Богатырь и Звезда Сварога

Глава 18: «Понятно, но не понятно…»

— Ну, фо, фдластвуй дологой хофяин! — воскликнул Могута, передразнивая хозяина харчевни. — Фдластвуй, Фося! Давненько мы к тебе не заглядывали, а?! Скучал?!

Беззубый толстяк, нервно затряс головой.

— Здрав будь, Фосий! — приветствовал его и Всемил. — Покажи-ка, чем же таким ты нас сегодня потчевать собрался?

Фосий громко сглотнул и поставил еду на стол. Могута, не спрашивая разрешения Яромира, оторвал от жареной куриной голени небольшой кусок и закинул в рот.

— Хм-м… Ты погляди брат, в этот раз и курица не дурна, весьма недурна! — воскликнул Могута, хлебанул браги, и тут же выпрыснул её на трясущегося Фосия. — Тьфу! Так и знал! Подлец! Ты отравить парнишку что-ли решил? Скотина, это же яд! Им даже свиней поить нельзя, не то, что добрых людей!

— И сколько же наш любезный хозяин с тебя за сие пойло содрал? — спросил Всемил Яромира, принюхиваясь к оставшемуся содержимому кружки.

— Семь медяков и несколько грошей. — ответил Яромир.

— Неслыханная дерзость! Хабала! Никакого стыда! — Могута подскочил, привлекая к себе все больше и больше внимания. — Шинора! Разбой средь бела дня!

— Но мы же ещё можем все уладить, правда, дорогой Фосий, или напомнить, что было с твоим, хочу отметить, не самым прогнившим местом, в прошлый раз? — сказал Всемил, усаживая разошедшегося Могута обратно на скамью.

Фосий так разнервничался, что помимо шепелявости стал ещё и заикаться:

— В-все сделаем в луффем в-виде! Плофу меня иф-финить, не мог я ф-фнать, фто сей молодой юнофа — ваф дологой дфуг!

— Да ф-фто ты говолиф!? — передразнил Могута. — Живее, неси на стол нормальной медовухи и мяса! Только не вздумай жопиться, скряга, я знаю, что у тебя в закромах много чего припрятано!

— И не забудь любезно вернуть нашему другу деньги за те помои, что ты принёс до этого. А то повадился добрых людей, да вокруг пальца…! Ах, да… Милый Фосий, ты же знаешь, зла мы долго не держим и искренне верим в твою сознательность, по тому надеемся, что сегодня наша трапеза будет достойна самих богов. — Всемил достал из кармана золотой и бросил на стол перед Фосием.

При виде блеска золота маленькие глазки харчевника округлились. Раскланявшись, он убежал на кухню и через некоторое время принёс поднос с ароматной медовухой и жареной говядиной. Фосий поставил угощения на стол и, поклонившись, постарался побыстрее скрыться из виду.

Яромир хотел было наброситься на мясо, но купцы настояли наперво осушить кружки — за знакомство.

— Вы правда братья? — спросил Яромир, отрывая зубами от большого куска говядины.

— По нам что-ли не видно!? М-м? — Могута подсел к Всемилу. — Ты присмотрись — одно лицо!

Яромир засмеялся, ведь купцы были совершенно разные, без единой похожей черты. Один — высокий, красивый, манерный. Другой — низкорослый, коренастый, весь обросший, с большими приплюснутым носом.

— Сущая правда, причём, стоит отметить — единоутробные. — подхватил Всемил. — Есть у нас ещё сестрица, но с той тебе лучше не встречаться — целее будешь.

— Не то слово! — резко вмешался Могута. — Там такой норов, что дракону хвост в узел завяжет и глазом не поведёт! Стерва!

От смеха Яромир подавился куском и поскорее постарался запить его медовухой.

— А вот ты, Яромир, мне тоже кое-кого напоминаешь… Погляди, брат! — Могута подсел к Яромиру и повернул его лицом к свету.

— Твоя правда, брат! Сейчас… — Всемил вытащил из кармана чеканный золотой и сравнил выгравированный на нем профиль с лицом Яромира. — Так перед нами же сам светлый княже!

— Чтоб мне провалиться! Как будто само его великославное гузно к нам за стол пожаловало! Вот так обдувала! Провести нас хотел, да!?

Яромира передернуло.

— Какой там из меня князь!? На батрака или конюха ещё, вот, сгожусь… — пытался отвертеться Яромир, отталкивая руку Могуты, но братьев было уже не остановить.

— Ты тут не заливай, не на тех напал! Напомни-ка, брат, сколь у Ярослава Славного дитяток-то было? — Могута задорно вытянул новую самокрутку.

— Четверо, братец.

— Именно! Старший сейчас на детинце из-под юбки этой, да простит меня Игорь, прошмандовки не вылазит, девка негораздая, что Варварой нарекли — в бега подалась, третьего — Ванюшу — хворь побрала, а последний вместе с Ярославом и Ольгой сгинул. Ну же брат, вспомни, как его матушка назвала! — Могута хитро улыбнулся брату.

Всемил воскликнул от удивления и стукнул себя по лбу:

— Ну точно же, точно, пустая моя голова! Погляди на него!

— Хо-хо! А князь, дорогой ты наш Яромир, сгинул аккурат шестнадцать кругов назад!

— Считай, как почти семнадцать, брат!

Тело Яромира задрожало, дыхание участилось. Нужно было уходить. Он попытался встать, но братья усадили его на место.

— Да вы чего мужики, сидел бы я сейчас с вами в грязной харчевне, весь в рванье и без гроша в кармане, коль бы был кровей княжеских? — голос Яромира непроизвольно задрожал.

— Не бреши. Нас не проведешь. — перебил Всемил. — Ольга назвала сынишку — Яромир. И ты — Яромир, да ещё и с князем на одну физиоморду! Вот это вести, так вести!

— Экая новость! За это нужно выпить! — Могута вскочил со стула. — Эй, Фосий! Дорогой мой Фосий! Ещё медовухи, да чтоб рекой лилась!

Хозяин харчевни выглянул из-за стола и молча кивнул.

— Не боись, хлопец. — Всемил продолжал сохранять спокойствие, в отличии от брата. — Мы — могила. Никому ни слова не скажем.

Могута плюхнулся рядом и положил руку на плечо Яромира:

— Такие знакомства нам только на руку! Эх, брат, не подвела чуйка! Так ты, значится, перед Игорем челом бить приехал?

— Да как так-то? Я ни словом не обмолвился, а вы обо мне больше, чем я сам знаете?! — воскликнул пораженный Яромир.

— Так нам и говорить ничего не надо. Понимаешь, дар у нас такой — все обо всех знать, быть там, где быть должно… Было время, когда Игорь обещал золота отвесить, сколь сам весишь, тому, кто брата его домой приведет…

— Хо-хо! А тут ты сам к нам в руки свалился! — воскликнул Могута. — Экая удача!

— Так, слушай, Яромир, раз Гришка тебя тут бросил, значит к князю ходу нету…

— Зато, мы знаем! — подхватил Могута. — А раз ты славич, то ты — етить какой фартовый!

— Золото, сам понимаешь, на дороге не валяется! Было бы бессовестнейшим упущением проворонить такой шанс.

— Но ты не ссы, полученным мы с тобой, ясно дело, поделимся! Мы, хоть и торгаши, но не скаредные! Ты ж теперь для нас, можно сказать, родня…

— Это как? — напрягся Яромир, но тут же вмешался Всемил, закрывая Могуте рот.

— Не слушай моего недалекого брата. Хмель в голову ударил, вот и несёт всякую околесицу… Фосий, Фосий родной, лети скорее!

Фосий чуть-ли не бегом принёс новую партию медовухи и, получив золотой, снова быстро скрылся с глаз.

— Ну, за фарт! Будем! — Могута поднял кружку, за ним последовали остальные.

Осушив одну, следом пошла еще одна и еще… а дальше Яромир уже сбился со счету.

Могута, уже изрядно захмелев, не отводил взгляд от угла, в котором до сих пор толпился народ.

— Кстати, про удачу… Вы, славичи, её каким-то необъяснимым образом притягиваете. Брат, может и нашего испытаем?

— От чего бы не попробовать, пройдём! — Всемил улыбнулся и, с трудом опираясь на стол, встал. — Яромир, нас ждут в игорном углу. Скажи мне, знаком ты с зернью?

Яромир коротко помотал головой.

— Проще пареной репы, гляди. — Могута взял его за руку и поволок к столу каталы.

За столом сидели несколько человек и бросали кости, поровну разделенные на черные и белые грани.

— Все просто. Ставишь кон, загадываешь цвет и бросаешь. Выпал твой цвет, а у противника нет — ты красавчик и выигрыш твой. Только катала половину от половины себе оставит — то его доля.

— Понятно, но не понятно… — Яромир едва мог связать слова.

— В одном медяке — двадцать грошей. — уточнил Всемил. — Если ты поставил медяк и выиграл, то катала себе пять грошей возьмёт. Со всем остальным так же.

— Теперь понятно, а ваш какой интерес? — спросил с недоверием Яромир.

— Мы, Яромир, звон монет в кармане больно любим, а ты выходит — наш прямой путь к богатству. — Всемил похлопал его по груди. — Главное не волнуйся, если что, то мы с братом выручим.

— А ну, разойдись, свинопасы! — Могута протиснулся к освободившемуся месту за игровым столом, из-за которого как раз вышел расстроенный парень в заплатанном походном платье. — Давай, малец, сюда садись.

Яромир опустился на скамью.

Во главе стола стоял катала, высокий мужчина с крючковатым носом и длинными патлатыми волосами, собранными железным обручем, принимавший от всех желающих ставки.

— Чего-то я твоей рожи тут не видывал, пацан. Но назад дороги уже нет. Назвался груздем — полезай в лукошко. Чего ставишь?

— Давай два медяка, а там поглядим, — на ухо подсказал Всемил. — Вдруг мы ошиблись…

Яромир достал из кармана две медных и бросил на стол. Не успели они упасть, как катала тут же их подобрал и спрятал в шапку.

— Пацан поставил кон! Ну, кто из вас, разгильдяев, готов с ним выйти?

За стол, напротив Яромира, сел седой старичок с большой залысиной и так же кинул два медяка.

— Ну, допустим! Правила у нас обычные. Две кости, два цвета. Называешь пару и бросаешь, пока у одного не выпадет нужная. Тяни, пацан, чей ход первый будет.

Катала протянул Яромиру кулак, из которого торчали две соломины.

Яромир вытянул короткую.

— Малец бросает первым. — катала передал ему кости. — Называй пару.

Яромир посмотрел на Всемила и Могута. Они лишь одобрительно кивнули, давая понять, что выбор придется делать самому:

— Пара белых. — Тяжело вздохнув сказал Яромир и бросил кубики на стол.

Кости, прокатившись по столу, упали одной белой и одной черной стороной.

— Первый блин, как говорится… ну, ты сам все знаешь! — катала передал кубики старичку. — Твой бросок, Иола.

— Пара черных, — тяжело прохрипел старик и сделал ход.

Обе кости легли черным верхом.

— Выиграл Иола! Вот твоя ставка. — Катала бросил три медяка и десять грошей перед стариком.

Глаза Иолы жадно загорелись. Старик схватил медяки со стола и поспешил скрыться, не желая испытывать удачу повторно.

Яромир, было, тоже попытался встать, но крепкие руки братьев усадили его обратно.

— Сказали же тебе, что блин комом. Давай еще. — с серьезным видом сказал Могута и вложил в руку Яромира несколько серебряников.

— Понравилось денежки просаживать?! И много их у тебя? Небось и золотишко найдётся?! Глядите-ка, а парнишка-то — азартный! Одного раза ему мало было! Говорит, что полные карманы денег — проиграть не жалко! Ну, кто хочет проверить?! — кричал катала.

На против сел один из тех наемников в кожаных дублетах, что избивали парня за харчевней, и небрежно кинул ставку на стол.

— Ну, давай, малец. Два серебряных. Поддержишь?

Яромир кивнул и выложил монеты на стол.

На этот раз первый ход был за противником.

— Черная и белая. — полным уверенности голосом пробасил лысый лопоухий бандит и сделал бросок.

Обе кости легли черной гранью.

Настала очередь Яромира.

Его сердце быстро билось и руки охватила легкая дрожь. Все же с мечом было обращаться куда проще, чем с маленькими костяными кубиками.

— Пара белых, — ответил Яромир и неуверенно катнул кости по столу.

Кубики вновь легли парой черных.

Право хода вернулось к лысому.

— Пара черных. — сказал бандит и бросил кубики на стол.

Кости легли белой парой. Лопоухий гневно ударил кулаком по столу и тихо выругался.

— Черное и белое. — сделал выбор Яромир и, закрыв глаза, выбросил кости.

В этот раз удача была на его стороне.

— Эгей, вот так шпыня! Я же говорил брат, что с ним нам точно повезет! — запрыгал от радости Могута.

— Теперь не останавливайся! — Всемил потрепал Яромира по голове. — Удача улыбается тебе!

Катала отдал деньги Яромиру и обратился к лопоухому.

— Тьфу, обыграл какой-то пацан…. Отыграться хочешь?

— А тоже, еще б я сопляку продувал. Вот, мой кон. — Бандит выложил восемь серебряников. — Али ты зассал, малец?

Тон лопоухого зацепил захмелевшего Яромира, и он ответил ставкой.

— Смотри, чтобы ты не зассал. Катала, давай сюда свою солому!

Вытянув право первого броска, Яромир взял кон на первом же круге, поставив на пару белых, против пары черных лысого бандита.

Но тот так просто не хотел сдаваться и предпринял еще несколько попыток на отыгрыш, но все они привели к полному провалу.

Яромир заразился удачей.

В итоге, проиграв все, что было в карманах раздосадованный и покрасневший от гнева лопоухий бандит вышел из-за стола, напоследок бросив в сторону Яромира то-ли проклятие, то-ли угрозу — среди шума харчевни было не расслышать.

Братья потирали руки, веселились, а Фосий только и успевал, как менять им кружки с медовухой.

Яромир же вошёл в кураж.

Он брал кон за коном, побеждая всех садящихся к нему за стол.

К Яромиру попыталась протиснуться одна из местных волочаек, в надежде первой охмурить столь удачливого парня и получать долю от выигрыша, но братья, в очень резкой форме, её быстро отшили. Девушка, обиженная и оскорбленная, со слезами на глазах, поспешила покинуть харчевню.

Яромир, же полностью увлеченный игрой, не обращал на происходящее вокруг никакого внимания, продолжая забирать ставку за ставкой.

Но игра быстро закончилась, когда в харчевню с криками ввалились мужики, до этого дерущиеся на входе, а за их спинами, тыча пальцем, шла обиженная братьями волочайка. С гневным видом мужики растолкали зевак у игрового угла и тот, что был самый крупный из всех обратился к Яромиру.

— Ты, что ли, хамло, посмел Алёнушку нашу обидеть, да еще и шлёндой драной обозвать?! — крикнул он в сторону ничего не понимающего Яромира.

— Он это, он все! Он! Проучите его, как следует, мальчики! — надрываясь, кричала вертихвостка.

— Ага, только сначала мы этого шулера взгреем, как следует! — за спинами раздался голос лопоухого, вернувшегося в сопровождении дружков. — Больно хорошо для зерни рука у него набита. Нечистое тут дело.

— Там кости в рукаве припрятаны! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Или колдун вовсе! — подхватил следующий голос.

— Айда мужики, вытрясем его и проверим! — Лопоухий хрустнул костяшками и направился к Яромиру.

Катала, чувствуя, что запахло жареным, по-быстрому собрал кости со стола, завернул в шапку свою часть выигрыша и поспешил скрыться в толпе.

Яромир, чувствуя, что обстановка накаляется, приготовился к драке.

Перед наступающими вышел Могута.

— Я бы на вашем месте извинился и поставил честным людям кружку мёда, — выкрикнул из-за его него Всемил. — Или тикал отсюда подобру-поздорову!

На против Могуты встал здоровяк из заступников чести девичей.

— Коротышка что-ли нас остановит?! Нашел бы ты лучше себе пони и ускакал за горизонт, покуда я тебя как таракана не раздавил!

Пока здоровяк распылялся перед Могутой, Всемил обратился к Яромиру:

— Сейчас начнется заваруха, так что давай, я денежки у себя пока припрячу, надежней будет, а как уляжется, то все поровну поделим.

Яромир согласно кивнул и быстро выгреб выигранные серебряники и медяки в сумку Всемила.

В пьяном угаре Яромир не совсем понимал, что вообще происходит.

Он видел лишь неприятную рожу лопоухого бандита, здоровяка, кричащего на Могуту, неприятно истерящую бабу и Фосия, трясущегося от страха и безуспешно пытающегося вывести всю эту компанию на улицу.

В какой-то момент здоровяк толкнул Могута, вновь обозвав его коротышкой.

— Ах, значит, коротышка, вымесок ты драный?! Чем больше бочка, тем громче падает на кочке! Держи!

Могута заряди ногой промеж ног здоровяка. От невыносимой боли того скрутило в половину. Могута схватил здоровяка за волосы и познакомил его лицо с поверхностью ближайшего стола.

Ножки стола разлетелись в стороны, но дерзкий здоровяк был уже не в состоянии подняться.

— Давайте, сучьи дети, по одному! Сейчас я вам всем покажу, какие бубенчишки в штанишках коротышки!

Завязалась драка.

Бандиты промяли яро сопротивляющегося Могуту и набросились на Яромира, тогда как Всемил с несколькими мужиками, вставшими на их сторону, отбивались от Алёнкиных ухажеров.

В конечном итоге, уже не было понятно, кто с кем дрался — втянуты были все.

Яромир и братья-купцы раздавали увесистые оплеухи, а нападавшие всё продолжали напирать.

В дело шло все, что было под рукой: столы, скамейки, кружки, бочки и прочее имущество харчевни.

Фосий, потеряв всякую надежду на сохранность имущества, крикнул что-то про стражу и выбежал из харчевни, по которой, то и дело, летали люди и все, что не было приколочено к полу.

Сзади на Яромира напрыгнул мужичок, повиснув у него на шее.

Яромир по-всякому крутился, но душитель всё никак не хотел разжимать руки.

Поэтому, взяв небольшой разбег, Яромир примял его к стене.

Раздался хруст, и руки опустились сами по себе.

— Получи, жулье! — лопоухий накинулся на Яромира с кулаками.

Яромир был так пьян, что у него перед глазами вместо одного кулака было четыре, из-за чего он пропустил пару ударов по лицу.

В груди зажгло и он ударил в ответ, не глядя.

Лопоухого оторвало от земли, и он пролетел тройку шагов, собрав по пути несколько столов и скамеек.

Но огонь в груди не хотел утихать, а только сильнее разгорался.

Яромир разошелся не на шутку.

Он уже не разбирал, где свои, а где чужие, поэтому бил всех, кто попадался под руку.

Богатырь схватил ближайшую лавку и огрел ей какого-то мужика. Доска лопнула пополам, а тело отлетело к противоположной стене.

Сзади на Яромира с ножом набросился наемник, но его в прыжке успел перехватить Могута и покатился с ним по полу.

Всемил же в это время осторожно, по стеночке, продвигался к выходу, стараясь не лезть в гущу событий.

Один из нападавших прицелился кулаком в его лицо, но Всемил ловко увернулся и коротким точным ударом отправил его спать.

— Не сметь трогать моё прекрасное лицо! Знаешь, сколько мне приходится за ним ухаживать по утрам?! — Всемил едва успел пригнуться от летящей в него кружки. — Пожалуй подожду снаружи…

Он медленно перешагнул через лежащее на полу тело и скрылся за колонной харчевни.

Яромир же окончательно пошёл в разнос.

Он его увесистых ударов мужики падали без сознания один за другим. Яромир даже не заметил, как в харчевню вбежала стража возглавляемая Фосием.

Дружинники долго не разговаривали.

Выхватили палки, и с особым усердием принялись успокаивать разбушевавшихся посетителей, по очереди вытаскивая их на улицу.

Тем временем Всемил добрался до Фосия, схватившегося за голову от вида своей разрушенной харчевни, и вложил ему в руку горсть золотых.

— И снова мы глубочайше просим прощения за учиненный беспорядок и надеемся, что это хоть как-то сможет скрасить его последствия.

— Ага, прямо как в прошлый раз! Правда, Фося?! — к ним подошел Могута, держась за правый глаз и указывая на Яромира. — Только этого осталось утихомирить.

Яромир в свою очередь принялся охаживать стражников, которые даже толпой не могли его взять.

— Есть у меня одна идея! — на пороге харчевни появился Гришка, одетый в новое синее платье, расшитое белыми нитями. — Айда за мной!

Яромир же будто обезумел.

Только он швырнул в стену последнего стражника, как его охватил поток ледяной воды, выплеснутой прямо в лицо.

Не успел Яромир протереть глаза, как по затылку прилетело чем-то тяжелым, и он поплыл.

Последнее, что увидел Яромир до того, как отключился, были лица Могуты, с заплывшим правым глазом, Всемила с пустым бочонком и Гришки, с поленом в руках.