Выживала. Том 3

Глава 8 Хорошие грибы

Постояв 10–15 минут и остудив моторы, небольшая колонна из мотоциклов продолжила свой путь. Дальше сначала потянулись поля, окружённые холмами, которые становились всё выше. Потом потянулись невысокие горы, заросшие лесом. Дорога была очень непростой, и смотреть надо было в оба: подъёмы, спуски, крутые повороты, иногда на 90 градусов и более, а иногда сразу всё вместе чередовалось на достаточно коротком расстоянии, метров 100–200.

Встречный транспорт попадался редко. Один раз проехал междугородний красно-белый «Икарус», чадящий чёрным дымом на подъёме, пара фур-длинномеров и два «Беларуся» с косилками, похоже, от местного совхоза: какое-то время по обочинам дороги на пологих склонах тянулись поля, засеянные багрово-коричневой культурой, из-за чего они имели сюрреалистичный инопланетный вид.

— Гречка! — кивнул головой Иван, обернувшись к Женьке и бабке Авдотье. — Тут всегда её садят.

Миновали несколько деревень и наконец добрались до деревни Кузедеево, которая располагалась в 50 километрах от города и была как перевалочный пункт. Влево шла дорога в Мундыбаш, в который Женька ездил совсем недавно в поход, и дальше на Шерегеш, куда батя хотел съездить к родственникам, а прямо в гору шла дорога в Алтайский край, в город Заринск и дальше, в Белокуриху. На развилке находилась автобусная станция, магазин и большой рынок прямо у дороги, который уже сейчас работал, с самого утра.

Иван снизил скорость и внимательно посмотрел на стоящие ряды торговцев: кроме огурцов, помидоров, капусты, кабачков, картошки, продавали множество грибов самого разного вида, от опят до маслят, подберёзовиков, волнушек, груздей. Чего только не было!

Иван махнул рукой, показывая что не стоит тут тратить время на остановку, И направился по алтайской дороге в гору. Григорий Тимофеевич последовал за ним.

Здесь уже была совсем дикая местность. Двухполосное шоссе проходило по густому лесу, состоящему из осин, берёз, редкого ельника и сосен. Но вдалеке, за этим смешанным лесом виднелись высокие горы, заросшие черновой тайгой. По краям дороги не было столбов электропередач, вестников цивилизации. Они заехали в абсолютно дикую природу…

Женька впервые ехал в мотоциклетной коляске, и, естественно, впечатлений была масса. Казалось, будто сидишь почти на дороге, и видно каждую выбоину на асфальте, каждый камушек на обочине, каждую травинку. Такого плотного единения с процессом езды он ещё не ощущал, это был первый опыт. За всю свою прошлую жизнь ни разу не удосужился ехать на мотоцикле в коляске, и новизна происходящего захватила полностью, казалось, часовая поездка пролетела за десяток минут. На люльке стояло защитное стекло, так же как и на мотоцикле, и ветер не бил в лицо: ехалось вполне комфортно.

Бабка Авдотья, сидевшая за Иваном и державшаяся за него обеими руками, тоже, на удивление, стойко переносила долгую дорогу. Однако Женька тут же вспомнил, что работала она и на тракторе, и на вездеходе, и на катере, так что к дороге и трескотне двигателей не привыкать.

Наконец, при очередном подъёме Иван сбавил ход, притормозил и осторожно свернул вправо, на обочину. Там с асфальта под небольшим уклоном сходила просёлочная дорога, хотя просёлочной её назвать можно было лишь с большой натяжкой. Две с трудом различимые колеи, проложенные по траве.

Мотоцикл на первой передаче, покачиваясь на колдобинах, покатил по небольшому лугу, потом въехал в лес. Вокруг берёзы и осины с подлеском из калины и черёмухи. Проехали ещё метров 50, и дорога закончилась круглой площадкой. Дорога вела в никуда. Лесной тупик.

— Вот и приехали, — сказал Иван. — Выходите.

Женька выбрался из коляски и огляделся. Действительно, здесь была небольшая площадка размером примерно 10 на 10 метров, вокруг которой простиралось берёзово-осиновое редколесье, пологим уклоном спускавшееся вниз. Между деревьями росли папоротники, в которых были видны тропинки, отходящие от площадки в разных направлениях. Лучи солнца через прогалы среди деревьев пятнами освещали окружающую местность. Стало тепло. Определённо чувствовался грибной запах.

Потом тут же подъехал батя, остановился рядом, заглушил мотоцикл и, повесив каску на руль мотоцикла, вышел размять ноги.

— Вот сюда мы и ездим, — пояснил Иван, снимая шлем и махнув рукой, словно показывая окружающую обстановку. — Место тут как бы глухое, с дороги не видать, но и недалеко. Ездим и за грибами, и за колбой, а когда и на охоту. Тут вот у нас кострище. Ночуем тут.

Иван показал на обложенный камнями выжженный клочок земли, засыпанный древесной золой. Рядом лежали уже готовые нарубленные и напиленные палки, сучья. Над кострищем вбитые рогатины с лежащим на них толстым суком: уже готовый таган. Площадка вокруг хорошо вытоптана и выровнена, похоже, для установки палаток.

Вытащили из мотоциклов приспособы для поиска грибов: мешки, сумки, ножи.

— С чего начнём? — спросил батя. — Кто куда пойдёт?

— Тут далеко ходить не надо, — объяснил Иван. — Грибы тут должны быть повсюду. В общем, давайте так, чтобы не толкаться друг с другом: вы идите влево, мы пойдём вправо. Через час, давай сейчас сверим время, возвращаемся сюда. По итогам вылазки решаем что делать дальше. Туда, вниз, пока не пойдём, там трава выше, и начинаются ложки, внизу болотина и ручей, можно заблудиться.

Женька посмотрел ещё раз на окружающую местность: деревья довольно высокие, что находится за ними не видно, ориентиров никаких нет, кроме уходящего вниз склона с тропинками, идущими через папоротник.

— Хорошо, — согласился батя и махнул рукой Женьке. — Семён, бери вот эту сумку и ножик, пойдём.

Отойдя на 10 метров от стоянки, батя своим большим складным ножом срезал две палки с рогатульками, чтобы раздвигать траву, одну, поменьше, отдал Женьке, другую взял себе. У Женьки в руках была небольшая авоська и такой же маленький складной ножик с тремя приборами: нож, открывашка и вилка. Женька глянул на жёлтую пластмассовую рукоятку: знак качества СССР и цена 40 копеек.

Первым шёл батя и нашёл первый же гриб: здоровенный гнилой подосиновик, растущий прямо на тропинке. Этот факт говорил о том, что, похоже, здесь давно никого не было. Потом на тропинке нашли ещё пару подосиновиков, а Женька с высоты своего роста разглядел небольшой подберёзовик чуть в стороне от тропинки.

Конечно, это всё было хорошо, однако в такую даль ехали не за подберёзовиками и подосиновиками, а за опятами. Однако опята почему-то пока не попадалось, но потом, примерно через 10 минут, батя нашёл три штуки. Потом две штуки нашёл Женька. Это были летние опята, довольно большого размера, но росли они не на деревьях, а просто на земле.

Пройдя некоторое расстояние по тропинке, батя решил свернуть в сторону, вправо, и полез напрямую через заросли, раздвигая их палкой. В папоротнике попадалось много валежника, и приходилось пробираться осторожно, перешагивая через гнилые стволы и кучи веток, переплетённые словно рассыпанные спички. Для Женьки это конечно представляло определённую проблему, часто Григорию Тимофеевичу приходилось помогать сыну преодолевать преграду, а то и вовсе переносить под мышкой.

Осень приближалась и на траву нападало много жёлтых листьев, которые значительно осложняли поиски грибов, так как сливались с ними по цвету. Приходилось тщательно всё осматривать и палками раздвигать заросли. Продвижение вперёд стало очень медленным.

Прошло 20 минут, опят всё ещё не было, вернее, не было в понимании отца. Так-то они находились, но по одному, по два, по три, а что это такое, если гриб мелкий? Таким образом можно и весь день искать, и найти половину ведра.

Прошло полчаса. Батя хотел уже скомандовать идти назад, когда вдруг неожиданно в папоротнике случайно наткнулся на поваленное дерево, почти полностью сгнившее, и усыпанное опятами разного размера на протяжении метров пяти.

— Во! Вот это я понимаю, гриб! — с удовольствием сказал батя, присаживаясь рядом и раскрывая мешок. — Давай Семён, помогай. Будем сначала мне в мешок класть.

В мешок так в мешок. Женька подошёл к стволу с другой стороны, раздвинул траву насколько мог и принялся срезать грибы, складывая их сначала к себе в сумку. Резал аккуратно, не торопился, стараясь полностью выбрать всё что здесь находится.

Минут через 10 всё срезали, Женька отнёс авоську к отцу и высыпал грибы в мешок. Было там довольно много, минимум, ведро. Впрочем, грибы упругие и должны были смяться.

— Пойдём дальше, — сказал батя.

Женька огляделся: продвинулись они от места стоянки примерно на 100 метров, насколько он понял. По склону пока никуда не уходили, ни вверх, ни вниз. Однако в местности уже произошли кое-какие изменения. Если раньше с правой стороны находился уклон вниз, то теперь там был склон, идущий вверх, а с левой стороны, наоборот, ровная пологая поверхность стала уходящей вниз, где через прогал среди деревьев была видна открытая лужайка, заросшая травой, а метрах в двадцати от неё асфальтовая дорога. А ещё заметил, что за всё время, пока они здесь ковырялись, по дороге не проехала ни одна машина. Незаметно, никуда не поднимаясь, тем не менее они вошли на невысокую гриву: похоже, дорога, по которой они сюда приехали, спустилась в распадок.

— Пойдём, — согласился Женька.

Едва сделал шаг в сторону, как неожиданно из травы что-то выскочило длиннющим прыжком и сломя голову помчалось вниз по склону. Женька только успел разглядеть длинные серые уши.

— Да это же заяц! — рассмеялся батя. — Вот и животина себя проявила.

Именно в это время они оба услышали какой-то едва слышимый странный звук, похожий на мычание коровы. Откуда доносился звук, непонятно, деревья скрадывали источник.

Батя поднял руку вверх и прислушался. Это около деревни мычание коровы может восприниматься как само собой подразумевающееся, а в лесу, слышалось это совсем по-другому… Однако в данное время, когда оба стали прислушиваться, не было слышно ничего, только шелестели облетающие листья под напором лёгкого ветерка.

— Ты слышал? — спросил отец.

— Слышал, — согласно кивнул головой Жека. — Похоже на корову.

— Какие коровы в лесу, Семён? — усмехнулся батя. — До деревни чуть не 10 километров. Конечно, корова может на такое расстояние уйти, но в это как-то совсем не верится. В общем, надо прислушиваться.

Прошли ещё примерно 20 метров, склон всё-таки пошёл вниз, пришлось спускаться. И в этот момент наткнулись на большой пень, буквально облепленный опятами. Батя срезал парочку на пробу, посмотрел: хорошие.

Потом, также не спеша, срезали грибы с пня. Следом батя нашёл рядом ещё один небольшой ствол рухнувшего на землю дерева. Здесь всё было облеплено опятами, растущими так кучно, что сначала меж ними было трудно даже просунуть нож, чтобы срезать.

— Мне кажется, хватит, — заявил батя и поднял полный мешок. — Килограмм 20 весит. Куда нам столько? Пойдём обратно.

— Что там такое? — с интересом произнёс Женька, указывая на просвет в лесу, который образовался из-за нескольких поваленных осин.

Через открытое пространство падал яркий солнечный свет, хорошо освещая это место. Трава в прогалине очень низкая и среди неё видно что-то чёрное. Батя осторожно приблизился и протянул руку назад, придержав Женьку, шедшего за ним. Показал, что дальше идти не следует.

— Что там? — с удивлением спросил Женька.

— Змеи, — заявил батя. — Гадюки погреться выползли.

Женька выглянул из-за отца и увидел примерно пять или шесть штук блестящих, словно лакированных чёрных змей длиной примерно метр или полтора, лежавших в низкой траве и дремавших на солнышке. Похоже, эта прогалина была единственным открытым местом здесь, и змеи регулярно заползали на неё погреться на солнышке. В лесу уже становилось по ночам прохладно, температура выше 5 градусов не поднималась, поэтому ничего удивительного тут не было.

— Ладно, пошли обратно, Семён, — заявил батя и направился в обратную сторону.

Пошли, правда, не по тому пути, по которому пробирались сюда. Поднялись чуть выше по склону и направились обратно, примерно в 10 метрах от прежней тропинки. Батя регулярно останавливался и оглядывал местность, чтобы не заблудиться. Хотя отошли всего метров на 150–200, это уже было достаточно расстояния для того, чтобы пойти плутать. Находившаяся совсем рядом дорога тоже ничем не могла помочь, машины по ней почти не ездили.

Нашли в зарослях ещё один поваленный ствол дерева, заросший опятами, обрезали его и набили авоську, с которой ходил Женька, остатки положили в мешок отца. Потом направились обратно к стоянке, и, как ни старались, чуть было не прошли мимо, пройдя на 20 метров ниже по склону горы. Женьку чутьё не подвело. Вроде как и склон стал покруче, и появились болотные кочки, и несколько ёлок выделялись из пейзажа.

— Мне кажется, мы не туда идём, — заявил Женька. — У нашей стоянки я не видел такой местности.

Батя остановился, подумал и согласился с сыном.

— Мы, наверное, по низу прошли мимо, — заявил он. — Надо вверх выбираться.

Однако едва успели сделать пару шагов, как снова услышали странный звук, похожий на мычание коровы. Стало намного ближе и чётче. Сейчас уже можно было сказать со всей определённостью: никакая это не корова. Сейчас они слышали медвежий рёв. Правда, пока ещё далёкий, примерно в километре под горой. Однако тоже ничего хорошего.

— Пойдём! — махнул рукой батя и стал пробираться вверх.

Примерно через 15 метров наткнулись на тропинку, идущую в густом папоротнике вдоль склона, повернули вправо и уже через 20 метров вышли на стоянку. Вот так и теряются в лесу! А ведь здесь и дорога близко, и не совсем уже глухая тайга.

Батя поставил пакет и сумку с грибами рядом с мотоциклом, достал флягу с водой, дал попить Женьке и напился сам, потом посмотрел на часы: оговоренное время на возвращение к стоянке истекло. Бабки Авдотьи и Ивана ещё не было. И что делать? Кричать? Так медведь услышит, ещё притащится сюда. Батя решил немного подождать. И, как оказалось, не напрасно: через 5 минут в папоротнике раздался шорох, и родственники появились на стоянке. У каждого мешок с грибами на плечах.

— Ну, как сходили? — спросил Иван, снимая свой мешок и втыкая палку в землю.

— Нормально сходили, считай, за час столько же, сколько вы набрали, — заявил батя, показывая на их с Женькой поживу. — Вовремя приехали. Волной пошли. Не попадается ни гнилых, ни червивых. Все хорошие, даже которые большие.

— У нас то же самое, — заявил Иван. — Ну что, надо обедать, да понемногу домой трогаться. А может, после обеда ещё захочем по лесу походить. У меня ещё мешок есть.

— А вы медведя не слышали? — неожиданно спросил Женька.

— Слышали, ревел где-то там, — махнул рукой Иван в направлении, в котором спускался склон. — Приходят сюда иногда из тайги. Там за перевалом, километрах в 5 отсюда, медведица живёт в берлоге. Мы там были.

— И что там дальше? — спросил Женька, глядя в чащу леса. Правда, кроме высоченного папоротника и деревьев, там ничего не было видно.

— Этот смешанный лес вниз спускается ещё метров на 500, внизу бежит ручей, есть болото, за ним начинается другой склон, тоже поднимается полого, но там уже черновая тайга, ельник-лиственница, — ответил Иван. — За грибами туда нет смысла ходить, нет их там, разве что чернику можно пособирать. Мы туда на охоту ходили, рябчиков стреляли и уток на болоте.

— Давайте обедать! — решительно сказала Авдотья. — Уже есть хочется, сил нет.

Ну, раз обедать, так обедать… Батя наложил в кострище валежника, сухих палок, размял половину газеты, быстро развёл костёр. Достал сардельки, стал жарить на рожнах. Иван и Авдотья расстелили покрывало, разложили на нём газеты, достали варёную картошку, огурцы, жареную рыбу, нарезанный хлеб, и уже через 20 минут грибники дружно обедали, заедая еду чаем из термосов и водой из фляжек. И это простецкое угощение здесь, на природе, на свежем воздухе, казалось вкуснее самых изысканных блюд…