Я тебе не невеста, царевич!

Глава 29

Кормили в царстве Кощеевом вкусно, обильно и без ядовитых добавок. И комнату выделили просторную и теплую, с мягкой постелью и хрустящими от чистоты простынями. Велемир спал на них долго и сладко, почти как в детстве. Еще и мысли, что рядом Василиса, успокаивали и грели. Так бы и остался жить, как бы б не дела в родном дворце. Был же там кто-то, кто пытался его извести, а потом донес Кощею о проблемном Велемировом сватовстве.

Сам «батенька» на прямой вопрос не ответил, сказал, что мавки нашептали. А уж от кого они услышали, допытаться не выйдет, не та это нечисть. Одно ясно – кто-то из водных, от других бы передавать не стали. Недаром же Велемир почуял болотный запах в саду, когда с Дмитром разговаривал, да и потом были знаки.

И раз старшенького брата он скрепя сердце вычеркнул из списка подозреваемых, то оставалось не так много кандидатов. С которыми стоило бы разобраться до того, как он женится на Василисе, а Дмитр – на Альме. Не хватало еще, чтобы их жены или дети тоже оказались под ударом.

Потому утром третьего дня Велемир прихватил братца, кое-что из Кощеевых запасов, коня с Инеем и отправился с ними во дворец. А девушек решил пока в навьем царстве оставить, тем более Маша закопалась в Любашином сундучке, и разлучить их в ближайшие дни не выйдет.

Лукоморье снова встретило их теплом и солнцем. Велемир даже прищурился, наслаждаясь его лучами и ласковым ветром, что встрепал волосы. Вышли они в том же саду, из которого в навье царство прыгал Дмитр, напугав носящихся здесь слуг.

Разрушенную стену дворца успели подлатать, как и крышу, но работы до сих пор шли. Суетящиеся там люди первыми заметили царевичей и поприветствовали их. При этом на Велемира глядели, как на привидение, а то и вовсе сворачивали пальцы в обережные знаки.

– Любит тебя народ лукоморский, ох любит! – негромко произнес Иней.

– Вздумаешь об этом песню сочинить – женю, – отрезал Велемир.

– Я и не прочь, если невестушка будет вроде твоей. У нее точно сестричек нет?

– У моей Альмы есть кузины, – вмешался в разговор Дмитр. – Такие, знаешь, запоминающиеся. Плечи шире роста, молоты у каждой…

– Ха. Ха. Ха, – Иней покачал головой. – Можете потешаться, сколько угодно, но когда я решу женить, а будет это лет через пятьдесят, не раньше, то найду себе…

– Бедную глухую женщину, которая не узнает, что за зло приютила, – перебил его конь.

– Нет, он просто надеется, что к тому времени мы позабудем про его планы, – скривился Дмитр. – Какая еще женщина? Может они и бросают ему монеты в гусли, но замуж точно не пойдут.

– Это лютня, неуч! – зашипел бард, затем осекся, заметив идущего к ним царя и советников. Даже почтительно склонился, как приличный верноподданный.

Ратмир же шагал к ним широко и размашисто, будто в самом деле истосковался и хотел обнять сыновей. Но заметив взгляды царевичей замедлился и нахмурил брови:

– Вас же четверо было! Куда еще одного дели?

Велемир оглянулся, но не заметил коня. Тот, видимо, посчитал царя и советников недостаточно плохой компанией, потому и растворился в кустах. Пришлось как-то пояснить это:

– Он скромный очень.

– Ага, втюрился по уши в одну красотку, а признаться боится, – тут же влез Иней. – Хотя та на нем буквально ездит!

– Завидуешь, стихоплет? – Ратмир опять огладил бороду, но быстро переключился на сыновей. – Я вас только в раннем детстве вдвоем видел, а последнее время будто прилипли друг к другу, подозрительно все это.

– Невесты наши сдружились, – пояснил Дмитр. – Не хотим их расстраивать.

– Дело нужное. Хороши у вас девки, упустите, больше себе таких не найдете.

В другое время Велемир тут же бы ощерился и заспорил. Как это: не найдет? Да если захочет, он себе еще и не такую невесту сыщет! В тысячу раз лучше Василисы. Сейчас же только покивал головой. Второй такой в самом деле нет, хоть ты трижды все царства обыщи.

Дмитр тоже не стал спорить, только закатил глаза и скрестил руки на груди. Его Альма – тоже неповторима и прекрасна. Не каждая девица сможет на чужой земле войско собрать, а потом и поддерживать его в порядке, пока муж отсутствует. Дружинники Дмитру постоянно слали жалобы, что принцесса их то в марши вокруг Лукоморья гоняет, то рвы заставляет копать, то укрепления строить. Но он только отмахивался: практика никогда не лишняя, а то совсем разленились на службе.

И вообще будто бы гордился Альмой. Мол, поглядите-ка, какая у меня невеста деятельная да толковая, с такой ничего не страшно, всегда спину прикрыть сможет. Хотя вслух этого, конечно, и не озвучивал. В Тридевятом другие девы ценились, тихие да скромные, а не те, что козлищ молотом гоняют или войска строят.

– А что же вы Василису, вторую мою невестку не привели? – поинтересовался Ратмир. – Али не смогли ее из царства Кощеева вызволить?

– Что же вызволять, когда там ее дом родной? – Велемир пожал плечами. – Погостить пока осталась, родителей потешить.

«Не одного же тебя веселить всей компанией», – подумал он.

– И Кощей согласился дочь за тебя отдать? Удивил.

Велемир снова не нашелся с ответом, остался стоять неподвижно, а царь продолжил:

– После таких вестей думаю, не передать ли тебе наше Тридевятое? Что думаешь, а, Дмитр? Обошел тебя братец?

– Воля твоя, батюшка, – кисло ответил старший, но руки не опустил. И всем видом излучал скуку.

– Воля твоя, – поддержал его Велемир. – Как решишь, так и сделаем, но в забавах твоих, извини, больше участвовать не будет.

– Уж у нас и ковры закончились, и хлеба, и запал.

– Что же, так и уйдете, волю мою не выслушав? – нахмурился он.

В сад, тем временем, подтянулся Иванир со своей лягушечкой на плече, такой же улыбчивый и отрешенный, как и всегда. Вот уж кого не касались ни тревоги, ни заботы. Обычная жизнь будто текла в обход Иванира, не вовлекая в свои сети. Оттого и выглядел он куда моложе их с Дмитром, хотя родился через два года после Велемира.

– Так мы слушаем, – ответил старшенький. – Но более соревноваться друг с другом не будем.

– Настоящий брат как-то дороже призрачной короны, – поддержал его Велемир. – Да и твоего развлечения – тоже. Разве выбирают правителя по тому, как его жена ковры прядет? Или на пиру пляшет?

– Ну не скажи, для будущей царицы оно ох как важно, – покачал головой Ратмир. – Но лучше объясните, когда же это вы так спеться успели?

Велемир с Дмитром переглянулись, решая, кто будет объясняться. Не так уж они и спелись, на самом деле, скорее впервые не видели причины соперничать. А стоило прекратить споры, как оказалось, что брат не самый плохой человек. И иметь его в сторонниках куда лучше, чем в противниках.

– Да тогда же и спелись, – кивнул Дмитр, выходя вперед. – Пока над заданиями твоими головы ломали, а потом от опасностей по дворцу метались. И невесты наши оказались мудрее нас, сдружились и нам глаза открыли. Так что, хочешь, мне корону передай, хочешь, Велемиру, хочешь, сам правь и дальше, мы спорить не станем, найдем себе и без того дело и всегда будем на страже Тридевятого стоять.

– Удивили, – Ратмир огладил бороду. – Все ждал, когда же повзрослеете и поумнеете, а вам для того девки понадобились! Чудеса просто! А ты что же не с ними? – тут он повернулся к младшенькому. – Не нашептала лягушечка, что с братьями дружить надо?

– А мы и не ссорились никогда, – пожал тот плечами, отчего его невестушка едва не сверзилась с высоты. Но удержалась, перебирая лапками, и обиженно квакнула. – Душа моя любовью наполнена, и на семью ее хватает, и на царство наше.

– Любовью, говоришь? – изогнул брови Велемир. – Я пока гостил в царстве Кощеевом, думал много. Как же так вышло, что Дмитр, вроде бы хороший человек: честный, преданный, добрый, а столько мне всякого зла в детстве сделал, столько раз пытался со свету сжить. Конюшню вот поджег, когда отроками были, и меня внутри запер. И чем дольше думал, тем больше несуразиц видел. Брат-то, возможно, меня и не жаловал, твоими, отец, стараниями, однако ж в лошадях души не чаял, не стал бы их риску подвергать.

– Это точно, – согласился старшенький.

– Да и в других случаях не мог я прямого зла от него припомнить, все исподтишка, подленько, в спину. Дмитр, думается, в открытую бы не побоялся напасть. Тогда и стал думать, кому еще я мог помешать. А так разобраться, ничего во мне нет, кроме очереди на наследование. Но кому же, кроме старшего, выгодно меня убирать? Неужто младшенькому? Но Иванир не такой, ему наши распри не интересны.

Младший царевич тут же покивал головой с прежней глуповатой улыбочкой.

– А потом я подумал, что вообще о нем знаю? – продолжил Велемир. – Вспомнил, перебрал, сопоставил. Вроде бы властью он не интересуется, а поди ж ты, сидит в столице, при должности. А я по всему царству с мечом скачу. Да и невесту сразу привел, стоило отцу о том заикнуться. И боролся со всеми на равных, караваи пек, ковер прикупил, наверняка и к пляскам готовился, да Кащей всех спугнул.

– Просто волю батюшкину исполнил, как и положено сыну, – смиренно ответил тот.

– Достойный ответ. Только вот в чем незадача: во время испытаний опять творилось странное. Невест наших опоили, мне венок подбросили заговоренный, от которого я в волка обратился, Дмитра отравить пытались, как он мне признался, – старшенький важно кивнул на это. – Он даже на меня думал, но Альма разубедила, не поверила, что ее подруженька на такое бы решилась. А потом и вовсе Кощею на меня донесли. Личности он не назвал, намекнул только, что слух запустил кто-то из водяной нечисти. И дал кое-что.

Велемир прищелкнул пальцами, отчего из воздуха тут же соткалось зеркало. Старое, потемневшее, в человеческий рост и такое тяжелое, что стояло на больших лапах-опорах. Иванир как-то незаметно сделал шаг в сторону, чтобы случайно не отразиться в нем, но особого беспокойства не высказал, все также стоял и улыбался.

Велемир же спокойно подошел и помахал своему отражению. Было то выше его, щерилось клыками из пасти и угрожало всем когтями на руках. Волкодлак он волкодлак и есть, но свою сущность он не скрывал. Дмитр тоже без вопросов подошел к зеркалу и приосанился, разглядывая, как кружится магия вокруг его двойника, а затем братья повернулись артефакт так, чтобы в нем отразился младшенький.

Тот был меньше и худее, а еще таким же черноволосым и смуглым, как и прочие Берендеевичи. Не иначе как использовал заморские краски, чтобы больше походить на исконных жителей Тридевятого. Мол, поглядите, я такой же, как и вы, не чета пришлым правителям.

Зато на плече его приютилась не безобидная лягушка, а жуткое чудище, похожее на бородавчатый пузырь на тонких лапах. Оно бесформенной массой стекало с плеча Иванира и сонно моргало тремя глазищами навыкате.

Царские советники и охрана тут же взбудоражились, призвали магию и обнажили оружие, только младшенький все стоял на месте и улыбался, будто и не понимал, что происходит.

– Грустно мне, отец возлюбленный, что так легко наветам поверил, на ярмарочные фокусы поддался…

– Фокусы, говоришь? – Ратмир сузил глаза, затем произнес что-то и ударил магией.

Волна ее тут же разошлась от царя и окутала всех собравшихся. Советники и охрана поморщились, у некоторых, как и у Велемира, полезла вторая сущность, но быстро успокоилась, а лягушка раздулась и шлепнулась на землю в своем натуральном виде.

Размера она была впечатляющего: с хорошего теленка, пахла гнилью и тиной, нагло улыбалась всем безмерно широким ртом. Затем неясно булькнула и обратилась уже знакомой им девицей. По счастью, одетой.

– Ты что же за тварь такая? – удивился царь.

– Царевна-лягушка, – невозмутимо ответила она. – Ощущаю себя именно так, а внешность – наносное и неважное.

– Хорошо, не Царевной-лебедем, – поддакнул Ратмир. – Вот была бы потеха. Что же ты, Лягушка, со злом в мой дворец пожаловала? И не побоялась?

– Чего же бояться, если мне по судьбе здесь править, – также спокойно ответила Иванна. – Надо было только вас с сыновьями подвинуть, и все бы хорошо было. А царевичи и рады стараться: грызутся, спорят, ненавидят друг друга, а добрый батюшка их подначивает, да в усы улыбается, на это глядючи.

Возражать царь не стал, наверняка и сам понимал, что тоже приложил руку к этой ситуации. Сколько лет закрывал глаза на то, что во дворце творится. Правда ли не видел или хотел закалить царевичей неурядицами – Велемир не знал, но всецело не одобрял отца. Василисин батенька при всех своих причудах дочерь любит, а Ратмир что? Тревожится ли он о сыновьях? Думает о них? Чего хочет в конечном счете? Сильного царя себе на замену или просто потешиться, отвлечься от государственных дел?

– И что же, младшенький мой, не стал возражать против твоего плана? – спросил он вкрадчиво. – Или для того тебя и нашел, этакую лягушку ? Потому и таскал у себя на плече, не выпуская, чтобы его родовая сила ото всех укрыла твою сущность?

– Давно мы знакомы, не к чему было искать. Самими богами друг друг предназначены, – на этом Иванна подошла к Иваниру и взяла его за руку. А тот улыбнулся в ответ и пальцы ее огладил. Все же странные вкусы у младшенького, как ни крути.

Царь уставился на него и произнес:

– А ты не хочешь ничего сказать до того, как прочь из Лукоморья вышлю? Посидишь годков тридцать на болоте со своей лягушкой, зарядишься позитивными вибрациями по самые уши. Подумаешь о том, стоило в родном гнезде гадить али нет!

– Да лучше на болота, чем здесь! – рявкнул Иванир, разом растеряв свое благодушие и отпихнув лягушку. – Ты же сразу решил, что старшенькие у тебя – гордость и наследники, а я так, дурачок, только за мамкиным подолом бегать и гожусь. С детства определил, кто чем заниматься должен. А я тоже править хотел!

Насчет радости и гордости Велемир бы поспорил, не больно-то отец их с Дмитром хвалил и поддерживал. Гонял скорее и подначивал. А еще – закрывал глаза на сложности, иначе бы давно вмешался в распри и поймал младшего за руку.

– Так ты слабым рос и болезным! – возмутился в ответ царь. – Чуть что – в слезы. Меч взял в руки – порезался. А мать твоя, рано ее забрали боги, все это переживала сильно, не хотел ее тревожить.

– Да, одна маменька меня и любила! Утешала, говорила, не расстраивайся, Иванушка, и ты царевич, и ты править можешь! А я потом понял, что в самом деле могу. Надо только братьев с пути убрать. Но Дмитр был куда старше и сильней, потому с Велемира начал.

– Ах ты паскуда! – ошеломленно произнес Ратмир. – Я все искал, кто в дворце смуту сеет, столько народу из Лукоморья выслал, стольких от двора отлучил… А это ты, гнилое семя! Был же малец, как только духу хватило?

– Да я не только сам, помогали мне, – осклабился тот и начал ходить туда-обратно, точно помешанный. – Многие видели, что из старшеньких негодные цари выйдут. То ли дело из меня: добрый, понимающий, дальновидный, традиции чтящий. Потому и подсобили и с конюшнями, и с волкодлаком… А Велемир тогда обратился, стал неубиваемым. Да и матушка о моих делах прознала, потребовала прекратить. Пришлось дальше… чужими руками.

Сейчас его улыбка казалась вовсе душегубской. И где тот милый слегка блаженный Иванир? Как все могли так на его счет заблуждаться?

– А потом снова промашка! – братец взмахнул руками. – Я рассчитывал, что Велемир привезет унылую размазню Элейну, а Дмитр – тихую покладистую принцессу. А они притащили двух бешеных баб!

– Я тебе сейчас зубы выбью, – коротко оповестил Дмитр, но Ратмир только покачал головой и остановил его.

– Иванна так и этак пыталась их извести: и опоила зельем, рассчитывала секреты грязные выведать, и Велемира отравила, чтобы на Василису напал, и Кощею о ней все рассказала. Дмитра с Альмой тоже разок пытались достать. А вы как заговоренные!

– Мы просто и сами очень плохая компания, у тебя не было шанса, – ответил Велемир и подумал, что кроме Дамиана его шутку никто не поймет. Впрочем, это было и неважно, потому что все закончилось. Покушения, яды, интриги… Теперь он сможет просто приезжать к родным, как нормальный человек. Или не приезжать вовсе и найти себе дело далеко от Лукоморья.

Главное – теперь рядом с ним не будет этой гнили, выросшей из зависти младшенького. Не будет страхов, ненависти и недоверия. Начнется совсем другая жизнь, рядом с его Василисой Кудесницей, да и прочей плохой компанией, с которой лучше не связываться.