Академия Высших: выпускники (СИ)

Глава 20. Встреча однокурсников в мини-формате

Теперь Мурасаки понимал, почему Констанция оставила Марину для страховки. Первый филиал, несмотря на его удаленность от мира, был отнюдь не безопасным местом. Не зря ведь в математике считается, что предел обладает другими свойствами, чем вся функция… Поэтому делать нечего – надо писать Марине. Мурасаки вздохнул и отправил максимально короткое сообщение: «я вернулся». И все равно получил в ответ шквал эмоций.

– Я буду у тебя! Постараюсь как можно скорее! Как хорошо, что ты написал! Я чуть с ума не сошла!

Мурасаки прослушал сообщения от Марины, прикусив губу. Что он опять сделал не так? Или у нее есть срочное дело?

«Можешь не торопиться, – написал он, – в ближайшие дни я никуда не денусь».

«Я уже в пути», – ответила Марина.

Марина сняла себе виллу в курортном городке и их с Мурасаки разделял теперь родной город Сигмы. То ли Марине самой не хотелось жить в этом городе из-за Сигмы, то ли в нем не нашлось ничего достойного ее высоких требований. Мурасаки предпочел бы сам заглянуть к ней, если бы в этом возникла необходимость. Но теперь, раз Марина уже на пути к нему, придется пригласить ее в дом. Город не подходит для долгих разговоров. А побережье океана выглядит слишком романтическим местом.

Мурасаки побродил по дому в поисках подходящего помещения и решил, что его рабочий кабинет – один из его рабочих кабинетов – вполне подойдет. Марина здесь не увидит ничего лишнего, а на пустую стену удобно выводить проекции. Единственный минус этого кабинета был в том, что он наверняка соответствовал тому, что Марина назвала бы «стилем Мурасаки». Удобные эргономичные кресла с мягкой обивкой лилового цвета, толстый черный ковер на полу, светильники в форме странных фрактальных шаров, несколько полок, сделанных из морских окаменелостей… Эдакая иллюстрация из изданий по дизайну интерьера для начинающих. Глава «Шикарный минимализм».

Но самое главное – в этом кабинете была дверь, которая вела прямо на улицу. Мурасаки надеялся, что ей не придется пользоваться. Но хорошо на всякий случай иметь такую дверь. Даже когда собираешься разговаривать с партнером, который вроде бы на твоей стороне. Вроде бы.

Мурасаки успел привести себя в порядок, переодеться и даже выпить кофе с пончиками, когда появилась Марина. Судя по ее виду, она собиралась никак не говорить. То есть не только говорить. Или говорить не только словами. Ее голубой полупрозрачный сарафан, несмотря на длину, не скрывал ничего. Вообще.

– Дать тебе плед или свитер? – заботливо спросил Мурасаки, встречая Марину. Он постарался говорить так, чтобы в его словах не было издевки, но Марина все равно вскинула голову и с вызовом посмотрела на него.

– Нет, я оделась так специально, Мурасаки, здесь слишком жарко.

Мурасаки поднял брови.

– А я думал, для Высших не существует такого понятия, как слишком жарко или слишком холодно.

– Но ты же сам не ходишь в свитере! – возразила Марина.

Мурасаки был одет в черную футболку и тонкие темно-фиолетовые брюки.

– Но я же в одежде.

– Я тоже, – парировала Марина.

Мурасаки вздохнул и повел ее в кабинет.

– Надеюсь, ты так торопилась ко мне не для того, чтобы показать свой новый сарафан? – насмешливо спросил он, располагаясь в кресле.

– Надеюсь, ты способен думать о чем-нибудь, кроме моего сарафана? – тем же тоном ответила Марина. – Или если он тебе так мешает, я могу его снять.

– Как хочешь, – ответил Мурасаки. – И давай уже перейдем к делу. Ты нашла Чоки и Раста?

– Да. И ты не поверишь, где я их нашла.

– Если бы ты нашла их в моем доме – то да, не поверил бы. А во всех остальных местах – запросто поверю, почему нет?

– Раст работает в Академии, – провозгласила Марина. – В нашем филиале.

Мурасаки пожал плечами.

– Я бы не удивился, даже если бы Чоки работал в нашей Академии. Надеюсь, Раст не куратор?

– Нет. Но он не против с нами встретиться. Я его уговорила.

– А Чоки?

– С Чоки оказалось сложнее, – загадочно проговорила Марина.

Мурасаки молчал. Сложнее или легче – какая разница? Она или нашла его, или нет.

– Я теоретически знаю, где он. Но мне не удалось с ним связаться. Он не отвечает на вызовы по стандартным каналам связи.

– Прекрасно, – кивнул Мурасаки. – Давай координаты, попробуем нестандартные каналы.

Он включил проекцию на экран и подтолкнул Марине терминал.

Марина замялась на несколько секунда, но все-таки ввела координаты. На экране высветилась трехмерная проекция и развернулась спираль звездного скопления, в центре которой пульсировала зеленая метка, которая медленно приближалась. Мурасаки рассматривал ее приближение, склонив голову.

Вроде бы ничего необычного в звездной системе не было. А что Чоки не захотел разговаривать с Мариной, так мало ли почему не захотел? Мурасаки тоже, когда работает, может ни с кем не разговаривать и на вызовы не отвечать. Тем более на вызовы от незнакомцев.

– Так в чем сложность? – спросил Мурасаки, когда проекция дала максимальное приближение и остановилась. – Насколько я успел заметить, никаких искажений реальности на пути нет. Время тоже линейное. Может, скорость сигнала не совпадает со стандартной, но это легко пересчитывается. В чем проблемы?

Он снова посмотрел на Марину.

– Ты не видишь? – спросила она.

Мурасаки снова бросил взгляд на экран.

– Не вижу чего?

– Это звезда, – сказала Марина.

– Я вижу. И что? – не понял Мурасаки. – Обычная звезда. Желтый карлик. В чем проблема?

– Я не могу туда отправиться!

Мурасаки нахмурился и пристально посмотрел на Марину.

– В каком смысле не можешь?

– В прямом!

– Марина, мы все можем находиться в любой среде. И я, и ты. И Чоки. Все Высшие.

Он пристально посмотрел на Марину. Она рассматривала проекцию – слишком внимательно для человека, который только что ввел ее координаты и наверняка пару раз уже изучил этот участок Вселенной вдоль и поперек.

– Марина, что с тобой? Ты не хочешь мне ничего рассказать? – спросил Мурасаки.

Марина отрицательно покачала головой. Мурасаки вздохнул. С одной стороны, Марина действительно нашла Чоки и Раста. С другой стороны, в ее поведении были странности.

– Послушай, – сказал Мурасаки. – Мне надо знать, что с тобой происходит.

– Зачем? – глухо спросила Марина.

– Чтобы понимать, в чем я могу на тебя рассчитывать, а в чем нет. Ты не смогла подойти к печати. Как я понимаю, ты не сможешь со мной отправиться к Чоки. Представь, а если бы это я его нашел и просто взял тебя с собой, ни о чем не предупредив, полагая, что ты легко адаптируешься к любой среде, как и я. Что было бы с тобой?

– Не надо меня запугивать.

Мурасаки пожал плечами.

– Я не собираюсь тебя запугивать. Я хочу знать, в каком ты состоянии. Или, может быть, ты на самом деле не Марина, а просто андроид, принявший облик Марины?

Марина коротко рассмеялась, дребезжащим истеричным смехом. О да, давно ему не устраивали истерик, он уже и забыл как это бывает.

– Я не андроид. Я могу рассказать тебе что угодно о нашем прошлом…

– Воспоминания с легкостью переносятся с одного носителя на другой.

– Я не андроид! – повысила голос Марина.

– Хорошо, хорошо, – кивнул Мурасаки. – Я понял. Ты не андроид, но ты больше не относишься к Высшим.

– Отношусь, все еще отношусь, – вскинулась Марина. – Не тебе решать, кто Высший, кто нет.

Мурасаки закатил глаза. Это была не та тема, которую ему хотелось бы обсуждать сейчас. Он хотел бы сгрузить все данные о печатях и начать анализ. А потом – поговорить с Чоки и Растом. Заниматься делами, а не утешать Марину.

– Тогда почему ты иногда ведешь себя как обычный человек?

– Потому что у меня сейчас очень маленький потенциал, Мурасаки. Потому что мне все сложнее поддерживать себя в состоянии Высшего.

Мурасаки нахмурился.

– О чем ты? Мы не можем перестать быть Высшими. Это наша природа.

– В таком случае у меня для тебя неприятные новости. Наша природа может нам изменить, – грустно сказала Марина.

– Что ты имеешь в виду?

– Наши силы рано или поздно иссякают. От меня отказался заказчик, когда я не смогла выполнить очередной заказ.

– Как не смогла?

– Никак не смогла. У меня не было сил. Я тогда еще могла бы, например, превратить планету в пояс астероидов… или изменить траекторию спутника, но заказчик хотел, чтобы пространство схлопнулось… чтобы ничего не осталось на месте того мира…

– Банальная черная дыра, – начал было Мурасаки.

– Это для тебя она была банальной! А на нее у меня уже не хватало сил.

Мурасаки помолчал. Да уж, сюрприз так сюрприз ему подбросила Констанция. Нет, он теоретически понимал Марину и ее страдания. Но зачем Констанция дала ему помощника, который почти ничего не может?

– И как, – спросил Мурасаки, – ты их теряешь, свои способности? Они тратятся только когда ты что-то делаешь, или просто с течением времени… по мере жизни?

– Когда что-то делаю, – сказала Марина.

– Поэтому ты стараешься ничего не делать.

– Да.

– Но… ты обсуждала это с Констанцией?

– Конечно, она мой куратор. И нет, ничего изменить нельзя. Иначе зачем в Академии столько студентов, как ты думаешь? Чтобы заменять выбывших. У Конструкторов и Деструкторов есть срок годности. У каждого из нас. Думаешь, зачем нам измеряют потенциал при выпуске? Вот это и есть наш срок годности.

Мурасаки покачал головой. Это было очень странно. Странно, что он отучился в Академии, потом работал и никогда, никогда не слышал о том, что их способности могут обнулиться. Да, конечно, он задавался вопросом, кому и зачем нужно столько Высших. Но он думал, что дела обстоят иначе. Заканчиваются контракты, у Высших заканчивается желание, и они уходят жить свою жизнь. А то, что рассказала Марина – это было не грустно, но это было… неожиданно. Это надо обдумать. Проверить и обдумать.

– Я не знал, – наконец, нарушил тишину Мурасаки.

– Конечно, ты не знал, – усмехнулась Марина. – Я тоже не знала, пока не почувствовала, что со мной что-то не так. Прибежала к Констанции, она мне и рассказала. Даже то, что пределы силы от студентов держат в тайне, потому что они могут начать экономить себя, а это невыгодно. Только при выпуске измеряют потенциал, это важно для заказчиков. И для расчета, сколько студентов набирать.

Мурасаки покивал головой. Наверное, это действительно очень страшно – быть всемогущим, а потом потихоньку терять свое могущество и понимать, что неизбежно настанет момент, когда от него ничего не останется, совсем ничего. И ты превратишься в обычного человека. Это как истекать кровью, только еще неизвестно, что больнее.

– Марина, но ведь никто не виноват.

– Я знаю, – сказала Марина, – и я тебя ни в чем не обвиняю.

– Хочешь выпить? – улыбнулся Мурасаки. – У меня есть неплохое вино.

– Это входит в твое понятие о деловых отношениях? – спросила Марина.

– Будем считать, что у нас встреча однокурсников, – предложил Мурасаки, – в мини-формате. Так как? Нести вино?

– Если кроме вина у тебя найдется какая-нибудь закуска, то давай, – согласилась Марина.

Вино в самом деле оказалось неплохим. Не таким хорошим, как ожидал Мурасаки, но достаточно густым и терпким, чтобы заглушить легкую боль. Конечно, никакое вино не вылечит боль Марины. Вряд ли такую боль можно вылечить в принципе. Но оно позволяет отвлечься. Подумать о другом. Не опускаться в глубь своей тоски.

Марина даже улыбалась, делая очередной глоток и глядя на Мурасаки поверх бокала.

– И все-таки, – сказала она после второго бокала, – что ты собираешься делать на самом деле? Почему-то мне кажется, что история про стабильность канала связи – это всего лишь официальная версия для Констанции. Или нет?

Мурасаки задумался. Насколько можно было доверять Марине? Что он вообще собирается делать? Раскрыть все карты Чоки и Расту или притащить их туда обманом? Нет, хитрость не самая сильная его сторона. К тому же он давно не практиковался в интригах. Рассказать сейчас Марине – а что, если она все перескажет Констанции? Но если даже Марина считает, что история с каналом связи – не более чем ложь для отвода глаз, то вряд ли Констанция не понимает этого. Дилемма.

– Чтобы сделать то, чего хочет Констанция, чего хотим все мы, – заговорил Мурасаки, – чтобы спасти мир, проще говоря, от разрушения Древними силами, одной Сигмы недостаточно. Она не справится одна. Тем более, что… – он помедлил, но все-таки добавил, – она не закончила Академию и не умеет многого, что умеем мы. Поэтому я должен попасть в могильник.

Марина поперхнулась вином и закашлялась.

– Но это невозможно!

– Это возможно, – мягко возразил Мурасаки. – Более того, я думаю, что Констанция рассчитывает, что я это смогу сделать. Некоторые ее слова намекают на это. Она не может приказать мне напрямую, потому что если что-то пойдет не так, она не хочет нести ответственность. Но… – Мурасаки вздохнул, – это ее слова заставили меня подумать именно в этом направлении.

Марина смотрела на него, широко распахнув глаза.

– Но ведь это… но ведь это… – она осушила бокал одним глотком, – но ведь тогда Древние могут окончательно проснуться!

Мурасаки пожал плечами.

– Придется рисковать. Тем более, что они все равно уже просыпаются.

Марина наполнила бокал, опередив даже Мурасаки, и снова выпила его весь за несколько больших глотков.

– А обратно? – спросила она.

Мурасаки тоже сделал глоток вина, бросил в рот маринованную кисловатую ягоду и вздохнул.

– Я думаю над этим. Сейчас конструкция печатей не предполагает возвращения. Только очень большая сила с той стороны может их сорвать.

– Древние, – прошептала Марина.

– Да. У меня нет и тысячной доли их силы. Даже если мы объединимся с Сигмой. Но, – Мурасаки улыбнулся, – я думаю, что решу эту задачу.

– Изнутри ее решить будет очень сложно. Может быть, даже невозможно.

Мурасаки кивнул.

– Я догадываюсь. Пока мне надо понять, как попасть в могильник. Думаю, если я разберусь с тем, как устроены печати и как они работают, то и возвращение будет более вероятным.

– Но ты не уверен?

– Конечно, нет. Но, Марина, мое возвращение сейчас – далеко не самая важная проблема. Она не волнует даже меня.

– Зато она волнует меня!

Мурасаки покачал головой, поднялся и открыл дверь наружу.

– Я вызову тебе машину.