Выживала. Том 3

Глава 11 Вкусная рыба

Поймав тайменя, Некрасовы больше рыбачить не стали. И хотя весил пойманный таймень относительно немного для этого вида рыбы, примерно 6–7 килограммов, Григорий Тимофеевич сказал, что этого им хватит, ещё окуни есть.

— Куда нам столько, Семён, — радостно сказал батя. — Эх, была бы коптилка, таймешачьего балыку бы накоптили.

Естественно, на реке они были не одни и периодически попадались рыбаки, ведь сегодня выходной! Вот и сейчас, увидев какую-то возню возле переката, один из рыбаков, стоявший ниже по течению, в болотных сапогах, и ловивший в проводку, прекратил ловить и подошёл к бате.

— Ну что, земляк, как рыбалка? — спросил рыбак.

— Нормальная! — рассмеялся Григорий Тимофеевич. — Окуней крупных поймали, одного язя, и вот, под конец рыбалки таймешек попался, килограмм на семь-восемь.

— А ну-ка, покажи-ка, что у тебя за рыба, — попросил рыбак.

Отец распахнул рюкзак, и показал свёрнутого в калач толстого тайменя и тяжёлый конверт из клеёнки, полный крупной рыбы.

— Хороша рыбёшка! — кивнул головой рыбак. — Есть ещё рыба здесь, есть… Надежду внушает…

— А у тебя что сегодня? — спросил батя.

— С утра поймал килограмма полтора средних чебаков, и всё на этом, — заявил рыбак. — Я на опарыша рыбачу, с прикормкой, думал, может, подлещик или подъязок пойдёт, но кроме чебаков ничего нет. Буду сейчас тоже сворачиваться.

Посидев и насладившись последними минутами нахождения на реке, Григорий Тимофеевич с Женькой собрали снасти и направились домой. Пока шли по пыльной дороге, пиная золотистые листья, разговаривали о том и сём, в том числе и о том, что неплохо было бы сходить сюда ещё раз, только получится ли…

— А ты где так ловко научился обращаться с рыбой? — поинтересовался батя, внимательно посмотрев на Женьку. — И сразу сказал, что таймень! Где до этого видел?

— А что тут уметь-то! — небрежно махнул рукой Женька. — И дураку ясно, что надо хватать её и тащить подальше от воды. А схватить только за жабры можно, она же скользкая вся. А как звать… Так я иногда твой журнал «Рыболов-спортсмен» почитываю.

— Молодец! — похвалил батя. — Узнаю Некрасовскую породу!

Больше вопросов у него не возникло. Да и разве мог он предположить, что в теле Женьки живёт совсем другой человек, попаданец из 21 века? Да скажи ему это кто-то, он скорее, покрутил бы пальцем у виска и возразил, что Женька не по годам развитый вундеркинд. Иных вариантов в социалистическом материализме не существовало…

…Дома батя помыл тайменя, разложил его прямо на кухонном столе, остро наточенным ножом сначала выпотрошил, потом отрезал голову и плавники. Располосовал вдоль хребта, разделив на две половины, очистил от кожи, срезал балык, тешу, брюшки и вытащил позвоночник. Голову, тешу, брюшки и плавники оставили на уху, половину балыка засолили в кастрюле, положив соль, перец горошком и лавровый лист. Другую половину батя заморозил, положив в морозилку. Окуней, язя и мелочь выпотрошил, почистил, разрезал на куски и тоже положил в морозилку. Разделку крупной рыбины провёл мастерски: чувствовалось, что занимается этим не первый раз.

Семья была надолго обеспечена рыбными блюдами! Анастасия, учуявшая необычный аппетитный запах, невзирая на то, что Женька и мама постоянно оттаскивали её, так и стремилась заползти в кухню и посмотреть, что же там чистится такое вкусное и аппетитное.

— Придётся скоро прикорм давать, — рассмеялась Мария Константиновна, качая недовольно пищавшую и вырывавшуюся из рук дочь. — Гринька, куда нам столько рыбы? Она даже в холодильнике заветрит. Отвези матери в воскресенье.

Естественно, такое количество рыбы Некрасовым девать было некуда. Григорий Тимофеевич кивнул головой, промолчав, что в следующие выходные они тоже хотели бы сходить с Женькой на рыбалку, на прежнее место.

— Я завтра утром могу им занести, по пути на работу, — заявил батя. — Чего до выходных-то тянуть…

Почти сразу же, пока рыба свежая, мама начала варить уху, правда, в сущности, это была не уха, а громадные куски рыбы, сваренные в кастрюле с небольшим количеством картошки и лука.

Едва вода закипела, мама положила в кастрюлю немного картошки и нарезанного репчатого лука, бросила ложку соли. Потом, через 5 минут, положила куски рыбы, заполнив ими 7-литровую кастрюлю до крышки. Сразу же по всей квартире разнёсся сногсшибательный рыбный аромат, на поверхность воды стали выбуриваться кругляшки жёлтого рыбьего жира, становившиеся всё больше и больше, и под конец слой жира накрыл варево полностью. Уха как будто загустела, налилась скрытой мощью, аромат стал ещё аппетитнее. Таймень оказался жирным!

Потом, когда уха сварилась, сидели, уплетали вкуснейшее блюдо. Батя прямо на столе разобрал до мельчайших костей громадную голову и плавники. Мария Константиновна с Женькой ограничились вкусными жирными брюшками и боками. Мама иногда давала Анастасии, сидевшей в коляске, небольшие кусочки рыбьего брюшка, и та с удовольствием их мусолила, жмурясь от счастья!

— И-и-и-и! — говорила Анастасия, улыбаясь и показывая пальцем на брюшко, лежащее на столе. Вкусно, мол!

Да… Такой вкусной рыбы давненько уже не ела семья Некрасовых…

… Как-то незаметно с начала сентября прошло 2 недели, и учительница сказала, что 15 числа состоится родительское собрание.

— Пусть родители приходят к 6 вечера! — заявила Людмила Александровна. — Прямо в этот кабинет.

— С нами? — спросил Женька.

— Нет, ваше присутствие не нужно.

Боясь, что дети забудут, учительница продублировала своё заявление записью в дневнике, где написала: «Уважаемые товарищи родители! 15 сентября в кабинете номер 202 состоится родительское собрание 1 класса А. Явка строго обязательна».

Как назло, отец в этот день задержался на работе, и естественно, Марии Константиновне пришлось идти с Настей: сестра ни в какую не хотела сидеть с Женькой. Едва увидев, что мама одевается, начала недовольно махать руками и визжать, хмуря брови, а потом вообще закатила скандал, разразившись громким рёвом и залившись слезами.

— Видит, что я собираюсь, и уйти не даёт, — удивилась Мария Константиновна. — Наверное, пойду я с ней. Придётся на руках тащить.

Мама оделась, одела Анастасию, которая стала очень довольная и заулыбалась, когда поняла, что пробила своё пожелание идти гулять. Потом вышла из квартиры, и Женька закрыл дверь. Мария Константиновна решила не брать с собой коляску — донесёт ребёнка и так.

Женька сел делать уроки, Однако не успел серьёзно приступить к математике, как мама вернулась. Собрание прошло достаточно быстро, всего за полчаса.

— Что там было? — поинтересовался Женька.

— Рассказывали о том, как учитесь, — заявила мама. — Людмила Александровна рассказывала о каждом ученике. О тебе очень хорошего мнения, говорит, молодец, далеко пойдёшь. Также выбрали родительский комитет и председателя, которым внезапно оказалась я.

— Ты председатель родительского комитета? — удивился Женька. — А почему не кто-то другой?

— А догадайся с трёх раз, — рассмеялась мама. — Естественно, потому что я дома сижу. Сказали, что у меня единственной график работы подходящий.

— И что ты будешь делать в этом родительском комитете, да ещё председателем?

— В основном, будем собираться, когда вызовет учительница, решать, куда вести вас на внешкольные мероприятия, организовать сбор денег на это, — заявила Мария Константиновна. — Покупать билеты в кино, театр или цирк, собирать деньги для подарков на Новый год, решать, что готовить на праздники. В общем, занятий много. Плотно со школой придётся общаться.

— И как тебе это? — с интересом спросил Женька. — Тебе же с Настей придётся ходить, если я учиться буду.

— Ну и что, — рассмеялась Мария Константиновна. — Мы уже там со всеми родителями в классе познакомились. Так ведь, Настюшка?

Мама взяла ползавшую по полу Анастасию, пощекотала её под мышками и покачала на руках.

— У-и-и-и! — радостно завизжала Настя и прижалась к маме.

По-видимому, так оно и было…

Женька неожиданно понял, что неспроста мама согласилась быть председателем родительского комитета. Молодая красивая женщина сидела с ребёнком уже полгода, а до этого ещё 2 месяца в декрете, выходя редко куда. Сейчас для неё эти походы в школу и общественная деятельность были своего рода бегством от домашней рутины, от бесконечной готовки, стирки, кормления малышки и Женьки. Для кого-то председательство было бы обузой, для Марии Константиновны — интересное и увлекательное занятие…

… К сожалению, планам Григория Тимофеевича и Женьки пойти на рыбалку ещё один раз, не суждено было исполниться. Как будто чувствовали в прошлое воскресенье, что это последняя рыбалка в текущем сезоне, поэтому и сидели долго, наслаждаясь хорошей погодой и видами реки. Как будто чувствовали, что это в последний раз.

В субботу с самого утра погода испортилась. Небо заволокло тучами, подул сильный ветер, похолодало, и начался дождь. Сначала шёл сильный ливень, осыпавший листья с деревьев, потом он сменился мелким противным дождём, который нёс шквалистый ветер. Как говорится, погода омерзительная.

— Вот и всё, Семёныч, — хмыкнул батя, глядя в окно. — Закончилось лето. Ловить больше нечего. Давай заниматься делом: заклеивать окна на зиму.

Вот ведь ещё одна беда… Окна деревянные, через них сквозил ветер, и хотя батареи уже топились вовсю, в комнатах было тепло, но рядом с окнами ощущались сквозняки, поэтому семья Некрасовых, вместо того чтобы ехать на рыбалку, занялась делом: заделывали окна на зиму. Сначала специальной коричневой замазкой замазывали крупные щели, потом поверх неё клеили специальную оконную ленту из бумаги. Лента была сделана из бумаги чуть плотнее газетной, продавалась рулонами по 5 метров. Технология простая: отмерил по месту, отрезал ножницами ленту, намазал размоченным хозяйственным мылом и аккуратно приклеил на щель. Кажется, трудно, на самом деле нет. Таким образом, за выходные полностью подготовились к предстоящей осени и зиме…

… В последнее время соседа совсем не было видно, и комната примерно с месяц стояла пустая. Потом сосед нарисовался, на удивление был трезв и даже выглядел необычно — во всём новом. Куртка, брюки, ботинки, кепка.

— Будете одни жить, — заявил он. — Я сошёлся с женщиной, в нашем отделе работает. Эту комнату я освобождаю, пропишусь там. Ты, Гришка, сходил бы в профком, тебе эту комнату должны дать, у тебя дети разнополые.

Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна посмотрели друг на друга, не веря своему счастью. Ну что ж, ради такого дела можно и по новой сходить в профком… А возможно, даже и с коньячком, кооперативной колбасой и солёным тайменем…

… После месяца обучения в школе Женька сделал кое-какие выводы о принятых в ней обычаях, нормах и правилах. Всё начиналось с чистой обуви. Если погода хорошая, на это почти не обращали внимания. Однако когда шёл дождь и обувь была грязной, её нужно было помыть. На крыльце у входа в школу стояла длинная полукруглая железная ёмкость, наполненная водой, шахтный рештак, в котором лежали две палки с намотанными тряпками. Нужно было подойти, поставить ногу на бортик и, окуная палку в воду, помыть туфли и подошвы. Потом, войдя в школу, вытереть их об тряпку, лежавшую у порога. За этим наблюдали дежурные по школе и вахтёрша, она же по совместительству техничка, со странным именем Олимпиада Ивановна. Старушка она была строгая, но в то же время добрая и всегда шла на контакт.

Больше никакой охраны у входа в школу не было, что казалось очень странным: во времена Женьки, в конце 1990-х — начале 2000-х годов, у дверей стоял могучий охранник в камуфляжной форме и берцах, по виду похожий на бандита, которого боялись даже местные гопники, старавшиеся при нём не беспределить: легко можно было получить по щщам.

Однако Олимпиада Ивановна полностью справлялась с поддержанием порядка в школе, никакие охранники не требовались.

После того как учащийся вошёл в школу, нужно было идти в раздевалку, в подвал, после включения отопления пахнувший теплом и мышами. У входа в подвал тоже стояли дежурные, наблюдавшие за порядком. Баловство, и всякого рода шалости в раздевалке не допускались. Даже старшеклассники солидно входили, вешали свою одежду на крючки и сразу же выходили. После того как прозвучал звонок на первый урок, через 5 минут, раздевалка закрывалась. Если опоздал, это сулило большие неприятности. Сначала нужно было идти искать техничку, и только потом была возможность раздеться. Естественно, это грозило ещё большим опозданием на урок, и, самое главное, втыком от технички и учителя. Впрочем, первоклашки на уроки не опаздывали, в начальной школе к посещению относились более серьёзно, чем в старших классах.

Урок неизменно всегда начинался с зарядки под руководством учительницы. Ребята выстраивались в ряд у парт и в течении 5 минут делали разминающие упражнения для рук, корпуса и шеи. Только потом приступали к уроку.

Начиная с первого класса дети ходили в школу одни! Это во времена Женьки, в 2000-е годы, родители водили детей в школу до пятого-шестого класса за руку. Иначе никак! На улицах масса хулиганов, гопников, маньяков, да кого угодно! Сейчас такой опёки не было, тем более, все родители работали, дома не сидел никто, за исключением больных, беременных или тех, кто находится в декрете, например, как Мария Константиновна. Она конечно же, не могла водить Женьку в школу, для этого приходилось бы будить, кормить и одевать Анастасию, что было совсем исключено. Поэтому он ходил уже со второго дня сам.

Красная лестница, находившаяся в центре, перед главным входом в школу, служила скорее как торжественная, поэтому ходьба по ней не приветствовалась. Вроде и запрета не было, однако по застеленной красной ковровой дорожке, ведущей к бюсту Ленина, со стоящими по обе стороны пионерами в почётном карауле, идти как-то особо и не хотелось. Поэтому школьники старались пользоваться боковыми лестницами.

Девчонки ходили исключительно в платьях коричневого цвета с чёрными фартуками. Волосы либо короткие, либо стянуты в хвостики, либо заплетены в косички. С распущенными волосами по школе никто не ходил! Или с декольте до пупа, через которое видно кружева лифчика, что в 2000-е годы было сплошь и рядом.

За весь месяц Женька не заметил ни одной девчонки, которая в школе пользовалась бы косметикой или, например, ходила с длинными или накрашенными ногтями. Даже старшеклассницы в школе щеголяли своей естественной красотой.

Пацаны ходили все в одинаковой школьной форме, причём, как Женька заметил, куртка была примерно до шестого класса, потом пацаны носили синие пиджаки, а вот у старших классов, в девятом, в десятом, уже допускались пиджаки не школьного формата, а обычные, чёрные или тёмно-серые, с галстуками разного цвета и комсомольскими значками.

Поведение тоже было приличным. В стенах школы — никакого баловства, шалостей, громких криков, драк. Боже упаси, матерщины. Конечно, дети есть дети. Они всегда найдут способ самовыразиться или пойти против системы. Дрались и в этой школе, только аккуратно, чтобы никто не видел. На лестнице, ведущей в подвал, находилась дверь чёрного входа, ведущая на задний двор, где располагалась волейбольная площадка. Дрались именно здесь, на чёрном дворе, причём прямо у двери, чтобы не было видно из окон. Однако, если учителя всё-таки замечали такое непотребство, это грозило очень серьёзной бедой, вплоть до вызова родителей и постановки нарушителя в детскую комнату милиции, которая считалась чуть ли не каторгой начального уровня и внушала у советских школьников большие опасения.

Тех, кто плохо учится, у кого плохое поведение, учителя постоянно стращали двадцатой школой и полставосьмым училищем, где учились умственно отсталые и завзятые хулиганы. При этом не только стращали, но и отправляли запросто. Двадцатая школа и 58 училище считались как приговор на всю жизнь, своего рода детскими колониями, попав в которые, на всей жизни можно поставить крест. Всё это способствовало поддержанию строгой дисциплины, но всё равно иногда в школе бывали инциденты. До разбитых окон дело при Женьке не доходило, но, например, стены на втором и третьем этаже были исписаны ручками, а иногда и похабными словами, поэтому дежурные по школе каждую неделю отмывали эти надписи тряпкой с мылом. Но лишь для того, чтобы они в скором времени появились вновь.

Один раз побывали на экскурсии в кабинете зоологии, потом географии, и даже посидели за «взрослыми» столами, и Женька обратил внимание, что они тоже исписаны ручками, а иногда даже изрезаны ножами. Детки есть детки…

Однако в целом, ходить сюда Женьке понравилось…