Я тебе не невеста, царевич!

Глава 18

С ковром я пока не спешила, обдумывала идею. Поэтому отправилась с Велемиром на реку, полюбоваться, как он будет отстирывать царские рубахи. Пусть для того и пришлось отъехать от столицы на пару верст. Подходящие речки были и в черте города, а вот подходящее безлюдье – только здесь.

За нами увязался надсмотрщик, тот же, что вчера следил за моим караваем. Но особенно в процесс не вмешивался, отошел выше по течению и устроился на берегу. Даже удочку закинул, чтобы времени зря не терять.

Велемир же вначале долго мялся над кадкой с бельем, с сомнением косился на беспечно лежащую в траве меня, хмурился, размышлял… Потом окончательно понял, что помощи ему ждать неоткуда, и вытащил первую из отцовских рубах. В тех, судя по виду, царь поле пахал, а потом радостно валялся в сырой земле, как непослушный щенок.

Но у меня после вчерашней отравы до сих пор болела голова и подташнивало. В таком состоянии лежать на тенистом бережку и любоваться стирающим царевичем – самое то. А вот возиться с грязным бельем – не очень.

Тем более Велемир как раз разделся до пояса, скинул обувь, подкатал штаны, и только тогда стал раскладывать царские рубахи по мосткам, затем натирать их мыльным раствором. Работал он не слишком аккуратно, но со сноровкой, видать не впервой было таким заниматься.

А еще солнце красиво золотило его мышцы, так и гулявшие под кожей, отчего я не поленилась перелечь удобнее, на бок, и подставить руку под голову. Впервые Ратмир придумал испытание, которое мне по вкусу. Побольше бы таких! Чтобы я лежала, а царевич без рубахи вокруг скакал…

Но с мылом он быстро закончил, оставил рубахи полежать, а сам сел рядом со мной, передохнуть.

– Потешаешься? – угрюмо спросил он, вытаскивая из мешка с припасами бутыль холодного морса.

– Любуюсь, – ответила я и тоже села, чтобы не глядеть на него снизу вверх.

– Как будто раньше не насмотрелась.

– А оно, как текущая вода, не надоедает. Но если смущаешься, могу на кого другого смотреть. К примеру, на твоего Снежка, то есть Инея. Вот уж загадочный человек. Им даже Дмитр интересовался.

– Чего хотел? – Велемир разом подобрался, как перед броском.

– Спрашивал, как так вышло, что вместо Элейны ты из столицы Зеленого с бардом вышел. Хотел разузнать, что за силы такие могучие в нем скрыты.

– Деньги спускать, – недовольно ответил царевич и потер руками лицо. – Одна его могучая и уникальная сила.

На этом он замолчал, но под моим испытующим взглядом все же продолжил:

– Я убил чудовище, пришел к царю за наградой. Собирался попросить руку принцессы, а там Иней в клетке висит. Без еды и воды на палящем солнце, уже который день. Стражники сказали, что он крупно задолжал короне, и висеть ему там месяц. Иней бы столько не выдержал, а мы с ним уже лет семь знакомы, иногда путешествуем вместе… – он замолчал, будто устыдился своей слабости.

Вот и стало понятно, как он перед отцовскими смотринами оказался без невесты. Наверное, как будущему царю, ему было бы правильнее выбрать принцессу, а Иней пусть бы сам выкручивался. А вот с человеческой точки зрения, Велемир прав.

– Самое обидное, что Элейна когда узнала об этом, пожала плечами и не согласилась попросить отца за Инея. Хотя ей бы это ничего не стоило. Пусть бы пересадили в обычную тюрьму, Инею бы даже на пользу, но висеть в клетке – верная смерть. Как-то слишком за пару златов долга. – Он вздохнул и потер лицо. – Дмитру я об этом никогда не расскажу, не поймет.

– Ну, я же понимаю. И потом, вот рассорилась с родней из-за парня, думала, они не понимают, какая у нас любовь! А это я не понимала, что отказываюсь от близких ради насквозь гнилого человека, а потом было стыдно идти с повинной.

– Тем более батенька твой непростой человек…

– Непростой, – согласилась я и сделала вид, что не распознала его намеков. Пусть вон сам догадывается или у Дмитра спросит.

– Хорошо, – воспрял Велемир и даже подскочил на ноги. – Как закончим отцовские испытания, пойдем к твоему: мириться и свататься.

Я фыркнула, не очень-то поверив в его слова. В мечтах-то оно все просто, а как увидит батеньку своими глазами, так разом и передумает. Но на душе все равно было легко и весело. Значит, в самом деле серьезно настроен, если хочет идти мою руку просить.

Но пока что Велемир собрал отцовские рубахи и окунул их в воду, выполаскивать грязь. Я все также лениво косилась туда, но помогать не спешила. Магией вмешиваться нельзя, а руками в такое лезть не хочется. Велемиру оно тоже… полезно. Пусть не в тюрьме месяц, а в реке бельем поболтать, но мозги на место ставит.

Правда, выходило у него не слишком. Все же мыльный раствор против таких пятен слабоват, а оттирать и выколачивать белье у царевича сноровки не хватало. Я уже раздумывала, как бы так вмешаться, чтобы надсмотрщик за руку не поймал.

Но раньше, чем в голову пришла какая-то идея, к этом старейшине подсела неизвестно откуда взявшаяся Любаша и стала размахивать связками костяных бус. Ее конь, тем временем, с громким фырканьем ворвался в реку, распугивая всех рыб рядом с удочкой и на несколько саженей рядом.

А еще я, вытаращив глаза наблюдала, как вода в реке потекла быстрее, закружилась в водовороты возле царских рубах, и буквально выбила из тех грязь, а потом унесла ее ниже по течению. Притом никакой магии я не чувствовала, будто какой-то из речных духов решил нам помочь со стиркой. Велемир же не стал мешкать, сноровисто окунул все рубашки в водовороты, пока старейшина спорил с Любашей. Затем осталось только развесить выстиранное белье по ближайшим кустам, и его часть работы на сегодня закончена.

Зато мне с моей пришлось повозиться. Не так просто сотворить выдающийся ковер, когда идеи с прекрасным и ужасным уже заняты. Игра на ностальгических чувствах Ратмира тоже не прокатит. Во-первых, повторяться это плохо, во-вторых, ковер все же не хлеб, мог и не отпечататься в памяти.

Но кое-что я все-таки придумала, и в этот раз не выпускала свою поделку из виду. Одного облитого вонючей дрянью каравая мне хватило, чтобы запомнить этот урок. Если не держала в руках, я оставляла ковер на попечение Велемира или Любаши.

Потому к моменту, когда вечером нас вызвали в тронный зал, коврик был в целости и сохранности. Правда, размера невеликого, его легко нес один Велемир, недовольный и злой. Опять, наверное, думал, что надо было делать побольше, а потом еще обвязать по краю каймой и кисточками, чтобы все впечатлились.

И все равно бы он не дотянул до ковра Альмы. Тот тащили десяток слуг, а Илора шагала позади и следила за тем, чтобы доставили в целости. Хотя что с ним может случиться? А есть и да, отрежут пару саженей, никто и не заметит.

– Был он скуден чреслами и в действиях скор, зато соткал Альме огро-о-омный ковер, – вполголоса протянул Иней.

На что Любаша закатила глаза, Велемир издевательски ухмыльнулся, глядя на брата, а я скромно потупила взгляд. Не хватало еще рассмеяться посреди представления ковров, в котором я пока еще не лидер.

Тем более царь восторженно цокал языком, пока слуги разматывали ковер Альмы. Та же поймала мой взгляд и ненадолго закатила глаза, как бы говоря, что и сама не рада такому ткаческому чуду. Я подмигнула ей и жестами показала, что ковер вышел отличным.

Он и вправду удался: приятной расцветки, ворс хорошей длинны, а в качестве узора – карта Тридевятого. В других условиях я и сама бы сделала что-то похожее, потому что это – серьезная заявка на победу.

Надеюсь, наша ничуть не хуже.

Велемир как раз вышел вперед, гордо расправив плечи, и развернул перед царем мой коврик. Размера тот был небольшого, как раз на стену повесить или у кровати положить, и узор самый простой, такие и в знатных домах, и в крестьянских избах найти можно. Но стоило Ратмиру тронуть край, как ковер пошел рябью, и завитки на нем сменились видом той самой речки, где мы сидели утром.

– На одну точку настроен или все поглядеть можно?

– Отчего же «поглядеть»? – скромно проговорила я. – И поглядеть, и посетить. Главное, самому о том месте знать, и чтобы под открытым небом было. В дома и прочие здания дороги нет.

– Дела… – царь покрутился рядом, но испытать не решился.

Илора тем временем позеленела от злости и глядела на меня ох как недобро. Ну да, волошбы на ковер ушло столько, что хватило бы еще один дворец рядом с царским возвести, но мне оно пока было не нужно. Да и резерв вычерпала не до конца, к утру уже восстановится.

– Ну что же, – Ратмир сделал слугам знак унести ковры, – старшие снохи меня порадовали, удиви и младшая.

Иванир с неизменной полуулыбкой вышел вперед, затем тряхнул ковриком, разворачивая его, а следом на пол прыгнула лягушка-Иванна и начала занудствовать.

– Посыл моего ковра – это не низменное любование собой или стремление к комфорту. Прежде всего он символизирует…

– Половик, – вполголоса произнес Иней, чем вызвал целый каскад смешков ото всех, кто его слышал.

Коврик Иванны в самом деле напоминал половик, какие ткут в деревнях из лоскутов и изношенной одежды. Такой же слегка кособокий и в пеструю полоску. Только из лягушкиного еще и короткие шипы торчали. От воров, наверное. Расстелил такой под окошком, и ставни можно не запирать.

И пока все веселились, Любаша уже озадаченно рылась в своем сундучке, выискивая что-то.

– … символизирует заботу о себе и окружающем мире, – закончила Иванна, даже бровью не поведшая на слова Инея. – Я призываю не просто любоваться им, а относиться бережно, потому для своего ковра я взяла лоскуты…

– Шипы там зачем? – перебил ее царь.

– Это для самомассажа! – ответила лягушка наставительно. – Доказано, что крайне полезно лежать на таких шипах для воздействия на активные точки и правильного тока энергий.

– Таким если погонишь, то мало не покажется, – ухмыльнулся царь. – А если ляжешь – проткнет насквозь. Может быть, вы с младшеньким меня извести задумали?

На это Иванна пару мгновений поглядела перед собой прозрачными, русалочьими глазами, затем решительно скинула свое странное платье устроила ковер на полу и легла поверх. Еще зажмурилась и начала бубнить что-то вполголоса.

Смотреть на ее почти обнаженное тело было отчего-то противно. Оно целиком состояло из тонкой желтоватой кожи и костей, что тут и там выпирали, как на картинках из Любашиной книги.

– Вижу, она тоже фанатка вашей Илоры, – хмыкнул Иней. – Только главы, где описывалось, что те принцессы были чуть симпатичнее жерди, пролистывала.

– Тебе не угодишь: то худая девушка, то слишком толстая, – огрызнулась Любаша и еще глубже впихнула руку в сундучок. – Да где же оно было, а?

– Что ты там ищешь? – полез было к ней Велемир, на что получил предостерегающее шиканье.

Тем временем лягушечка встала и покрутилась, демонстрируя спину в красных точках.

– Видите, ничего не проткнулось…

– Впервые встречаю девушку, которой идет быть лягушкой, – проговорил Иней, и я была с ним согласна. Пока квакала на плече у Иванира, Иванна выглядела куда более адекватной и симпатичной.

Сейчас же от нее все больше отворачивались, как от прокаженной, хотя, могу поспорить, в тронном зале не каждый день девицы оголяются.

– Ей бы лекаря, – неопределенно произнес Велемир.

– Что ж, порадовали меня сынки и сношеньки… – начал было Ратмир, как прямо перед ним выскочила Любаша со странным свертком в руках и попросила слова.

Царь недовольно сморщился и кивнул, чтобы говорила. Любаша же поблагодарила, раскраснелась от волнения и развернула еще один точно такой же, как у лягушеньки, ковер.

– Батюшка мой лет семь назад партию из-за гряды привез, – пояснила она. – На востоке такие почти в каждом доме, а у нас как-то не прижилось. Лежать больно, драться несподручно, непонятно, куда использовать. Батюшка большую часть продал, всего-то штук семь осталось.

Ратмир нахмурился, пощупал оба ковра, попробовал шипы и испытующе уставился на Иванну.

– Да, взяла за образец их поделки, – пожала она плечами. Потом все же наклонилась, подняла платье и натянула его на плечи. Могу поспорить, по рядам придворных пошел вздох облегчения, когда ее кости оказались прикрыты тканью.

– Так на каждом из таких ковриков в углу символ города, где их ткут, вышит.

Любаша покрутила свой ковер и сунула угол под нос царю. Затем – угол лягушкиного. И судя по тому, как помрачнел Ратмир, насчет знаков она не ошиблась. Зато Иванир побледнел и потускнел улыбкой. Мне даже неловко стало, что Любаша поймала его невесту на вранье. В конце концов, не всем же дано ткать или магичить, это же не значит, что и замуж ходить не надо!

– Обмануть меня решили? – сразу вспыхнул гневом Ратмир. – Купленный ковер взамен сотканного подсунуть? Подумали, что стар стал царь, не заметит?

– Ну я же сказала, что он символизирует заботу о себе и о мире, – невозмутимо ответила Иванна. Вот я и позаботилась о себе: потратила время на более полезные вещи, чем глупое рукоделие. Тем более во дворце столько ковров, что и так дышать нечем, куда еще три?

– А это уж мое дело, – огрызнулся Ратмир. – Корону от меня получить хотите, а выполнить простое поручение не можете?

– Нужен ли Тридевятому царь, который все указы выполняет слепо? Или бы лучше подошел тот, который сам думать умеет? А за корону мы с любимым пусть и боремся, – тут она подошла к Иваниру и взяла его за руку, – но честно. Без обмана и лживых уличений.

На это Любаша только фыркнула, а еще – скрестила руки на груди, как знак, что вины за собой не чувствует. Она бы и Альму в чем уличила, только принцесса повода не давала.

– Вон подите, – махнул рукой Ратмир, намекая, что на сегодня прием окончен.