Я тебе не невеста, царевич!

Глава 9

Остальные, если и заметили новое кольцо у царевича, то не заостряли на нем внимания, за что я была им очень благодарна. Да и в целом весь прошлый день пролетел без недоразумений, как и последующая ночевка. Но сегодня мы должны были добраться до Лукоморья, поэтому все заметно нервничали. Любаша постоянно ворошила что-то в сундучке, Иней шептал себе под нос новые рифмы, Велемир – угрюмо смотрел перед собой, а я… я, выходит, согласилась сыграть роль царевичевой невесты.

И чем ближе мы подбирались к цели, тем сильнее менялся лес. Деревья становились все выше и толще, а среди травы встречалось все больше цветов. Ехать здесь было легко и приятно, даже дышалось будто иначе, как на побережье морском. Начинаю понимать, почему Лукоморье называют волшебным краем, мне здесь уже нравилось.

– Красиво, – произнесла Любаша, когда заметила поляну с порхающими тут бабочками.

– Угу, —недобро ответил Велемир. – Лучшие дедовы чародеи над этим лесом трудились. Деятельный он был, все Лукоморье облагородил, до того здесь только репей и кривые деревца росли.

– Говоришь так, будто о них тоскуешь, – пожала она плечами и вытащила из мешочка очередной пряник. Конь скосился на него с непередаваемой грустью и почти по-человечески вздохнул.

Любаша тут же отломила кусок и отдала пегому. Тот высунул язык, точно ящерица, схватил пряник и быстро сжевал, с каким-то нехорошим плотоядным хрумканьем.

– А откуда у тебя это чудище? – спросил Снежок. – Присмотрел себе новое седло, но не рассчитал возможностей, теперь возит тебя, чтобы отработать долг?

– Не, – отмахнулась она. – Папенька его в Тривтором царстве у одного богатыря выкупил, по коня же просьбе. Все ныл, возьми меня, добрый человек, я тебе пригожусь! Вот папенька и дрогнул, добрый он, жалостливый. Но пользы конь оказался весьма сомнительной. Отец его на три лучины оставил за лавкой приглядеть, так этот умник уронил лампу и уничтожил товаров на несколько десятков златов.

– Ну старший Укушуев тоже дал маху: он же конь, у него копыта! Куда такого в лавку?

Пока они болтали, пегий подобрался к Инею, осторожно вцепился зубами в его штаны и резко мотнул головой, отдирая от тех солидный клок в районе бедра. Затем с довольным чавканьем разжевал ткань и выплюнул на дорогу.

Снежок вскрикнул от возмущения, осматривая свое бледное бедро, просвечивающее через дыру. Я невольно зацепилась за нее взглядом, отметив, какая нежная и гладкая у барда кожа, точно как у девушки. А поверху в дыре проглядывало шелковое белье, диковинного, голубого цвета. Наверняка Снежку под цвет глаз, но выглядит уж слишком дорого, чтобы прятаться под его убогим костюмом.

– С тебя новые штаны! – с возмущением прикрикнул он, тыкая в Любашу пальцем. – Твой конь меня без одежды оставил.

– Как он мог, у него ж копыта? – та горестно всплеснула руками и сложила брови домиком. – Могу только продать штаны, со скидкой. Жалкие десять сребров…

– Он старые зашьет! – тут же влез между ними Велемир.

– Да как тут зашьешь? – возмутился Иней. – Да в эту дыру Любаша пролезет!

– Значит, латку наложишь. А Любаша тебе ткани даст, потому что за конем действительно надо приглядывать, пусть у того и копыта.

– Я не поеду в Лукоморье в штопанных штанах!

– Езжай без, тебе так даже лучше, больше внимания привлечешь.

Снежок надулся и отстал, чтобы дальше вздыхать над испорченной одежей. Хотя оно того не стоило, ткань была такой потрепанной, что расползлась бы и сама, не сегодня, так завтра.

– Так твой конь – разумен? – спросил Велемир.

– Ты бы насчет своего дружка определился, – отрезала Любаша, – прежде, чем такие вопросы другим задавать.

Конь на это поддерживающе фыркнул и клацнул зубами у царевичевой ноги, за это получил предупреждение рыком и будто бы сдулся.

Мне было слишком лениво влезать в их спор, просто смотрела по сторонам и слушала перебранку. Пусть и долгую, но беззлобную. Если бы не знала, то решила бы, что все они давно знакомы. А ведь раньше Любаша казалась мне такой тихой и застенчивой. Может быть потому, что играла роль послушной купеческой дочери, ищущей жениха, а сейчас ей не перед кем притворяться?

Да и вообще, когда она спорила, то вытягивалась, менялась, становилась совершенно иной. Такую точно не надо кутать в простыни, поймает себе жениха и без всяких хитростей. И тот, вполне возможно, будет не против ее масштабных планов по наводнению Тридевятого укушуевскими товарами.

Я про себя улыбнулась этой мысли, только потом увидела причудливые резные столбы, означавшие границу. Значит, мы уже почти добрались до места, будем там еще до заката.

***

Тридевятое – большое царство. Возможно, самое большое по эту сторону змеевой гряды. На некоторых волостях можно разместить два-три королевства, еще останется местечко под пару княжеств. Конечно, от такого изобилия постоянно пытаются отщипнуть по кусочку, потому наш нынешний царь, Ратмир Берендеевич, а до того – его предки, всеми силами пытаются сохранить границы. А при случае – их расширить.

И чудесная природа Лукоморья служила этой же цели. Даже отца, помню, впечатлила здешняя красота. Он говорил, что если цари не жалеют столько волошбы на цветы с кустами, то подумать страшно, сколько же ее готовы задействовать в бою.

Обычные люди в такие тонкости не вдавались, просто смотрели по сторонам, восхищались, а потом рассказывали всем о дивных красотах столицы. Я сама бы хотела застыть на месте и просто смотреть вокруг, впитывая все детали. Рукотворное или нет, но Лукоморье впечатляло. Здесь что ни дерево – то гордый исполин, что ни травинка, то изумрудно-зеленая, что ни цветок, то точно на своем месте и подобранного цвета. Даже птички щебетали исключительно приятно и ненавязчиво, создавая фон и настроение.

Очень быстро мы добрались до края леса, за которым дорога уходила вниз, открывая вид на раскинувшийся в долине город. Был он велик и красив белоснежными крепостными стенами, частично отражался в спокойных водах Мирного озера и тянулся вдоль впадающих в него рек.

– Такая красота, – проговорил возникший рядом Иней, затем повел рукой, обрисовывая панораму. – И ты в ней царица! Представила?

На мгновение я действительно унеслась мыслями в высокий белокаменный дворец, почувствовала, как смотрю на Лукоморье из высокой башни и поправляю тяжелую корону, а чуть в стороне довольно улыбается Велемир, только ухоженный и величавый, как настоящий царь.

Заманчиво, как ни глянь. Только я за короной никогда не гналась, тем более за той, к которой прилагается неволящее меня колечко.

– Представила, – согласилась я. – Но это как разница между фантазией и желанием. Может быть, в горячей юности я и мечтала о том, как меня из отчего дома похитит прекрасный принц, в самом деле я такого не желала, боялась скорее. Подумать только, незнакомый мужик крадет тебя из уютной светлицы и тащит в неизвестность – просто бр-р-р! Также и здесь. В фантазиях я царица, а в реальности ни за что бы не взвалила на себя заботу о государстве и его жителях. Мне куда милее нынешняя свобода и незаметность.

Царевич при этом недовольно дернул углом рта и одарил меня тяжелым взглядом, Любаша только покачала головой, зато Снежок тут же пропел:

– «Не хотелось ей ни царств, ни песен, лишь бы сарафан по груди наконец-то стал тесен!»

Глупость какая, его же по меркам шьют! С чего бы мне хотеть, чтобы сарафан стал тесен?

Дошло до меня не сразу, а когда это наконец случилось, я с сочувствием поглядела на едущего рядом Снежка.

– Ваша с царевичем общая беда в том, что не понимаете вы женскую душу. Поэтому у тебя вечно нет денег, а у него – нормальной невесты.

– Есть у меня деньги, пфф!

– Да? – тут же влезла Любаша, подгоняя коня, чтобы ехал рядом с Инеевым, благо ширина дороги позволяла такие маневры. – Тогда отдавай долг!

– Одно-два выступления в таверне – и я верну все с процентами, – при этом он тут же переместил поясную сумку, чтобы немного прикрыть дыру в штанах.

Велемир устало потер лоб пальцами, будто пытался спрятаться от всего происходящего. Мне даже стало его ненадолго жаль, но не настолько, чтобы вешаться на шею и заверять в своей любви и поддержке. Сам завел себе такого дружка, сам пусть расхлебывает!

– В этих выступлениях ты будешь что-то другое исполнять? Или тоже про тесные сарафаны? – продолжала Любаша. – Хочу оценить вероятности повторной встречи со своими деньгами!

– Да верну я тебе те жалкие три десятки! Тем более в столице меня любят и ценят. Но да, тебе-то откуда знать об обычных женских тяготах, вон, вся одежда трещит! Постоянно жуешь, жуешь, жуешь… Пожалей коня, у того скоро спина сломается! А он ведь заколдованный принц!

– Кто принц? – на это она звонко рассмеялась. – И вообще, лучше когда сарафан трещит, чем штаны болтаются.

– Почему? Всему, знаешь ли, нужен простор!

– Да угомонитесь вы! – влез Велемир. – Не то правда попрошу отца вас поженить царским указом. Пока у нас есть проблемы понасущнее, к примеру, достать где-то одежду, чтобы въехать в столицу в приличном виде. Желательно, дешевле пяти сотен сребров.

– Ну-у-у, – протянула Любаша, – по нашей моде, оно, конечно вряд ли. Зато есть отличный набор юбок из листьев и костяных бос. Еще – перья в волосы, высушенная голова ведьмы и алая краска для рисунков на теле. Гарантирую, ты будешь самым модным вождем в нашем племени, будто только что из-за гряды вышел!

– Издеваешься? – спросил Велемир, на что Любаша только развела руками. – Неужели у тебя нет никакой простой, но приличной одежды? И погоди… – он задумался над чем-то, будто подсчитывал в уме. – Иней у тебя еще что-то выклянчил? Мы же рассчитались за его кафтан!

– А нечего было бегать по лесу! Он заскучал и стал меня доставать. Дальше все как-то само.

Велемир снова потер лицо, затем остановил коня у ближайшего дерева, вылез из седла и уселся прямо на траву. Он угрюмо глядел на Лукоморье, не говоря ни слова, отчего Иней тоже остановился и слез, а за ним и Любаша. Также переругиваясь, эти двое отправились искать ручеек, а за ними уверенно побрел пегий, точно боялся оставить хозяйку без присмотра.

Я же спрыгнула на землю, привязала свою лошадку, и села рядом с царевичем, расправив складки на походном сарафане. Такой был куда короче обычного, под него надевали брюки и плотную рубашку, но все равно хотелось выглядеть опрятно.

Несколько минут мы так и сидели, разглядывая пейзаж, пока мне не наскучило.

– И что собираешься дальше делать?

– Отправлю Инея в город, пусть свяжется с верными людьми и принесет нам одежду. Не так же ехать?

«Так», думается, относилось только к его наряду и жеванным бардовским штанам. У меня-то в вещах достаточно платьев, про Любашу и говорить нечего.

– Уверен, что он справится?

По тяжелому взгляду царевича я поняла, что нет, не уверен. Боится потерять время и деньги на очередном сумасбродстве Инея. Наверняка, оправданно боится: если уж тот ухитрился потратить тьму сребров с одной Любашей, то в какие дали его занесет среди столичных купцов? А ведь там еще трактиры, игорные дома и далее по списку.

– Тогда нужно искать еще варианты, – проговорила я и притянула к себе метелку мелких цветов, чтобы вдохнуть их запах.

– Самому надергать травы на юбку? – зло спросил он и пододвинулся ближе. Но отшатываться или бежать я не стала, только изогнула бровь. Давай, царевич, шевели извилинами, думай, вспоминай.

– У тебя есть одежда? – наконец догадался он.

– Есть, – равнодушно ответила я и притянула следующий цветок. При этом искоса поглядывала на царевича, отмечала, как он хмурится, как поджимает губы, как подался вперед.

– И за сколько ты готова их уступить?

– Деньгами я вполне обеспечена. Сама бы приплатила за то, чтобы не ехать в столицу и снять твое колечко. Но я слабая, мягкосердечная девица, вдруг есть шанс уговорить иначе.

Велемир подался еще ближе так, что когда я выпрямилась, оказалась с ним нос к носу. Но тяжелый взгляд выдержала и не дрогнула. Уж чем-чем, а гляделками меня не испугать. К тому же интересно наблюдать, как меняется лицо Велемира, когда ему в голову приходят разные мысли.

– Вася, помоги, пожалуйста, – наконец произнес он. Мягко, вкрадчиво, но все равно слышалось, как он весь звенит от напряжения. Ох и непросто Велемиру просить кого-то об услуге, но куда деваться, временами надо переступать через себя.

– Хорошо, Велечка, – я не удержалась и подмигнула.

– Велечка?

– Вася? – вернула я ему интонации. – Мне не нравится, когда зовут мужским именем.

– Хорошо, извини, Кудесница, – он нахально улыбнулся и наклонился еще чуть сильнее, будто поцеловать собирался.

Я не выдержала, выставила перед собой руку и прищелкнула пальцами. Без воды оно, конечно, ворожилось не так легко, но все равно вышло. Магия закружилась, засияла вокруг нас, приводя в порядок внешность и меняя одежду. Набор этот я сшила давненько, но еще как-то не довелось опробовать в деле, все женихи и невесты приходили уже со своими нарядами.

Поэтому сейчас с интересом разглядывала переодетого и причесанного Велемира, такого непривычного в белоснежных расшитых одеждах. В них он выглядел куда старше и солиднее, я даже залюбовалась. Шли ему такие наряды: подчеркивали стать и ширину плеч, а еще – оттеняли темные, почти черные волосы.

– Ты очень красивая, знаешь, Кудесница? – произнес он, разглядывая меня.

Наверняка не врал, хорошую девушку сарафаном не испортишь. Как и легкой краской на лице, украшениями, прической.

– Вставай, а то наряд помнешь, – ответила я и протянула ему руку, как знак что за невестой неплохо бы и поухаживать. К примеру, поднять с травы, когда она в тяжеленом свадебном сарафане.

Велемир понятливо подскочил на ноги и осторожно потянул вверх меня.

– Спасибо, – произнес он.

– Но учти, я особенно не рада и до сих пор злюсь.

– Злись, ты так еще красивее.