Богатырь и Звезда Сварога

Глава 19: «Не вели казнить, вели слово молвить!»

Чёрное солнце.

Завораживающее и одновременно ужасающее явление. Величественное, устрашающее знамение конца мира…

Именно оно вновь горело на небе, освещая землю мрачно-огненным светом, когда Яромир пришёл в себя.

Он снова оказался там, на холме, перед проклятым войском Забвения, с величественным воином в черном рогатом шлеме во главе.

Всё повторилось, точно как в прошлый раз.

Ратник в угольных латах поднял шипастый меч, и орда ринулась в атаку.

Только теперь Яромир чувствовал мир совершенно иначе.

Он огляделся в поисках подмоги, но всё вокруг выглядело прежним.

Он всё так же оставался один среди выжженной земли, сплошь усеянной останками человеческих тел, числу которых не видно было ни числа и ни края…

Чувство страха и смерти, горечь потери, безысходности и отчаяния вновь целиком завладели Яромиром.

Сердце забилось быстрее, перехватило дыхание и затряслись руки.

Бескрайняя волна чудовищ быстро надвигалась, поднимая в воздух клубы пыли и пепла.

Ему хотелось развернуться, убежать, скрыться как можно дальше, но тело онемело и отказывалось двигаться с места.

Предводитель войска Забвения продолжал пристально следить за Яромиром, явно довольствуясь его беспомощностью и своим успехом.

Яромир чувствовал это, хоть и не видел его лица. Но он точно знал, что там, под рогатым шлемом, оно расплылось в торжествующем оскале.

Озноб мелкими, болезненными уколами пробежал по телу. На лбу проступили капли пота.

Осознание пришло неожиданно, свалившись на плечи неподъемным грузом и, будто цепями, сковав грудь.

Он и властелин Забвения связаны своеобразной нерушимой нитью, делающую их одним целым…

Только промелькнула эта мысль, как перед самым носом распахнулась ядовитая, слюнявая пасть борута, готовая впиться огромными зубами в голову, как спину обдало холодом…

… И Яромир проснулся.

Теперь он лежал на каменной плите, ледяная поверхность которой и прервала его странный сон.

«Так недолго и в привычку войдёт…» — Яромир протёр заспанные глаза и с трудом сел.

Единственный свет в этом холодном, сыром помещении с каменными стенами исходил от силуэта двери, вырезанного на тёмной стене горящим снаружи факелом.

«Ну и удружили…» — Яромир потрогал внушительных размеров шишку на затылке и одёрнул руку от боли. — «Мы тебе поможем, Яромир! Отведём прямиком к князю, Яромир! Ага… А в итоге что — поленом по голове и в узилище? Хороша помощь, ничего не скажешь!»

Он встал, зацепил руки за спиной и принялся мерить маленькую комнатку шагами.

Стражники изъяли всё, даже сапоги, оставив ему лишь драную рубаху и поношенные штаны.

Яромир испугался, что и амулет отобрали, но, пощупав рукой по шее, он нашёл цепочку на своём месте, от чего испытал большое облегчение.

«Дурак! Простофиля! По делом мне… Говорил же отец, надеяться исключительно и только на себя. Эх, никому в этом мире веры нет… и себе тоже!»

От боли голова закружилась, Яромира замутило и он поспешил сесть обратно на плиту.

«Ну, Гришка, хорошо приложился! Значит обманул… братом еще называл, подлец! Ох, гонец, лябза проклятая, вот я тебе покажу… Пожалеешь, что тебя тогда гнильцы не сожрали!» — Яромир окинул взглядом дверной проём. — «Не для того я такой путь проделал, чтобы как собаке под замком сидеть!»

Яромир поднялся на ноги и размял кости.

«Что бы ни было, а всё равно князя увижу!» — Яромир отошёл подальше от двери и сделал глубокий вдох и выдох.

Трёх шагов разбега хватило, чтобы от удара плеча массивная дверь сорвалась с петель, с грохотом врезалась в стену на против и гулко рухнула на пол.

Следом за дверью, в узкий, низкий, едва освещённый коридор, выскочил и Яромир.

Он на мгновение замер, определяя в какую сторону двигаться дальше.

Направление подсказал воздух, слабо колышущий огонь редких факелов, развешанных вдоль стен.

Яромир понимал, что такой грохот не мог не привлечь внимания и поспешил поскорее выбраться из подземелья.

Он добежал до развилки, как на встречу, из-за угла, выскочил высокий толстый тюремщик, неистово воняющий барсучьим жиром.

Не успел он открыть рта, как Яромир, с ходу, нанёс удар.

Толстяк без сознания рухнул на пол, подняв в воздух столб пыли.

Яромир перепрыгнул через тело и было побежал дальше, но вовремя опомнился и вернулся за ключами, висевшими у тюремщика на поясе.

Чем дальше продвигался Яромир по ветвистым коридорам, тем чище и свежее становился воздух.

В проёме показались уже закатные лучи, как дорогу перегородил вооруженный стражник.

Яромир остановился. За спиной послышались быстро приближающиеся крики и топот.

Времени не было.

Стражник опасно размахивал мечом, оттесняя Яромира вглубь темницы.

Но Яромир оказался быстрее.

На мгновение стражник задержал клинок внизу. Яромир пинком подбил его кверху и тут же врезался плечом в не ожидавшего такого действия стражника.

Стражник упал на спину, попытался встать, но быстро подскочивший Яромир поймал его за голову и ударил ей о стену.

Звонкий лязг железного шишака звонко прокатился по коридору и тело стражника обмякло. Он больше не представлял угрозы.

Яромир выбежал на улицу и у него на мгновение перехватило дыхание.

Он оказался на широком гульбище, прямиком перед величественными княжескими палатами, а по левую руку возвышались массивные дубовые врата детинца.

Яромир находился именно там, где нужно. Он перевел дыхание и побежал к главным вратам палат.

Со всех сторон сбегалась стража, но все попытки остановить Яромира оказались безуспешны, а сам он и не думал останавливаться.

Уклонившись от нескольких нападавших, Яромир буквально влетел вверх по ступеням и в одно мгновение уложил двух караульных, стоявших на страже дверей главного зала.

Вот только сам открыть их Яромир не успел.

Толпа стражников навалилась на него сзади и двери с диким грохотом распахнулись, а они кубарем ввалились внутрь терема.

Гусляры, балалаечники и дудочники прекратили играть музыку.

В огромных размеров зале с расписными стенами и столами, ломившимися от всевозможных яств, воцарилась глубокая тишина.

При виде множества людей, разодетых в дорогостоящие наряды, Яромир перестал оказывать сопротивление и стражники, заломив руки, поставили его на колени.

Он достиг, чего желанного, но что было делать теперь…?

Над главным столом, с престола, поднялся широкоплечий, светловолосый мужчина, на вид тридцати зим от роду, в котором Яромир разглядел четкие черты князя Ярослава из ведения, показанного ему бабушкой — князь Игорь.

— Что за вздор?! — воскликнул Игорь, махнув рукой и разлив вино по столу. — Как посмели…?!

Стражники подвели Яромира к главному столу.

— И что, всего один оборванец?! — рассмеялся Игорь. — Воевода, твоё упущение! Совсем хватку потерял, Руевит? Когда такое сталось, что любому смерду, по своему хотению, дозволяется в княжеские покои попасть, как к себе домой?! Может и тебя, вслед за городовым, на покой пора отправлять?!

Воевода Руевит, пристыженный словами Игоря, тяжело поднялся со скамьи и исподлобья посмотрел на Яромира.

— Исправим, княже. — Руевит, размял огромные, как у медведя, руки и вышел к Яромиру. — Ну, малец, говори, покуда голова еще на плечах…

Но Яромиру было совсем не до воеводы.

Он не мог поверить, что перед ним был его родной брат. Тот, о ком еще несколько дней назад Яромир не мог даже помыслить, сейчас стоял в паре шагов и с любопытством рассматривал его болезненными сине-жёлтыми глазами.

Неожиданно из толпы выскочил Гришка и упал в ноги воеводы:

— Не вели казнить, о, великий князь, вели слово молвить!

— Что ж за день-то такой, — тяжело вздохнул Игорь. — каждый норовит слово поперек вставить! Ну, гонец, говори, только что путное, а то голову твою на одну пику с его оденут!

— Таки, государь, о нём и речь! Это, о светлейший, Велесом клянусь, самый великий витязь, коих мне приходи… — Гришка оборвался на полуслове, видя, как князь быстро меняется в лице. — Разумеется после тебя, княже! Слава роду твоему! Вез я его пред тобой челом бить за службу ратную, да больно глуп и короболоб он…

Не в силах больше терпеть наигранное подхалимство Гришки, Яромир вспылил и отбросил державших его стражников назад.

Он бросился к гонцу, в надежде проучить его увесистой оплеухой, за что тут же получил огромным кулаком воеводы по лицу.

От невероятной силы удара Яромир откатился на пару шагов и встал на колени. Грудь зажгло огнём и Яромир медленно поднялся на ноги:

— Раз так, будь по-твоему, — он сплюнул кровь, вытер рассечённую губу и ответил подошедшему воеводе таким же весомым ударом.

Могучий воин опустился на зад и затряс головой, явно не ожидая встретить такого сопротивления.

— А вот это уже занятно! — воскликнул Игорь, наполняя рог вином и давая знак музыкантам.

Придворные трубачи затянули напряженный мотив.

Стражники было бросились на Яромира, но их гневным басом остановил поднимающийся с пола Руевит:

— Стоять, олухи, где есть. Сам!

С невиданной быстротой слуги раздвинули столы и наполнила кубки бояр, которые разошлись вдоль стен с нетерпением ожидали зрелища.

Завязалась драка, в которой ни Яромир, ни воевода не уступали друг другу ни в мастерстве, ни в силе.

Старик его хорошо обучил мастроте братовства.

Они обменивались увесистыми ударами, выходили на захваты, катали друг друга по полу, но победить друг друга не могли.

Яромир, от пропущенного удара локтем упал на колени, тут же обхватил ногу Руевита, перевернулся и повалил его на пол, оказавшись за спиной.

И Яромир не упустил возможности.

Он поймал воеводу, как совсем недавно его самого захватил Патша, и будто железными тисками стал сдавливать шею.

Но даже из такого, практически безвыходного положения, Руевит не сдавался, правда, недолго.

Музыка затихла и в зале вновь воцарилась тишина.

Игорь, видя, как лицо воеводы посинело и руки практически перестали сопротивляться, перепрыгнул через стол, подошёл к Яромиру и потянул его за разодранный рукав:

— Довольно!

Яромир расслабил руки, и воевода рухнул на пол, жадно глотая воздух и разминая шею.

— Славно бьешься! Заслужил голос! Ну, молви, чего хотел! — продолжил Игорь, прожигая взглядом Яромира, упавшего перед ним на колени.

Его лицо было покрыто ссадинами и кровоподтёками. От борьбы с воеводой рубаха окончательно разорвалась, оставив на теле Яромира несколько висящих лоскутов ткани и обнажив чудом уцелевший амулет, всё ещё продолжавший болтаться на шее.

Взгляд Игоря упал на необычную вещицу.

Он присел рядом с Яромиром, продолжавшим хранить молчание, и коротким движением сорвал Звезду Сварога.

— Откуда это у тебя? — голос Игоря звучал одновременно и гневно, и удивленно. — И не вздумай лгать! От того, что ты сейчас скажешь зависит сколько ещё твоя голова продержится на плечах.

— Подарок… от водяного с Туманных топей. — с трудом выдавил Яромир.

Голос Яромира заметно дрожал, хотя он всеми силами старался сохранить спокойствие.

Лицо Игоря выглядело больным, а его сине-желтые глаза неестественно горели в свете факелов и масляных светильников.

— Встань.

Яромир поднялся, и Игорь стал медленно ходить вокруг него.

— Знаешь, чья эта вещь? — Игорь говорил тихо, стараясь, чтобы только Яромир его слышал.

— Вероятнее всего, что князю Ярославу.

— Именно… моему погибшему отцу! Откуда в тебе такая сила, что ты самого Руевита одолел?

— Не могу знать, княже, с рождения такой…

Игорь остановился перед Яромиром и пристально посмотрел в его глаза.

— Сколько зим?

От холодного тона Игоря у Яромира проступил пот на спине.

— Уж как семнадцать будет, княже.

— От кого твой род и почему ты так стремился до меня добраться, что целой дружины не убоялся?

Яромир почувствовал, как задрожали колени. Он глубоко вдохнул и выдохнул:

— Не знавал я ни отца и не матери, о великий князь, а растил меня старик в дремучих лесах Темнолесья. Другой же старик наказал во чтобы то ни стало принести этот амулет лично тебе, княже. Сказал, что только ты мне всю правду откроешь!

Игорь взял Яромира за плечи, присмотрелся и прошептал:

— Быть не может… Как на отца похож… И глаза её… Звать как?

— Яромир.

Глаза Игоря наполнились слезами, и он стиснул недоумевающего Яромира в объятиях.

— Столько зим…

Люди вокруг охали, ахали и перешептывались, выражая неподдельное потрясение.

— Ты погляди, какой статный… Воевода, это же брат мой, Яромир!

Руевит, красный как сердце-овощ, сидел на лавке и глубоко дышал, медленно приходя в себя.

Яромир тоже весь залился краской, видя, что теперь всё внимание было приковано к нему.

— Как он тебя, а?! Ох, и славный же богатырь вымахал! Прямо я в молодости! — продолжал Игорь. — Жена, жена, Марина, посмотри, брат мой, потерянный, живой!

Побледневшая княжна Марина сверкнула на Яромира ярко жёлтыми, похожими на змеиные, глазами и подозвала служанку наполнить её рог.

— Всем миром родителей искали, все бес толку. Я же уже давно всякую надежду потерял… а тут ты сам пришёл!

Реувит поднялся с лавки и встал возле князя:

— Силен он, княже, спору нет. Только больно дикий и наглый, никакой выдержки, — в голосе воеводы Яромир подметил нескрываемую обиду.

— Значит, решено, возьмешь его к себе на воспитание! — Игорь хлопнул в ладоши. — Заодно и дружину натаскаешь, а то совсем… ни в какие ворота! Ну, что скажешь, Яромир, пойдешь моими молодцами командовать?

— Твоя воля, княже. — Яромир низко поклонился Игорю и обратился к Руевиту. — Прости меня, воевода, что драку учинил… это всё язык Гришкин, будь он неладен! Что дружинников поколотил — тоже прощения прошу…

— Так вот, значит, кто всю дружину в харчевне отлупил. То-то весь город на ушах стоит, да за богатыря неведомого трезвонит. — слабо улыбнулся Руевит. — Ничего, славич, будет у нас еще времечко поквитаться, сделаю из тебя настоящего сотника!

Руевит посмотрел на Игоря, одобрительно кивнувшего головой, и протянул Яромиру руку. Яромир поклонился и протянул свою в ответ.

— Раз по рукам ударили, то пришло время и люду тебя представить, — Игорь положил руку на спину Яромира, вывел его на середину зала и громко объявил. — Народ Слав-городский, сей дерзкий незваный гость, столь нагло и неуважительно прервавший наш пир — оказался моим, считавшимся давно сгинувшим, кровным братом — Яромиром! Нальём же за чудесное возвращение в мир живых! А ну гусляры — затягивайте песни! Кухари — подать яства! Брат мой живой! Пустите весть по городу, пусть все знают, что младший сын Ярослава вернулся домой!

Терем будто ожил.

Большой зал наполнился слугами, которые ставили столы, наполняли их новыми яствами и помогали боярам вернуться к своим местам.

Неожиданно, со спины, к Яромиру и Игорю подошла княжна Марина, поддерживая край изумрудного цвета платья и держа в руках золотой кубок полный сливового вина.

— Знакомься, брат, — Игорь обнял Марину за тонкую талию. — это жена моя — Марина. Марина — это Яромир, мой чудом вернувшийся брат! Представь, я же его ещё крохотным на руках носил… Ну, скажи мне жена, похожи?

Яромир поразился красотою княжны, но, вспомнив слова Гришки про то, как Игорь к ней относится, потупил взгляд и поклонился.

— Одно лицо, мой государь!

Хоть Марина и улыбалась, но Яромир чувствовал исходившее от неё недовольство, а её голос хоть и был томным, но раздавался в голове звонким лязгом холодного металла.

— Какое немыслимое и дерзкое появление. Буду весьма рада узнать его… — Марина сделала паузу и провела ногтем по груди Яромира, от чего ему стало неловко. — поближе. Но, сперва, юношу следует умыть и переодеть, а то от него разит, будто его только что достали прямиком из выгребной ямы. Негоже его к гостям в таком виде выводить. Как-никак — лико рода княжьего, мой государь.

— Твоя правда, жена. — Игорь окинул Яромира оценивающим взглядом. — Сначала лицо, а уж потом истории… Слуги, а ну, займитесь хлопцем!

Не успел Яромир оглянуться, как его поймали за руки две миловидные служанки и потянули за собой по коридорам терема.

К большому удивлению Яромира, терем оказался таким же большим и сказочным внутри, как и снаружи.

Массивные железные двери были выгравированы причудливыми золотыми узорами, а стены украшены красивейшими полотнами и коврами.

Они прошли несколько поворотов и остановились возле небольшой двери, от которой исходил яркий запах пихты и берёзы.

— Вот так хоромы, даже баня есть?! — едва успел удивиться Яромир, как служанки затолкали его в комнату с каменкой, пологом и огромной бадьей с водой.

Одна из девушек неожиданно ловко стянула с него рубаху, а другая штаны.

Яромир залился краской и постарался прикрыться, но вышло это так неуклюже, что бывшие до этого совершенно молчаливые служанки закатились смехом.

— Полезай, страмец, в таз! — светловолосая девушка, утирая слёзы, указала на бадью, от которой исходил густой пар.

Горячая вода быстро расслабила остававшиеся напряженными мышцы Яромира.

В этот момент он думал, что именно так и выглядело настоящее блаженство.

Вторая служанка, миловидная девушка с не по-детски тяжелым взглядом, подала ему бритвенные приборы. Яромир привел лицо в порядок, после чего девушки стали натирать его тело мылом и бальзамом.

Их необычайно нежные прикосновения отзывались в Яромире странными, незнакомыми доселе чувствами.

Глубочайший стыд и приятное блаженство обрывисто сменяли друг друга, будто множество маленьких иголочек кололись от макушки до кончиков пальцев ног.

Кровь прилила к низу живота, от чего Яромир ещё больше покраснел и постарался прикрыться, но служанки не обращали на него никакого внимания и делали своё дело без толики смущения.

Через несколько минут одна из служанок ненадолго вышла и вскоре вернулась, держа на руке черное узорчатое платье, прошитое золотыми нитями и совершенно новые кожаные туфли.

Девушки хотели помочь одеться, но Яромир запротивился:

— Здесь сам. — Яромир повернулся к ним спиной и прикрыл срам широким полотенцем. — Никогда нянек не было и сейчас не нужно… Обождите снаружи.

Служанки кротко поклонились и поспешно вышли из парильни.

Яромир быстро отёрся, натянул платье, туфли и вышел вслед за девушками, после чего те, так же молча, проводили его обратно в большой зал.

Игорь первым приметил осторожно спускающегося по ступеням Яромира и, раскинув руки, вышел к нему навстречу.

В зале вновь воцарилась тишина.

Грязный оборванец, еще не так давно позорно стоявший перед всеми на коленях, выглядел прекрасным, статным, белокурым лебедем, немного потрепанным, но всё же — лебедем.

Тут и там, среди бояр, можно было расслышать перешептывания о невероятной схожести Игоря и Яромира.

— Как статен! Как столепен! Разве могут боле оставаться сомнения, что это — мой родный брат?! Пей же, люд Слав-городский, за его здравие! Пей, за память отца нашего светлого! Пей и прославляй род славный, да оберегать ему вечно Русь Светлую! Пусть сегодня мёд и вино льются рекой, а столы ломятся от яств! Рви струны, гусляр! Радость великая в дом мой пришла!

Народ загудел и зал наполнился звоном стучащих кружек, перебивающих усердно старающихся музыкантов.

— Пройдём к столу, брат, — Игорь взял Яромира под руку. — Уважим гостей, а после и потолкуем.

На последнем слове голос Игоря едва изменился, но Яромир это прекрасно уловил:

«Видимо, разговор предстоит не из приятных…» — заключил он и проследовал за братом к главному столу.

Игорь посадил Яромира по левую руку от себя, подвинув Руевита с его привычного места, чем вызвал глубокую досаду грозного воеводы.

Весь оставшийся пир гремели песни, люд кружился в самых разных танцах и, как наказал Игорь, питьё лилось рекой.

Только Яромиру всё никак не мог успокоиться…