Богатырь и Звезда Сварога

Глава 22: «Не шути так со мной, брат!»

Окрестности Слав-города.

В основном, это густо разросшиеся сосновые боры, живописные березняки, изобилие лугов, полей и пастбищ. За исключением небольшого участка земли, что пролегал к северу от города.

Там, не смотря на все людские старания, так и остались болота да трясина, правда — изобилующие всяческой живностью и не только.

С того времени, как Русичи возвели стены стольного града Новой Сварги, они смогли повывести практически всю нечисть на множество верст вокруг.

После этого и жить людям в новых для них землях стало гораздо спокойнее.

Хотя, нет-нет, но всё с того же севера, из болотистых земель, изредка, да наведаются незваные гости, в лице кикимор, вурдалаков и прочих неприятных тварей.

Как на зло, именно там, в трудно проходимых лесах, лежали так любимые князем Игорем охотничьи угодья.

Правда, сюда он спешил наведываться только тогда, когда находиться в тереме уже совсем не оставалось сил.

Как раз туда, к Илистому пруду, Игорь и отправился в начале вересеня, прихватив с собой кучку видных бояр, воеводу Руевита и небольшую дружину.

На этот раз, впервые, князь приказал воеводе взять Яромира и Гришку.

— Далеко ещё до этого их «пруда» переться? — Яромир, ехавший всю дорогу во главе отряда, подле князя, при очередной остановке придержал коня и поравнялся с Гришкой, еле-еле тащащимся в самом хвосте. — Дурацкое седло! Как на новом поедешь, так обязательно всю задницу поизотрёшь! Вроде такой город, столько мастеров, а лучше Ерёмы всё равно ещё никто сёдла не собирал…

— Что, таки, уже не терпится поползать под боярышником, по уши в грязи, в поисках какой-нибудь захудалой зверюшки для князя? — недовольно хмыкнул Гришка в ответ. — Как по мне, так после вчерашней беготни лучше уж заделаться костровым, чем носиться туда-сюда, как в гузно ужаленный… Знаешь, как ноги гудят?

— Тебе лишь бы погундеть, балда пустоголовая! — Яромир больно пнул Гришку в ногу. — Напомнить, в какой раз ты втягиваешь нас в неприятности?! Сдались тебе эти куры?

— Чья бы мычала! Таки, вообще, я не о чём не жалею! Куры, не куры, а вот их хозяйка оказалась весьма любострастной барышней! — Гришка расплылся в самодовольной ухмылке. — А куры — хоть какая-то, да награда за испорченный вечер! Кто ж знал, что её муженёк заявится в самый неподходящий момент?!

— Подери тебя Стрибог…! Позорище! Хоть учи тебя, хоть нет — всё равно, как об стену горох! — Яромир звонко цокнул и осуждающе закатил глаза. — Нет, ну это надо же! Одно название «дружинник»! Вместо того, чтобы отлупить, чтоб пискнуть боялся, взять и сбежать через окошко от какого-то там свинопаса… Помнишь, что воевода сказал? Ещё раз попадёшься и уже всей дружиной по шее получим! И в этот раз я тебя защищать от мужиков не буду! Сам напросился!

— Ты погляди на него! А ещё другом называется… — обиженно пробухтел Гришка. — Таки, вы не особо-то и жаловались, когда моих курей лопали! Аж хари трещали! Как тут, так «Гришка, ты золото!», «Гришка, молодец!» … А как чего коснись, так все шишки на меня! Двуличные скоты, всё с вами понятно! Можешь возвращаться к своему брату. Не смею более задерживать, ваше славное гузно своей гнусной мордой!

— Всё, не бухти! — Яромир сделал вид, что не заметил совсем не скрываемого недовольства товарища. — С ними страсть, как скучно. Кроме как о деньгах, да о войне больше никаких разговоров не водят.

— Таки, ты слушай внимательнее и запоминай! Это тебе не интересно, а мне, зато, знаешь как?! Что думаешь князь этих толстопузов с собой тащит? Погляди на них. От них же, как от ловчих, толку никакого. Зато, здесь князь может с ними такие дела решать, что в стенах терема лучше в слух не произносить. А то, сам знаешь, у каждой стены, полотна и половицы уже есть уши. Зачастую даже не одни.

— Это ты сейчас про Марину?

— И про неё, в частности. Тебе, пить дать, лишь бы булавой помахать, а я — человек образованный, за землю родную радею. — Гришка огляделся и, убедившись, что никто не подслушивает, перешёл на шепот. — Таки, как по мне, наша княжна — как бы не страшнее Среброборода оказалась! Нутром чую, что больно хитрую игру она затеяла… То-то она Игорем вертит, как её черной душеньке угодно! Но ещё больше мне интересно, на кой такой ляд ты ей сдался!

Яромир непонимающе сдвинул брови.

— Не придуряйся! Это ты глаза закатил и бегаешь, довольный, на побегушках у старшины, а я подметил, как князь нервно дёргает скулами, видя, какими взглядами она тебя одаривает. Ох, чует моё сердце, добром это всё не закончится!

Неожиданно, князь Игорь оборвал свой разговор с дородным, седым боярином и остановил коня, от чего встал и весь отряд, замерев в ожидании.

Игорь быстрым движением, подхватил свой необычно изогнутый лук с передней луки, набросил стрелу на тетиву и выстрелил в плотные заросли разросшегося можжевельника.

Снаряд угодил в нечто живое, притаившееся в кустах, что успело лишь громко хрюкнуть и протяжно захрипеть.

Бояре, как один, тут же усыпали князя рукоплесканиями и всевозможными похвалами.

Игорь же держался так, будто это для него было нечто свойственное и крайне обыденное.

Воевода Руевит подал знак, двое дружинников спешились и нырнули в кусты за добычей князя. Уже через мгновение они вернулись, еле-еле волоча за ноги здоровенного вепря, пробитого насквозь выпущенной князем стрелой.

Яромиру постоянно рассказывали былины о выдающейся силе Игоря, но самому ему на деле ещё не доводилось этого видеть воочию.

И сказать, что он остался впечатлён увиденным, даже таким, на вид простым действом — совсем ничего не сказать…

— Сразу видно — славная кровь! — одобрительно пробасил Руевит. — Раз уж и зверя первого уложили, так не пора ли и нам передышку сделать? Давно едем княже. Кони устали, да и темнеть начинает. Разреши соколикам место для ночлега подготовить? А вепрем Гришка займётся. У него, как ты знаешь, по части кого-нибудь прожарить — особенное дарование!

Руевит с издевательской ухмылкой покосился на залившегося краской Гришку, от чего все вокруг, включая Игоря, дружно закатились заразительным смехом.

— Добро, воевода, добро! — вытирая слёзы, махнул рукой князь. — Только как до пруда доберёмся. Чай, совсем немного осталось. Там успеем ещё и отдохнуть, и животину погонять.

Воевода недовольно поджал губы, что заметил только Яромир, и поклонился князю, приказав погрузить вепря в телегу под добычу.

Погода стояла тёплая и дождей не было уже несколько дней, от чего дорога оставалась твёрдой и отряд мог передвигаться быстро и безо всякого труда.

Добрались до места и разбили лагерь аккурат к наступлению темноты.

Уже с появлением первых звёзд, вепрь во всю вертелся на вертеле, бояре разбрелись по шатрам, а Руевит заканчивал давать указания дозорным и назначать смену караула.

Гришка, с самым обиженным видом колдовал возле костра, хотя Яромир прекрасно знал, что про себя он сейчас несказанно радовался.

Ведь явно получил, что хотел и теперь ему не нужно будет всю ночь шариться по холодному, страшному лесу.

Самого Яромира поставили охранять вход в княжеский шатёр. Только Игорю всё никак не сиделось на месте.

Князь, весь день прибывавший в бодром расположении духа, с наступлением темноты помрачнел и погрузился в глубокие раздумья.

Он долго, беспокойно бродил по лагерю, задумчиво поглаживая аккуратно подстриженную бороду, пока не подошёл к Яромиру с полным решимости видом:

— Брат, пройдёмся. Нужно потолковать.

Взволнованный тон и едва заметно дрожащая рука Игоря насторожили Яромира, но он последовал за князем во тьму леса без лишних вопросов.

Как оказалось, так называемый Илистый пруд, оказался поросшим высоченной осокой и камышом скромным озерцом. Место неприятное, но, на удивление, изобилующее всякой разнообразной живностью, постоянное присутствие которой тут и там замечал Яромир.

Одинокая узкая тропа, пролегающая среди камыша, уходила глубоко в глубь пруда.

По ней-то Игорь и повёл Яромира, в конце концов приведя его на небольшой островок земли, расположенный в самой середине озера.

— Люблю уединяться в этом месте. — нарушил долгое молчание Игорь, и, совершенно не стесняясь и не боясь испачкать узорчатое походное платье, улёгся прямо на землю. — Здесь даже думается как-то по-особенному… Ну, чего встал, особое приглашение нужно? Ложись рядом!

Он похлопал ладонью по земле, приглашая Яромира присоединиться.

Яромир, не совсем понимающий что происходит, огляделся по сторонам и не обнаружив никакой опасности лёг рядом с братом.

Перед ними распростёрлось совершенно безоблачное звёздное небо, усеянное бесконечным количеством ярких созвездий, игриво поблескивающих и переливающихся всевозможными цветами.

— Это место. — продолжал Игорь, не отводя взгляд от неба. — Чувствуешь ли ты его силу так же, как я?

Яромир на мгновение замешкался с ответом. Его охватил неописуемы восторг и казалось, будто земля ушла из-под ног, а тело устремилось бесконечно ввысь.

— Кажется, что небо вот-вот упадёт прямо нам на головы… — с нескрываемым восхищением ответил Яромир.

— Это место мне показал наш отец, а ему — его. Он всегда говорил, что именно здесь мы, славичи, боле всего близки с нашими предками. Все они считали, будто это место заряжает нас силой. Не веришь? Я тоже не сразу поверил. Погоди, скоро всё сам почувствуешь…

Яромир же уже начал ощущать лёгкое покалывание и невиданную лёгкость во всём теле.

— Я долгое время наблюдал за небом и пришёл к выводу, — продолжал Игорь. — что Род-отец не покинул Этот мир после его создания. Всмотрись внимательнее. Чувствуешь? Что это может быть, как не его могущество? Вот он, брат, Род-отец. Он — весь Небесный чертог, а боги — его дети! Чувствуешь, Яромир? Мы же с тобой тоже своего рода боги… С твоего появления, я долго размышлял о природе нашего бытия. И, наконец, нашёл ответ. Объединившись, мы бы смогли разгадать секрет нашей силы. Нам всего лишь нужно отыскать Звезду Сварога.

— Так то — лишь былина… — с лёгким недоверием покосился на брата Яромир. — Да и даже если то правда, даже если мы перевернём всю Сваргу, найдём эту злосчастную Звезду и сможем разгадать тайну Славомира, как нам её обуздать, если целому богу это не удалось?

— Именно, что одному с ней не совладать. Но если разделить… В наших жилах — кровь древних! И я полон безграничной уверенности, что именно нам под силу стать теми, кем мы должны быть по праву рождения — настоящими богами.

— Небесный чертог, как и Род-отец, бескраен, безжалостен и холоден, в тоже время, как и незыблем, беспристрастен и животворящ. Возможно, его тайны, как и воля Славомира, всё-таки, должны оставаться тайнами? И, может, лучше лишний раз не вмешиваться в дела богов? Пока

— А ты всё не перестаёшь меня удивлять, брат.

— Так старик меня научил.

— Какой особенный человек, этот твой «старик» … В такие неспокойные времена такой мудрец, как он, ох, как мне бы не помешал.

— Я чувствую, что тебя что-то ещё тревожит, брат. Со мной ты можешь быть честен.

— Честен… — пробурчал Игорь и на некоторое время вновь замолчал. — Не буду ходить вокруг да около. Меня беспокоишь ты.

Яромир удивлённо посмотрел на князя.

— Позволь спросить, чем же? Уже, считай, целая зима прошла… Я, вроде бы, не бедокурю, несу службу не хуже остальных и у воеводы на хорошем счету. Чем же я тогда мог вызвать твоё недовольство?

— То-то и оно. Нареканий к тебе нет, но люди за спиной шепчутся, что я тебя специально подальше от двора отвадил, что ставит меня в крайне неловкое положение. Уже поползли слухи, что я вижу в тебе угрозу! Немыслимо! Недопустимо! Какая-то чернь смеет сомневаться во мне?! Княжеская власть должна оставаться сильной! Славный род должен оставаться сильным! Потому, предложу тебе ещё раз: встань подле меня, не как равный, но как правая рука. Выбери любое занятие, какое душе угодно! Руевит стареет, уже давно не так могуч, как прежде. Ты же подаёшь большие надежды. Хочешь, сделаю тебя воеводой? А Руевита отправим покончить с обороной Сталь града! Ну, что скажешь? Чернь должна знать своё место и с тобой, рука об руку, однажды мы поставим на колени всю Сваргу! И никто, никогда больше не посмеет усомниться в моей власти и нашей силе! Вместе мы станем новыми богами! Я склоню перед твоими ногами и Белые горы, и Солнечные земли, Край дождей, Солёные пески, весь Север, Запад и Юг будут твоими! Я же отправлюсь на восток и покорю неизведанные доселе земли! Раз и на всегда воцарится мир, один род, одна власть! Наша власть!

Яромир молчал. Двойственное чувство неопределённости неприятно заскребло на душе, но он уже заранее знал ответ:

— Нижайше благодарю тебя за предложение, брат. Но своего решения я не изменю…

— Упрямый значит? Цену себе набиваешь?

— Всего лишь знаю своё место.

— Значит ты полный дурак! Я предлагаю тебе весь мир, а ты, потомок самого Сварога, предпочитаешь шнырять на побегушках у стареющего, безродного вояки?

— Пусть и безродного, зато полного чести. За таким, как Руевит, и в огонь пойдёшь, и в воду.

— Хочешь сказать, — Игорь резко подскочил на ноги и его глаза запылали от гнева. — Что за мной бы ты не пошёл, куда бы я не приказал?!

— «Именно, что «приказал…» — Яромир последовал вслед за ним, всеми силами стараясь сохранять самообладание и не наговорить лишнего. — Брат, и я с тобой буду честен. Ты — князь, голова, правитель. И за тебя любой из нас сложит голову без раздумий, даже тот же воевода. Как раз-таки Руевит — главный пример преданности, верности и честности. Не скривит душой, не предаст и не отступит до самой погибели. Разве не такие люди тебе нужны в эти тяжелые времена?

Игорь яростно дёргал скулами. Выглядевшие больными и уставшими глаза налились кровью.

Яромир же сохранял хладнокровие. Он прекрасно понимал, что с буйным нравом брата любая оплошность может стоить ему головы.

Игорь протяжно выдохнул и по-отцовски положил руку на плечо Яромира:

— Будь по-твоему. Не бери близко к сердцу. Последнее время целый ворох неприятных известий просто сводят меня с ума… Ценю, что ты не побоялся говорить со мной открыто. Именно от тебя мне это и нужно, как ни от кого-либо другого. Хоть одна голова да должна оставаться светлой… Мне важно знать, что ты — мой брат, моя кровь, со мной на одной стороне! Что лишь на друг друга мы сможем положиться, даже когда против нас будет весь мир. И, всё же, вопрос со всеми гнусными слухами нужно решить на корню. Я предвидел твой отказ, потому предлагаю тебе другой путь: соблюдая все традиции и законы, через три зимы сделаем тебя сотником и, раз бабы у тебя нету, то сосватаем с подрастающей дочкой Москварибора…

— Брат, ты извини, — осторожно перебил князя Яромир. — но молчать не могу! Княжна Марина…

— Да-да, — теперь уже перебил Яромира Игорь. — не продолжай! Жена зачастую бывает невыносима и любит поиграть на моих нервах. Признаюсь, это ещё одна причина, почему стоит немедленно заткнуть твоей свадьбой рты простолюдинов!

— И у меня уже есть невеста на примете, — замялся Яромир. — и я как раз хотел просить у тебя соблаговоления привезти её в город.

— В толк не возьму, как у тебя хватает столько наглости перечить своему князю? И, тем более, как я это всё тебе спускаю с рук… — недовольно покачал головой Игорь. — Хоть красавица?

— Волосы — что огонь, кожа — как шёлк, глаза — точно твои изумруды…! — щеки Яромира застенчиво запылали. — Прости меня, о велики князь, может у тебя были какие-то планы относительно союза с купцом, как были когда-то на Варвару?

— Не шути так со мной, брат! — Игорь сделал вид, что пропустил укор мимо ушей. — На твоё счастье на этот раз — никаких подоплёк. Москварибор — купец видный, но толку от него, как от свиньи злата. Просто… он, как человек хороший, и дочка у него больно смазлива на личико. По мне, так тебе бы подошла такая. Но, раз уже есть твоему сердцу зазноба милая, то даю на то своё княжеское добро! По приезду домой…

Князь оборвался на полуслове и в недоумении посмотрел на Яромира.

По его ошарашенному взгляду Яромир тут же понял, что Игорь почувствовал тоже, что и он — леденящий озноб, пробежавший на спине.

Приближалось нечто опасное, и братья славичам нужно было немедленно возвращаться в лагерь.

Сорвались с места и, едва стоило им выбежать из камышей Илистого пруда, как тут же послышались ужасающие крики людей и разъярённый рёв чудовища.

Яромир на мгновение остановился, вслушался и сразу же признал нападавшего — борут, лесной чёрт.

Такой противный, рычаще-писклявый клекот невозможно спутать ни с одним другим.

«Вероятно, его привлёк запах жареного вепря…» — Яромир вновь пустился в погоню за Игорем. — «Надеюсь, мы не опоздаем!»

Прошлая стычка с подобной тварью почти стоила Яромиру ноги. Благо, старик оказался рядом.

Теперь же все находящиеся в лагере могли полагаться только лишь на Яромира.

И ему во что бы то ни стало нужно было опередить Игоря, пока тот, по незнанию, не сделал всё только хуже.

Игорь оказался необычайно лёгким на ногу и оказался в лагере первым, на мгновение замерев от увиденного.

Некоторые из завалившихся, разодранных в клочья шатров охватил огонь. По небольшой полянке, среди деревьев, валялись оторванные конечности и изуродованные тела двоих бояр и нескольких дружинников, явно вставших на их защиту.

Яромир подоспел следом за Игорем, успевшего вооружиться копьём одного из убитых.

— Вот так охота! — с ужасающим восторгом завопил Игорь, чьи глаза вновь налились кровью.

Яромир же не ошибся.

Дружинники, во главе с потрёпанным Руевитом, зажали борута в кольцо и практически безрезультатно тыкали в него копьями.

Тварь жадно вцепилась зубами в оторванную голову седого боярина, прыгала и дёргалась, но сбежать не могла. Мужики перекрыли все пути отхода.

Как же Яромир ненавидел этих чертей…

Игриво поблёскивающая в тусклом свете костра, лоснящаяся, чёрная, как смоль, толстая шкура. Передние, мощные как у саблезуба лапы и задние ноги, увешанные массивными копытами. Чешуйчатый хвост с булавой на конце и мерзкая пятиглазая морда с кривыми зубами и непомерно длинный, раздвоенный, ядовитый язык.

Котокозозмей, в простонародье борут, он же — лесной чёрт.

Одно радовало, что на них напал всего лишь молодой и явно неопытный самец. Старый уже давно бы с лёгкостью разделался с неподготовленной к охоте на него дружиной.

— Всем стоять! Он мой! — проревел Игорь и вышел перед расступившимися мужиками, пропускавшими его к боруту.

— Брат, позволь мне! — перегородил ему дорогу Яромир. — Ты ведь не знаешь, как с ним бороться…

— Не испытывай моего терпения, брат! Я ведь и осерчать могу! — прошипел на него Игорь и оттолкнул в сторону. — Слышали все?! Никому не вмешиваться! Сейчас покажу вам, что такое силушка богатырская!

Всё нутро Яромира так и порывалось оттащить Игоря подальше и заняться тварью самому, но остановила тяжелая, окровавленная ладонь Руевита, опустившаяся на плечо:

— Велено, не лезь! — бас воеводы показался Яромиру непривычно холодным и суровым. — Княже сказал стоять, значит стой, пока иного не прикажет. Не гоже славному воину под руку лезть!

— Но, он же не знает, как борута одолеть. Я помогу!

— Поможешь, обязательно поможешь, когда прикажет, а пока стой и жди. Князю давно пора напомнить людям, какая кровь течёт в его жилах!

Игорь, с яростным кличем, бросился в атаку.

Борут дёрнулся в сторону, но острые копья дружинников, болезненно уткнувшиеся в бок, заставили остаться на месте и принять вызов князя.

Тварь нехотя выплюнула добычу, зашипела и опасно метнула шипастый наконечник хвоста в голову быстро приближающегося Игоря.

Князь же от него ловко увернулся и отразил летящую следом лапу, проткнув её остриём копья насквозь и намертво пригвоздив к земле.

Один из дружинников бросил князю клинок, который тот поймал на лету и сразу же полоснул шипящего борута по морде, лишив его одного из глаз и оставив после себя глубокий порез.

— Да, да! — Игорь победоносно вскрикнул и, с полным гордости видом, повернулся к дружине. — Знай, люд Слав-городский, что никого в Сварге нет сильнее и могучее князя Игоря!

Дружина залилась одобрительными возгласами.

А Яромир знал, что ещё мгновение промедления и самолюбие князя сыграет с ним самую злую шутку.

Пока Игорь стучал себя кулаком в грудь, Яромир подметил, как вытянулся хвост борута и напряглась шея.

Тварь приготовилась к последнему броску.

Жизнь князя висела волоске…

Терпение Яромира лопнуло. Он ловко выскользнул из-под руки воеводы и бросился к Игорю.

Яромир со всей дури влетел в брата и повалил его на землю, ровно тогда, когда змеиный язык борута, будто стрела, вырвался из пасти и пролетел в вершке от шеи Игоря.

Дружинники резко замолкли, а Яромир поймал на себе полный разочарования взгляд воеводы.

— Как ты посмел?! — Игорь в ярости оттолкнул Яромира. — Разве было велено?!

Краем глаза Яромир заметил, как борут приготовился ко новой атаке и вскочил на ноги, в самый последний момент успев помешать твари исполнить задуманное.

Склизкий, воняющий желчью язык, буквально перед лицом князя обхватил Яромира за выставленное им предплечье и поволок по земле, прямиком в пасть яростно клекочущего борута.

Яромир закричал от боли, руку обдало огнём, кожа задымилась, а воздух вокруг наполнился запахом палёной плоти.

Игорь, несмотря на всё недовольство своенравным Яромиром, тотчас бросился ему на помощь.

Неожиданно вынырнувший из темноты хвост болезненно ударил князя в грудь и отбросил назад, до крови разодрав кафтан острыми шипами.

Дружина тоже попыталась подойти, но всё тот же непредсказуемо рассекающий воздух хвост не позволял им приблизиться больше чем на шаг.

Слюнявая, зубастая пасть борута устрашающе плевалась желчью в предвкушении оттяпать Яромиру руку, но тот кувыркнулся по земле и, в последний миг, упёрся ногами в голову твари.

Борут принялся прыгать на месте, в надежде сбросить упорно сопротивляющегося Яромира с морды и уже замахнулся остававшейся свободной лапой, как подоспел Игорь.

Острая сталь его меча на лету отсекла когтистую лапу, заставив неугомонную тварь жалобно заскулить.

У Яромира появился шанс.

Скрежеча зубами от боли, он крепко вцепился в язык борута и рванул, что было сил, вырвав его по самый корень, а сам отлетел на несколько шагов назад.

Игорь воспользовался выпавшим шансом и вонзил клинок прямиком промеж глаз твари.

— А-р-р-гх! — торжествующе воскликнул Игорь над едва дышащим, плюющимся желчью телом борута и глубоко вонзил клинок в его голову.

Яромир с облегчением выдохнул и распластался по земле.

Из-за спины воеводы выскочил Гришка с ножом в руках и хотел было схватиться за продолжающий болтаться на руке Яромира язык борута, как тот его тотчас остановил:

— Тронешь — и ты покойник!

Гришка на мгновение остолбенел и осторожно вложил рукоять в протянутую Яромиром руку.

Яромир стиснул зубы, пропихнул лезвие под язык и тот, с противным хлюпаньем желчи, упал на землю.

При виде до костей сожжённого мяса, Гришку затошнило, и он поспешил отвернуться.

— Паршиво выглядит… — Руевит сел над Яромиром, с осторожностью осматривая его руку.

— Заживёт… — устало протянул скорчившийся от боли Яромир. — Всегда заживало… Вцепись борут в шею Игоря и его бы было уже не спасти, а для простого человека хватит и прикосновения. Яд лютый…

В очередной раз Яромир поблагодарил про себя старика за то, что тот с детства закалял его всевозможными ядами.

— То-то и оно, да только тебе это ещё ой, как аукнется… — в голос Руевита показался Яромиру непривычно взволнованным и полным сожаления. — Помяни моё слово.

К радости Яромира, борут же с каждым мгновением подавал всё меньше и меньше признаков жизни.

— Теперь же, окончательно избавимся от черной мрази! — Игорь склонился над борутом, срезал шипастый наконечник хвоста и протянул его одному из дружинников. — Головой отвечаешь! Повешу дома на стену, как трофей!

Игорь перекинул хвост борута через плечо и поволок его ко всё ещё продолжавшему гореть костру.

Проходя мимо Яромира, князь остановился:

— Будь по-твоему, Яромир. — в голосе Игоря чувствовались нескрываемое недовольство и злоба. — Хочешь быть, как все — будешь! Воевода!

Руевит выпрямился перед князем, всем видом показывая, что готов выполнить любой его приказ.

— Этого гридня, за ослушание, высечь. Пятнадцать ударов, да чтобы не жалеючи! И на три месяца отстранить от службы. Может так уму разуму наберётся…

— Будет сделано, светлый княже! — Руевит поклонился Игорю, бросив ещё один, полный разочарования взгляд на Яромира.

Князь же молча придал тушу борута огню и велел воеводе проследить, чтобы тоже самое сделали с телами погибших.

Яромир же, совсем не понимая резко изменившему к нему отношению брата, вместе с остальными раненными отправился на перевязку.