Выживала. Том 3

Глава 9 Медведь и рыбалка

После обеда решили немного полежать, отдохнуть прямо на траве, расстелив на ней чего ни попадя. Все люди лесные, привычные к походам, чего бы и не полежать в тени деревьев, отбиваясь от комара и овода. Уже устали шататься по лесу. Попутно решали, что делать дальше. Иван был за то, чтоб ещё пошариться по лесу, собрать ещё один мешок грибов.

— Что нам уезжать сразу? — спрашивал Иван, как будто споря сам с собой. — Потом когда ещё сюда соберёмся… Ты же поедешь сюда за полста километров, бензин лишний раз сжечь. Да и другие дела могут навалиться. А сейчас время только…

Он посмотрел на часы.

— 12 часов с небольшим. Ещё весь день впереди.

Батя неопределённо пожал плечами. Женька видел, что больше ходить он никуда не хотел, похоже, просто потерял интерес. Вот если бы рыбалка, это да… А грибы быстро надоедают, азарта-то никакого, постоянно в траве, по зарослям лезешь, то отгоняешь оводов, то отодвигаешь паутину, которая перетянула весь проход на несколько метров, то ногой натыкаешься в муравейник со здоровенными чёрными крупными муравьями. Да ещё и по сторонам поглядываешь, чтобы на змею не наступить или на медведя ненароком не наткнуться.

— Мы, наверное, здесь с Женькой посидим, — заявил батя. — Надоело уже таскаться. Нам и столько грибов хватит.

— Смотри, Гринька, это опята, — предупредила бабка Авдотья. — Отваришь, они ужмутся в пять раз, кажется много, а привезёшь, там всего ничего, с ведёрко.

— Ну и что! — возразил батя. — Посолим 3–4 баночки на зиму, и хватит.

По-видимому, Иван с бабкой Авдотьей решили всё-таки ещё пошататься по лесу и уже собрались идти, как услышали совсем недалеко человеческий крик. Доносился он откуда-то снизу, из-под горы. Все внимательно вгляделись в сторону леса. Отсюда хорошо было видно одиночные деревья и папоротник между ними, испещрённый тропками в разных направлениях. По одной из тропок очень быстро шёл и даже, можно сказать, бежал человек, одетый по-походному: штормовка, кепка на голове. Он бежал, раздвигая руками нависающий над тропинкой папоротник и ветки кустов. Но бежалось ему очень неловко: постоянно под ногами попадался валежник, поваленные стволы деревьев, торчащие прелые ветки, корни. Но всё-таки бежал, старался как можно быстрее. И тут же, примерно в 50 метрах от него увидели небольшого бурого медведя, который явно гнался за человеком. Медведь тоже бежал нелегко, постоянно спотыкался об корни, крошащиеся стволы деревьев, ветки. Конечно, человека он догнал бы всё равно, однако было видно, что спасающийся бегством человек прибегал к одной таёжной уловке: когда за тобой гонится медведь, нужно временами бросать какую-нибудь вещь, и таким образом будет отвоёвано какое-то время.

Прямо на ходу человек снял кепку и бросил прямо на тропе. Медведь, подбежав к кепке, остановился, начал обнюхивать её, ворошить лапой, но потом человек хрустнул веткой, медведь поднял голову, увидел его снова и, перепрыгнув через ствол дерева, побежал дальше. Направлялся он явно в сторону именно этого места, где сейчас находились Некрасовы и Авдотья с Иваном.

— Зачем он бежит? — спросил батя. — Надо притвориться мёртвым, пару раз поцарапает и всё, уйдёт через 5 минут.

— Он, может, и притворился мёртвым, — заявил Женька. — А медведь на это не купился и стал его драть. Или, может, уже начал уходить, но человек не подождал до конца и встал на ноги.

— Давайте кричать! Стучите под деревьями, по траве бейте! — заявил Иван, взял палку и начал колотить по деревьям и по зарослям папоротника, одновременно громко закричав. Бабка Авдотья ему вторила, так же как и Женька. Громкие звуки заполонили всю округу.

Батя подбросил в тлеющий костёр ещё дров. Сразу же по округе пошёл густой дым. Медведи боятся огня, поэтому костёр в такой ситуации всегда спасает.

Медведь, услышав стук по веткам, крики и дым, растекающийся между деревьев, неожиданно остановился и замер. Потом встал на ноги, поднял голову и начал приглядываться, одновременно водя носом из стороны в сторону, принюхиваться. За это время мужик добежал до места стоянки и просто упал на землю, по-видимому, от усталости. Был он одет в ветровку, спортивные штаны и резиновые сапоги, лет 40 на вид. Одна штанина разодрана и сочится кровь.

— Пошёл вон, козёл! — крикнул отец и запустил палку в сторону медведя.

Увидев летящий к нему продолговатый предмет, медведь коротко рявкнул и пустился наутёк: сработал древний инстинкт. Помнили гены дикого зверя копья и стрелы древнего человека.

— Что с тобой? Медведь напал? — спросил батя, подойдя к незнакомцу.

— Пошёл за грибами, решил немного от деревни отойти, — признался тяжело дышащий мужик. — Наткнулся на медведя, вообще не видел его, он набросился на меня, похоже, скрадывал. Я бросил мешок с грибами, упал в траву спиной вверх, он вроде бы затихарился, но за ногу перевернул меня лицом вверх, потом по ноге вот здесь когтями проскреб, больно было до невозможности. Ну, я заорал, вскочил, зарядил ему кулаком по носу и сразу побежал. Он сначала, по-видимому, удивился, стоял раздумывал, бежать или нет, потом побежал, но только не быстро. Я со всей силы как мог удирал, метров 500 пришлось бежать.

Женька задумался: первый рёв медведя они слышали уже давно, примерно полтора часа назад, когда с отцом ходили за грибами. По словам этого мужика выходило, что медведь на него напал только что. Впрочем, это не их дело.

Однако батя так не считал.

— Ты один был? — спросил он.

— Нет, с другом, — подумав, признался мужик. — Друг в обратную сторону побежал, наверное, к деревне. Я не знаю, где он.

Тем временем подошли Иван с Авдотьей. Вид у них был довольный.

— Всё! Отогнали животину! В лес ушёл! — довольно сказал Иван и посмотрел на пострадавшего. — Ты сам-то откуда?

— Из Кузедеева. Нас друг сюда на грузовике привёз, потом уехал, обещал через 3 часа забрать. Сейчас уже должен быть.

— Смотри, а то давай мы тебя довезём, — предложил батя и вопросительно посмотрел на Ивана. — Мы уже уезжать собрались.

— Действительно, поедемте домой! — предложила Авдотья. — Делать тут нечего. Медведи шатаются.

— Ну, если довезёте, то ладно, — согласился мужик и поднял штанину.

На икре были видны глубокие кровоточащие раны, из которых сочилась кровь.

— Хорошо, что ни вены, ни артерии не задело, — заявил Иван и достал из люльки аптечку. — Давай я тебя замотаю, потом сразу же в амбулаторию к вам в деревне иди.

Забинтовав рану пострадавшему, стали собираться домой. Батя залил костёр последней водой, сложил все вещи в мешок с грибами и поставил в люльку. Иван и Авдотья там же разместили свои мешки с грибами. Женька сел в люльку, положив ноги на грибы. Авдотья села сзади, за Иваном. Мужик расположился на мотоцикле Григория Тимофеевича, за ним. Потом развернули мотоциклы, слегка прогрели двигатели и поехали из леса. Первым ехал Иван, батя следовал за ним. Сейчас он уже чувствовал, что мотоцикл тянет тяжелее, даже на первой передаче: сказывался второй пассажир. Качаясь на подвеске, оба мотоцикла выехали по просёлочной дороге на асфальт и прибавили ход. Воздух засвистел над шлемами.

Приехав в Кузедеево, остановились напротив рынка, мужик слез с батиного мотоцикла и, поблагодарив за своё спасение, прихрамывая, отправился вглубь деревни. Бабки, сидевшие с торговлей на рынке, проводили его любопытными взглядами, сразу же зашептавшись о чём-то. Впрочем, это уже не имело никакого значения.

Здесь же, на рыночке, и Григорий Тимофеевич, и Авдотья купили зонтики укропа и головки свежего чеснока для засолки грибов: деревенские знали, чем нужно торговать в осенний сезон.

Потом отправились домой. Иван выехал на дорогу и погнал в сторону города, Григорий Тимофеевич направился за ним. И опять потянулась бесконечная лента дороги с лесами, горами, полями, редким попадающимся навстречу транспортом. Женька ехал, сонно клевал носом и думал о мужике. Неужели он действительно бросил своего связчика и убежал от медведя? Почему-то такой вариант развития событий сразу пришёл ему на ум. А вдруг они с женщиной ходили в лес и медведь задрал её, а мужик убежал?

Глядя на бесконечные леса, пролетающие мимо дороги, он подумал, что всё-таки с одним ножичком соваться в такие дебри довольно опасно. В 21 веке у него как раз для таких случаев, от нападений диких животных, имелись очень громкий свисток, антимедвежий спрей, перцовый баллончик плюс травматический пистолет. Этого было вполне достаточно, чтобы отбиться от медведя. Впрочем, по-серьёзному с этими зверюгами в своих походах он ещё не сталкивался, обычно знакомство заканчивалось на стадии использования свистка…

Когда приехали в город, Иван и Авдотья первым делом направились к дому Некрасовых, чтобы высадить там Женьку и выложить грибы. Сами заходить не стали, отказавшись от предложения Григория Тимофеевича.

— Не! Поедем мы домой! — махнул рукой Иван. — Ещё столько дел надо переделать! Мы же сейчас всю ночь будем с грибами сидеть.

Пожалуй что, с этим можно было согласиться. Сначала ищешь грибы, стараешься набрать их побольше, потом сидишь половину дня или даже половину ночи, перебираешь их, чистишь, стараешься пристроить к месту.

Так и случилось. Григорий Тимофеевич отогнал мотоцикл в гараж, потом приехал домой, и вместе с Марией Константиновной плотно занялись перебиранием грибов. Расселись на кухне, разложив вёдра, тазы и вообще всю имеющуюся дома утварь. Всё пошло в дело.

— Много набрали! — похвалила Мария Константиновна. — Правильно сделали, что больше не стали брать, нам и столько хватит.

— И-и-и-и! — завизжала Настя, словно соглашаясь со всем сказанным.

Пока родители перебирали грибы, Женьку озадачили сидеть с сестрой, и это было очень трудной задачей. Проверкой на усидчивость. Анастасия не хотела сидеть с Женькой, слыша что где-то рядом находятся родители, недовольно пищала, выплёвывала пустышку, просилась на пол. Когда Женька расстелил по привычке одеяло на полу, пустив на него сестру, это тоже не принесло облегчения. Настя не захотела сидеть с ним и в этом случае, порывалась ползти на кухню к родителям, посмотреть, чем они там интересным занимаются.

Женька в который раз терпеливо поднимал сестру с пола, уже почти доползшую до кухни, клал её обратно на одеяло, давал в руку погремушку, а в рот пустышку. Анастасия пару раз недовольно, без интереса, встряхивала погремушку, бросала её на пол, выплёвывала пустышку, недовольно визжала и опять ползла на кухню. Упорное стремление к поставленной цели: похвальная черта для будущего спортсмена!

Уже вечером родители закончили перебирать грибы, положили их в несколько тазов, залив водой, чтобы отмокали перед солением. Оставшуюся часть, самые лучшие, пожарили вместе с картошкой. Тогда и поужинали.

Женька вынужден был признать: жареных опят не ел уже давным-давно, уже забыл этот восхитительный вкус и скрипящие ножки на зубах.

— Вот это я понимаю жарёха! — восхитился Григорий Тимофеевич. — Сами нашли, сами съели.

Грибы любили все, поэтому большая сковорода опустела за 10 минут. Потом, ещё немного посидев и поговорив о грибах, поездке и о медведе, легли спать: всем завтра предстоял трудный день, который называется понедельник.

… На протяжении целых суток опята отмачивались в холодной воде, которую Мария Константиновна меняла с завидной периодичностью. Потом, через 2 дня, засолила по классическому рецепту: отварила в большой кастрюле, потом, когда грибы остыли, положила их слоями в литровые банки, пересыпая солью и резаным чесноком вперемешку с зонтиками укропа. Банки предварительно тщательно промыла и подержала над паром. Потом поставила в зимний холодильник. Вот и готова вкуснейшая закуска. У Некрасовых не было огорода или дачи, поэтому солили на зиму только грибы.

…Неделя прошла быстро, и уже ближе к следующим выходным батя сказал, что в воскресенье собирается пойти на рыбалку. Последний раз в этом году. Совсем скоро станет холодно, пойдут дожди, и уже никуда не выберешься.

— Я с тобой! — заявил Женька.

Вторая школьная неделя прошла хорошо, понемногу привыкал к суровым школьным советским будням. За это время познакомился со всем классом, с распорядком дня в школе, всё это чётко разложил по полочкам в своём разуме. Теперь можно было и отдохнуть. Как раз настало бабье лето, погода по-прежнему стояла очень хорошая, с ночной прохладой, туманами и дневным теплом. Самое то для рыбалки.

— Пойдём, последний раз сходим, — согласился батя. — Я хочу наконец-то в гаражи выбраться, там попробовать порыбачить. Спиннинг возьму с собой.

В субботу накопали червей в том же месте, за школой, среди павших листьев. Приготовили снасти. Батя по традиции заранее приготовил еду, положив её в холодильник, потом все вместе смотрели телевизор, одновременно играясь с Анастасией. Потом легли спать.

Наутро Женька проснулся самый первый, посмотрел в окно, там только начало светать, и похоже, всё заполонил белёсый туман. День, по сравнению с июньским, значительно сократился.

Отец тоже встал, осторожно прошёл на кухню, согрел чай, позавтракали, оделись в заранее подготовленные тёплые вещи и вышли из дома, взяв снасти. На улице всего 10 градусов, что для осени довольно прилично. Оба одеты в тёплые куртки, кофты, рубахи, тёплые штаны, резиновые сапоги, на головах шапки. В руках у бати чехол с удочками, Женька тащит спиннинг, правда, катушку с него батя снял и положил в рюкзак.

Поехали так же, как Григорий Тимофеевич всегда ездил в гараж: сначала на четвёртом трамвае доехали до завода, там пересели на первый трамвай. Сейчас уже смена на заводе началась, и народу в трамвае было не сказать чтобы много, поэтому спокойно ехали, посматривая в окна и на окружающих людей. В трамвае рыбаки тоже находились, по крайней мере Женька разглядел человека четыре, что было неудивительно: последние тёплые дни люди старались провести на реке, на природе.

Доехав до нужного места, вышли и направились в гаражный кооператив, до которого рукой подать. Сторож у калитки приветливо махнул рукой.

— Привет Григорий! На рыбалку решил сходить?

— Решил, — согласился батя, остановившись на короткое время. — Последний раз порыбачить да сезон проводить.

— А ты зимой разве не ходишь? — поинтересовался сторож.

— Нет, зимой я не люблю, — усмехнулся батя. — Не такой уж я сильно увлёкшийся рыбак, чтобы на морозе сидеть в снегу. Для меня рыбалка — это лишь удовольствие, сходить в тёплую погоду, покидать удочку, подумать о всяком…

Потом по хрустящему гравию прошли к берегу реки, прямо к своему гаражу, и огляделись. Холодная тёмная вода размеренно и неспешно текла перед ними, уходя в густой туман. Здесь он был ещё сильнее и гуще, чем в городе.

— Ну что, начнём, — заявил батя, ставя рюкзак на землю и положив чехол с удочками. — Ты-то будешь рыбачить?

— Не, я в этот раз не хочу, — поёжился Женька. — Посмотрю, что у тебя получится.

— А ты хитрый жук, — рассмеялся батя. — Будешь закидушки охранять.

Решил он всё-таки поставить закидушки на живца, рассчитывая на присутствие здесь крупной рыбы. Но для того чтобы поставить закидушки, нужно было сначала поймать этих самых живцов, поэтому батя настроил одну поплавочную удочку и, отойдя немного ниже по течению, нашёл место, где было не так глубоко, и за достаточно короткое время поймал примерно с десяток небольших пескарей. Клевали они хорошо.

Пескарей в садке положил в воду, сам сходил в кусты, срезал три тальниковые палки, принёс к воде, воткнул в грунт, по привычке привалив камнями. Потом вытащил из рюкзака закидушки, одну закинул с червяками, на две другие насадил живцов.

— Сиди, Семёныч, охраняй, — заявил батя.

Сам он собрал спиннинг, закрепив на нём невскую катушку, просунул через кольца леску и прикрепил на заводное кольцо тяжёлую колеблющуюся блесну. Насколько Женька понял, здесь такого разнообразия приманок для спиннинга, как в 21 веке, ещё не существовало. Воблеры, твистеры, виброхвосты, джигги… У отца были только блёсны: колеблющиеся и вращалки. Да и катушка инерционная, что предполагало высокий уровень мастерства рыбака. По-видимому, отец обладал этим ценным для мужчины качеством…