Выживала. Том 3

Глава 7 За грибочками!

В воскресенье, 4 сентября, батя, как и обещал, зарядился на поездку за грибами. Это был первый большой прогон на новеньком мотоцикле.

— Куда поедете? — с беспокойством спросила накануне вечером Мария Константиновна. — Далеко? Смотрите мне!

Женское сердце, как всегда, навыдумывает 100500 неприятностей, несчастий и бед, которые гипотетически могут произойти с любимым мужем и сыном.

— Поедем по алтайской дороге за Кузудеево! — заявил батя. — Километров 50 отсюда.

— А что, ближе нельзя?

Мария Константиновна с ещё большим беспокойством переводила взгляд с Гриньки на Женьку.

— Ближе нельзя, — уверенно сказал Григорий Тимофеевич. — На базаре опята продают. А где их здесь много найдёшь?

— А ты дорогу-то знаешь? — недоверчиво спросила мама.

— Я не один поеду, с Ванькой поедем, с маманей, он дорогу знает! — заверил батя. — Ещё в пятницу с ними договорился. Не переживай, Машка, всё хорошо будет. Зато грибов привезём, насолим сразу. А то что… Осень началась, а у нас грибов солёных ещё нет.

— Поесть с собой возьмите. Сейчас я посмотрю, что там есть в холодильнике. Вы где со свекровкой и… свёкром встречаться-то будете?

По-видимому, Мария Константиновна недолго подумала как назвать сожителя свекровки и решила что всё-таки свёкр, хотя и живут не зарегистрированные.

— Мы с Семёном к ним заедем, — успокоил батя. — Там посадим Семёныча в люльку, и оттуда махнём на коротке.

— Завтра-то в гараж вместе поедете?

— Один съезжу, с утра, на первом трамвае! Правда, придётся с пересадкой. Сначала на четвёрке до заводского кольца, а там на первый. Потом вернусь к дому, возьму Семёныча, рюкзак, и поедем.

Подробно расспросив, что и как, мама успокоилась и занялась игрой с Анастасией, которая в кроватке сидеть уже не желала, требовала больше свободного пространства. Теперь посреди зала расстилали мягкое одеяло, садили на него Настю, клали резиновые игрушки, погремушки, и Анастасия с увлечением занималась своими делами: ползала, садилась, хватала игрушки, тянула их в рот, трясла. Оставалось только смотреть, чтобы не выползла за пределы чётко означенного пространства. Иногда подползала к кровати и, ухватившись обеими ручонками за покрывало, вставала на колени, пытаясь забраться ещё выше и встать на ноги. Однако сил ещё не было, да и рано: недавно только исполнилось пять с половиной месяцев.

— Ы-ы-ы-ы! — недовольно говорила Настя, пуская слюни через пустышку и стучала рукой по негодному покрывалу. Не хотела сдаваться!

Батя собирал рюкзак. Приготовил сардельки, колбасу, сыр, заранее купленную булку хлеба, налил воду во фляжку. Помыл термос. Взял два складных ножа, фонарик, большой матерчатый мешок с пришитыми лямками под грибы. Мама помогала в сборах, Женька сидел на полу с сестрой, которая, увидев, что родители занимаются чем-то увлекательным на кухне, так и норовила покинуть пределы одеяла и уползти к ним.

Вечером посмотрели «Время» и легли спать пораньше — завтра предстояло с самого утра шевелиться поживее…

… Григорий Тимофеевич проснулся раньше всех, в шесть часов утра. Ещё темно. Оделся, попил чаю с печенюшками, налил горячий чай в термос и вышел из дома, ещё все спали. Прошёл на остановку трамвая у драмтеатра. Здесь уже толпились рабочие, которые ехали на завод. Несмотря на раннее время и воскресный день, трамвай был чуть не под завязку.

Доехал до конечной, до кольца у металлургического комбината, там вышел и стал ждать другой трамвай, который шёл до цементного завода. Ждать пришлось недолго. И этот трамвай тоже был полный: рабочие ехали на цемзавод.

«Надо бы какой-нибудь велик купить, — неожиданно подумал Григорий Тимофеевич. — Хотя бы „Урал“ тот же самый, а ещё лучше „Салют“ складной. А можно и спортивный. Тут на велике, по идее, по прямой ехать с полчаса, и как раз до гаража».

Конечно, велик купить можно. Именно для того чтобы ездить от дома до гаража и обратно, только вся проблема — где хранить… Дома абсолютно негде ставить, разве что в коридоре, как раз напротив соседской двери. В подвале тоже не вариант. По подвалам лазили воры, ходили слухи, что вскрывали их во многих домах, крали удочки, сапоги, велики. В связи с этим Григорий Тимофеевич даже все свои снасти и удочки перенёс домой и положил на антресоль. А лыжи с палками поставили в спальню, там всё равно места было навалом. По сути, отсек в подвале стоял сейчас почти пустой. Лежала всякая ерунда: известка, краска для пола и окон, кисточки…

В мечтах о велике Григорий Тимофеевич доехал до нужной остановки, вышел с парой человек, которые тоже держали путь до гаражей, и втроём отправились в гаражный кооператив.

Сторожа, естественно спали, однако проезд был закрыт шлагбаумом, что уже хорошо.

Первым делом Григорий Тимофеевич прошёл на берег реки и посмотрел на окружающую местность. Над Томью поднимался лёгкий парок, однозначно говоривший о том, что вода охлаждается и сейчас самое время рыбачить: рыба скоро будет нагуливать жир. Глядел на тёмно-зелёную воду с пеной, взбитой перекатами, находившимися вверху, на солнце, ещё не вышедшее из-за гор, но уже осветлившее округу. И сразу сильно захотелось на рыбалку. Чего вот хотя бы здесь не порыбачить, хотел же уже сколько раз. А ведь скоро начнётся настоящая осень, ненастье, а там и зима с холодами, никуда уже не поедешь.

Твёрдо решив в следующие выходные прийти порыбачить хотя бы здесь, Григорий Тимофеевич открыл гараж, выкатил наружу мотоцикл. Проверил уровень бензина, повесил на руль шлем для Женьки, сам надел каску, подкачал бензина в карбюратор, сел на мотоцикл, завёл двигатель и, немного прогрев, закрыл гараж и поехал домой. Сторожа к этому времени уже проснулись, шлагбаум был открыт, один из пенсионеров стоял у сторожки, зевал и, увидев Григория Тимофеевича, помахал ему рукой.

Помахав в ответ сторожу, Григорий Тимофеевич проехал по просёлочной дороге до асфальта и, плавно увеличив скорость, покатил по направлению к дому. Улица уже начала понемногу наполняться транспортом, в основном, общественным: горожане ехали на работу. Проезжая мимо остановок, заполненных людьми, которые провожали его взглядами, Григорий Тимофеевич в очередной раз убедился в правильности своего решения купить свой транспорт. Хотя, сейчас он уже подумывал о машине. Во всяком случае, деньги нужно понемногу на неё собирать.

Приехав во двор, Григорий Тимофеевич остановился у подъезда, поставил мотоцикл на подставку, выключил зажигание, вытащил ключ и направился домой.

Дома уже ждали Мария Константиновна и вставший и умытый Женька. В прихожке стоял собранный рюкзак.

— Я всё приготовила! — прошептала Мария Константиновна. — Осталось только Женьку покормить.

— Я две печенюшки съел! — заверил Женька. — Больше не хочу и не надо.

— Ладно, там поедим! — заявил Григорий Тимофеевич. — Давайте одеваться.

Оделись очень плотно: тёплые штаны с трико, тёплые носки, майка, рубашка, кофта, тёплые осенние куртки, резиновые сапоги, взяли с собой шапки, чтобы ходить в лесу.

— Ну всё, езжайте с богом, — сказала Мария Константиновна и невольно, по старой привычке, перекрестила и мужа, и сына. — Ты, Гришка, сильно там не гони.

— Ладно, не накручивай себя! — заявил Григорий Тимофеевич, закинул рюкзак на спину и в сопровождении Женьки вышел из квартиры.

— Сейчас к бабушке? — спросил Женька, когда вышли на улицу.

— К бабушке, они нас должны в 8 утра ждать у гаража, — согласился батя и посмотрел на часы. — Сейчас 7:45, как раз успеем.

Батя посадил Женьку перед собой, завёл мотоцикл, снял его с подножки и выехал сначала на второстепенную улицу, потом на проспект Металлургов, направившись в сторону вокзала.

Пока ехали с отцом по городу, Женька только сейчас обратил внимание на одну примечательную вещь, которая бросилась в глаза именно сейчас, когда он ехал на отцовском транспорте. Если в двадцать первом веке зелёный свет на светофорах горел чуть ли не 2 минуты, чтобы успело проехать как можно больше транспорта в разных направлениях, и успели пройти пешеходы, то сейчас светофор горел буквально всего 30 секунд, даже на главных дорогах. Едва успеешь остановиться, как уже загорается зелёный и нужно ехать. Наверное, это было логично: автомобилей на дорогах ещё не так много. Вдобавок Женька сейчас заметил ещё одну деталь, присущую СССР: водители никогда не пропускали пешеходов. Либо так было написано в здешних правилах дорожного движения, либо просто к этому привыкли, что трамвай, автомобиль или мотоцикл всегда прав. Пешеходы терпеливо ждали, когда проедет весь транспорт, и только после этого переходили дорогу, и переходили её, где захочется, вне пешеходных переходов.

Алгоритм езды на двухколёсном мотоцикле по городским улицам был интересным. Батя подъезжал к перекрёстку, если видел, что горит красный свет, тормозил, потом, нажав сцепление, отключал передачу, полностью останавливался и опирался левой ногой об асфальт, удерживая равновесие. Потом, когда загорался зелёный свет, снова отключал сцепление, давал газ, ногой толкал мотоцикл, включал первую передачу, отпускал сцепление и ехал, набирая ход. Потом вторая, третья передача, и погнали. Четвёртую в городе не трогал: хватало и третьей.

Таким образом, до Завокзальной улицы доехали очень быстро, по ощущению, всего за 5 минут. Если бы тащились пешком, на общественном транспорте, на это ушло бы не менее 40 минут.

Григорий Тимофеевич въехал в родной проезд, где находились сараи, и покатил, шурша шинами по печному шлаку и мелкому углю, которыми была подсыпана эта улица. Пока ехали, батя внимательно смотрел на дорогу: вполне могли попасться гвозди, которые находились в дровах, сгоревших в печках.

Женька издалека сразу увидел мотоцикл с люлькой, стоявший у гаража и две фигуры рядом с ним. Это были бабка Авдотья и дед Иван, которые сразу же замахали руками, увидев Григория Тимофеевича.

Батя подкатил к родственникам, остановился, поставил мотоцикл на подставку и заглушил двигатель. Потом снял Женьку с сиденья.

— Ну, здравствуй, пострелёнок, — радостно сказала бабка Авдотья, подошла к Женьке, обняла его и погладила по шлему. — Как доехал?

— Нормально! — ответил Жека и посмотрел на родственников.

Одеты они были по походному: оба в касках, в плотной одежде, дед Иван в фуфайке, бабка Авдотья в тёплом жакете. На обоих тёплые штаны и резиновые сапоги.

Иван подошёл к Женьке, поздоровался с ним за руку, как со взрослым, потом с Григорием Тимофеевичем.

— Мы поесть взяли, — предупредил батя.

— Мы тоже взяли, — бабка Авдотья показала на авоську, лежащую в люльке. — Ну что? Поедем с богом?

— Поедем, — согласился Иван и смотрел на небо. — Погода хорошая будет. Вроде без дождя.

Небо было чистым, уже встало солнце и разливало неяркие лучи по округе, по зелёной траве и начавшим желтеть листьям деревьев.

— В общем, ты же, Гриша, знаешь дорогу до Кузедеева? — спросил Иван. — Если в пути мы отстанем, жди нас там, у автобусной станции.

— А дальше далеко ехать? — спросил Григорий Тимофеевич.

— Километров десять в гору, по алтайской трассе, — заявил Иван. — С мужиками туда ездили несколько раз, грибов море, прямо у дороги хоть косой коси. Осенью опята, весной — колба. Всё есть. Только змеи могут попадаться. Так что осторожней. Ну и медведи похаживают.

— Ну давай, внучок, залезай в люльку, — сказала Авдотья Михайловна, взяла Женьку под мышки, посадила его в люльку. — Поедешь, держись за ручку.

Иван закрыл гараж, забрался на мотоцикл, Авдотья Михайловна села за ним, ухватив за пояс, Иван завёл мотор и поехал по направлению к второстепенной улице, идущей к ремонтному депо. Григорий Тимофеевич направился за ним. Потом оба мотоцикла выехали на улицу Завокзальную, главную улицу этого района, и покатили в направлении таксопарка и хлебокомбината, где, повернув направо, направились в сторону Южного выезда из города.

По обе стороны улицы простирался частный сектор. Серые заборы, огороды, в которых уже начали копать картофель, по краям гнулись поспевшие подсолнухи и торчали капустные вилки. Дома с дымящими печными трубами.

Григорий Тимофеевич ехал, смотрел на дома, на трубы и поражался, как изменилась его жизнь всего за год. Кто бы подумал год назад, когда примерно в это же время ездили на электричке с Машкой и Женькой за грибами, что у них будет новая квартира, новая мебель, появится Настя, будет мотоцикл, гараж и лодка… Если бы кто-то сказал ему об этом год назад, Гринька рассмеялся бы ему в лицо. Только сейчас он понял, что до этого, как листок, плыл по реке жизни, всегда по течению, не пытаясь выплыть хотя бы в сторону, не говоря чтобы направиться поперёк. Почему так произошло и почему так изменились его взгляды на жизнь, он так и не понял сам. Хотя, если перемотать время назад и хорошенько подумать, может быть, вспомнил бы, как Женька спрашивал несколько раз, что нужно для того, чтобы получить благоустроенную квартиру… Помнится, тогда его это сильно задело, и, наверное, на следующий же день он первый раз продал первую канистру бензина налево…

…Поглощённый воспоминаниями и разными мыслями, Григорий Тимофеевич не забывал следить за дорогой, хотя что за ней следить: в утренний час кроме пригородных автобусов не попадалось не попадалось никакого транспорта. Автобусы же легко можно обогнать, даже не выезжая на встречную полосу. Вот что значит двухколёсный мотоцикл! Впрочем, Григорий Тимофеевич никуда не гнал, ехал спокойно, прямо за Иваном

Иван при этом не сказать чтобы ехал медленно: чётко держал скорость 60 км/ч, что для мотоцикла с люлькой было вполне достаточно. Григорий Тимофеевич держал за ними дистанцию на расстоянии примерно в 50 метров, зорко наблюдая, что происходит на дороге. Опыт профессионального водителя сказывался.

Так не спеша проехали частный сектор, протарахтели мимо заправки, промышленных предприятий, лыжной базы, со стоящим на кольце трамваем четвёртого номера, в который уже на конечной зашло много народу.

Потом дорога пошла в гору, и пришлось добавить ходу вслед за мотоциклом Ивана. Поднявшись на гору, очутились уже почти за городом. По обе стороны простирались поля, на которых сейчас шла уборочная страда. В основном копали картошку и косили кукурузу на силос. Погода стояла хорошая и работали даже ночью, при свете фар. Вот что значит страда! День год кормит!

Перед спуском с горы находился стационарный пост ГАИ, но время было ещё ранее, и гаишников у дороги не видно, похоже, дремали внутри поста, хотя жёлто-синий патрульный Москвич стоял внизу. Перед постом стояла металлическая стела, означающая конец города. Вот и свобода…

Миновав пост ГАИ, Иван добавил скорости и покатил под гору пошустрее, Григорий Тимофеевич следовал за ним. Потом справа потянулся большой сосновый бор, занимающий всю гору, справа от шоссе тянулись берёзовый и осиновый лес. Григорий Тимофеевич как-то с Клавкой останавливались здесь на короткое время, чтобы поискать грибы, отошли от дороги метров на 100, пролазили зря по бурьяну, абсолютно ничего не нашли. Потом как-то заезжали и в сосновый бор, и тоже ничего не было, кроме старья и гнилых маслят. А на базаре торговали вовсю. Грибы — это такое дело, что нужно знать, где их искать…

… В Сосновке дорога разделялась, вправо шла непосредственно в деревню, та, которая прямо, долгим подъёмом, через сосновый бор поднималась в гору и вела в Алтай. Подъём был затяжной, километра три протяжённостью, и немало гружёных фур не выдерживали этого испытания, перегреваясь на ходу. А когда такие же гружёные фуры ехали обратно, в направлении города, у полоротых водителей не выдерживали тормоза, перегревалась, закипала жидкость в тормозных цилиндрах, и тяжеленная машина вообще теряла управление. Несколько раз было, что громадина во весь ход, качаясь на рессорах, неслась с горы, мигая фарами и трубным рёвом клаксона распугивая по обочинам легковушки и автобусы. Останавливалась потом только на выкате, метров через 500.

Этот подъём был испытанием на прочность даже для мотоциклов. Иван ехал сначала на третьей передаче, потом переключился на вторую. Однако и на второй не вывез: судя по тому, что пошёл обильный синий дым из одного цилиндра, который у него до сих пор так и барахлил, пришлось отчиму переключаться на первую передачу. На первой вывез спокойно, однако остановился сразу же после подъёма. Когда дорога стала ровной, съехал на обочину.

Григорий Тимофеевич притормозил рядом, тоже съехал на обочину и заглушил мотор.

— Перегрелся, — словно оправдываясь, сказал Иван. — Тянет плохо, даже на первой. Если ехать дальше, клинануть может. Надо хотя бы минут 10 постоять, отдохнуть.

— Ну давай постоим, — согласился Григорий Тимофеевич.

Сам он сейчас был доволен: испытал новенький мотоцикл полностью на подъёме, ехал на второй передаче, но чувствовал, что, если бы желание, выехал бы и на третьей. Конечно, ехал один, но всё-таки… Новый мотор — сила!