Академия Высших: выпускники (СИ)

Глава 40. Последний пирожок

Тянуть дальше было некуда. Но они тянули.

Мурасаки открыл глаза. В воздухе витал запах чего-то сладкого, теплого и уютного, как одеяло, под которым он спал. Сигмы, конечно же, рядом не было.

Он нашел ее на кухне, рядом с плитой и шипящей сковородкой. Запах шел именно оттуда. И еще от большой плоской тарелки с золотистыми продолговатыми булочками.

– Что это? – спросил Мурасаки, подходя к Сигме.

Он осторожно потрогал пальцем булочку.

– Пирожок, – сказала Сигма. – Его не надо трогать, его надо брать и есть.

Мурасаки поцеловал Сигму в щеку и взял пирожок. Пирожок был прекрасен. Под нежной тонюсенькой корочкой скрывалась белая пористая мякоть, внутри которой прятался слой начинки – незнакомые плотные ягоды с легкой кислинкой.

– М-м-м, – промычал Мурасаки, – это напоминает мне мои любимые творожные шарики в меду.

– Потому что в тесте есть творог, – Сигма выключила сковородку и переложила на тарелку последние три пирожка. – Давай завтракать.

Мурасаки глубоко вдохнул этот теплый сладкий запах, прежде чем доесть пирожок и сварить кофе. Глядя, как в две одинаковые белые кружки капают черные капли, он подумал, как было бы здорово, если бы каждое утро можно было бы встречать так. Завтрак вдвоем. Пирожки. Кофе. Они могли бы готовить по очереди. Он мог бы сделать Сигме яичный рулет по своему особенному рецепту, здесь, кажется, он совсем неизвестен. Мог бы, но уже не сделает.

Мурасаки выключил кофеварку и поставил кружки на стол.

– Это местное блюдо, – спросил он, усаживаясь напротив Сигмы, – или с твоей родины?

– Местное. Рецепт от бабушки Тати. Тати даже немного обиделась, что у меня пирожки получаются лучше, чем у нее. Но если честно, это единственная сладость, которую я умею хорошо готовить.

Сигма взяла пирожок, серьезно откусила и сосредоточенно прожевала. Кивнула с довольным видом.

– Да, сегодня они определенно удались.

Мурасаки улыбнулся.

– А бывает, что не удаются?

– Я не так часто их готовлю. Слишком много возни. Тесто такое, – Сигма передернула плечами, – липкое и не очень удобное.

– А почему ты сегодня решила с ними повозиться?

Сигма сделала глоток кофе и грустно улыбнулась Мурасаки.

– Проснулась утром и подумала: вот завтра нас не станет, а ты так и не попробуешь мои пирожки с вишней.

– А они хороши, – кивнул Мурасаки. – Это была бы потеря.

– Зато теперь, – совершенно спокойно сказала Сигма, – можно и умирать.

Они посмотрели друг на друга. Мурасаки кивнул. Можно, конечно, было бы сказать, что умирать им не обязательно, но это было бы неправдой. Вряд ли они смогут выжить, если сделают то, что собираются сделать. И тем более – если не сделают. Но… а если вдруг они останутся? Что тогда?

– Слушай, – сказал он, доедая еще один пирожок. – Мне кажется, я знаю, почему мы тянем.

– И почему?

– Мы еще не все решили.

– Разве?

– Да, – твердо ответил Мурасаки. – Мы не решили, что мы будем делать, если мы останемся в живых.

– Мурасаки, – начала Сигма усталым голосом, но он взмахом руки остановил ее.

– Нет, я сам в это слабо верю. Даже можно сказать, не верю совсем. Но… – он покачал головой. – А вдруг так получится, вот представь? Может быть, это незнание мешает нам идти дальше?

Сигма задумалась. Он знал этот ее взгляд. Когда Сигма смотрела на тебя, а потом вдруг ее взгляд расплывался, ускользал и проходил сквозь него, будто его не было здесь. Или ее.

– Наверное, я хотела бы вернуться назад. В большой мир. Как ты думаешь, мы сможем?

Мурасаки задумался.

– С одной стороны, у нас здесь нет ничего – ни библиотеки, ни информации… ни даже печати. С другой стороны, мы смогли открыть проход в этот мир вообще без всяких знаний. Мы делали то, что считали нужным. Так?

Сигма кивнула.

– Я думаю, если мы как следует подумаем, то сможем найти способ выбраться отсюда.

– Даже несмотря на запечатанные печати?

– А, может, мы можем создать свою дорогу наружу?

– Чтобы Древние снова проснулись и вышли в наш мир через открытые ворота?

– А мы придумаем, что делать с потоком энергии, – Мурасаки пожал плечами. – Поставим какие-нибудь конденсаторы, в конце концов.

– Сделаем свои собственные печати? – улыбнулась Сигма. – Почему бы и нет?

– Только если их не придется запечатывать трупами, – мрачно сказал Мурасаки.

– Конечно, – серьезно кивнула Сигма.

– Ну? – не менее серьезно спросил Мурасаки. – Вот мы выбрались отсюда в большой мир, а дальше что? Чего ты хочешь?

Сигма вздохнула.

– Я бы хотела доучиться до конца. Получить диплом. Пройти через все эти стадии активации и трансформации. Стать настоящим Высшим. Только вряд ли меня возьмут обратно в Академию.

– Но ты уже Высшая! Самая настоящая!

Сигма опустила глаза. Мурасаки вздохнул, отставил кружку с кофе и подошел к Сигме. Обнял за плечи, поцеловал в затылок. Прижался щекой к ее волосам.

– Ты умеешь все главное, что должен уметь Высший. Все остальное, чему учат в Академии, это инструменты. Чтобы их освоить, не обязательно терпеть Кошамарицию или Эвелину.

– Как я их освою? – с тоской спросила Сигма. – По самоучителям для Высших? Запишусь на дистанционные курсы?

Мурасаки задумался. А правда, как? Это сейчас ему кажется неважным его диплом, его официальный выпуск. А что он чувствовал бы, окажись в ситуации Сигмы? Вроде бы все может, но для всего мира – он недоучка. Никто. Кто даст ему серьезный заказ? Кто подпишет контракт? Никто. Уходить куда-то в теневые миры и прятаться от Большого Совета? Это смешно, конечно. Никто из Большого Совета ничего не сможет им сделать… кроме как лишить статуса. Отверженные Высшие – это даже смешно, конечно. И вообще, неужели если они смогут справиться с этой задачей, выжить и выйти в большой мир, то не смогут договориться с деканом?

– Знаешь, мне кажется, если мы выберемся живыми, то ты вполне можешь восстановиться в Академии.

– Серьезно?

– Конечно. Думаешь, декан будет возражать? Скажет, что ты отчислена за прогулы?

Сигма коротко фыркнула.

– Это он вряд ли, конечно, скажет, – она на мгновенье прижалась губами к его запястью. – А ты, ты чего хочешь?

– Хочу дальше работать, – признался Мурасаки и вдруг вспомнил, как лежал на умирающей планете и думал, что не хочет больше ничего, ровным счетом ничего, только умереть. – И чтобы мы были вместе.

– Да, – сказала Сигма. – Это было бы здорово. А если не получится уйти отсюда? Ну, раз уж мы с тобой обсуждаем все подряд варианты…

– А если не получится, – улыбнулся Мурасаки, – будем осваиваться здесь.

– Ну, я-то здесь уже освоилась, – засмеялась Сигма. – Я здесь фотограф. А ты кем будешь?

– Я же сказал – репетитором по математике. Вроде у меня неплохо получалось, а?

– Ты занял стратегически важную позицию, – сказала Сигма, – а то получил бы в лоб.

– За что? – возмутился Мурасаки.

– Не за что, а почему, – ответила Сигма. – Чтобы не зазнавался.

– Зазнаешься с тобой, – проворчал Мурасаки, возвращаясь на свое место за столом. – Суровая ты женщина.

– Это не гендерное.

Мурасаки кивнул и потянулся за последним пирожком. Одновременно с Сигмой. Он улыбнулся и отдернул руку. Сигма рассмеялась, взяла пирожок, разломала пополам и протянула половинку Мурасаки.

– Держи.

Он не стал отказываться. Потому что это было правильно. И еще потому что это были очень вкусные пирожки. Самые вкусные пирожки в его жизни.