Я тебе не невеста, царевич!

Глава 17

Утро встретило меня гулом в голове и мерзким привкусом во рту. Причем, могу поспорить, вызван он не вчерашним странным вином, а тем противоядием, что давал царевич. Где только откопал такое?

Сам Велемир уже сновал рядом с подносом еды. Который тут же устроил на прикроватной тумбочке, и сам уселся рядом со мной, хотя никто не приглашал.

Ах да, это я без приглашения сплю на его кровати.

Подумав об этом, я подхватила чашку с чем-то горячим, сделала глоток и скривилась.

– Это эликсир бодрости, зерна для него возят из-за гряды. Дорогой и редкий, – пояснил Велемир. – Вкус многим кажется непривычным…

– Это кофий! – оборвала я поток его болтовни. – Батенька его очень любит по утрам пить, а в меня без молока и сладости не лезет. Какава куда как приятнее.

Но ничего похожего на подносе не было, поэтому я взяла чашку с «эликсиром» и осторожно отхлебнула. Вкусно! И аромат отменный, видимо, все хорошо у Берендеевичей с поставками и повара отменные.

– И что же это у тебя за батенька, если за небольшой мешочек этих зерен по злату отдает? – поинтересовался Велемир.

Ой-ей! Я же вчера столько всего наболтала, что до сих пор стыдно. Но будет уроком, как угощаться чем-то непроверенным в царских покоях.

Заметив изменения на моем лице, Велемир надменно приподнял левую бровь, еще и руки на груди скрестил. Вы поглядите какой молодец, поймал несчастную Василису на откровенности!

– О батеньке надо было спрашивать до того, как мне кольцо на палец натянул, – произнесла я и сделала еще глоток. – Теперь уже поздно. Если он прознает о деталях твоего сватовства – шкуру с тебя спустит и над камином у себя повесит.

– А я у него по правилам твоей руки попрошу и повинюсь за ту глупость. Скажу, что и тебе дал колечко зачаровать.

– Опять же потому, что не знал, кто мой батенька, – уточнила я. – Иначе бы не доверял так слепо.

Велемир пожал плечами, а я притянула к себе свежеиспеченную булочку, на которой лежал небольшой кусочек масла. Надеюсь, хотя бы эта еда ничем не отравлена, не хватало еще повторить вчерашние приключения. А сегодня еще немало сил понадобится на новые царские испытания.

Как думала об этом, так голова сразу тяжелела и начинала гудеть. Лежать бы мне в мягкой постельке после вчерашнего, а не рубахи расшивать, или что там Ратмир придумает. Но тут уж сама виновата: нечего было пить всякое в этом гадюшнике. Хотя так душевно с Альмой посидели, оттого вдвойне горько думать, что она специально меня подпаивала.

Я сделала еще глоток кофия и бросила взгляд за окно. Ставни Велемир уже открыл, и видно было, как посерело ночное небо. Значит, не так и много времени до рассвета, надо успеть прийти в себя и сосредоточиться на испытаниях.

Велемир же все это время сидел рядом, следил за мной и улыбался. Едва заметно, будто сам себе, при этом тепло и открыто. Так за чем-то приятным следят, дорогим, люб… Эту мысль я сразу отогнала, чтобы не начать в ответ улыбаться, а то будем сидеть здесь, как два полоумных.

Потому я отвела от него взгляд, оглядывая комнату. Небольшая, простенькая, не скажешь, что царевичу подходит. Но и он не слишком стремился здесь что-то переделать или украсить, видимо привык в походах и не к таким условиям. И вообще сложно у них все, у этих Берендеевичей, а Велемир во всем этом с самого детства.

– Ну что, готова к встрече с дорогой подруженькой? – ехидно спросил он, разом выгнав из меня нежность и сочувствие.

– Готова, – я наконец отставила чашку из-под кофия и с чувством потянулась. При этом обращенный на меня взгляд царевича стал другим: темным, пугающим и отчего-то приятным. Правда, это была еще не знакомая мне приятность, щекочущая и тревожная, почти звериная.

Оттого не удержалась полежала еще немного, наблюдая за царевичем из-под опущенных ресниц. Пусть знает, как попрекать меня посиделками с принцессой.

И, кстати, ума не приложу, куда потом подевалась лягушка.

***

Несмотря на ранний час, царь и его советники уже собрались в тронном зале и выглядели при этом весьма бодро. Правда, фуксии на них стало еще больше, хотя кое-где та уверенно сменялась ярким оттенком зеленого, я такого еще не встречала. И да, на шеях у придворных висели костяные бусы. Не иначе как Любаша решила сбыть все запасы добра, скопленного всеми поколениями Укушуевых.

Пока шла к своему месту, я поймала взгляд Альмы. Хотела скривиться и пройти мимо с высоко поднятой головой, намекая, что одним зельем меня не сломать. И секреты не выведать, не так уж много всего я наболтала. Но строгая и величественная Альма, источавшая высокомерие и холод, внезапно тепло улыбнулась и подмигнула. Я не выдержала и улыбнулась в ответ. Потому что пусть зелье, пусть подозрения, а посидели мы все же отлично. Давно ни с кем так не отдыхала и не разговаривала по душам. Любаша, конечно, отличная сваха, но слишком увлечена продажами, с Велемиром все сложно, к тому же он парень, а не девушка. Альма же другое дело.

Потому и не люблю все эти придворные интриги: только сойдешься с кем-то поближе, откроешься, начнешь доверять, а тебя уже опоили зельем правды. Или что там вчера было.

Царь же выглядел довольным, будто лично окропил нашу еду какой-то гадостью, а потом подслушивал в кустах, наслаждаясь представлением. Единственно хмурился при взгляде на Иванира, который снова пришел с лягушкой.

– Что же, – произнес царь, – угощением меня вчера порадовали, пора и о доме подумать. Хочу, чтобы вы, дорогие снохи, выткали мне до вечера по ковру! Работа сложная, потом дозволяю воспользоваться магией. И чтобы не скучали, даю еще задание, к которому можете привлечь моих сыновей. Тебе, Дмитр, наказываю подстрелить мне кабанчика на ужин. Знаю, вы с невестой больше по козлам горным, – на этом царь хмыкнул и пригладил бороду, а старшенький Берендеевич побелел, как полотно. – Но мне их мясо не любо.

Сдержанные смешки прошлись волной по залу, но Альма лишь приподняла бровь и довольно ухмыльнулась. Ее-то охотой на козлов не смутить. Тем более молот одинаково хорошо летает как в наколдованных козлищ, так и в натуральных придворных подлиз, так что особенно потешаться над ней не стали.

Ратмир покивал чему-то своему и продолжил:

– Велемиру с невестой поручаю перестирать мои рубахи, по старинке, в реке. Раз уж решили про мое детство напомнить, то надо до конца идти. Хочу еще разок этот запах почувствовать.

Тины, щелока и мыльного корня, вы подумайте, какой прекрасный! Про себя я фыркнула, но внешне также стояла и тупила взор, как и положено приличной невесте. Зато Велемир почти зубами щелкал, наверняка тоже не слишком обрадовался папенькиному указу.

– Иваниру же поручаю мух из моих палат выгнать, магией не пользуясь.

Да царь просто нарочно выводит их из себя! А еще – следит за всеми. Потому высокомерному Дмитру достались кабаны, намекающие, что и его невеста не идеальна. Гордому Велемиру – рубашки, которые положено бы служанкам стирать, а Иваниру – мухи, как намек на его лягушеньку. Только вряд ли Иванну это задело, не той частоты вибрация, или как там оно на ее языке звучит. Да и вообще. Зайдет она в покои, прочитает заговор, помашет руками, в бубен какой постучит, затем ментально проработает проблему мух – те и исчезнут. А Иванир ей в этом поможет. Но, наверное, даже царь не придумал, чем бы достать младшенького и его невесту.

И в подтверждение моих мыслей, Иванир благодушно улыбнулся и первым отправился на работу. Старшие царевичи еще потоптались у отцовского трона, только потом ушли.

У меня до сих пор болела голова, а от запахов начинало тошнить, потому незаметно отделилась от своих и вышла в сад, подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок. Все же ковер, как Любаша и предсказывала. И я в самом деле в проигрышной позиции. Альма с Илорой сделают идеальный ковер, Иванна – ужасный, но преисполненный традиций и духовности, а мне нужно что-то третье, но не среднее. Что-то способное перебить и совершенство, и позитивные вибрации.

Я все шагала по утреннему саду и вдыхала легкий запах просыпающихся цветов, оттого потеряла бдительность и не заметила подкравшегося царевича. Только не своего. Дмитр схватил меня за руку и дернул, разворачивая к себе.

– Ну здравствуй, Василиса. Я тебя узнал!

Его лицо так сияло злорадным торжеством, что меня внезапно это задело. Как будто карманницу за руку поймал или приметил блудницу, с которой отдыхал в банях. Чего мне стесняться? И, кто его знает, вдруг не узнал, а на испуг решил взять?

– И что? – я с силой выдернула руку. – Награду хочешь? Так поди поищи, вдруг кто выдаст.

– Да папенька твой и выдаст, когда расскажу, что дочурка без его ведома решила влезть в царскую семью Берендеевичей. Или это тебя втянули? Велемир, когда ему что надо, идет к тому любыми путями.

Я чуть приподняла бровь и скрестила руки на груди. Давай царевич, болтай, может до чего и доболтаешься.

– Забавно, я тебя совсем крохой помню, лет пять было, наверное, – продолжал Дмитр с торжествующей ухмылкой. – А тогда уже была такой же очаровательной, кудрявой и голубоглазой. Сбежала от нянек и ворвалась в тронный зал. Я аж опешил, когда твой отец разом переменился. Вроде сидел такой строгий, пугающий, злой, а потом раз – уже сюсюкает с крохой.

– Тебе завидно, что меня батенька любит? – притворно удивилась я. Укол достиг цели, потому как царевич сразу напрягся и подался вперед. Но трогать меня не решился, видимо, все-таки не брал на испуг, а в самом деле знал мою семью.

– Мне интересно, почему ты здесь одна и под чужим именем, – гнул свое Дмитр. – Думаю, все же не хочешь ставить батеньку в известность. А то прилетит еще сюда, заберет тебя в ваше царство, и останется тогда Велемир без невесты.

– Или расцелует обоих, пожелает любви и совета, и ускачет домой, – равнодушно пожала я плечами. – Много ты о моей семье думаешь, на своей сосредоточься.

– Я же не виноват, что ты теперь тоже ее часть, – он криво ухмыльнулся. – И, думаю, не все так гладко с разрешением от твоего любящего батеньки, иначе бы Велемир его именем, как флагом размахивал.

– От меня-то ты чего хочешь?

На это Дмитр подался вперед и снова попытался схватить меня за руку, только я увернулась и недобро сверкнула глазами. Все же моя магия не только наряды призывать умеет, вздумает лезть – получит свое.

Но царевич тут же отвлекся от своих притязаний и заговорил тише:

– Велемир уехал в Зеленое за принцессой Элейной. Убил чудище ради нее, а потом выехал из столицы вместе со своим стихоплетом! Что такого в этом барде, что ради него Велемир от принцессы отказался?

Если честно, я и сама не понимала. Как со стороны, так Любашин конь куда более полезный спутник, чем хамоватый, вечно влезающий в неприятности Снежок. Но обсуждать это со старшим царевичем не собиралась. Тем более тот и сам вполне справлялся с нашим диалогом:

– Он же только песенки свои глупые сочинять умеет!

– И про тебя сочинил, да? – сочувственно спросила я. – Там было про грудь?

– Там было про молот, – угрюмо ответил Дмитр. – Вдохновился вашими посиделками, склепал на скорую руку и до утра успел в трех кабаках спеть. У меня даже охранники ее под нос насвистывают! Скоро все Лукоморье подтянется.

– Народная любовь – всегда хорошо, – я попыталась его утешить, но не от всей души.

– Не такая!

На этом он прокашлялся и тихо запел, глядя куда-то мимо меня:

«Из снегов и метелей, из стылых земель

Привез Дмитр невесту на радость семье

Кротка была нравом и на лицо всех милей

Но не все перед свадьбой узнал он о не-е-ей.

Воинов кровь что течет в ее жилах,

Как сталь закаленная воля дедов,

Толкают не в платье кружиться красиво,

Толкают без жалости бить всех врагов.

Молотом взмах, крови брызги на латах.

Поверженных монстров слышится вой,

Бегут прочь враги, пустеют палаты.

Дрожит лишь под лавкой царевич старшо-о-ой…»

А голос у него оказался приятным, не чета характеру, я даже заслушалась и в конце искренне похлопала. Отчего царевич растерялся и пару минут просто хмурился, затем сжал челюсти и почти слышно заскрипел зубами. Даже жаль, поющим он мне куда больше нравилось, тогда казалось, что старший Берендеевич не чужд самоиронии, да и вообще нормальный парень. Но иллюзия быстро развеялась, стоило поглядеть ему в глаза.

– Что вы здесь делаете? – к нам внезапно подошла Альма и силой оттащила Дмитра в сторону.

На мгновения я испугалась, что сейчас получу тем самым молотом по голове, чисто для профилактики приватных бесед с чужими женихами. Но Альма куда больше злилась на Дмитра, чем на меня, это утешало. Я даже решила немного поддержать этого нахала:

– Царевич мне песню напел, про молот. Сказал, лучше от него услышу, чем от слуг. Просил повлиять на Снеж… Инея, чтобы направил талант в другое русло.

– Правда? – на этом Альма удивленно вскинула брови. – Ты напевал Васеньке песню?

Тот молча кивнул и бросил на меня негодующий взгляд. Совершенно зря, кстати, я его на творческие подвиги не толкала и даже содержанием песни не интересовалась, хотя послушала с интересом. Надо же знать, что нынче в столице модно, кроме фуксии.

– А мне споешь? – тут же просияла принцесса и крепче ухватила царевича за рукав. – У меня служанка глуповатая, и половины слов не запомнила!

Могу поспорить, сейчас Дмитр серьезно жалел о своей затее надавить на меня. Все равно ничего не узнал и не добился, зато напелся вволю. А сколько еще споет, у-у-у. Чувствую, моя новая подруженька одним разом не удовлетворится, будет слушать про свой молот до самого вечера.

Но я воспользовалась тем, как они увлечены друг другом, и позорно сбежала поближе к дворцу и своему царевичу.