Академия Высших: выпускники (СИ)

Глава 26. Как все устроить

– Я вижу единственный выход, – сказал Мурасаки, обводя взглядом собравшихся, – прийти к печати раньше кураторов.

– Ты собираешься врать кураторам? – уточнила Марина.

– Только декану, – ответил Мурасаки, – а кураторам соврет он.

Они сидели в беседке на берегу океана. Беседку от нечего делать соорудил Чоки, который заявился к Мурасаки на сутки раньше и сказал, что хочет сменить обстановку.

– И вообще, люблю путешествовать, – добавил он.

Правда, вместо путешествия по местным достопримечательностям Чоки почему-то ушел бродить вдоль океана, периодически подбирая камешки. А когда Мурасаки сделал перерыв и вышел из дома, чтобы позвать Чоки, то увидел на берегу голубую каменную ротонду. Она была светлее, чем вода в океане и небо, но темнее, чем песок. Сооружение из колон, связанных ажурным переплетением стеблей и цветов, казалось настолько органичным здесь, что странно было, как он сам не додумался до чего-то подобного. Хотя бы до простой беседки с колонами.

Чоки расположил ротонду так, что на сиденьях и столике внутри лежала легкая тень, не дающая сырости. Основания колон в форме отогнутых наружу лепестков служили волнорезами, так что сидящим в беседке можно было не опасаться соленых брызг. Удобство, удобство и еще раз удобство. Даже жаль будет бросить ее здесь, вздохнул Мурасаки, выходя из ротонды.

– Ты мастер, – сказал Мурасаки, найдя Чоки неподалеку от ротонды. – Спасибо.

– Надо было спросить, не против ли ты, – серьезно сказал Чоки, снова подбирая камешки и распихивая их в карманы комбинезона.

– А почему не спросил?

Чоки пожал плечами.

– Подумал, если тебе не понравится, ты ее уберешь и дело с концом. А мне очень хотелось что-то сделать. Знаешь, бывает такое… когда долго сидишь без дела? Зуд на кончиках пальцев.

Мурасаки усмехнулся.

– Про зуд понимаю, хотя я не сижу без дела почти никогда. А ротонда красивая. Спасибо еще раз.

Чоки отмахнулся.

– Безделушка.

Мурасаки продолжал смотреть на создание Чоки.

– Не скажи. У нее гармонирующий с пейзажем цвет, идеальное расположение, она не портит вид на океан из дома, и из океана – на дом. Она – на своем месте.

– Я же конструктор. Когда что-то вижу, первым делом думаю, чего здесь не хватает. Что здесь можно было бы добавить до идеала? Конечно, она на своем месте.

– Какие мы все-таки разные, – вздохнул Мурасаки. – Хотя должен признать, что у меня никогда не было подобных мыслей со знаком минус. Я никогда не думаю, что надо было бы разрушить или убрать, чтобы получить идеал.

– Это потому что ваш идеал пустота. Уничтожить надо все, – сказал Чоки. – Неужели ты до сих пор не понял?

Мурасаки покачал головой. Он чувствовал свое предназначение иначе. Но вряд ли Чоки понимает, что чувствуют деструкторы. Ведь и для Мурасаки стал полной неожиданностью конструкторский взгляд на мир.

Но как бы там ни было, беседка оказалась идеальным местом для разговора. Они удобно сидели, им не было ни жарко, ни холодно, на столе стояли кувшины с водой и каким-то липким пряно-сладким зеленым напитком, привезенным Мариной, фрукты и булочки, но пополнять приходилось только кувшин с водой. Раст впрочем, попробовал булочку, пожевал и аккуратно положил на блюдце рядом с собой. Видимо, хлебопекарные умения повара-робота не соответствовали строгим требованиям будущего ресторатора, улыбнулся Мурасаки. А потом время улыбок закончилось.

Мурасаки рассказал о своем разговоре с Констанцией, о том, что расчеты проверили Алия и декан.

– Но, разумеется, это были не те расчеты, – добавил он. – Не совсем те. Не полностью.

– Ну, конечно, – поджала губы Марина, – ты же собираешься перемещать физический объект. Хотя я была бы спокойнее, если бы кто-то проверил твои настоящие расчеты. Раст, что скажешь?

Раст пожал плечами и промолчал.

– Честно говоря, в настоящих расчетах я не сомневаюсь, не думаю, что нуждаюсь в проверке, – сказал Мурасаки. – Меня больше волнует другое – успеем ли мы сделать все, что надо, до того, как придут кураторы.

– А, может, не стоит их бояться? – спросил Чоки. – Пусть придут. Пусть поставят доступ к печати. Почему нет? А дальше ты делай, что хочешь. Они ведь будут держать печать и не смогут тебя остановить. Разве не так?

Они все посмотрели на Чоки в полном молчании.

– Мне нравится идея, – наконец, сказала Марина.

– А мне нет, – хором ответили Мурасаки и Раст.

– Вопрос в том, кого приведет декан, – продолжил Мурасаки. – Если это будет Констанция, то она заблокирует вас двоих… – Он кивнул в сторону Марины и Раста, – ей даже не особенно придется напрягаться.

– О чем мы вообще говорим? – возразила Марина – Если положиться на кураторов, то нас там вообще не будет, правильно? А если нас там не будет, то они нами и не будут управлять.

– То есть вы отказываетесь? – спросил Мурасаки.

– Я – нет, – ответил Раст. – Я хочу вернуть себе свою жизнь и немножко пожить ей. Пару сотен лет хотя бы. Без тебя у меня нет шансов. А у тебя с кураторами нет шансов. Может, они тебя убьют и запечатают тобой эту печать, если увидят, что ты начал своевольничать. Я не хочу рисковать.

Чоки колебался. Марина тоже. Мурасаки смотрел на них обоих и понимал каждого. Но на самом деле он хотел бы не понимать.

– Я знаю, Марина, – вздохнул он, – ты не рассчитывала на такое развитие событий, когда Констанция приставила тебя ко мне. И я не вправе ничего требовать от тебя. И от Чоки. И от Раста. Если не хотите, уходите.

– С ума сошел? – спросил Раст. – Никуда я не уйду. Я согласился тебе помочь, я помогу. Раз уж я участвовал в том, из-за чего все проблемы. Все справедливо. Марина хочет уйти? Пусть уходит. Я так и не понял, зачем она нам.

– Да, в самом деле, – сказала Марина. – Зачем я вам?

– Затем, – вздохнул Мурасаки, – что кто-то должен будет подтолкнуть меня внутрь. Чоки и Раст этого сделать не смогут, они будут заняты.

Марина прикусила губу и отвернулась к океану.

– А у меня хватит сил? – наконец, нарушила тишину она.

– Это не потребует много сил, – сказал Мурасаки. – Только подтолкнуть, придать направление движению. Дальше я сам.

– У тебя есть расчеты? Насчет вектора?

Мурасаки кивнул.

– Хочешь проверить?

Марина покачала головой.

– Нет, но что будет, если у меня не хватит сил?

– Значит просто подойдешь и толкнешь меня руками изо всех сил, – улыбнулся Мурасаки. – Это не сложно.

– Просто толкнуть? – переспросила Марина.

– Да, просто толкнуть, – подтвердил Мурасаки. Он постучал себя кулаком по груди. – Вот сюда. Можешь предварительно потренироваться.

Марина фыркнула.

– Что там тренироваться? Не сложнее, чем твои драки с Сигмой, – сказал Раст.

Мурасаки повернулся к Расту.

– Что? Драки с Сигмой? – он снова посмотрела на Марину. – Ты дралась с Сигмой?

Марина кивнула и отвела глаза.

– Но… почему? – опешил Мурасаки. – Когда?

Марина молчала. Она налила себе в стакан зеленый напиток и пила его с таким видом, будто все происходящее не имеет к ней никакого отношения.

– Да все просто, Мурасаки, – сказал Чоки. – Они все дрались с Сигмой, вся армия твоих поклонниц.

– Но зачем?

– Хотели ее убить, это же очевидно, – сказала Марина. – Это так сложно понять?

Мурасаки тряхнул головой. Вспомнил, как часто ждал Сигму у медицинского блока. Ее синяки. Тюбики с регенерирующим гелем. Прорехи на одежде. И он даже не подумал, что это как-то связано с тем, что они вместе. Что это связано с ним. Какой же он придурок!

– Неужели она тебе не рассказывала? – спросила Марина.

– Н-нет, – покачал головой Мурасаки. – Я думал, она не очень удачно выполняла практикумы… И она всегда увлекалась разложением веществ, брала высшую сложность…

Марина усмехнулась.

– Сильная девочка. Сильнее, чем я думала.

– Она не девочка, – возразил Мурасаки. – Но в остальном ты ты права – она очень сильная. Очень.

– Еще бы, – подал голос Чоки. – Если декан с кураторами не смогли ее убить.

– Вот поэтому, – сказала Марина, – я с вами. Пусть она уже использует эту свою легендарную силу, о которой я столько наслышана, ради нас всех, а не только для того, чтобы снова заполучить тебя.

– Марина, – грустно сказал Мурасаки, – я не вещь. Меня нельзя заполучить.

– Она никогда не поймет, – сказал Раст. – Не надейся. Ты был трофеем, уплывшим из рук. Ты остался трофеем, который еще можно завоевать.

– Я никого не завоевываю, – отрезала Марина.

– Да ну? – прищурился Раст.

– Я же вижу, что не завоюю, – устало сказала Марина. – Так что заткнись, Раст. Твои уколы мимо. Я просто хочу жить, как и ты. Это так непонятно?

– Непонятно мне, – подал голос Чоки. – Зачем? Ты же почти израсходовала ресурс Высших. Будешь жить обычным человеком?

– Да, – с вызовом сказала Марина. – И тебе это предстоит. Вот когда окажешься в моей ситуации, тогда и посмотрим на тебя, захочется ли тебе жить или нет. Я привыкла к мысли, что буду жить вечно… долго. Что мое тело залечивает раны, не стареет, что с ним можно сделать все, что мне захочется… Поэтому когда сила начала иссякать, я поняла, что не хочу терять ни дня этой жизни.

– Ты постареешь, – сказал Чоки. – Начнешь болеть. Тело перестанет подчиняться твоей воле…

– Пусть, – ответила Марина. – Я хочу жить даже старой. Даже больной. Вы не знаете, что это за чувство, пока вы Высшие. Это как голод. Как жажда. Только намного сильнее. Поэтому я никуда не уйду. Если вы считаете, что можно обмануть кураторов, значит, будем обманывать. Мне нечего терять, кроме своей жизни. А ее терять я не хочу!

Раст сделал вид, что аплодирует.

– Спасибо, Марина, – сказал Мурасаки.

Чоки поморщился.

– Ладно, малыш, мы здесь, – сказал Раст. – Давай, рассказывай, что и как мы должны делать. Я так понимаю, никаких тренировок у нас не будет?

– Нет, – сказал Мурасаки. – Если только воспоминания. Итак…

Он начал рассказывать о принципе связи между мирами, о том, как открывается доступ к печати, что говорит о том, что с ней уже можно работать и что будет сигналом к тому, что они могут закончить свою работу и убрать руки с печати.

– Меня одно удивляет, – сказал Раст, когда Мурасаки закончил. – Как мы все это сделали в первый раз?

– Наобум, – сказал Мурасаки. – Наугад.

– Вряд ли, – вздохнул Чоки. – Все было слишком слажено. Ты как будто знал, что делаешь.

Мурасаки задумался.

– Я не знал, что я делаю, но у меня было чувство, будто я… – он замолчал. А ведь Чоки был прав. У него было чувство, будто он интуитивно знает, как и что делать. – Ты что-то знаешь, Чоки? О чем-то догадываешься?

Чоки покачал головой.

– Нет, никаких гипотез. Только подумал, что вся эта история выглядит очень странно. Что мы смогли реконструировать печать, которую запечатывали кураторы.

– Что мы смогли сделать это одновременно на двух концах печати, – добавил Раст.

Мурасаки переводил взгляд с одного мужчины на другого и обратно. Ему казалось, что они пытаются донести до него какую-то простую мысль, но он не мог сообразить, какую. Словно вдруг отупел.

– Послушайте, – признался Мурасаки. – Я же вижу, вы что-то пытаетесь мне сказать. Что?

– Да это очевидно, – вздохнул Раст, – я думаю, Древние тебя достали уже тогда. Тебя и Сигму. Как-то дотянулись до вас и заставили сделать то, что им надо. Вот и все.

– Поэтому правильно будет отправить тебя туда обратно, – закончил Чоки. – Обратно к ним и Сигме. И запечатать печать. Чтобы никто из вас не выбрался.

Мурасаки усмехнулся.

– Отличный план.

Вот только для того, чтобы запечатать печать, нужен будет еще один Высший, добавил про себя Мурасаки, но говорить этого не стал. Чоки, возможно, не додумается. А Раст, возможно, не станет ему подсказывать. А Марина… Марина не станет тем более.

– Что ж, – сказал Мурасаки, – тогда завтра в полночь. Можете отдыхать и наслаждаться жизнью.

Мурасаки отдал Расту обучающий видеокурс и рассказал все, что знал по этому поводу. Глядя на расстроенное лицо Раста, Мурасаки ободряюще похлопал его по плечу.

– Знаешь, сначала я тоже думал, что это нереально. Но есть желания, которым сложно противостоять. И они очень… мобилизуют ум. Ты придумаешь, как все устроить. Я уверен.

Раст грустно улыбнулся. Мурасаки оставил его и ушел. Ему самому оставалось сделать последнее дело – предупредить Сигму.