Богатырь и Звезда Сварога

Глава 13: «Аз тебя разве не предостерегал?»

Бабушка вывалила на Яромира больше, чем он мог себе вообразить.

Да и как, вообще, можно себе такое представить?!

Тот, кто вырастил и воспитал его, оказался подручным самого Чернобога — властителя Забвения, погибели мира. Более того, сгубил родителей и лишь выжидал момента, когда, наконец, уже сможет принести его, Яромира, голову на подносе своему кровавому властелину.

Будто он и не человек вовсе, в какой-то ягнёнок.

И это никак не давало Яромиру покоя.

Бабушка уснула, как ни в чем небывало, а он всю ночь проворочался с боку на бок — никак не мог найти себе места.

Всё нутро так и зудело, что-то неприятно скреблось в груди, бросало то в жар, то в холод. Даже тихий храп бабушки и резкие запахи всевозможных трав, развешанных под потолком, неимоверно раздражали.

Так продолжалось пока не показалось рассветное зарево и на всё округу не заорал петух.

Неожиданно для себя, в тонком, противном визге птицы, Яромиру послышался человеческий голос.

«Он тебя предал… Убей его!»

Яромир на мгновение замер и похлопал себя по щекам, стараясь отогнать дурные мысли.

«Я помер и схожу с ума! Конечно, водяной стрёс мою головушку, теперь мерещится всякое… или же всему виной простой недосып?» — он перевернулся к стене, свернулся калачиком и обхватил голову руками. — «И то верно. Как, вообще, в здравом уме можно в такое поверить…?!»

Петух разбудил и бабушку.

Яромир слышал, как та осторожно собралась, скрипнула половица перед порогом и едва слышно закрылась дверь.

Старушка по обыкновению отправилась за травами.

Он же всё это время продолжал притворяться спящим. Не хотел больше продолжать вчерашний неприятный разговор.

Тем более, что Яромиру начало казаться, будто сама Сварга со всеми её обитателями ополчилась против него.

Он осторожно повернул голову и с лёгким облегчением выдохнул.

Сейчас в избе он находился совершенно один.

Но на этом его напасти только начались…

Сначала онучи никак не хотели нормально обматываться вокруг ноги и залазить в сапоги. Затем, случайно задетый локтем глиняный горшок, со звоном свалился на пол и разлетелся на мелкие осколки.

Яромира передернуло и он с неожиданной злостью распинал черепки по комнате.

«Нужно срочно остудиться…!»

Он стрелой бросился к двери. Казалось, что он вот-вот загорится изнутри.

Яромир с грохотом вылетел на улицу, и не заметил мирно свернувшегося у порога Черныша, наступив каблуком сапога ему на хвост.

Кот яростно зашипел и, угрожающе выставив когти, бросился на ногу обидчика.

Яромир, не долго думая, саданул зарвавшегося зверька сапогом, от чего тот отлетел к самому колодцу. Сейчас его лучше было не злить.

Черныш вздыбился, сверкнул глазами, но, при виде искаженного от злости лица Яромира, передумал продолжать схватку, а только надменно фыркнул и с важным видом поспешил скрыться в сарае.

Яромир с лёгким удивлением подметил, что с их первой встречи кот стал гораздо больше. Но сейчас его заботило далеко не это. Всё нутро так и продолжало полыхать огнём.

Он подскочил к колодцу, нервно дёргая ворот вытянул ведро и с размаху опрокинул на себя.

Ледяная вода взбодрила, заставив застучать зубами от холода и притупив разгоревшийся в груди пожар, но отвратительное чувство страшнейшего предательства никуда не ушло, а наоборот — усиливалось с каждым мгновением.

Бабушка вернулась незаметно и, без лишних слов, на скорую руку собрала Яромира в дорогу.

Он же потуже затянул пояс, перекинул холщовую котомку и меч за спину и торопливо направился к калитке.

Яромир, весь погруженный в собственные мысли, опомнился лишь у воротины.

Его будто чем-то тяжелым шарахнули по голове, от чего он остановился и обернулся.

Бабушка неспеша брела следом за ним, а возле её ног заботливо крутился Черныш.

«Ну и странная же скотина.» — Яромир на мгновение замер и в недоумении протёр глаза.

Теперь кот и вправду начал больше походить на добротную собаку…

Яромир хотел было полюбопытствовать у бабушки за такое чудесное преображение Черныша, но при виде выступивших слёз на её глазах решил об этом умолчать.

— Гой еси тебе, бабушка и низкий поклон, за всё: и за жизнь мою спасенную, и за правду горькую, и за рубаху чудную…

Яромир крепко обнял её.

Кот же отскочил в сторону, зашипел и приготовился броситься на Яромира, как старушка тут шуганула его.

Черныш, явно желавший драки, уселся на лавку и впился глазами в Яромира, пристально наблюдая за каждым его движение.

— Странная он, всё-таки, скотина. Дикий какой-то…

— Ревнивый больно. — равнодушно пожала плечами бабушка и пригрозила гневно пыхтящему коту кулаком. — Ну что, богатырь, готов в дорогу?

— Готов, бабушка, давно пора! Гой еси! Судьба нить свяжет — ещё увидимся!

Яромир поклонился в пол, чуть ли не достав лбом до самой земли.

— Гой еси, Яромирушка, ныне и присно! И от круга до круга! Сердцем чую, что совету моему не последуешь… По глазам же вижу — к колдуну собираешься вернуться. Ох, погубит он тебя, помяни моё слово! Жаль, если такой добрый молодец пропадёт по чём зря… Может, со мной останешься? Многому научу, много тайн разных ещё поведаю, да и мне всяко повеселее. Вместе, глядишь, и придумаем, как силу темную одолеть.

Яромир лишь промолчал и виновато отвёл взгляд в сторону.

Порыв ветра качнул крону деревьев и, в шелесте листвы, отчётливо послышалось:

«Верь… Она спасёт… она поможет…»

— Про судьбу ты верно подметил, — продолжала старушка, крепко сжимая ладонь Яромира. — мы с тобой теперь связаны, славный богатырь. Был бы из тебя толк о-го-го, но не мне за тебя решать! А коли уж решился, то изволь идти до самого конца! Теперь ступай и помни, что никто в Этом мире тебе больше не указ. Сам выбирай дорогу!

Яромир ещё раз поклонился, развернулся на пятках и, больше ничего не говоря, тяжелой поступью направился по тропе, которая, как сказала старушка, вела в Три дуба.

И пока он не скрылся за кустами шиповника, то продолжал чувствовать на спине тяжелый, полный ненависти взгляд Черныша.

Яромир множество раз ловил на себе такие взгляды и уже прекрасно знал, что животное было готового к убийству…

Как бы то ни было, но дом бабушки остался позади и Яромиру предстояла долгая дорога.

Бабушка оказалась права — он не мог пойти против себя. Старик должен ответить ему за всё…!

Старушка говорила, что от неё до деревни четыре дня пешего ходу. Боль в ноге окончательно прошла, что позволило Яромиру задать хороший темп и к вечеру преодолеть весомую часть пути.

На удивление дорога шла ровно и практически не петляла, даже волчьего воя не было слышно. Доносилось лишь только пение птиц, стрекот насекомых и шум ветра.

И всё дорогу слова бабушки так и вертелись змеями в его голове:

«Неужели отец взаправду всё это время лгал мне? Убил моих родителей? Черный колдун?»

В груди зажгло, как будто под кожей прошлись крапивой.

Треск лопнувшей под ногой ветки отозвался в голове Яромира пронзительным криком:

«Колдун… Предал… Смерть!»

Яромира обдало леденящим потом. Он до крови закусил губу, сжал кулаки и перешёл на бег.

«А что, если старуха врёт…? Нет, своими глазами же видел, да и чего бы ей… Ха! Колдун, ага, Чернобогу меня, как скотину на убой… Ну нет! Не дамся и ему не позволю. Права была бабушка — нужно с этим покончить. На этот раз он мне всё расскажет! За всё ответит!»

«Убить! Отомстить!» — подхватывала шлёпающая под ногами грязь, оставшаяся от недавно прошедшего здесь дождя.

Яромир так погрузился в раздумья, что и не заметил, как показались первые звёзды.

«Славич… Надо же… Столько историй про богатырей и тут на тебе… Расскажу братьям — не поверят… А ведь он всё знал: что тварь на болоте, что правду на них найду — поэтому и не пускал. Облуд трухлявый! Ну ничего, будет старому потеха… Как на духу всё выложит!»

«Правда… Колдун… Смерть!» — вторило уханье пролетающей над головой совы.

В груди так чесалось и жгло, что Яромиру казалось, будто оттуда что-то хочет вырваться наружу. Он болел… и душой, и телом. Злость и ярость разгорались всё сильнее с каждым новым шагом, придавая Яромиру сил.

В конце концов Яромир всё-таки устал, нашёл относительно безопасное место среди колючих зарослей боярышника, развёл костёр, перекусил и тут же уснул, а на утро продолжил путь.

Яромир во всех красках представлял себе предстоящую встречу со стариком. Прокручивал один вариант мести за другим, примерял каждое слово и каждый шаг, всё больше и больше себя накручиваю.

Он так злился, что не заметил, как пробежал весь следующий день и ночь. На утро третьего дня он был уже на подходе к Трём дубам.

На самом краю деревни, возле лесополосы, Яромир увидел, что старшина Рознег собрал большую дружину, готовую отправиться в поход.

Помимо самого разного мужичья стояли и Ерёма с Ермолой, и Аяр с Эйдой, и Косой с Копноволосым. — старшина поднял на уши всю деревню.

«Неужто на Три дуба напали?»

— Так, хлопцы, доложить о готовности! — старшина с самым грозным видом ходил перед строем, безуспешно пытаясь разгладить топорщащиеся от волнения усы. — Надеюсь, все со своими попрощались?

Яромир подкрался со спины совершенно незаметно и так, что Рознег его совсем не услышал.

Зато, увидела дружина.

Мужики, стоявшие до этого мрачнее тучи, улыбались и посмеивались, вызвав полное замешательство старшины:

— Вы что, олухи, ополоумели?! — яростно завопил Рознег. — Смешно вам?! Феол с мужиками сгинул, даже пацан и тот пропал, а вы зубоскалить удумали?! Посмотрю, как вы будете хихикать, когда тварь, что прячется на этих проклятых топях вам всем жопы поотгрызает…!

— Сидело. — громко и холодно отчеканил Яромир.

Дружина прорвалась смехом.

Старшина, покрасневший от злости, одернулся и медленно повернулся к тому, кто посмел его перебить:

— А ну, тишина! — прикрикнул Рознег, и дружина разом замолкла. — Ах ты, подлец! Выпорю! Чтоб знал, как подкрадываться… Ну, приблуда, докладывай, где шлялся?! Мужики где? Что на болотах было? Чего так долго?

— Водяной. — с каменным лицом ответил Яромир.

Среди мужиков прокатилось взволнованное перешептывание.

— Понятно… — Старшина нахмурился и расстроенно склонил голову. — Никого?

Угрюмое молчание Яромира говорило само за себя.

— Хорошие были мужики. — Старшина печально вздохнул. — Тварь там ещё?

Яромир отрицательно покачал головой.

— Хм… — Рознег недоверчиво прищурился. — Неужто сам?! Водяного?!

— Убил и сжёг. — Яромир всем видом показывал, что сейчас он не был настроен шутить. — Я своё слово сдержал, старшина, твой наказ выполнил. Тумана на топях больше нет. Можно свободно ходить.

— Не большое утешение, но всё же… Молодец! Я же говорил, что без старика управишься.

При упоминании старика у Яромира опять зажгло под рубахой и изо рта Рознега вырвалось:

«Враг… Убей!»

— Не указ он мне боле! — неожиданно для всех вспылил Яромир. — Сам себе теперь волен…!

— Ох ты, ох ты, какой горячий! — важно подбоченился Рознег. — Где столько шарился?

— Домой дорогу искал. На топях, где дуб на холме, водяной много зим народ губил и много добра всякого после него там осталось.

— Добра говоришь… — Рознег задумчиво почесал залысину. — Мужики там же?

Яромир коротко кивнул.

— Так, слушай меня! Становись! — Рознег довольно хлопнул в ладоши и вышел перед строем. — Богатырь дозор нашёл. Живых нет — водяной сгубил. Пацан в одиночку чудище упокоил, по сему, слышите все, почитайте его нашим братом! И, как и всем, полагается ему голос, угол и баба! Вот вам моё слово! Но, всё по порядку…! Теперича, надо тела братьев наших огню придать, за тем — вот мой наказ: два десятка становись и…

Старшина шепотом обратился к Яромиру:

— Сколько там добра?

— Не сосчитать, старшина.

— Вот как… — Рознег призадумался и разгладил вновь вздыбившиеся усы. — И телег, сколь собрать сможете! Добровольцы есть?

При упоминании о щедрой добыче, из строя вышло даже больше мужиков чем требовалось.

— Вы бы так же на посевную строились, лодыри жадные! — Рознег нарочито пригрозил мужикам кулаком. — Добро. Вы — со мной, остальным — разойтись!

Повторять приказ дважды не требовались, и все оставшиеся мужики тут же поспешили по домам.

Тем временем Рознег вернулся к Яромиру:

— Великую услугу ты оказал нам, богатырь! Достойную плату пожаловал?

— Более чем. — всё так же холодно отозвался Яромир. — Низкий поклон, старшина.

— Дочку Вассы в жены возьмешь?

От такого неожиданного вопроса Яромир опешил, насмешив старшину заметно округлившимися глазами.

— Вот тебе и храбрый витязь! Как на чудище ходить, так первый горазд, а как девку под крыло взять, так поджилки затряслись?

— Не ожидал, что вот так. С бухты-барахты…

— А чего тянуть? Ты парень вон какой, и она-то как за тебя держалась — любо дорого смотреть.

«Твоя… Зверь — враг, убей!» — раздалось из скрипа проезжающей мимо телеги.

— Так ведь Патша… — замялся Яромир.

— Патша — не твоя забота! Здесь пока моё слово закон. Аль не по душе рыженькая пришлась?

Уши Яромира налились краской.

— Ха-х! Ох — молодость! — Рознег по-отцовски хлопнул Яромира по плечу. — Пристрою тебя к охотникам, будешь при деле, ребятни настряпаешь, а там, глядишь, и мне после себя будет кого оставить.

Яромир ещё больше обмяк.

— От этих олухов, того и гляди — беды жди, Феол — мёртв, а ты парень, вроде, смышленый. Уверен, будет с тебя толк. Всему научу! Не прятаться же со стариком всю жизнь по кустам? И так всех чудищ уже погоняли.

Стоило Рознегу упомянуть старика, как Яромира охватила дрожь и непроизвольно сжались кулаки.

— Таки нет, старшина…, осталось ещё одно. С ним разберусь, там и поговорим.

— Ну, как знаешь, богатырь! В Трёх дубах тебе всегда будут рады, а у тебя сейчас и так заботы хватит! — Рознег крепко сжал руку Яромира и навеселе вернулся к мужикам. — Запрягайте хлопцы коней! Айда в дорогу!

Стоило старшине отойти, на Яромира налетели Ерёма и Ермола.

— Слава Перуну, живой, руки-ноги целы?! — начал Ерёма, осматривая Яромира. — Мы же места себе не находили, как четвертый день пошёл овце, кровь пустили, чтобы Велес тебе в пути подсобил! А тебя всё нет и нет.

— Вот-вот, — подхватил Ермола. — Жена утро-вечер с красного угла не выходила, всё охала, да ахала, что погубило тебя болото! А ты чего пешком? Коня, всё-таки, потерял, да?

«Предатель…» — промелькнуло в голове Яромира. — «Всё из-за него… Даже коня Ермолиного и то по его вине сожрали…!»

Яромир, сам не ожидая от себя, выпалил:

— Ага, потерял… Чуть не сожрали меня из-за твоей тупой скотины! Специально мне эту клячу трухлявую подсунул?!

От гневного тона и обидных слов Яромира Ермола испугался и отпрянул назад.

— Ты это чего, я же помочь…?!

Ермола не договорил, как перебил Ерёма.

— Тут чего было-то! На четвертые сутки как ты уехал, притопал за тобой старик, а покуда узнал, где, кто, куда, зачем и как, то в такую ярость страшенную пришел… Псарь говорил, что он в щелку подглядел, как старик даже старшину поколотил, за то, что тот без его ведома с тобой дела вёл.

— Именно, нам с братом тоже по шапкам посохом прошёлся! Тяжелая же у него рука… Ты будь осторожен, Яромир, никогда мы старика в таком гневе не видели.

«Почувствовал значит, старый, что нет больше его власти надо мной! Во всём бабушка была права! Ну, я ему покажу…!» — подумал Яромир.

«Убей, убей!» — неожиданно загалдели братья, заставив Яромира отпрянуть назад и прикрыть разболевшуюся голову руками.

Он уже не слышал и половины от того, что говорили ему братья. У него теперь была всего лишь одна цель…

— Все живы, все здоровы, и вам поклон за заботу, — Яромир нервно пожал руки братьям. — но ждёт меня отец мой названный. Не гоже старого томить. Бывайте!

Яромир толкнул плечом попытавшегося задержать его Ерёму и чуть ли не бегом направился в сторону Темнолесья.

От такого напора Яромира Ерёма не устоял на ногах и повалился на землю.

Братья что-то кричали ему в след, но он не слышал — кровь пульсировала в висках, заглушая любые другие звуки, а каждый шорох в округе несмолкаемо твердил — «убей!».

Яромир неумолимо двигался к цели. Сейчас или никогда!

На краю деревни Яромир снова перешёл на бег и уже к вечеру добрался до владений старика.

Яромир остановился возле калитки, перевел дыхание и огляделся.

На дворе все было как обычно, за исключением необыкновенной тишины.

Весь двор как будто замер в ожидании.

Вдох-выдох… Яромир должен был успокоиться, но нет: сердце громко билось в груди с каждым новым ударом отчеканивая — «УБЕЙ, СМЕРТЬ!».

В груди зажгло, а по телу вновь пробежал озноб.

Не в силах сопротивляться зову, Яромир взял меч в руку и отворил калитку.

Только он сделал шаг на двор, как охватила тревога. Яромир чувствовал, что впереди ждала опасность. Здесь? Дома…?

Даже куры забились по углам, корова Милка жалобно мычала в хлеву, а черный пёс заскулил, поджал хвост и забился в конуру.

Показалось странным и то, что Траяна нигде не было видно. Сбежал?

Яромир бесшумно прошмыгнул в сени и приложил ухо к двери.

Он чувствовал, что старик внутри и уже ждёт его.

«Не стоит боле старого томить…»

Яромир выдохнул и так сильно отворил дверь, что с полок на пол повалились вещи и посуда.

Старик ужинал за столом и сохранял совершенное спокойствие. Он выглядел собранным и холодным, но Яромир прекрасно знал, что от него можно ожидать чего угодно…

«Не медли, давай, сейчас, вот она — месть!»

Яромир подошёл к столу и небрежно швырнул перед стариком меч, разлив кувшин с молоком.

— Узнаешь? — с вызовом бросил Яромир.

Только сейчас старик поднял глаза на Яромира.

На удивление, в его взгляде Яромир не увидел гнева, они оказались лишь наполнены безграничной печалью и жалостью.

— Глупое дитя, — совершенно спокойно начал старик. — Аз тебя разве не предостерегал?

Яромир перебил его гневным ударом кулака по столу:

— Не смей притворяться! Всю жизнь, сколько себя помню, ты затыкал мне рот! Вечные упреки, тайны и издевательства! Теперь же я уже не знаю, чему верить! Ты знаешь, чей этот меч? Знаешь, как он мне достался? А!? Водяной, сраный водяной, мать его! Ты же знал, всегда знал, что он там?!

Старик продолжал хранить молчание.

— Я его упокоил, сам, слышишь?! Сам, без тебя! Ну, теперь-то я готов?! Теперь-то ты мне расскажешь, кто ты такой и зачем я тебе?! Зачем ты убил моих отца и мать?!

Старик медленно поднялся из-за стола. От него резко повеяло леденящим душу холодом.

— Негоже, мальчик, отцу такое молвить. Гляди, а такой тон отец и разгневаться может… Ты лучше знамя черное, — старик пальцем указал на грудь Яромира. — в печку выбрось, да за стол садись, там и потолкуем по душам. Покуда не наделал, о чём потом пожалеешь…

Яромир схватился за голову, которую пронзило острой, резкой болью. Голос в голове истошно вопил, стараясь перекричать всё, что говорил старик:

«Лжец! Лжец! Смерть! МЕСТЬ!»

— Значит, все-таки по-плохому?! — Яромир схватил меч со стола и подставил остриё к горлу старика. — Значит, всё это правда?! Шестнадцать зим я рос здесь, как скотина на забой! Говори, сейчас же, всё говори…

Яромир увидел, как ужасающая тень накрыла лицо старика, и он туго упёрся горлом в острое лезвие Кладенца.

Мурашки пробежали по спине Яромира, ладони вспотели, и он невольно попятился к выходу.

— Оже ты пятишься? Не за этим ли ты пришёл? — старик мрачно двинулся вперёд. — Глянь, какой сынка горячий! Важный весь! Цыплёнок, едва вылупился, и уже запищал на петуха… Говорено было, оже рано тебе свой нос, куда не велено совать! Ты же ослушался, таки ещё требовать пришёл, возмущаться?! Гонор показываешь…?! Да ещё и железякой удумал в отца тыкать?! В самый последний раз повторяю, снимай рубаху, выбрось в печь, упади на колени и моли о прощении!

— Что бы ты меня Чернобогу скормил?! — голос Яромира дрожал от злости. — Она мне всё про тебя рассказала! Не бывать этому, слышишь!

— Она? — Гнев старика сменился любопытством.

— Да, она! Знаю я и о крови своей славной, и о пророчестве! Бабушка всё показала! Но я не верил, не верил до сего мига… Но теперь-то я всё вижу! Вижу, кто ты — колдун черный!

— Ты же, балда короболобая, всему и поверил? — рассмеялся старик. — Околдовали тебя, одурманили. Голос слышишь? По глазам вижу, что слышишь. Енто сила темная страхом твоим кормится! Прояви благоразумие, мальчишка, борись с силой тёмной! Сам того не чуешь, что ли?!

Голову Яромира будто разрывали на части и что-то было готово вырваться из груди. Не в силах больше сдерживать боль, он закричал и глаза застлала кровавая пелена.

— Ну нет, пень трухлявый, теперь он мой и будет моим навсегда!

Голос Яромира изменился. Теперь он больше походил на злобное рычание, будто бы доносившееся из самого Забвения.

Старик отошёл к столу и приготовился к нападению.

— Давно не виделись, старая потаскуха. Добралась-таки до меня…

Тело Яромира больше не принадлежало ему, как и его мысли. Он едва осознавал, что происходило, но помешать этому никак не мог.

— Ох… Сколько же зим я мечтала отомстить! Все мы мечтали отомстить!

Чудовище оттесняло старика к красному углу.

— Брехун! Рвань! Шельма! Да-а, богатырь силён, очень силён, я чувствую это! Ты хорошо постарался, долго его прятал, но увы — теперь он МОЙ! Мой, а не твой! И никогда больше не будет твоим!

Чудовище угрожающе замахнулось Кладенцом.

Лезвие со свистом рассекло воздух, с легкостью разрубив тяжелую дубовую столешницу. Но удар не достиг цели.

Старик среагировал молниеносно. Короткое движение вбок и точный удар костяшками в кадык заставил чудовище захлебнуться и потерять равновесие.

Этим старик и воспользовался: от прямого удара ногой в солнечное сплетение чудовище выкатилось в сени.