Богатырь и Звезда Сварога

Глава 9: «Не желаешь пуститься в пляс?»

Пластинчатая сталь нагрудника оказалась толще, чем предполагал Яромир. Ему потребовалось некоторое время и достаточное усилие, чтобы освободить от него водяного.

Яромир, устало дыша, взглянул на вырванную им часть нагрудника: на сильно проржавевшем металле был выбит символ — квадрат с четырьмя лучами и кристаллом внутри. Яромиру этот знак показался до боли знакомым, но откуда — он вспомнить никак не мог.

Так и простоял он несколько минут, глазея на искорёженный кусок металла, после чего бросил его в воду и вернулся к водяному.

По болоту снова прокатились глухие удары топора.

Когда грудная клетка твари, заполненная гнилью и разложившейся плотью, оказалась вскрыта, то Яромиру пришлось ненадолго отскочить в сторону, чтобы перевести дыхание.

«Ну и чудной же ум у Чернобога… Надо ж было умудриться такую гадскую мерзость состряпать…» — недовольно бурчал про себя Яромир, вернувшись к телу и по локоть засунув руку в разлагающуюся, смердящую жижу.

Во что бы то ни стало, он должен сжечь сердце водяного, иначе, рано или поздно его дух вновь обретёт плоть… И чем скорее Яромир это сделает, тем лучше…

От невыносимого смрада Яромир не сумел сдержаться и его снова вырвало.

Да уж, эту вонь Яромир запомнит надолго!

Но ещё большее отчаяние у Яромира вызвал факт отсутствия у водяного сердца…

— Вот же зараза проклятущая! Так ты дух?! — воскликнул Яромир, тщетно пытаясь отмыть руки от сгнивших кишок твари от в болотной воде. — И как ты мне прикажешь с тобой без серебра бороться?!

Вдруг, ему вспомнился тот яркий отблеск в тумане, и в душе, с новой силой, загорелась надежда.

Яромир тут же сорвался с места и, сломя голову, полетел туда, где видел отблеск.

Как назло, в том месте трясина оказалась глубже и Яромиру пришлось брести по грязи чуть ли не по пояс.

Он вновь увидел сквозь туман заветный отблеск луны на неизвестном предмете.

Яромир уже не мог отступить, это «что-то» буквально звало его и желание этим обладать придавало сил.

С горем пополам, он добрался до места, оказавшимся полусгнившей, развалившейся карете, наполовину поглощённой болотом.

Изумлению Яромира не было предела, когда обнаружил, что вещью, за которой он так гнался, оказался идеально сохранившийся серебряный меч.

Время и влага болота совсем не испортили сталь. В навершие меча красовался такой же знак, как на доспехе водяного, а лезвие покрывали руны древнего письма.

«Вероятно, это принадлежало водяному,» — Яромир с большим любопытством осматривал находку — «Эта тварюга становится всё любопытнее и любопытнее…»

Неожиданно, по его спине опять пробежали мурашки.

Дикий, полный боли и ужаса рёв нарушил тишину, злобным эхом разлетевшись по болоту.

— Не думал, что ты так быстро очухаешься, скотина! — вызывающе выпалил в ответ Яромир. — Давай, подходи, теперь-то я тебе устрою…!

Яромир едва коснулся лезвия меча, как тот оставил на пальце глубокий порез.

«Вот так острый, с ним тоже нужно оставаться настороже.» — Яромир засунул порезанный палец в рот, чтобы остановить кровь и торопливо побрёл к холму.

Он должен был добраться до земли раньше, чем водяной доберётся до него…

Только далеко отойти он не смог.

Яромир пробежал несколько шагов, запнулся и плюхнулся в грязь. Что-то крепко обхватило его правую ногу. Он немного повозился в тине и сумел-таки достать освободиться из плена, попутно достав и своего захватчика — длинную ржавую цепь с толстыми, кованными звеньями.

— Да сегодня боги явно улыбаются мне! — радостно воскликнул Яромир и, приложив большое усилие, вытянул цепь из воды, разметав куски грязи в разные стороны.

Яромир вытряс из находки оставшуюся тину, накинул цепь на плечи и, воодушевленный, побежал на холм, со стороны которого не переставал доноситься рёв водяного.

Яромир добежал до костра и встал в ступоре, раскрыв от удивления рот.

То, что осталось от водяного, чавкая и хрипя, обволокло тушу Сизого.

Его кости ужасающе захрустели, а то, что осталось от туши, судорожно билось в конвульсиях и вертелось в грязи.

Кожа рвалась, оголяя кости, которые тут же обволакивала тина и грязь.

Водяной вот-вот обратится, и Яромиру следовало поторопиться…

Он же только и мог, что завороженно наблюдать, как водяной принимает новую форму.

Здесь, на этом островке земли в море тумана, Яромир чувствовал себя в полной безопасности и недосягаемости, да и что толку лезть в воду, когда там его ждёт «такое» …

Спустя несколько мгновений водяной полностью поглотил тушу Сизого и скрылся в болоте.

Вновь воцарилась гнетущая тишина.

Яромир же замер в предвкушении.

Как он и ожидал, водяной вынырнул из воды неожиданно, у самого края холма, разметав грязь в разные стороны, пуще прежнего заляпав и так грязного Яромира.

Хоть тварь и не могла достать Яромира, но даже одного её вида оказалось достаточно, чтобы по его спине снова пробежал леденящий озноб.

Тварь вымахала ещё выше и больше, на вид став ещё и свирепей…

Вновь на месте оказалась правая лапа, а вместо второй — на костях болталась голова Сизого, мерзко щёлкающая пастью.

Пепельная конская шкура отвратительно обтянула череп и части гнилого тела водяного, вызвав у Яромира новый приступ тошноты.

Чудище неистово ревело и сумашедше махало конечностями, безрезультатно пытаясь дотянуться до Яромира из воды.

Он оказался прав: водяной попросту не мог ступить на сухую землю.

— Землицы, значит, сухой боишься, рожа? — Яромир вытер лицо сухой тряпкой из купеческого сундука. — Хорошо, как скажешь, будет тебе землица…

Яромир поднялся повыше на холм и принялся сильно раскручивать цепь, сбивая сухие дубовые ветки, которые затем подбросил в костёр.

Торопиться некуда — тварь, как и он, явно жаждала продолжения схватки.

Топор и железный меч Яромир разложил на верху, чтобы были в близкой до них досягаемости. Там же Яромир оставил и найденный серебряный меч.

Всё это время водяной настойчиво ревел, размахивал конечностями, но в болото не возвращался. Непонятно почему Яромир чувствовал ярость чудовища. Он ощущал в нём что-то знакомое, но одновременно настолько далёкое, вызывающее такую же ответную злость. И от этого неприятного ощущения Яромир хотел как можно быстрее избавиться…

Яромир неспеша закончил приготовления, спустился вниз, вооружился горящей палкой и щитом, уже после чего вернулся к водяному.

— Ну что, падла такая, всё сделано! Не желаешь пуститься в пляс? — со злостью бросил он водяному, обильно сплюнул и пошёл в атаку.

Шаг, ещё шаг.

Нельзя бросаться на чудище опрометчиво. Вдох, выдох!

Правая лапа опасно просвистела над головой. Следом полетела конская голова. Её Яромир умело отбил щитом и тут же вонзил горящий факел прямиком в морду твари.

От прикосновения огня конская шкура зашипела, оголяя череп. Водяной оказался временно ослеплён.

Пока всё складывалось так, как задумал Яромир.

Размашистым движением он забросил щит на холм, тут же схватился за подготовленную цепь, лежащую возле ног, размашисто раскрутил её и накинул на водяного.

Длинны звеньев с лихвой хватило, чтобы обвиться вокруг тела твари и дать Яромиру пространство для манёвра.

Яромир вцепился в цепь, что было сил. От напряжения вены вздулись, пот застилал глаза, но он всё же смог пересилить водяного и вытянуть его из воды.

Тварь, едва коснувшись ногой сухой почвы, зашипела и забилась в истерике.

Могучий рывок вперёд и водяной рухнул на спину.

«Половина дела сделана…!» — запыхавшийся Яромир сплюнул на землю, глубоко вдохнул и снова натянул цепь. — «Теперь надо как-то затащить его наверх…»

Тварь дёргалась, визжала и цеплялась когтями за землю, в надежде вернуться в болото, где оно могло с лёгкостью разорвать ненавистного богатыря на мелкие кусочки, но Яромир не уступал и настойчиво продолжал подниматься вверх по холму.

Он бросил цепь и, вооружившись щитом и топором, напрыгнул на чудище, конская голова которого тут же ринулась в атаку, угрожающе метясь гнилыми зубами в плечо.

Яромир отразил эту и две последующие попытки водяного достать его и воткнул кромку щита в лапу твари, тут же топором отрубив её по локоть.

Чудище взвыло, а Яромир выпнул отрубленную конечность обратно к воде.

Как назло, усталость стремительно брала своё.

От напряжения ногу Яромира стянуло судорогой, из-за чего он пропусти размашистый удар от водяного.

Сила удара оказалась такой, что Яромир вылетел с холма и болезненно плюхнулся в болотную грязь.

Водяной стал сильнее, гораздо сильнее…

Тварь победоносно взвыла и погребла конской головой на встречу своему спасению.

В этот раз Яромиру стоило больших усилий подняться на ноги. Явно сломанные рёбра болезненно ныли и, то и дело, перехватывало дыхание.

С ужасом он увидел, как водяной быстро спускался к воде, и тут же, не смотря на жгучую, чудовищную боль в боку он помчался обратно на холм.

Он прекрасно понимал, что другого шанса у него больше не будет…

Мгновение и водяной вот-вот добьётся своего. Он уже поднялся на ноги и готов был упасть в воду, как Яромир с разбегу оттолкнулся от земли, влетел в него плечом и повалил обратно на землю.

Конские зубы опасно клацнули над ухом Яромира, но тот едва успел убрать голову в сторону.

До воды оставалось всего пару шагов, и водяной, забыв про назойливого богатыря, отчаянно пытался ползти по влажной от влаги земле, неуклюже загребая её конскими зубами.

Запыхавшийся Яромир, подскочил к цепи и упёрся пятками в землю. В этот раз, без правой, костлявой лапы, водяного оказалось тащить гораздо легче.

После недолгой борьбы, ему в конце концов удалось подтянуть чудище к засохшему дубу.

Яромир затащил цепь за ствол дерева, поднял железный меч, продел его между звеньев и, широко замахнувшись, вонзил его в дерево, намертво пригвоздив водяного.

— Ну вот и всё, рожа… — пробурчал Яромир сквозь отдышку и устало поковылял к костру.

Дыхания не хватало, бок горел от боли, тело ныло от ушибов и порезов, но Яромир продолжал идти.

На холм он вернулся вооружённый факелом, с огромным трудом поднял серебряный меч и повернулся к водяному:

— Ну вот, морда, и смерть твоя! — Яромир выплюнул кровавый сгусток и решительно двинулся на шипящего водяного.

Звенья цепи натянулись, с громким лязгом зазвенели, но не лопнули, что несказанно обрадовало Яромира.

Он осторожно приблизился к продолжающей опасно болтаться голове Сизого. Лошадиные зрачки бешено вертелись в глазницах, от чего Яромира замутило.

«Пора с этим кончать…»

Яромир замахнулся для удара, как рёбра пронзила острая боли, ноги подкосились и клинок сменил направление.

Серебряный меч прошёлся по конской голове, как по маслу, лишив её нижней челюсти. Верхняя же часть, продолжая двигаться вниз, глубоко вонзилась зубами в бедро Яромира.

Он закричал от боли. Водяной взвыл вместе с ним.

Тварь дёрнула конечностью, выдрав кусок мяса из ноги Яромира.

Сейчас вопли водяного больше походили на злорадный смех победителя…

Необъятная ярость на мгновение затмила боль и Яромир, сделав замах, отсёк остатки конской головы.

Он без сил упал на колено. Вид крови, рекой сочащейся из его ноги, затуманил рассудок…

Яромир медленно поднял глаза, всматриваясь в пустые, безжизненные глазницы водяного. Теперь он точно знал, что тварь его прекрасно видела и всё понимала…

Прилив ярости неожиданно вернул Яромиру силы.

С особой жестокостью он рубанул по груди водяного.

Затрещали кости и из огромного продольного пореза наружу полились внутренности.

Тварь взвыла.

— Да гори ты синем пламенем! — злобно прошептал Яромир, опасно приблизив лицо к черепу водяного.

Чудище открыло пасть, насколько смогло, и зашипело в ответ.

Яромир, без всяких раздумий, воткнул в неё клинок и, следом, вонзил факел в порез на груди. Внутренности твари вспыхнули, будто солома.

Водяной, даже будучи охваченный пламенем, не сводил пустых глазниц с Яромира, от чего, именно сейчас, ему стало по-настоящему страшно.

Неожиданно для себя Яромир почувствовал всю боль и страдания существа, так будто был с ним одним целым.

Яромир с трудом отвел взгляд, отхромал подальше и упал на влажную траву.

Он видел, как языки огня перепрыгивали с ветки на ветку и уже вскоре весь дуб был охвачен огнём.

Голова кружилась, разорванная рана на ноге пульсировала, в глазах помутнело…

Яромиру почудилось, что над головой появилась фигура из-под тёмно-синего балахона которой виднелась густая серебристая борода. Тут же по небу пробежали яркие языки молнии и Яромир потерял сознание.

Всё вокруг завертелось.

Над головой, с каждой вспышкой молнии и раскатом грома начали пролетать причудливые картины, показывающие различных существ, делающих странные вещи…

Яромир видел огромного, огнедышащего, трехглавого ящера, разрывающего на части закованных в броню ратников вместе с лошадьми.

Чудовищное создание сменила не менее устрашающая птица, вырвавшаяся из глубокого синего моря, безжалостно топящая снаряженную боевую ладью вместе с моряками.

Новая вспышка ослепила Яромира и на небе вырос необъятный лес, где, на одном из поваленных стволов, сидел невероятных размеров чёрный кот, пел колыбельную и точил свои железные когти о золотой рог спящего рядом, сопящего огнём быка с огненной гривой и шкурой из настоящего лазурного алмаза.

Следом за ними над головой Яромира сгустились тучи и яркий разряд молнии осветил дождевое облако, что тут-же разметал в стороны взмах величественных чешуйчатых крыльев, принадлежавших страшному шипастому гаду, беспрепятственно парящему в небе, будто он был его полноправным хозяином.

Небесный гад, под удар молнии нырнул в облако, а небо тут же залилось водой.

Там, среди косяка мелких рыб и длиннющих водорослей, мимо Яромира проплыла рыба размером с целую гору, а вслед за ней — русалка. Но не красавица, как рассказывают былины, а мрачная, иссохшая, бледная, громадная старуха с облезшим хвостом-плавником, костлявыми пальцами сжимающая обглоданное тело утопленника.

Молнии участились, как ускорились и смена видений.

Мелькали прекраснейшие горы, среди которых бродили великаны. Подземелья, залитые раскалённой землёй, где маленькие скукоженные существа прыгали вокруг крылатого, огненного пса. Незнакомые леса, населённые странными звероподобными людьми.

Полукони-полулюди, вольно скачущие по бескрайним равнинам.

Синекожие люди с жабрами вместо ушей, живущие в занятных домах, прямиком под водой, на дне морском.

Птицы с красивейшими женскими лицами и стальными, острыми перьями.

Огненный орёл стремительно пронёсся над дивными, цветущими лугами, где паслась белоснежная корова, дающая молоко цвета звёздного неба.

Раскаты грома начали бить один за другим и глаз Яромира уже перестал улавливать быстро меняющиеся образы, как неожиданно с неба начали падать крупные капли дождя…

Яромир пришёл в себя, когда холодные капли неприятно застучали по лицу.

Он продышался и нашёл в себе силы доползти до всё ещё продолжавшего гореть костра. Из его разодранной ноги не прекращаясь струилась кровь.

Он с трудом сел рядом с огнём и перевёл дыхание, пытаясь отойти от необычного видения.

— Дождь… Ну, хоть сейчас… Вот была бы потеха… — устало прокряхтел Яромир лежавшим неподалёку остаткам головы Сизого. — Эй, кляча, есть у тебя подорожник?

Зрачки коня продолжали бешено крутиться в глазницах, но Яромиру было уже всё ровно.

Да и откуда подорожнику взяться на топях?

Уставший Яромир вытащил атласную тряпку из найденного им купеческого сундука и, зубами оторвав от неё ленту, наложил жгут на бедро, чтобы хоть немного замедлить потерю крови.

— Эх, Сизый, Сизый… Это же только начало… или уже конец? — обратился в пустоту Яромир, из которой, конечно же, никакого ответа не последовало, и достал из костра тлеющую палку.

Яромир дотянулся до сапога. Нож Рознега он, конечно же потерял, но кожаные ножны отлично подойдут, чтобы закусить их от боли.

Богатырь сделал глубокий вдох и, стиснув зубы из последних сил, прижег рану. От нестерпимой боли Яромир завалился на бок и снова потерял сознание.