, завистливо сглотнул. — Как по мне, так здесь просто Ирий, по сравнению с Дальней заставой.

— Ой, началась старая песня…

— Холодно, голодно, сна никакого, так и бабу, даже самую неказистую, за сто вёрст не сыщешь. Кругом лишь дремучие леса и гадкие, сволочные рожи местных дружинников… Сплошная грусть-тоска. И старшина там — сущий изверг!

— Кому как… Но с последним соглашусь: Бирзерк — мужик лютый! Не хотел бы я с ним связываться. Ну, а ты? Раз так бабу хотел, поискал бы альчиху по лесам. Та тебя так бы залюбила…, - Яромир едва сдержал приступ смеха, расплывшись в самодовольной улыбке. — до смерти!

— Все бы тебе меня какой твари пострашнее скормить…

— А что? Ты вон какой до девок прыткий! Хотя, альчих я сам не видел, но отец говорил, что леший им всю их девичью красоту сохраняет, а страшненький — кикиморами оборачивает. Так вот, чего тебе ещё надо?! Все знают, что тебе всё равно куда, лишь бы…!

— Вот чтоб тебя кикиморы и забрали, богатырь недоделанный! — Гришка хотел было стукнуть Яромира в плечо, но суровый вид идущего в их сторону воеводы заставил его передумать.

— Так я ж любя! — Яромир осекся, поймав на себе задержавшиеся взгляды Игоря и Марины, что-то старательно нашептывающей мужу на ухо. — Поганая змея.

— А я тебе говорил, — едва слышно пробурчал Гришка. — Таки, помяни мои слова, скоро она себя покажет во всей красе!

— Отставить разговоры! Смирно! — громко скомандовал подошедший Руевит, и только что весело шутившие друзья вытянулись по струнке с самым серьезным видом. — Вольно! Так зубоскалитесь, что всему залу видно ваши довольные хлеборезки! Вы дружинники, али скоморохи? Перед боярами меня позорить удумали? Ещё раз кто хихикнет — посажу на "губу"! Усекли?

— Виноваты, батька. — Яромир виновато склонил голову, точно нашкодивший сорванец. — Не повторится!

— Не повторится у них… — Руевит тяжело, с прихрапом выдохнул. — Князь смотрит?

Гришка осторожно выглянул из-за плеча воеводы:

— Во все глаза, батька.

— Значит, так, — Руевит задумчиво нахмурился. — С самой охоты княже на вас двоих зуб держит. Не знаю, что там между вами, Яромир, произошло, но у Игоря ты в большой опале…

— Я-то тогда причём? — взволнованно перебил Гришка.

— А ты, как всегда, под горячую руку попался. А ну, встань прямо! Обалдуй… — Руевит прихлопнул Гришку по животу, от чего тот снова вытянулся, высоко задрав подбородок. — Знал бы ты, сколько труда стоило убедить Игоря в твоей пользе здесь, в городе, хотя, признаюсь, я и сам зачастую в этом очень сильно сомневаюсь. И ты, богатырь…

Руевит на мгновение замолчал, и впился в Яромира своим тяжёлым взглядом.

Тот же, хоть и напрягся, но глаза в сторону не отвёл.

— Нравишься ты мне, богатырь. Уважаю! Но твоё своенравие и упрямство до добра не доведут, Яромир. Парень ты, безусловно, одарённый, только в лоб идти против воли князя боле не стоит. Вот вам двоим наука: в ратном деле, кто сломя голову и закатив шары ломится в атаку — первым головы и лишается. А жизни, всё точно так же, как и на поле брани. Хитрым надо быть, предусмотрительным, расчетливым и хладнокровным! Усекли? Зачем биться лбом в калитку, когда можно перемахнуть через забор? Наш князь хоть и широкой души человек, но у всякого терпения есть свои границы. Потому, сидите пока тише воды и ниже травы. И, если все пойдет по задуманному, то в очень скором времени для вас найдётся достойная работёнка.

Яромир, всё это время внимательно слушавший воеводу, коротко поклонился.

— Надеюсь, что вы меня поняли. Гришка, тебя это больше всех касается! — воевода пригрозил гонцу пальцем, повернулся к пирующим, перед столами которых, под шум бубнов и свирелей, запрыгали скоморохи и недовольно выдохнул. — Вы бы только знали, как меня это все бесит…, но, что поделать? Служба!

Руевит ещё раз хлопнул расслабившегося Гришку по животу и нехотя вернулся к князю.

— Чего это сейчас было? — фыркнул Гришка, бросив на Яромира вопросительный взгляд.

— Видимо, воевода готовит для нас нечто особенное… — неуверенно пожал плечами Яромир в ответ. — И если ты снова втянешь нас в какую-нибудь историю, то видит Яровит — поколочу!

Гришка недовольно сконфузился и весь оставшийся вечер они провели в неприятном, гнетущем молчании.

Пир близился к концу, и наступила самая нелюбимая Яромиром его часть — выводить из терема самых захмелевших из бояр.

Видные мужи, от выпитого вина, теряли самообладание и уже ничем не отличались от простых завсегдатаев местных харчевен.

Они валились на столы, переворачивая кувшины, от чего медовуха рекой лилась по полу.

Её терпкий, сладкий запах быстро разносился по залу, ещё больше кружа собравшимся головы.

Вечно серьезные бояре совершенно никого не стесняясь сквернословили, едва держались на ногах, бессовестно зажимали служанок, толкались и засыпали прямиком за столами.

Так, владелец каменоломни обозвал судохода скаредным жопомордом, из-за чего завязалась драка и Яромиру пришлось взять их за загривки и выбросить на улицу, как каких-то пропитых забулдыг.

Зато князь смеялся и лишь довольно хлопал в ладоши.

Сейчас знать больше проходила на животных.

Яромир же ещё раз зарекся больше не прикасаться к вину…, по крайней мере в таких количествах.

Князь Игорь весь вечер смеялся над глупыми шутками, задорно хлопал в такт музыке, казался весёлым и жизнерадостным, но Яромир видел его насквозь. Глубокая тоска, нестихаемая раздражительность и жгучее недоверие съедали брата изнутри.

Когда первые бояре начали покидать большой зал, то и сам Игорь поспешил удалиться, оставив за место себя Руевита.

Только стоило князю подняться по лестнице, как Яромир почувствовал неприятно пробежавший по спине озноб.

Он бегло осмотрел большой зал и заметил неожиданно пропавшую из виду княжну.

— Богатырь…

Странный, нежный, манящий шёпот гулом отозвался в голове, и он ещё раз огляделся в поисках его источника.

— Следуй за мной… — донеслось откуда-то сверху, со стороны лестницы, ведущей в покои княжны.

Нутро Яромира задрожало. Охватило необъяснимое желание, заставлявшее ноги идти сами собой. Он не мог сопротивляться зову. Он должен был найти его источник.

Яромир сделал несколько шагов и оглянулся на Гришку.

Хорошо устроился, гонец!

Спрятался за дверью и ждал, пока все не разойдутся. Хитрый лис.

Яромир же смешался с толпой и незаметно покинул пост.

Не смутил даже воевода, всё ещё остававшийся во главе стола.

— Я жду тебя, мой богатырь… — сладкий женский шепот усиливался с каждым пройденной ступенькой и с каждым сделанным шагом.

За все те полторы зимы, что он провёл в Слав-городе, Яромир ни разу не был в этой части терема.

Яромир шёл быстро и уже не замечал проплывающие мимо, слабо освещённые редкими лампами гобелены.

Игорь рассказывал, что их выплела сама богиня Жива, в память о Великой ассе.

Только Яромиру совсем не было дела до каких то там тряпок…

От опьяняющей страсти дрожали руки и сдавило грудь, хотя где-то внутри и понимал всю неестественность её природы.

— Я здесь, приди ко мне…!

Здесь.

Манящий голос доносился из-за тяжёлой, резной дубовой двери.

Яромир легко толкнул её, она на удивление отзывчиво поддалась и сразу же его ослепил яркий свет огня в камине.

Широкая комната, увешанная дорогим, блестящим зелёным атласом и редчайшим, нежным шелком впечатляла красотой.

Золото и серебро убранства задорно играло отражениями огня.

Воздух наполнял пьянящий аромат цветов, ягод и вина, стоящего на небольшом обсидиановом столе, в кувшине из чистого изумруда.

Одна лишь только эта комната могла стоить целого княжества…

— Как же долго тебя пришлось ждать. — из-за полога высокой кровати раздался томный, глубокий голос княжны Марины, не скрывающий раздражения и нетерпения его хозяйки.

Яромир замер в полном недоумении, едва сдерживая внутренние порывы сорвать балахон и наброситься на княжну.

Ему стоило больших усилий контролировать огонь в груди и животные порывы, но он сдержался.

Ткань балдахина отодвинулась и голые ступни княжны ступили на шкуру белого медведя, служившего ей ковром.

В свете огня её лоснящееся, стройное тело выглядело ещё привлекательнее, чем при их первой встрече в саду.

Яромир до боли сжал кулаки и громко сглотнул, стараясь не смотреть куда-то в сторону, лишь бы не на её нагое тело.

Княжна, без капли стыда и смущения, грациозно проплыла по комнате и элегантно села на золотой, обитый мягкой телячьей кожей стул.

Она игриво забросла ногу на ногу и блики огня маняще пробежали по её идеальной коже.

— Ну же, богатырь, не заставляй меня в тебе разочаровываться! Прояви внимание, поухаживай за дамой, — она глазами указала на изумрудный кувшин.

Яромир, прекрасно понимавший, что за игру затеяла Марина, хотел развернуться и покинуть её покои, но ноги сами собой направились к столу.

«Дело дрянь…» — будто удар колокола прозвучало в голове, но тело было полностью подвластно её воле. — «Я снова угодил в её сети…»

Трясущимися руками он поднял бокал и осторожно наполнил его вином, когда острые ногти княжны страстно прошлись по его предплечью.

Он на мгновение замер и тяжело выдохнул.

— Какой ты, оказывается, застенчивый… — игриво усмехнулась Марина. — Совсем не такой, как твой брат. Расслабься, присядь со мной, выпей, я тебя не покусаю.

«Придётся ей подыграть…» — Яромир снял пояс с мечом, осторожно повесил его на спинку стула и сел напротив княжны.

Желтые, змеиные глаза Марины пылали неестественным огнём. Она медленно приложила бокал к губам и сделала несколько глотков.

Кроваво-красная капля тонкой струйкой побежала по её щеке, стремительно спускаясь к налитой, обнаженной груди.

Яромир вновь сглотнул и с большим трудом отвёл глаза в сторону, вызвав этим у Марины самодовольную улыбку.

— Для чего всё это, княжна? — Яромир не смог скрыть бушующее в нём волнение. — Зачем ты меня мучаешь?

— Разве? — Марина медленно отставила бокал и забросила ноги на стол, прямо перед Яромиром. — Я тебе противна? Или тебя не привлекают женщины?

— Твоя красота не имеет сравнения, княжна… Только ты женщина моего брата, моего князя и я должен тебя защищать, а не…

— Именно так! — она подвинулась поближе и опустила ногу Яромиру на низ живота, заставив его вздрогнуть от желания и мертвой хваткой вцепиться в сидение стула. — Сегодня ты должен спасти меня от смертной скуки.

— Зачем я тебе? — он попытался подняться, но её нога с силой прижала его обратно.

— Один богатырь — хорошо, а два — целое сокровище! Скажу тебе по секрету: Игорь уже далеко не тот, кем был раньше. В нём нет той страсти и нежности. Его огонь стремительно угасает и мне не хватает…

— В прошлый раз, в саду, ты не была со мной так любезна.

— Я тебя недооценивала, Яромир. Ты казался мне простым облудем, обдувалой, но, присмотревшись к тебе поняла, на сколько глубоко я ошибалась.

Яромир недоверчиво покосился на княжну и закусил губу, от её очередного прикосновения.

— Ты полон сюрпризов, богатырь. — она встала и зашла за спину Яромира, обдав его приторно сладким запахом цветов и обвив плечами плечи. — Признаюсь, я долго наблюдала за тобой.

Марина склонилась над ухом Яромира, от чего его тело покрылось мурашками и снова пришлось вцепиться в кресло.

Ему едва удалось удержать бурей вырывающийся изнутри порыв страсти…

— Княжна прошу…

— Умоляй! Проси меня о пощаде! — она игриво провела ногтем по его шее. — Разве я тебя не привлекаю? Разве ты не хочешь обладать мной, мой богатырь?

Яромир крепко зажмурил глаза и постарался представить отвратительную, зубастую рожу борута, но манящий образ оголённых бёдер княжны никак не хотел выходить из головы.

— Игорю не хватает ни мужества, ни сил, чтобы укротить мою страсть. В тебе же это всё есть! Преклонись предо мной, Яромир. Поклонись мне в вечной верности, и я стану целиком и полностью твоей.

Её рука скользнула по плечу и начала медленно расстёгивать пуговицы его кафтана, но Яромир крепко вцепился в её руку, не позволяя продолжить дальше:

— Прости меня, княжна, но верность Игорю для меня дороже моих желаний…

— Не обманывай себя, богатырь! — комнату наполнил звонкий смех Марины. — Я вижу тебя насквозь… Тщеславие, самолюбие, гордыня и непомерная спесь. Мне открыта каждая твоя сокровенная тайна! Как бы не были чисты твои намерения, каким бы благородным ты не старался оставаться, но тебе не удастся вечно скрываться от собственного естества. Не хочется признавать, но ты гораздо сильнее, смышленее и прагматичнее своего брата.

— Услышь Игорь такие речи, тотчас бы велел вырвать тебе язык!

— Ха-ха-ха! — вновь рассмеялась Марина и, с ловкостью и плавностью змеи, улеглась на кровать в невыносимо привлекательной позе. — Даже при всём желании он и пальцем не сможет меня тронуть! Он слаб, низменен и труслив. Лишь благодаря мне ему всё ещё удаётся удерживать порядок в княжестве и не позволять боярам поднять головы, чтобы те не смогли разглядеть его никчёмности, как князя! Чего говорить, ты и сам всё прекрасно видишь, не так ли? Завистлив, жесток, до ужаса самовлюблён…! Слав-городу нужен новый, достойный, сильный князь. Мне нужен сильный князь!

— Это измена… — Яромира бросило одновременно и в жар, и в холод. — Я не могу…

— Да брось, богатырь. Все вы, мужчины, с ярой, можно сказать — больной, жадностью желаете власти и красивых женщин! И со мной ты всё это получишь, как на ладони! Всего лишь поддайся своему пороку, и я исполню всё, что ты только пожелаешь! Я буду твоей… Вся Сварга будет твоей!

Пот выступил на лбу Яромира. Всё его естество рвалось в её объятия и лишь тонкая, уже едва-едва держащаяся нить разума, заставляла его сидеть на месте и до крови закусывать губы.

— Твоей красоте нет равных, княжна, — слова с трудом вырывались из сдавленной спазмом груди задыхающегося Яромира. — но моя верность брату нерушима. Можешь мучить меня соблазном, искушать сладкими речами, пытать раскаленным железом и манящими грудями, только знай, что я ни за что не свете не пойду против родного брата.

— Ты смеешь мне отказывать?! — Марина в гневе подскочила с кровати, её желтые глаза запылали огнём, а волосы поднялись дыбом. — Зазнавшийся идиот! Ещё ни один мужчина не смел выступать против моей воли!

— Тогда, с твоего позволения, Я буду первым…

— Несказанный наглец! — она так сильно надрывала связки, что Яромиру казалось, будто её разъяренный крик сейчас слышит весь Слав-город. — Раз ты так упорно не желаешь быть моим, тогда я уничтожу тебя! Я разрушу всё, что тебе дорого! От тебя не останется ни имени, ни памяти! Даже чернь будет мочиться на твою посрамленную голову! Вся твоя жизнь не будет стоить и ломаного гроша!

Яромир чувствовал, что чем больше злилась княжна, тем чище становились его мысли.

— Аспид, милый, проучи этого недоноска!

Из-под кровати донеслось устрашающее шипение, и блики огня яркой вспышкой отразились в показавшихся из темноты зелёных глазах змея.

Яромир оттолкнулся ногами от пола и перекувыркнулся через спину, ровно в тот момент, когда огромный ядовито-желтый змей бросился в атаку и гулко врезался головой в деревянное дно стула.

— Да, давай, уноси ноги, богатырь! — в ярости продолжала кричать Марина. — Очень скоро ты их лишишься, как и своего поганого языка!

Так сильно мучившая Яромира страсть в мгновение утихла и тело вновь стало послушно только ему.

Он подскочил на ноги и ловко увернулся от нового выпада Аспида.

Змей пролетел мимо и Яромир умело подхватил его за хвост, с силой швырнув в стену, прямо над камином.

Марина с истерическими воплями бросилась на помощь покосившемуся от боли Аспиду, чем тут же поспешил воспользовался Яромир.

Он подхватил ремень с мечом, с огромнейшим трудом отворил никак не желающую поддаваться массивную дверь и кубарем выкатился в коридор.

С громким ударом дверь захлопнулась следом.

— А ну слезь с меня, кабанина! — где-то под Яромиром раздался слабый писк Гришки.

Яромир, ещё не совсем пришедший в себя после чар княжны, перевалился на бок, освободив незадачливого товарища.

— Ты-то что тут забыл?! — пораженно прошипел Яромир, оперевшись спиной на стену.

— Таки, зад твой шёл спасать! Это что сейчас такое было? — разгневанный шёпот Гришки сейчас очень сильно напоминал Яромира назойливый комариный писк.

— Ты разве ничего не слышал? — Яромир вздернул брови и удивленно уставился на Гришку. — Ни шума, ни криков?

— Я звал тебя, звал, а ты шёл себе и шёл, будто заколдованный. Ты как в эту дверь занырнул, так ни тебя, ни единого звука я больше не слышал. Полнейшая тишина, будто в воду канул. И так, и эдак вокруг ползал — хренушки! — Гришка сложил увесистый кукиш и протянул его прямо к носу Яромира. — А тут на тебе — словно дух вылетаешь из ниоткуда и своим толстым задом прямо на меня сваливаешься!

— Сраное колдунство! — Яромир в полнейшем исступлении уставился на стену, где, вместо тяжеленной двери, теперь висел гобелен, рассказывающий о побеге Чернобога и его жены Морены в Забвение.

— И, вообще, откуда взялась эта чертова дверь?! — Гришка шарил руками по расшитому полотну, в безуспешном поиске чего-то похожего на прорези косяка. — Сколько живу, отродясь её здесь не видывал! Чернота творится, ох, чернота…!

— Пойдем отсюда поскорее. — крайне взволнованный произошедшим Яромир сильно дёрнул Гришку за рукав, и они быстрым шагом направились к выходу. — Сейчас такое расскажу, поседеешь!

— Чтобы ты сейчас не сказал, таки, поспешу тебе напомнить, что я тебя предупреждал…!