Богатырь и Звезда Сварога

Глава 15: «Что писец — то я вижу…»

Большой Торговый тракт.

Широкая, раскатанная телегами и протоптанная копытами тропа, будто руслами рек пересекающая всю Сваргу и соединяющая собой все важные и не очень торговые города.

Пошёл дождь.

Ветер бил крупными каплями по лицу Яромира, ещё больше вгоняя его в тоску, а хлюпанье грязи под копытами коня вызывало раздражение.

Яромир плотнее закутался в вотолу, натянул накидку до самого носа и, под размеренное движение лошади, погрузился в мысли:

«Колдуны, ворожба, князья… Чего дома не сиделось? Чудеса одни… Ховала… Где-то я слышал это имя… И почему обо мне все всё знают, а я — ничего и ни о ком?! Ох-х, братья, удружили! Сходил на свадьбу, погулял… Что ж: Слав-город, так Слав-город…»

Впереди, за поворотом, сквозь шум дождя, послышалось едва различимое ржание лошадей. Дозорные стана Игоря.

«Не будем играть с судьбой.» — подумал Яромир и свернул на малую тропу, как и советовал Ховала. — «Одного раза достаточно.»

Едва различимая тропа поросла травой и завалилась буреломом, но проехать добротному коню труда не составит.

Яромир хорошо читал дорогу. Отец научил.

К заходу солнца они были уже далеко от лагерной стоянки.

Дождь прекратился. Еды, взятой у разбойников, с лихвой хватало на несколько дней пути, но Яромира никак не покидало чувство тревоги и слежки. Он не знал, что можно ожидать, от доселе невиданных им мест и это пугало его.

Но, всё шло так, как и говорил слепой воин.

Яромир увидел приемлемое для ночлега место, убедился, что вокруг не поджидает никакая опасность и с трудом смог заснуть.

На утро, с первыми лучами солнца, он отправился в дорогу и уже к обеду покинул Темнолесье.

Стоило Яромиру выехать на Большой Торговый тракт, как перед ним растянулось широкое пшеничное поле.

Яромир спешился.

Пшеница сильно пострадала от проходивших здесь людей. Добрую часть посевов затоптали многочисленные конные, а впереди, над небольшим лесочком, виднелся столб дыма.

«Следы свежие… топтались на месте, ходили кругами. Не хороводы же водили? Значит, был бой… Здесь встретились, умчались в лес и вернулись обратно? Любопытно…» — заключил Яромир, осматривая следы на земле и поломанные ростки пшеницы.

Любопытство взяло верх и Яромир направил коня в сторону поднимающегося в небо дыма.

По мере приближения к его источнику, воздух становился тяжелее, а в нос ударил резкий запах пепла и горелой плоти. Конь начал дергаться и фыркать. Яромир, вспомнил, что сталось с Сизым на топях и, не желая больше идти пешком, решил привязать коня поодаль. Сам же отправился разведку.

Этот лес оказался не таким густым, как в Темнолесье и редкие, но крупные сосны стояли довольно далеко друг от друга.

По следам на земле Яромир ещё раз убедился, что большой конный отряд выехал именно отсюда.

Яромир остановился и прислушался.

Впереди доносился странный шум и рычание. Яромир двигался короткими перебежками от дерева к дереву, остановился возле небольшой деляны и огляделся.

Тут и там лежали останки людей и лошадей, а посредине, в огромной куче, тлели наскоро сваленные тела и остатки телег. Именно здесь прошла битва и уже успели пожаловать на пир незваные гости.

По всей деляне ползали трупоеды, жадно поедая то, что не успели скидать в кучу и что не взялось огнём.

Твари рычали и бросались друг на друга, стараясь завладеть более лакомыми кусками добычи.

«Падальщики… Сколько мы их с отцом перебили — не сосчитаешь…»

Яромир оценил ситуацию:

«Семь… Значит, остальная стая на подходе. Прав был Ховала — без доброго железа тут не обойтись, но проверять я его, конечно, не буду. Надо топать отсюда, пока цел.» — Яромир стал аккуратно отступать, медленно вынимая меч из ножен.

Он повернулся и в ужасе замер.

Прямо перед его лицом расплылась в гнилом оскале безглазая рожа трупоеда. Из пасти капала кровь, а огромные ноздри жадно глотали воздух.

Увидеть Яромира он не мог, но вот учуять… Бежать было поздно.

Трупоед оголил зубы, и приготовился издать визг, чтобы подать сигнал к охоте, но Яромир успел вонзить клинок под челюсть твари. Тело забилось в конвульсиях, опасно маша конечностями, в надежде дотянуться до Яромира.

Как Яромир не хотел, но по-тихому уйти не получилось. На звуки борьбы откликнулись остальные.

За спиной прокатился истошный визг стаи и по земля задрожала от топота множества лап. Началась охота и Яромир знал, что его уже зажимали в кольцо.

Он резко остановился и, спрятавшись за деревом, ударил не глядя. Тварь, что неслась за ним, упала разрубленная пополам. Тут же Яромир отсёк следующему за первым трупоеду голову, но стая успела на зов и кольцо замкнулось.

Со всех сторон раздавался визг и клацали челюсти. Стоять на месте — сущее самоубийство, потому Яромир рванул в ещё оставшийся видимый между тварями.

Трупоеды бросались в атаку, беспорядочно нападали и тут же, один за другим, замертво падали на землю.

Яромир разбил голову последнего сапогом, остановился и перевел дыхание.

Он огляделся и всё нутро рухнуло…

Из тени леса со всех сторон, злобно рыча, на свет выползали падальщики, сосчитать которых Яромир уже не мог. Их было слишком много…

Яромир почувствовал под ногой что-то плоско и твердое — меч. Он печально улыбнулся.

— Эх, отец, вот бы ты видел…! — задорно вскликнул Яромир, вцепившись в оба клинка обратным хватом. — Ну, отродье гнилое, подходи по одному!

Яромир знал, что делать. Отец с детства учил его охотиться на трупоедов.

И они ещё не знали, что сейчас не он был жертвой, а они…

Яромир закрутил мечами, будто веерами и завертелся в смертельном, кровавом танце.

Мелодичный свист железа игриво рассекал воздух. Мечи затянули свою смертельную песню.

Яромир бросился в атаку.

Словно вихрь в поле, он ворвался в ряды трупоедов, орудуя клинками, будто косарь косой.

Он крутился и рубил без остановки, а любые попытки тварей добраться до него приводили лишь к их отсеченным конечностям и расчленённым телам.

Как во время осенней жатвы падают колосья ржи, так же замертво валились и трупоеды.

Видя, что попытки одолеть свирепого воина не приводят к успеху, они стали отступать, улепётывая обратно во тьму леса.

Яромир пригвоздил последнего трупоеда к земле и без сил рухнул на колени.

Вдруг, над головой затрещала ветка и сверху, под истошный мужской крик, на землю рухнуло тело, прямиком на падальщика, подло подкрадывающегося к Яромиру со спины.

Яромир тяжело вздохнул, опёрся на клинок и поднялся на ноги.

Летун же, заметив идущего на него вооруженного человека, кашляя и задыхаясь, на карачках попятился назад.

Яромир устало перешагнул через незнакомца и вонзил клинок прямо в пасть всё ещё брыкающейся скотине, и сел обратно.

— Паршивый из тебя сокол… — с лёгкой улыбкой начал Яромир, кивком указывая на верхушку сосны. — Мог бы и раньше слезть, да подсобить.

— Кхе-кхе, да куда уж мне, кхе-кхе. Они же туда и загнали. Еле удрал, — ответил незнакомец, с трудом пытаясь продышаться. — Но как ты их… точно ураган! Раз — нога туда, раз — голова сюда! В жизнь не видывал такого!

— Ты кто такой? — устало спросил Яромир. — И чего здесь забыл?

— Звать меня Гришка и я — гонец и писец княжеский! — гордо выдал незнакомец, неуклюже поправил растрепанную рыжую шевелюру и подкрутил смешные длинные усы.

Он подскочил на ноги и ужасно замудрёно поклонился Яромиру.

— Что писец-то я вижу… Головой, видно, ты сильно приложился? Ишь, как вьешься, — усмехнулся Яромир. — Яромир.

— Таки ты, наверное, витязь великий?! Имя то какое — Яромир! И это… чейный будешь? Наш али Сталь-градский? Если из горных, то мне с тобою толковать не положено, а то видишь, как у нас с их братом расправляются. — Гришка указал на сваленные в кучу тела.

— А не ваш я и не их — как-то сам по себе. Ты так и не ответил, чего тут делал?

— Таки это, послал подлый Среброголов конных, чтоб они разбой на дорогах чинили, да провианту лишали войско наше доброе. Долго они караванам досаждали, и поймать-то их не могли, пришлось князю лучшие силы в дело пускать. Ну, вот и результат на лицо.

— С этими-то мне всё понятно…, - недовольно нахмурился Яромир. — Ты сам тут чего забыл?

— Таки я домой, в Слав-город, возвращался, а тут в стане мужики об облаве обмолвились, вот моё любопытство и сыграло… Я, понимаешь, дотошный, люблю все из первых уст, так сказать… Да и мало ли тут чего полезного могло остаться. Мертвякам же цацки не нужны, а добру молодцу всяко сгодятся. Таки это, я как приехал, как сволоты эти зубастые накинулись на коня моего чудесного, так я со страху на дерево и запрыгнул. Они пока ими всеми заняты были, про меня и позабыли вовсе. Таки вот я и просидел там целые сутки, пока ты их тут как капусту не понашинковал.

— Храбрец, ничего не скажешь! — усмехнулся Яромир, поднимаясь на ноги. — Далеко отсюда до Слав-города?

— Таки верхом дней семь. Пешком — все четырнадцать топать можно.

Гришка подошёл поближе к Яромиру. Рыжий гонец оказался высоким и худощавым. Яромиру даже пришлось задрать голову, чтобы разглядеть его получше.

— Ты спас меня, витязь! Я же в людях разбираюсь, вижу, что ты не местный, от слова совсем… Таки это, раз нам в одну сторону путь держать, может, вместе поедем? Мало ли чего по дороге встретиться, а из меня воин, как видишь, совсем не ахти, а с тобой и мне спокойней будет, и тебе всяко веселее. Таки поверь, и в городе я далеко не последний человек! На службу ратную к князю хочешь?! Так это запросто! Лучшие вина и бабы?! Тоже по моей части! Всё, что захочешь — всё состряпаю в лучшем виде!

Яромир недоверчиво прищурился и оценивающе осмотрел Гришку.

— Нехай так. Больно ты потешно молвишь… Только сначала здесь мне прибраться подсобишь.

Гришка сглотнул и заметно побелел.

— Хочешь сказать, что мне, таки, придётся руками трогать вот «это»?

Яромир улыбнулся, утвердительно кивнул и хлопнул готового потерять сознание Гришку по плечу.

Для Гришки сбор трупов стал настоящим испытанием. Его даже несколько раз прополоскало, а Яромир рад был стараться, чтобы ещё больше раззадорить нового товарища.

Закончили они только к вечеру. Насобирали сухостоя, палок и веток. После чего подожгли получившуюся гору из всевозможных останков.

От запаха паленой гнили Гришку снова прополоскало. Хотя, здесь даже бывалому Яромиру стало не по себе…

Они согласно переглянулись и поспешили убраться подальше от этой мертвой поляны.

Яромир испытал большое облегчение, когда нашёл своего коня там, где оставил.

Уже во всю поднялась луна, но всё-таки решили ехать, меняясь по очереди, как устанут ноги.

Тем более, что Гришка утверждал, что знает, где можно неподалёку найти прекрасное место для ночлега.

В конце концов гонец вывел их на необъятных размеров заросли крапивы и конопли, кусты которых так разрослись, что на несколько голов превышали даже далеко не маленького Гришку.

— Слышь, гонец, писец или как тебя там?! — нарушил долгое молчание Яромир, старательно шоркая рукавом жутко зудящий от конопли нос. — Помнится ты мне клялся всеми богами, что знаешь дорогу, как облупленную, а мы уже битых три часа ходим пёс побери по каким зарослям… Мне-то как-то побоку, но тебя разве крапива не жалит? Когда там уже будет твоё это «укромное местечко»?

— А вы, сударь, таки, оказывается весьма нетерпеливы… — Гришка раздражённо почесал ужаленную крапивой шею и с осторожностью притоптал следующий куст. — На то и расчёт, что никто любоглазый сюда не полезет. Совсем недолго осталось. Терпение, мой друг, терпение.

Но терпение Яромира очень быстро подходило к концу, тем более что уже давно перевалило за полночь и появилось стойкое желание побольнее стукнуть свалившегося на голову гонца.

Наконец, густые заросли начали редеть и перед путниками показалась здоровенная глыба, где, из неглубокого углубления, звонко плескаясь, бил родник.

— Таки, я же говорил! — Гришка расплылся в самодовольной улыбке и, будто козёл, запрыгал к роднику.

Яромир же с опаской огляделся.

На вид совершенно спокойное, можно сказать — уютное, место, спрятанное в самой глуши леса, вдали от людей не внушало ему доверия.

Он склонился над травой, присмотрелся к земле и облегчённо выдохнул, не найдя ничего, что могло бы свидетельствовать хотя бы о малейших признаках опасности.

Гришка же так жадно припал к роднику, будто не видел чистой воды целую вечность.

— Таки, я же говорил… — гонец бережно выжал мокрые рыжие усы. — Здесь нас уж точно никто не найдёт!

«Я бы не был так в этом уверен…» — покосился на него Яромир, затягивая поводья на одной из тоненьких сосёнок, растущих неподалёку.

Выемка в скале отлично защищала от ветра, так что Гришка без труда смог развести костёр, а Яромир любезно поделился с ним ещё вчера пойманным кроликом.

Немного перекусив, они устроились поудобнее вокруг огня, а шум ветра, гуляющего среди макушек деревьев, и успокаивающее журчание родника быстро склонили ко сну.

Яромир спал беспокойно, то и дело просыпаясь и оглядываясь, но не находя никаких признаков опасности засыпал вновь. Причём так крепко, что Гришке едва удалось его разбудить.

Гонец яро толкал его в бок, что-то невнятно, судорожно бормоча.

Яромир, не совсем понимающий, что происходит, сел, протёр глаза и лишь тогда смог разобрать несвязную речь Гришки:

— Яро… Яроми… Там! Оно вон там! — задыхаясь причитал гонец, тряся сонного Яромира за плечи.

Дважды ему повторять не пришлось.

Краем глаза Яромир подметил, как беспокойно дёргается лошадь.

— Конопли нанюхался что ли? — недовольно прокряхтел он под нос, поднимаясь на ноги, уже сжимая в руках заранее подготовленный меч. — Ты выдел, что это?

— Не знаю я, не знаю! — Гришка испуганно спрятался за спину Яромира. — Но он вон там, в кустах!

— А ну, тихо! — сквозь зубы прошипел Яромир. — Так, ну-ка, давай — вдохнул, выдохнул! Нужно отвязать коня. Слышишь? Ты займёшься, а я прикрою. Понял?

Гришка глубоко набрал воздуха и понятливо затряс головой.

Шли медленно, вдоль стены.

Яромир не сводил глаз с зарослей крапивы, чьи макушки размеренно покачивались в след за их движением.

Что-то или кто-то явно лишь выжидал подходящего момента.

Гришка трясущимися руками вцепился в ремни и с большим трудом смог распутать узел, затянутый Яромиром. Он тут же оседлал брыкающуюся кобылу, как поджидавший зверь явил себя.

Лютоклык — огромный вожак волков, обречённый волей упыря на вечное служение и нескончаемые муки.

Тварь не бросилась в атаку, как предполагал Яромир. Она вышла медленно, устрашающе преграждая путь к отступлению.

Чёрная кровь мерзко стекала с облезшей до костей пасти. Гноящиеся, содранные в кровь лапы оставляли на земле склизкий, зелёно-жёлтый след.

Яромир повернул голову и увидел, как побелевший Гришка закатил глаза и бессильно обмяк на спине скакуна.

Животное, почувствовав свободу и обезумев от страха, рвануло вперёд.

Лютоклык тут же бросился наперерез.

Яромир прогнул следом.

Гнилые зубы опасно щёлкнули возле шеи проносящегося мимо скакуна, когда он поймал тварь за ногу и что было сил швырнул в каменную стену.

Кости зверя затрещали, и лютоклык безжизненно скатился по камням на землю.

Только Яромир не отступил. Он прекрасно знал, что это ещё не конец, как и знал, что ему делать дальше.

Зверь, обильно харкая чёрной кровью, вновь встал на ноги, встряхнул оставшейся шерстью и раззявил пасть в ужасающем оскале.

Яромир же расставил ноги и с сгруппировался, выставив меч перед собой.

И лютоклык вновь не пошёл в лобовую атаку.

Тварь хитро рванула вдоль стены и, приблизившись к Яромиру на расстояние прыжка, ловко подпрыгнула и оттолкнулась лапами от камня.

Неожиданный манёвр твари не смутил Яромира.

Короткий нырок в сторону. Хлёсткий удар снизу и туша лютоклыка мешком рухнула за его спиной. Голова же, противно хлюпая кровью, покатилась дальше по земле и Яромир едва успел поймать её, чтобы она не свалилась в родниковую воду.

Попади в него чёрная кровь и источник можно было бы считать потерянным, как и всё живое вокруг него.

«Если здесь лютоклык, значит рядом и его хозяин…» — Яромир отёр клинок о кусок ткани, оторванной от подола рубахи и посмотрел в сторону узкой протоптанной тропинки, куда ускакала лошадь с Гришкой. — «Нужно побыстрее сваливать, пока он не проснулся…»

Яромир долго шёл по примятой крапиве и в конце концов услышал недовольное лошадиное ржание и причитания пришедшего в себя Гришки:

— Да успокойся же ты наконец, глупая скотина! — он пыжился и пыхтел, тянув брыкающегося коня за поводья. — Надо когти рвать, покуда и до нас тварюга эта не добралась…!

— И не доберётся. — незаметно подошёл со спины Яромир и сильно дёрнул коня за узду, от чего тот тут же замер на месте, громко раздувая ноздри. — Гляжу, смелости тебе не занимать. Любо узнать, как ты вообще умудрился дожить до своих лет?

— Не твоё дело… — Гришка с обиженным видом отошёл в сторону и надул губы.

— Ой, да брось, гонец, и так видно, что в своём Слав-городе тебе ничего тяжелее пера держать не доводилось. — Яромир язвительно натянул уголки рта, чем окончательно выбесил Гришку.

— Жаль, что тварюга не откусила тебе язык! — фыркнул он в ответ, и с психом пошёл вперёд. — Можешь считать, что наша договорённость расторгнута! И один доберусь, без твоей помощи!

— Ты не ерепенься, — Яромир нарочито сдвинул брови, что, по его мнению, придавало ему серьёзности. — а то привяжу к сосне и буду из далека любоваться, как упырь придёт мстить за своего лютоклыка. А они, знаешь, такие: всю твою кровушку до капельки высосут, а что останется — собакам отдадут…

— Таки, прямо упырь-упырь?! — Гришка испуганно обернулся, глаза его округлились, а лицо побелело.

— Самый настоящий. — Яромир невозмутимо поправил седло, сумки и лихо вскочил на скакуна. — Только они могут волка в лютоклыка обратить и очень огорчаются, когда находят свою любимую скотину мёртвой.

Гришка громко сглотнул, недовольно почесал затылок и осторожно вернулся к Яромиру:

— Таки, твоя взяла… Коль наш уговор на бумаге записан не был, печатью не скреплён, дьяком не заверен, значит и расторгать нечего. Посему, продолжим путь вместе! — он постарался сделать самый невозмутимый вид из всех возможных. — А за язык извини. Не хотел обидеть… Зверюга тебя не покусала?

— Ха-ха! Забавный ты, писец! — резкая перемена настроения Гришки рассмешила Яромира. — Ты лучше сразу скажи, когда в следующий раз будет твоё такое же «уютное местечко», а то мало ли… Горе-следопыт!

Гришка недовольно поджал губы, коварно прищурился и, что есть мочи припустил коня по крупу, от чего тот сорвался с места, а Яромир чуть не выпал из седла.