Выживала. Том 3

Глава 10 Рыбалочка

Отец, собрав спиннинг и взяв с собой блёсна в коробке, пошёл ниже по течению, метров на 50, оставшись силуэтом в тумане. Женька остался следить за закидушками. Лески круто уходили в воду, указывая, что глубина здесь приличная. И всё вроде хорошо, вот только клёва нет. Если на ту, что с червяками, изредка клевало, то те, что с живцами, как будто застыли. Женька на червяка поймал пару некрупных чебаков и два окуня, и больше ничего. Но потом неожиданно увидел, как леска на одной из живцовых закидушек плавно поднимается и потом начинает дёргаться, заставив звонить колокольчик. Что-то клюнуло!

Женька подбежал к леске и сделал долгую размашистую подсечку, высоко подняв леску над головой, и дёрнув её к себе. На конце чувствовалось что-то тяжёлое. Сумеет ли он вытащить рыбу?

Перебирая леску руками, Женька потащил улов к себе. Определённо на конце лески что-то ощущалось, но что именно… Рыба шла, и шла тяжело, всё время под водой, на глубине. И так шла до самого берега, лишь потом, примерно когда остался метр, Женька увидел, как в тёмной воде что-то мелькнуло. Наконец, сделав последний рывок, вытащил извивающуюся рыбу на берег. Окунь! Здоровенный, весом примерно граммов 800–900!

Окунь был глубинный, хищный, из с той породы, которая называется горбачами, имел длинное и высокое тёмно-зелёное полосатое тело, и ярко-красные плавники. Рыба тяжело извивалась на леске, гуляя из стороны в сторону. Женька попытался ухватить её, но не смог: длины ладони не хватило! И что сейчас делать? Вдобавок, Женька увидел что окунь глубоко заглотил тройной крючок, и он находится где-то глубоко в кишках. На втором поводке пескаря не было: или сам сорвался, или сорвала рыба. Вытащить крючок никакой возможности не было, поэтому Женька кое-как дотянувшись до отцовского рюкзака, попытался достать складной нож, но это у него не получилось, похоже, батя забрал его с собой.

Ну что ж, делать нечего, придётся действовать более радикально. Женька оттащил снасть подальше от воды, чтобы окунь не прыгнул обратно, положил леску на камень и, стуча другим камнем, перебил поводок. Теперь можно было аккуратно достать садок из воды и положить туда рыбу. Потом Женька достал ещё одного пескаря, насадил на оставшийся пустым крючок и, раскачавшись, как мог, закинул грузило метров за 10 от берега, дальше не получилось. Смотав лишний остаток лески, закрепил на конце палки на двойную петлю. Подумав, привязал травинку как сигнализатор поклёвки. Колокольчик-то остался лежать на земле с лишней леской.

Пока возился с одной закидушкой, на другие внимания не обращал, но вдруг заметил, как сработало та, что с червями. Неужели попался очередной небольшой чебачок или окунёк? Женька подсёк, стал к себе тянуть, однако сразу почувствовал, что рыба попалась серьёзная. Она упруго тянула назад, никак не поддаваясь, и леска даже на какое-то время перестала тащиться, встав колом. Сейчас самое главное было не ослаблять напор, чтобы не прослабить крючок, а то соскочит. Крючки там стояли пятый номер, совсем не на крупную рыбу.

Осторожно перебирая леску, Женька подтащил рыбу к берегу, и почуяв близкое дно, она начала бросаться туда-сюда, но всё-таки каким-то чудом выдернул её на гальку. Язь! Минимум килограмм веса! Сильная рыба!

Язь тяжело извивался на поводке, и Женька с ужасом увидел, что зацепился он всего лишь за краешек губы и вообще в любое время мог сорваться, вытащил его только благодаря чистой случайности. Женька схватил язя, прижал его к гальке, снял с крючка, и, соблюдая осторожность, вытащив из воды садок, положил рыбу в него. Сейчас уже там лежали две крупные рыбы, которые начали тяжело извиваться, колотясь хвостами друг о друга. Блин, да они так пескарей задавят, которые меньше их в 20 раз!

Рыбалка, похоже, пошла. Женька насадил червяков на крючки и обратно закинул закидушку в воду. Может, сейчас язи будут клевать? Однако поклёвок пока не было, зато опять начала подниматься и сразу же дёргаться леска на закидушке с живцами, на которой было два поводка. Женька широко подсёк и начал тянуть леску к себе. Сейчас шло ещё тяжелее, чем те два раза перед этим. Вдобавок рыба шаталась из стороны в сторону. Когда подтащил к берегу, увидел, как в тёмной воде блеснули два светлых блока. На закидушке сидело две рыбы!

Женька рывком вытащил рыбу на берег и с удивлением увидел, что на ней сидят два окуня. Один грамм на 500, другой примерно килограмм. Вот почему шло очень тяжело и мотало из стороны в сторону! Два горбача клюнули сразу одновременно. Конечно, это всё было хорошо, однако опять пришлось тащить закидушку подальше от берега, там перебивать леску, так как эти два окуня тоже проглотили крючки так, что они находились глубоко в кишках.

Таким образом, одна закидушка полностью выбыла из строя, оставшись без крючков, одна была закинута с одним живцом. Но вскоре лишилась и его. Женька увидел, как леска закачалась, опять подбежал к ней, подсёк и вытащил ещё одного окуня, размером уже меньше прежних, но всё равно неплохого, граммов на 300. И этот тоже заглотил тройничок глубоко внутрь, и опять пришлось перебивать леску. Таким образом, примерно за час он лишился всех живцовых закидушек. Тем не менее, осталась ещё одна, которая заброшена с червяками.

Пока рыбачишь, да ещё успешно, время идёт совсем незаметно. Кажется, только начал, а уже пролетело час или даже два. Вот и сейчас, пока Женька телепался с рыбой, как-то незаметно туман стал прозрачным, отступил, проглянуло неяркое солнце, и стало видно противоположный берег в полукилометре отсюда. Правда, он до сих пор выглядел нечётко, как в синей дымке. Женька продолжил наблюдение за единственной оставшейся закидушкой… Итогом его рыбалки были четверо крупных окуней, крупный язь и пять чебаков с мелкими окунями.

…Эх, давно Григорий Тимофеевич не рыбачил на спиннинг, пожалуй что, пару лет точно. Последний раз ходил с ним тоже на Томь, в место, где в неё впадает Кондома. Мест для рыбалки там было навалом, множество островов, проток, омутов и ям с обратным течением, поэтому, помнится, поймал тогда штук пять щук, правда небольших, весом по 1–2 килограмма, но и то пожива.

Здесь же… Григорий Тимофеевич не знал, что здесь может ловиться на блесну, конечно, должна быть и щука, и окунь, и, возможно, язь. Дно углублено земснарядом, чтобы подходили суда до речного вокзала. Течение медленное, но чем ниже по течению, тем становившееся быстрее.

Григорий Тимофеевич начал рыбалку с тяжёлой колеблющейся блесны белого цвета. Отойдя метров на 50 ниже поставленных закидушек, сделал пробный заброс, метров за 20. Инерционная катушка — коварное дело, ей ещё надо уметь пользоваться, эта снасть не для зелёного любителя. Самая главная проблема — вовремя и с нужным усилием тормозить катушку, чтобы леска не продолжала отматываться, когда насадка уже упала в воду. Тогда образовывались лишние петли лески, ложащиеся под ноги, которые называли «борода». Для этого приходилось постоянно тормозить краешек катушки пальцем. Однако усилие должно быть точно дозированным, иначе легко можно совсем застопорить забрасываемую насадку, прямо в воздухе, и тогда от силы инерции можно оборвать резко остановившуюся леску в узле, и насадка улетит прочь. Особенно если насадка тяжёлая, например, если спиннинг используется как закидушка.

В магазине «Спортсмен» продавались безынерционные катушки, которые устраняли эти проблемы, но стоила такая в два раза дороже «Невской»: целых 8 рублей! Хотя, конечно, если бы Григорий Тимофеевич плотно занимался спиннинговой рыбалкой, то обязательно купил бы себе и хороший спиннинг, и хорошую катушку. Впрочем, сейчас не было ни того ни другого, поэтому предстояло ловить на то что есть.

Первый заброс, как всегда, получился комом. Леску слишком затормозил, и блесна упала всего в 10 метрах от берега. Пришлось подматывать, чувствуя, как блесна иногда скребёт по дну, что грозило зацепом.

Второй раз закинул блесну со всей силы, далеко, метров за 40, однако сразу же из катушки выскочила борода. Пришлось аккуратно сматывать лишнюю леску на катушку, аккуратно распутывая петли. Естественно, и этот заброс тоже не пошёл в зачёт. И только с третьего приноровился и начал закидывать относительно хорошо. Глубина здесь была, судя по всему, метра два с половиной — три, плюс имелось небольшое течение. Поэтому, забросив, ждал секунды три, пока блесна пойдёт ко дну, одновременно начиная выбирать излишки лески. Когда леска становилась в лёгкую натяжку, начинал подматывать. Вёл прерывисто. Сначала проводил метра два, потом на полсекунды останавливался, делал лёгкий взмах удилищем вправо, потом снова начинал подматывать, останавливал, делал взмах удилищем влево, потом опять начинал подматывать. Это называлось прерывистая проводка. Блесна в это время сначала шла по наклонной вверх, потом останавливалась, начинала падать ко дну, но тут же делала рывок в сторону вправо, потом рывок влево. В общем, вела себя как раненая или больная рыба, которая не может быстро плавать и которую тянет то вверх, то наоборот, ко дну.

На втором забросе Григорий Тимофеевич почувствовал поклёвку: резкий удар по блесне. Подсёк, увидел как согнулась вершинка спиннинга и начал подтягивать к себе. По тому как относительно легко идёт рыба, сразу понял что это окунь, весом примерно в полкилограмма. Так и получилось. Вытащил на берег, отцепил и положил в сумку, которую взял с собой.

Потом были ещё несколько пустых проводок, пришлось перемещаться ниже по течению, и там поймал ещё одного окуня, весом примерно в килограмм.

После этого, как обрезало, больше ничего не клевало. Покидав впустую спиннинг, Григорий Тимофеевич возвратился к сыну.

— О, да у тебя тут неплохо, — рассмеялся батя, подойдя к Женьке, который сидел перед единственной оставшейся закидушкой. — Что поймал?

— Четыре окуня и язя, ещё чутка мелочи, — важно заявил Женька. — Но сейчас уже ничего не клюёт.

— Да ты просто мастер! — похвалил батя. — Я тоже двух окуней поймал. Хорошие!

Он показал окуней Женьке. Действительно, неплохие.

Батя решил на спиннинг больше не рыбачить, взял удочку, с которой ловил живцов, попробовал ловить на неё, сменил несколько мест, но клевать уже перестало. Солнце поднялось ещё выше, туман прошёл, стало видно всю реку. Потеплело.

— Давай перекусим, — заявил батя. — отдохнём, переведём дух, потом посмотрим, что делать.

Пожалуй что, это было верное решение. Батя расстелил газету, достал из рюкзака лёгкий перекус: хлеб с колбасой и сыром, варёную картошку, соль, чай в термосе. Не спеша пообедали. Сразу улучшилось настроение, которое и так было неплохим.

Пока обедали, внимательно смотрелись. У причала речного вокзала пассажиры садились в «Зарю». Потом, через 10 минут, теплоход задним ходом отвалил от причала, какое-то время плыл по течению, потом набрал ход и погнал вниз, постепенно набирая скорость, выходя на глиссер, и разгоняя высокую волну к берегам. Проплыв примерно 200 метров вниз по течению у этого берега, теплоход начал пересекать реку к противоположному берегу.

— Смотри, Семён, там бакены стоят, — сказал батя, показав рукой на корму теплохода. — Похоже, от этого берега фарватер отходит к противоположному, здесь перекат должен быть.

— Хочешь на перекате блесну покидать? — догадался Женька.

— Пойдём, попробуем, может, что-нибудь получится, — согласился батя. — С закидушками рыбачить не имеет смысла, у меня запасных поводков с тройниками нет, а сейчас их делать неохота.

Пожалуй, отец был прав. Пока они обедали, на закидушку с червяками ничего не попалось, только мелочёвка обожрала наживку. Рыбачить здесь дальше — только время впустую терять. На удочку тоже ничего не ловилось, очевидно, что сейчас поймать что-либо можно было только на живца или блесну: хищная рыба готовилась к зиме. По идее, можно было пойти домой, но и отец, и сын как будто чувствовали, что это их последняя вылазка на природу в этом году, больше такого не будет, ведь скоро испортится погода, и на реке станет холодно, сыро и совсем некомфортно, да и рыба перестанет клевать, кроме склизких налимов, а их ловить — это сродни подвигу. Поэтому старались до последнего продлить пребывание на реке.

Пообедав, батя смотал все закидушки, положил в рюкзак, собрал удочку, положил в чехол и отдал его Женьке. Рыбу из садка вытащил и положил в клеёнчатый конверт, переложив крапивой, и сунул в рюкзак, который накинул на плечи. Предстояла рыбалка активная, когда нужно постоянно перемещаться. Таскаться с садком не хотелось.

— Килограмма четыре поймали! — радостно сказал батя. — Сейчас, когда рюкзак накинул, сразу почувствовал.

Батя взял в одну руку спиннинг, в другую коробку с блёснами, и хрустя сапогами по камням, отправился вниз по течению, в направлении, где рыбачил последний раз, Женька направился за ним. Когда прошли метров 200, действительно увидели, что течение значительно убыстрилось, на воде появились разводы, говорящие о наличии крупных камней на дне. Примерно в 30 метрах от берега мелководье ограничивали красно-белые бакены, вокруг которых бурлила вода.

— Видишь, этот красно-белый бакен, говорит о том, что здесь сильное прижимное течение к левому берегу, — заявил батя. — Тут от берега отходит каменная отмель, и фарватер отходит вправо, поэтому течение прибивает на мель. Очень опасное место для судоходства. Если буксир тянет баржу, и лоцман полоротый, поздно начнёт вправо отваливать от берега, можно баржу кормой на камни посадить. Будет её разворачивать поперёк течения.

— Откуда ты так много знаешь? — удивился Женька.

Конечно, о речном судоходстве он кое-что знал, цвета бакенов, об отбойных и обратных течениях, названиях подводных препятствий, направлениях фарватера и прочим, потому что это входило в его интересы блогера-экстремала, но отец-то…

— Семёныч, не забывай, я на большой реке жил, на Подкаменной Тунгуске, — заявил батя. — Она поболее, чем эта Томь. И суда у нас там ходили поболее, чем здесь.

— А тут какое судоходство? — спросил Женька. — Я, кроме этой «Зари» и буксира с небольшой баржей, ничего не видел.

— А вот такое здесь и судоходство, совсем маленькое, — рассмеялся батя. — Ещё катер «Волгу» видел, это вообще высший класс, на таких Рыбнадзор ходит. На подводных крыльях, длина 8 метров. Ладно, попробуем сейчас здесь, в камнях блесну покидать. Может, щука есть.

Женька бросил взгляд на перекат. Глубина там была не сказать чтоб слишком маленькая, может быть, с метр-полтора. По крайней мере, близко к поверхности камней не было видно, только лёгкие водовороты от них.

Батя размахнулся и со всей силы запустил тяжёлую блесну, плюхнувшуюся метрах в тридцати от берега, прямо перед ним. Чуть подождал, потом начал подматывать леску. Судя по всему, блесну сильно сносило течением, и батя вытащил её ниже по течению.

— Придётся кидать не так, — заявил батя, размахнулся и запустил блесну намного сильнее и выше по течению. Потом начал подматывать и примерно в 20 метрах от берега ощутил резкую поклевку, да такую, что металлическая вершинка спиннинга согнулась чуть не дугой.

— Есть! — крикнул батя и подсёк, выгнув спиннинг ещё сильнее.

Потом начал вываживать. Рыба, судя по всему, попалась крупная, и шла она с трудом. Делала резкие рывки то вправо, то влево, иногда тянула в глубину, да с таким усилием, что подматывать было невозможно, и тогда батя слегка отпускал леску на тормозе-трещётке, давая рыбе погулять, но слишком свободы не давал. Потом опять начинал подматывать и примерно через 10 минут подтащил рыбу к берегу, на мелководье. Сачка с собой не было, поэтому просто выволок на камни.

— Таймень! — радостно крикнул Женька, побежал к пёстрой рыбине длиной сантиметров 80, взял её двумя руками за жабры и оттащил подальше от воды.

Надо сказать, батя реакцией Женьки был сильно удивлён. А вы не были бы удивлены, если ваш шестилетний сын поступает так, как поступает очень опытный рыбак? А ведь Женька ни разу не видел такой крупной рыбы, по крайней мере, не должен видеть… Таймень… Григорий Тимофеевич на Томи его ни разу не ловил. Откуда его знает Женька?

Батя одобрительно покачал головой и с удивлением ставился на сына. Сказать тут было абсолютно нечего…