Я тебе не невеста, царевич!

Глава 8

В остальном же день обошелся без приключений, но я все равно так вымоталась, что готова была упасть из седла прямо в траву. Даже не стала сопротивляться, когда Велемир помог мне слезть, не отказалась бы, и чтобы прямо в кровать отнес, но ту еще надо было наколдовать. А здесь места не хватало, кроме того, лесные хозяева не слишком любили чужую магию на своей территории, поэтому пришлось ограничиться скамьей и столиком. Даже вытащила из запасов ужин, но сама есть не стала, поплелась искать воду, чтобы умыться.

В идеале – найти озеро или речку, но рядом был только небольшой родник. Он пробегал между камнями и падал с высоты в пару локтей, даже пробил в земле неглубокую яму, которую заполнил с ледяной водой. Под его струями разве что руки вымыть можно, но никак не искупаться.

Я вздохнула, села, подставила ладони и пробормотала слова благодарности лесным духам, а те в ответ выпустили светлячков, разукрашивая пейзаж вокруг. Вода была чистой и студеной, смывавшей усталость и мое раздражение, потому я несколько мгновений просто сидела так, позволив себе ни о чем не думать. Затем брызнула водой себе в лицо, призывая магию. Та вихрем пронеслась по мне, собирая грязь и усталость, а когда схлынула, я почувствовала себя свежей и отдохнувшей, будто и не было дня в седле.

– А мне так сделаешь, Кудесница? – спросил Велемир.

И как так тихо подкрался? Ни единого звука не было, точно по воздуху прилетел.

Я скосилась на него и хотела съязвить, но говорил царевич так устало, что язык не повернулся его пилить, просто махнула рукой, чтобы подходил ближе. Без лишних вопросов Велемир сел рядом и опустил босые ноги в яму с водой.

Брр! Она же ледяная, а ему хоть бы что. Точно в прогретое солнцем озеро ступил, еще и пальцами двигает, разминая их после дня в сапогах. Я даже невольно залюбовалась. Красивые у него ступни, аккуратные, и даже ногти ухожены. Да и в целом все у царевича хорошо, все у него ладно, кроме дрянного характера.

К тому же его обручальное колечко все жгло и тянуло, напоминая о моем новом положении. Подумав об этом, я набрала пригоршню воды и без предупреждения брызнула в лицо Велемиру, вызывая свою магию.

Та послушно очистила его и причесала, по чудному уложив волосы мягкой волной.

– Спас-сибо, – почти прошипел он, затем вытер лицо рукой. – Можно было бы и аккуратнее.

– Можно, но колечко руку оттянуло, та и дрогнула, – я беспечно пожала плечами.

– Ну и боги с ним, – внезапно согласился он, но с места не двинулся, так и остался сидеть рядом.

При этом он был точно раскаленный камень, излучавший тепло. Я всем телом ощущала его близость, потому во рту сохло и становилось не по себе. А еще от того, что мы сидим вот так, вдвоем, только лес на разные голоса стрекочет и светлячки порхают.

Они двигались и мерцали, оттого казалось, что ближайшие папоротники распустились теми самыми волшебными цветами. Протяни руку – и прикоснешься к чуду.

Еще мечущиеся огоньки красиво подсвечивали профиль царевича и его рубашку с развязанным воротом. Кажется, чего я там не видела? А взгляд все равно цеплялся и цеплялся за нее.

– Значит, волк? – спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься. – Чары или покусали?

– Сам подставился, – внезапно ответил он и задрал проклятую рубашку, обнажая покрытый шрамами бок.

Я бездумно протянула руку и коснулась белесых бугров на коже, отчего Велемир слегка вздрогнул. Эх, не подумала, что пальцы могут быть холодными, наверняка ему такое неприятно. Но возмущаться вслух царевич не стал, наоборот, посмотрел на меня странно и споро поправил рубашку.

– Зачем? – только и спросила я, сжимая пальцы в кулаке. Те будто до сих пор горели от соприкосновения с его кожей и разгоняли этот жар по крови.

– Средний сын – это ненужный сын, – ответил он, глядя куда-то перед собой. – Дмитр – наследник, Иванир – родительская любовь и надежда, а я будто случайно затесался между ними. Но при этом – царской крови, а значит – все равно могу наследовать корону. Дмитру это не нравилось, он пытался меня спровадить из дома, убедить, чтобы отказался от всего и уехал. А потом на конюшне, пока я там был, случился пожар, и двери кто-то снаружи запер.

– Ох, – я снова неосознанно протянула ладонь и накрыла руку Велемира.

– Я выбрался и коней вывел, но с тех пор стал осторожнее и все равно чуть не отравился. И таких «чуть» становилось все больше. Мне было пятнадцать, когда на наш отряд выскочил волкодлак, одним ударом отбросил моего наставника, затем – охранителя, распахнул пасть – и на меня. А дальше будто кто подтолкнул: сам подставил ему бок, где ребра, потом уже серебряным кистенем по его морде. К тому моменту и мой наставник оклемался, пришел на помощь, вместе скрутили оборотня и удержали до утра. Потом местной ведьме отправили на лечение. Она же помогла мне, яд не вывела, но научила держать оборот под контролем.

– Ты не захотел исцеляться?

Велемир покачал головой. Здесь его можно было понять: волчья кровь – проклятие, но если ее контролировать, то может стать неплохим подспорьем, особенно когда тебя регулярно пытаются убить. Слух обострится, нюх будет звериным, раны сами собой затянутся, да и обычная сила вырастет. Так что царевич определенно не прогадал, хотя и рисковал порядочно.

– А ты почему стала свахой? – он повернулся ко мне и заглянул в глаза. – С женихом понятно, но по силе волошбы ты явно не кудесница, могла бы подтвердить ранг и найти службу получше.

– Какую? На кого-то из царей или вольной наемницей? Нет, интриги не по мне, как и беготня по болотам за лиходеями или нечистью. Так что свахой мне проще. Это дело интересное и нужное. Сколько девушек не могут найти себе жениха? Или боятся, что его родне не понравятся? А я прихожу им на помощь.

– А женихам каково?

– Нормально. Я же никого насильно не заставляю жениться, только помогаю рассмотреть девушку как следует…

– Иногда во всех неприкрытых простыней деталях, Василиса-Сводница, – поддакнул Велемир.

А я не выдержала, набрала в горсть воды и брызнула в него, уже без всякой магии. Царевич тут же встряхнулся и вытер лицо, но при этом не разозлился, наоборот, довольно улыбнулся. Наверное рад, что его подколка достигла цели.

– Знаешь, а частичная обнаженность – лучший крючок для жениха. Сама Илора в своей книге многократно описывала этот прием. Взять, к примеру, одно из ее самых узнаваемых дел, – я подалась вперед и взмахнула руками, – король умер, остались его жена и ее падчерица, законная дочь короля от прошлого брака. За мачехой – магия и влияние, а за дочкой – только горстка верных людей. Понятное дело, что наследница королеве точно кость в горле, от нее лучше бы избавиться. И королева в самом деле отдает приказ убить падчерицу на охоте. Но верные люди помогают принцессе сбежать, прячут в лесу и…

– Организуют переворот?

– Находят Илору! И дальше начинается чудо. Вот представь, выехал на охоту принц одного из соседних королевств…

– Не слишком они государственными делами заняты, постоянно по охотам разъезжают, – перебил Велемир, за что удостоился моего уничтожающего взгляда. – Ладно, ладно, молчу, но только ради описания голых девиц, они мне песни Инея напоминают.

Я поджала губы и изогнула бровь, намекая, что не каждый слушатель достоин моих потрясающих историй, но Велемир внезапно сложил брови домиком, отчего я не удержалась и прыснула от смеха, затем продолжила:

– Так вот, принц выехал на охоту, там погоня, эмоции… Вдруг натыкается на пещеру, решает передохнуть после дикой скачки и натыкается на спящую в хрустальном гробу красотку, слегка прикрытую парочкой лент. Ее ключицы беззащитно открыты, сочная грудь вздымается, крепкие округлые бедра…

– Давай уже ближе к делу, – оборвал меня царевич.

– Сам просил голых девиц, – я округлила глаза, но все-таки вернулась к рассказу. – Принц видит ее и целует.

– Прямо в бедра…

– История умалчивает, важно то, что после этого принц женится на ней, приводит свою армию, они свергают злую мачеху и живут долго и счастливо.

– Только гроб далеко не убирают, а то без него у бедолаги-принца не всегда получается поймать нужный настрой. И принцесса лежит в нем тихо-тихо, будто мертвая…

– Пошляк! – притворно возмутилась я. – Вообще-то в полной версии истории защитники принцессы рассказали принцу, что только его поцелуй снимет с нее чары злой мачехи.

– А раздели ее, чтобы принц видел, ради чего старается? Молчу, – он поднял руки вверх, когда заметил, что я набрала новую пригоршню воды. – Положим, с точки зрения этой Илоры, голые девушки интереснее одетых. Но если бы ты стала искать жениха себе, тоже бы раздевалась?

– Вот еще! Пусть фантазирует! Мне такой прямолинейный мужчина не нужен.

– А какой же нужен?

Я неопределенно пожала плечами. Как-то не думала об этом после расставания с Демьяном, не примеряла на себя роль невесты. Даже не смотрела на мужчин. Но если подумать просто теоретически…

– Надежным, чтобы я не боялась ему довериться, – произнесла я. – Умным, заботливым, аккуратным… Не знаю, это сложно. Хочется глянуть и понять, что это твой человек.

– То есть в принципе какой-нибудь царевич вполне бы подошел? – криво ухмыльнулся Велемир.

– О, боги!

В этот раз я не стала брызгать на него водой, просто встала и ушла. Ну как еще объяснить ему, в чем здесь проблема?

***

Ночь оказалась долгой. Велемир ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. И все эта Василиса! Дремлет сладко, раскидавшись в стороны, а ему смотри. Если отвернешься – еще хуже, ее запах щекочет ноздри, а приблизиться ради него – против всяких приличий. Но если Велемир будет и дальше столько о ней думать, то невестушка со своего одеяла перелетит прямо к нему на руки. Вот будет номер!

Поэтому Велемир встал, встряхнулся и решил пройтись. Пока собирался, Василиса потянулась во сне и забросила руки за голову, отчего ее рубашка натянулась, обрисовав грудь. Еще и простонала невразумительно, а его воспаленное воображение тут же придало этому нужных интонаций.

Нет, нельзя на такое смотреть. Лучше вон, на Любашу. Та спящей походила на сытую кошку, свернувшуюся в клубок. Умилительно подложила руку под щеку и тянула колени к груди, еще и одеялом укрылась странно, точно пушистым хвостом. Так она казалась куда младше и беззащитнее, вызывая совсем иные чувства, чем Василиса, просто отдых для глаз и разума.

Велемир невольно улыбнулся ей, затем услышал тихое фырканье, обернулся и наткнулся на тяжелый осуждающий взгляд коня. Тот потряс головой и поднял верхнюю губу, обнажая длинные, хищные зубы. Снова фыркнул и кивнул на Василису. Мол, у тебя и так девушка есть, на нее глазей, а от моей проваливай!

Просто чтобы не сдаваться так быстро, Велемир тоже ощерился и подпустил в глаза волчьего блеска. На это конь странно закатил глаза и мотнул головой, намекая, что не особенно испугался. Странный он все же, надо будет расспросить Любашу, откуда взялся.

Но дальше играть в гляделки с конем было глупо, поэтому Велемир нехотя ушел с поляны, дальше перекинулся волком и побежал уже на четырех лапах, вдыхая сотни новых запахов. Василисин на их фоне отступил и потускнел, но все равно не отступил, будто навечно поселился у него внутри. Хотелось вернуться к невесте, зарыться носом в шею и вдыхать ее землянично-травяной аромат, пока не станет дурно, прикасаться к гладкой коже…

Опять его куда-то уносит! Велемир тряхнул мордой и помчался дальше по лесу, почти мечтая налететь на какую-нибудь опасную нечисть или лиходеев. Но те чуяли его настроение и мастерски прятались по своим норам.

Главное, с чего он так зациклился? Василиса – та еще заноза. Взять хотя бы то, как она запихнула Любашу к нему в баню! Просто гррр! Вот если бы сама пришла…

Мысли раз за разом возвращались к этой своднице. А об Элейне, с которой они вроде как были обручены пару лет, не промелькнуло ни единой. Хотя девушка она видная, кроме того – принцесса не самого крохотного королевства. Достойная пара, подходящая. И от кольца в свое время не отказывалась, а у Василисы все разговоры о том, как бы его снять. Значит, ради какого-то безродного придурка она разругалась с родней, а Велемир – негодящий жених?

Может потому и думает о ней, что Кудесница его бесит? А Элейна, ну… Милая, приятная девушка. Легко сошлась с ним, еще легче – выбросила из своей жизни, только он попросил об услуге и попросил подождать со свадьбой. Столько говорили о будущей счастливой жизни, столько планов понастроили, а не успел Велемир до Тридевятого доехать, как у Элейны уже новый жених.

Может потому и думает о Своднице, что та после расставания с женихом три года одна?

Или потому, что с такой девушкой ему не довелось познакомиться раньше и нормально? Без колец и бань?

Велемир замедлил бег и едва сдержался от нового рыка: ноги сами привели его обратно к поляне. Вот Любашин конь обходит спящих девушек дозором, вот тихо потрескивает заговоренный костер, вот в стороне от них на раскидистом дубе устроился Иней и беззвучно шевелит губами. В такие моменты бард любил задумчиво смотреть перед собой и оглаживать лютню. Просто одухотворенный творец, а не бард. Умилительное зрелище, если не знаешь, что получится в итоге.

– У меня закончились все пристойные рифмы к слову «груди». «Крутит», «будет», «не забудет» – как с этим можно работать? – вздохнул Иней. – А какая мелкая и несущественная проблема тебя гоняет по лесу?

При этом он закинул лютню за спину, подтянул колено к груди и устроил на нем подбородок, подложив сплетенные пальцы. Чудо, как держится на ветке, другой бы давно сверзился на землю. Велемир обернулся человеком, подошел к нему ближе, чтобы удобнее было разговаривать.

– Уж точно не груди, – он обессиленно привалился спиной к стволу.

– Уверен? – Иней кивнул на спящую в отдалении Василису.

Возразить на это было нечего.

– Она мне нравится.

– И что? Ты ее и так к себе привязал, бери и пользуйся. Тем более невеста, кто осудит?

– Знаешь, лучше бы я с Любашиным конем поговорил, чем с тобой.

Тот как раз переступал ногами рядом и будто прислушивался к их разговору, но после слов Велемира застыл и перестал жевать. Выпрямился, поглядел на них и как-то боком отошел.

– Такой же придурок, как и я, – констатировал Иней и поболтал висящий вниз ногой. – И тоже в долгах перед Укушуевой. Но если хочешь нормальный совет, то сними с Васи кольцо. Швырни его в огонь и скажи: жертвую престолом ради тебя, красавица! Она растает, повиснет у тебя на шее, расцелует, прижимаясь грудью, а дальше можно колечко и обратно надеть.

– Твои советы, как всегда, лучшие.

Любашин конь тоже фыркнул, поддерживая слова Велемира, но Иней только пожал плечами.

– В целом я серьезно, если нравится, то освободи ее. Она или сбежит, или даст тебе шанс. Плевая проблема.

– В отличие от рифм, да. Но если она сбежит, то мне придется ехать к отцу в одиночестве.

– Любашу возьми. Думаю, она даже даром согласится, только ради того, чтобы свой сундучок ко двору представить!

Вариант-то хороший, только Велемир уже не хотел других невест. Закрывал глаза и чувствовал, как Василиса держит его за руку у того родника или же спит на его плече. И ничего ее не пугало, ни его волчья кровь, ни семья, ни другие проблемы, сидела, слушала, сочувствовала.

Да чтоб ее!

– Определиться тебе нужно, кем ты хочешь быть: милым и честным парнем или тем, кто носит корону, тогда все сомнения отпадут.

На этом Иней выпрямился и свесил обе ноги, и даже не покачнулся при этом, будто у него в роду были птицы, созданные для отдыха на ветках.

– Хотелось бы баланса, – Велемир запустил пальцы в волосы, разбирая их на пряди. После Василисиной волошбы те стали даже слишком мягкими и гладкими, даже непривычно.

– Ну так думай, как его поймать. Или уже смирись, что корона отойдет Дмитру, а ты будешь развеселым охотником на нечисть. Представь, Василиса всех женит, ты головы рубишь, идиллия! И я, конечно, тебя не брошу. Творческому человеку для вдохновения нужны новые эмоции…

– И еда, – поддакнул Велемир.

– Так низко обвинять меня в корысти. Тем более мне неоднократно предлагали содержание, и пощедрее, чем твои каши и вяленое мясо.

– Но то содержание придется отрабатывать.

Иней досадливо поморщился и задумался, чем возразить. Да, путешествовать с Велемиром не слишком комфортно и сытно, зато – свободы при этом хоть отбавляй. А ее Иней ценил куда больше набитого живота и белых простыней. Да и вернутся в Лукоморье, будет вдосталь и того, и другого.

– Я и твое отрабатываю, вот, беседы с тобой веду, отвлекаюсь от великого…

– «В запруде», – подсказал Велемир, хотя и не был уверен, что это такая уж удачная рифма к грудям. – И переходи на бедра, песен про них точно не хватает. Или про лошадок, вон, какой источник вдохновения перед носом, – он кивнул на Любашиного коня, который опять изображал кустарник. Надо намекнуть ему, что с такими габаритами он все равно слишком заметный, даже если стоит без движения. – Придумай балладу, где он заколдованный принц и ждет поцелуя единственной. Девушки такое любят.

– Этих принцев, как грязи, – Иней подался вперед и спрыгнул с дерева, легко приземлившись на обе ноги. – Нет, нужно что-то более романтичное. К примеру, он нищий евнух, влюбленный в купеческую дочь. Все против их брака, потому он выпивает эликсир, чтобы обратиться в пегого мерина и хоть так быть рядом с любимой. Я даже название придумал: «Не звенят бубенцы».

Любашин конь гневно фыркнул, подошел к Инею, ощерился и несколько раз демонстративно ударил копытом. Все же странный он, вроде и не нечисть, но и не обычный скакун, это точно.

– Поверь, – Велемир все же отлепился от дерева и потрепал бедолагу по шее. – Его уже били. Не помогает. Наоборот, так он точно досочиняет этот бред, а не будешь зацикливаться, то выкинет из головы. Это ж думать надо, напрягаться, рифмы искать…

Оба недобро скосились на него, но возражать не стали, даже конь будто успокоился и пошел обратно к Любаше, охранять ее сон. Но, заметив, что на него смотрят, вскинулся и отошел, как бы говоря, что все бардовские фантазии – сущий бред.

– Зрю в корень, – Иней приподнял одну бровь и покивал сам себе. – Пойду набросаю наметки, чувствую, эта баллада станет легендой.

– Особенно если ее составителя найдут мертвым и со следами копыт, – поддакнул Велемир.

К девушкам он не вернулся, остался на поляне, обернулся волком, чтобы не мерзнуть и улегся у того самого дерева, слушать бренчание Инея на лютне. Но запах Василисы, настоящий или выдуманный, добрался до него и здесь, щекотал ноздри и вызывал странные мысли.

Или девушка, или корона – такой себе выбор. Тем более когда девушка как раз такая, на которой корона смотрелась бы крайне уместно. Значит, нужно искать баланс. Только как?

Он поерзал еще немного, затем сложил морду на лапы и поймал себя на том, что и отсюда смотрит на спящую Василису.

***

От ночевок на земле я отвыкла, потому к утру болела спина, а еще было дико холодно, хотя кто-то и укрыл меня еще одним одеялом. Только я под тем не лежала спокойно, вертелась и раскидывала руки, потому и толку не было.

Проснулась я без настроения и задолго до рассвета, завернулась в одеяла, как в кокон. Только сделав это и придвинувшись ближе к костру, заметила сидящего рядом Велемира, до противности бодрого и собранного, будто и не ложился. Зато и вопрос, откуда взялось второе одеяло, тоже отпал сам собой.

– Спасибо, – шепнула я, чтобы не разбудить Любашу.

Велемир кивнул, затем переместился, оказываясь ближе ко мне. Поглядел пристально и протянул мне руку. На его раскрытой ладони лежало серебряное кольцо с таким же зеленым камушком.

– Ты издеваешься надо мной? – я всплеснула руками и едва удержала голос, чтобы не закричать. – Думаешь, мне одного колечка мало?

– Это для меня, – произнес Велемир. – Наложишь чары, какие посчитаешь нужными, и наденешь мне на палец.

– Уверен? Я не в настроении, сейчас как наколдую, мало не покажется!

Он без колебаний кивнул и пододвинул руку ближе. Я сонно потерла лицо, думая над чарами, затем взяла кольцо, окутавшееся волошбой и надела на палец женишку.

– Побудь и ты в моей шкуре, царевич, – кровожадно улыбнулась, а этот придурок весь светился довольством, точно клад нашел.