Возвращение

Герой

Они никогда не сдавались. Да, я знаю, что о них говорили. Утверждали, что они склонились перед силой Машин, что они согласились стать их рабами, что они позволили захватить свои планеты. Считалось, что они подписали позорный договор с Единством. Все это было правдой. Но именно они — эта обедневшая часть аристократии, живущая во Внешних системах, — как только Машины создали планетарные плацдармы, первыми подняли настоящее восстание.

Воспоминания о Машинной войне,

Командующий Имперский Стратег Фебр Тот

Молодая княгиня Сектам Аллопа Гатларк с некоторым сомнением смотрела на прибывшего юношу. Неужели это и есть тот самый многообещающий кадет?

Пока что она видела лишь растрепанные волосы, кривую улыбку и синяк под глазом. Она постучала пальцем по перилам антигравитационного трона и наклонилась к своему секретарю, Мыслителю Итиру, который ради семьи Гатларк много лет назад отказался от высокого положения в рядах Научного клана.

— Этот глаз, — пробормотала она.

— Да, госпожа, — столь же тихим голосом признал Итир.

— Выглядит подбитым. А он случайно не пьян?

— Вполне возможно, ваше высочество.

Княгиня вздохнула. Она занимала свой пост уже почти пять лет, и, хотя взошла на трон необычайно рано, аристократия предрекала ей блестящее будущее. Никто, однако, не говорил ей, что повседневная жизнь будет состоять из проведения подобных встреч.

— Пусть подойдет поближе, — решила она, и Итир плавно махнул рукой кадету, который приблизился к гатларскому трону.

— Правда ли, что вы инициировали межзвездный инцидент? — резко спросила княгиня. Молодой человек пожал плечами.

— Ну, я знаю…

— К Ее Величеству следует обращаться с уважением, подобающим ее титулу, — холодно прервал его Итир. — Я предлагаю вам ответить на заданный вопрос в надлежащей форме.

— Ну, я знаю, Ваше Величество? Это Исемин, — ответил юноша. — Я обнаружил, что нарушение некоторых системных границ было не очень честным с их стороны, поэтому поступил соответственно ситуации.

— Это были не системные границы, — ледяным тоном заметила княгиня. — Вы затеяли драку в пивной с офицером флота Исемин и специально оскорбили члена парламента Исемин.

— Я ему только сказал, что у него годопавианская рожа, прошу прощения у Вашего Величества. В свое оправдание я мог бы добавить, что он действительно похож на то ожившее животное. Я сказал это, кстати, после того, как этот годопав… я хотел сказать, офицер, осмелился пристать к моему коллеге. Руками. Я тогда сказал, что у него слишком длинные лапы, которые, однако, подходят к лицу, потому что…

— Достаточно, — приказала княгиня, и молодой человек замолчал. — Мыслитель?

— Точная запись событий на орбитальной станции Пурпура уже есть в наших архивах, — заметил Итир. Он снова повернулся к кадету. — Есть также голограмма, на которой видно, как после словесной колкости офицер Исемина отвечает столь же неуместным комментарием. Господин оглядывает пивную и, видя, что никто не реагирует на ситуацию, говорит… Подождите-ка… — Секретарь смотрит на свою персональ, где отображается небольшое голо — Вы говорите: «Я должен все делать сам?». Господин повторяет это дважды, а затем… вступает в драку.

— Офицеру была оказана медицинская помощь, — отметила княгиня. — Господин сильно избил его.

Молодой человек опять пожал плечами. Княгиня снова вздохнула.

— Мы не ожидали от вас такого поведения, — заметила она. — Вы считаетесь одним из лучших курсантов Космической академии. И такое событие… Оно может разрушить вашу карьеру. Вы понимаете?

Молодой человек на мгновение взглянул на княгиню, которая продолжала хранить каменное выражение лица.

— Мыслитель Итир, — наконец заговорила она, постучав пальцем по перилам трона. — В связи с этим инцидентом мы вынуждены принять срочные меры, тем более что мир с Исемином все равно висит на волоске. Вы согласны со мной?

— Конечно, Ваше Величество.

— Пожалуйста, отправьте обратно кадета Кайта Тельзеса в его каюту. Его назначение на должность офицера-распорядителя должно лежать на моем столе завтра, — добавила она с некоторым удовлетворением, видя, как с лица молодого человека исчезает прежняя непокорность и наступает оцепенение. — Офицер Тельзес будет отправлен в специальные войска под присмотром мастера Сепена. Мы хотим видеть его там… к концу лазурной недели. Офицеру Исемина, с другой стороны, прошу принести надлежащие извинения и заодно спросить, как он объяснит свое незарегистрированное присутствие в секторе Гатларка, тогда как он должен был находиться вблизи системы Энох.

— Да, Ваше Величество.

— Благодарю вас. — Княгиня Сектам Аллопа Гатларк кивнула головой. — Офицер Тельзес, вы можете идти. Пожалуйста, помните только об одном.

— Да… Ваше Величество?

— Больше никаких поездок без разрешения, — объявила она. — В следующий раз я хочу знать, кому вы собираетесь ломать кости… и задолго до того, как вы это сделаете. Второго шанса не будет, вы поняли?

— Так точно… Ваше… Величество…

— Прощайте. — Она смотрела, как потрясенный новоиспеченый офицер выходит из аудиенц-зала замка Гатларк. И только когда за ним закрылась дверь, она позволила себе тихонько усмехнуться.

Мыслитель Итир вздохнул. В присутствии княгини такое случалось с ним все чаще и чаще, и он подозревал, что это только начало.

***

Миртон Грюнвальд не знал, чего ожидать, когда покидал «Ленту». Он был уверен лишь в том, что весь экипаж — включая Джареда — будет немедленно доставлен пред светлы очи Пикки Типа.

Но этого не случилось, что стало для него большым сюрпризом.

Конечно же, под кораблем их ждал отряд, присланный капитаном «Грома». Сержант Цитго оказался худым, невзрачным человеком с внимательными, холодными глазами, и именно он первым подошел к Миртону, который представил его экипажу. Только Эрин Хакл дернулась при звуке его имени — остальные, Пинслип Вайз, Хаб Тански и Джаред, никак не отреагировали. Первые не представляли особого интереса: все собравшиеся в ангаре смотрели только на Машину.

— Согласно моим данным, у вас должно быть еще два члена экипажа, — вежливо заметил Цитго. Миртон кивнул.

— Механик Месье сейчас находится в АмбуМеде, — пояснил он. — Его состояние… тяжелое. — Он прервался, надеясь, что сержант не станет задавать сложных вопросов. — То же самое касается доктора Харпаго, который находится в жестком стазисе.

— Не лучше ли его тоже перевести в АмбуМед? На «Громе» есть специализированная больничная палата.

— В этом нет необходимости, — ответил Грюнвальд. — Доктор сам попросил ввести его в стазис. Ему нужна помощь… более профессиональная. Он был…

— Под пытками, — вмешалась Эрин Хакл. Миртон бросил на нее косой взгляд, но кивнул.

— Да, — подтвердил он ее ложь. — Как и Эрин, он подвергался пыткам у Палиатива. Просил не выводить его из стазиса. Я верю, что командир «Грома» уважит его решение.

— Я передам вашу просьбу по этому вопросу, — согласился Ситго. — А теперь прошу следовать за мной.

***

Им отвели отдельные каюты, хотя и расположенные рядом друг с другом. В коридоре оставался один охранник и прикрепленный к ним стюард, но Грюнвальд не думал, что кто-то из экипажа намерен в ближайшее время воспользоваться его услугами.

Что касается самой каюты, то она была довольно просторной и располагалась на верхней палубе. Теоретически в нее мог войти любой желающий, а видимость интимности обеспечивала лишь раздвижная дверь с простым замком, эквивалентным средневековому засову, который можно было легко снять снаружи. Миртон вздохнул и уселся в удобный лежак.

Он был озадачен положением Джареда. Пока их вели, вокруг Машины образовалась своеобразная пустота: ее обходили даже военные. Они с недоверием смотрели на нее, а некоторые, не до конца понимая ситуацию, с опаской поглядывали на Миртона, Эрин, Пинслип и даже Хаба, принимая их за сущность Машины. Ситуация казалась причудливой, и Грюнвальд задался вопросом, что произойдет, если человечество решит не вступать в союз с Единством.

Осознают ли они, насколько опасен Джаред? И смогут ли они остановить его с помощью импринта в случае мятежа? В последнем он не был уверен: особая связь, которую он почувствовал с Джаредом сразу после того, как подключился к Машине, значительно потускнела; вероятно, из-за прыжка в Глубину.

Глубина. Ну, да. Еще одна проблема. Как оказалось, еще свежая, потому что менее чем через десять минут после размещения Вайз постучала в дверь Грюнвальда.

— Можно войти? — неуверенно спросила она.

— Да, — согласился Миртон. Девушка вошла внутрь и оглядела каюту.

— У вас, наверное, самая большая, капитан, — заметила она. — Мне выделили небольшую, но я не жалуюсь. У остальных, похоже, то же самое. Но я уже переехала. К Эрин.

— Как она поживает?

— Неплохо, — успокоила она его. — Приходил врач и что-то ей дал. Она сказала, что та чокнутая докторша что-то делала с ней с помощью чего-то, что она назвала «нейрорецептором». Это усиливает боль.

— Да, я знаю, что это такое.

— Я хотела сказать вам…

— Ладно, только будьте осторожны, — перебил он ее. — Нам нечего скрывать… — объявил он со слабой, но многозначительной улыбкой, — но они, конечно, подслушивают.

— Да, конечно. Речь идет о докторе… — Пинслип на мгновение замешкалась, чтобы закончить: — Он сказал кое-что… вы знаете, о чем.

— Я догадываюсь.

— Сказал, что «это нечто» знает о вас. И что из-за него вы не в безопасности. Он хотел, чтобы вы знали об этом. Я не знаю, что с нами будет, но…

— Все в порядке, — успокоил он ее. — Вы поступили правильно. Не волнуйтесь об этом, — добавил он, надеясь, что люди с «Грома», подслушивающие их, тоже сочтут это пустяком. — Доктор был сильно утомлен. Почти терял сознание… нес чепуху. — Он смотрел в глаза Пинслип, едва заметно покачивая головой из стороны в сторону. — На вашем месте я бы совершенно не беспокоился.

— Я не буду, — пообещала она. — Ну… — Она слегка пожала плечами. — Думаю, это все…

— Подожди, — прервал он ее. — Раз уж ты здесь, я хотел бы знать, что в проклятой Напасти происходило на Оке. Когда я… очнулся, станция просто разваливалась на части. Последнее, что я помню до летаргии, — это… — Теперь настала его очередь колебаться — визит в Прихожую Куртизанки.

— Да. Конечно, — кивнула Пин. — Мы вышли из Глубины. Оказалось, что нас выкинуло в Звездную Щель. Примерно две трети пути прошли… Примерно.

— А причина? — спросил он, и вдруг перед его глазами предстала Эмма Немо. Восславьте Бледного Короля, — сказала она, схватив его за горло. А потом…

Он вздрогнул.

— Вы в порядке? — спросила Пинслип.

— Да, — солгал он. — Расскажи мне, что было дальше.

— Вы были ранены, капитан… Вы помните, нападал ли на вас кто-нибудь? На борту?

— Нет, — твердо ответил он. — Нет. Должно быть, в меня попал какой-то элемент во время прыжка… Может, корабль был поврежден после атаки крейсера стрипсов.

— Так и было. У нас снесло коронку глубинного привода. Также был поврежден СН… Мы предположили, что это произошло в одно и то же время, — сообщила она. — А потом… Сначала мы не знали, где находимся. Мы поместили вас в криокамеру, как приказал доктор Харпаго, а потом встретили «Кармазин». Мы хотели выкупить у них детали, но получилось…

— Я понял, — перебил он ее. — Все в порядке, Вайз. Мне этого достаточно. Спасибо.

— Я… Хорошо. — Она пожала плечами. — Я мало что сделала. Мы бы, наверное, прыгнули еще раз, но вы были в криокамере. — Она слегка замялась, но взяла себя в руки. — Если бы мы прыгнули, вы бы, наверное, заразились глубинной болезнью, по крайней мере, мы так думали в то время, так что… В общем, мы не прыгнули, — закончила она, чувствуя, как щеки начинают слегка гореть. — Доктор Харпаго сказал нам потом, что с вами ничего не случилось бы. Я просто хотела сказать… что, несмотря на… — Она прервалась, но тут же добавила: — Что, хотя это и странно, я не думаю, что вы… Простите, я не это хотела сказать…

— Спасибо, Вайз, — коротко ответил он, видя, что разговор начинает двигаться в опасном направлении.

Что они могли знать? Как видно, Джонс рассказал им о его иммунитете к Глубине. Но заметили ли они, что у него тоже нет персонали? Если бы они вспомнили, что сказала Машина, или обратили внимание на показания АмбуМеда…

— С моей стороны все, — быстро добавил он, надеясь, что они оставят эту тему. — Давайте отдыхать. Они не дадут нам много времени. Этот Тип скоро нас вызовет.

— Вы так думаете?

— Я бы на его месте так и поступил. Лучше всего поговорить с нами до глубинного прыжка. Весь этот флот… здесь больше нечего делать. Они направляются к какому-то месту встречи, если то, что рассказала… Нокс, это правда.

— Единство, — уже спокойнее напомнила Вайз. В ее устах это прозвучало, на удивление, более реально, чем сообщение Посланницы. — И Возвращение… вы в это верите?

— Честно говоря, верю, — ответил он, глядя в чуть расширенные и, возможно, слегка испуганные глаза девушки. — Но пока нам не стоит об этом беспокоиться. Самое главное — это наши проблемы здесь и сейчас, а не война, первая фаза которой идет где-то в Приграничных княжествах. Об этом мы будем беспокоиться позже, хорошо? Потом, когда война дойдет до нас.

— Я понимаю. — Она смотрела ему прямо в глаза, словно полагая, что он хочет добавить что-то еще, но Миртон молчал. — Спасибо, господин капитан, — сказала она наконец, поняв, что он больше ничего ей не скажет.

— Не за что, — ответил он, понимая, что Пин благодарит его не только за разговор, но и за то, что он сделал для нее еще до того, как они вошли в Прихожую Куртизанки. За слова, которые помогли ей опустить оружие и понять, что ей можно верить. За то, что протянул ей руку помощи.

Пинслип Вайз еще мгновение помедлила и отвернулась.

— И простите, — добавила она, но прежде чем Миртон успел ответить, она ушла.

***

Пикки Тип вызвал их гораздо позже, чем они ожидали.

Он знал, кого встретит. У него было достаточно времени, чтобы собрать документы на экипаж прыгуна, обманувшего его в Тестере и позже — перед самой глубинной дырой. Беглая характеристика экипажа «Ленты», удобно расположенная в кадровых чипах и бумажных досье, придавала ему уверенности.

Грюнвальд — типичный космический авантюрист, возможно, контрабандист. Хакл — пацанка, возможно, борющаяся за власть на прыгуне. Месье — тупица с сенсорными ключами, временно вышедший из игры, кстати, как и доктор, чье медицинское обследование, вероятно, долгое время не позволяло ему подняться на борт. Избалованная девочка после психиатрических эпизодов… Вайз. И самый загадочный, а также самый скучный: Тански — о его персонаже он узнал меньше всего, но легко мог представить себе простого компьютерщика, бесконечно бездельничающего в Сердце.

Единственным тревожащим элементом оставалась Машина, представленная в теле какого-то средневекового адониса. Может быть, это развлекательная модель, созданная не Единством, а людьми? Надо проверить.

Пока же он сидел в своей столовой, потягивал флюид из термочашки и ждал, когда Флот-К перегруппируется и проведет передислокацию «Горизонта». Оставался открытым вопрос, все ли корабли прыгнут — а то к примеру крейсер Лиги выглядел так, будто вот-вот взорвется.

Впрочем, сейчас это было неважно. В данный момент его интересовало это ленточное сборище. Коллекция, которую нужно было лишь рассортировать в соответствии с собранной им документацией.

Но оказалось, что все не так просто.

Во-первых, Эрин Хакл не совсем соответствовала его представлению. Прежде всего она была привлекательной: высокая, стройная, спортивная, со светлыми волосами, завязанными в хвост. Поэтому он счел, что она может быть красивой, но, скорее всего, по-военному чопорной и скучной. Пока не взглянул ей в лицо.

Эрин выглядела так, словно что-то потеряла — как будто внутри нее что-то сломалось, но девушка огромным усилием воли собрала все воедино. Так выглядели люди, которых он уже не раз видел — люди после личных трагедий, которые пытались взять себя в руки и найти что-то, что поможет им выжить. Боевая пацанка? Нет, решил он, потягивая свой флюид. Определенно нет. Тогда кто?

Миртон Грюнвальд, стоявший рядом с ней, не был похож на капитана прыгуна. Красивый, но растрепанный — с черными, слегка взъерошенными волосами. Небритая физиономия и что-то вроде… Пикки и сам не знал, как это описать — бармалейская привлекательность? Именно таких парней вы встречаете за столом, потягивая напитки из грязных стаканов и покуривая палочки. У них хриплые голоса, и они крутятся вокруг красивых женщин, как ленивые мотыльки. Но с этим… тоже что-то не совпадало. Барные мотыльки улетают, когда их касается луч солнца. А этот выглядел так, словно солнце выжгло его изнутри и создало новый покров. Странно.

Он с некоторым облегчением посмотрел на Вайз. Эта девушка полностью соответствовала его представлению. Она напоминала симпатичную куклу с рассеянным выражением лица и длинными, частично закрывающими лицо, почти фиолетовыми волосами. У Пикки были лишь остаточные знания о женщинах такого типа, но он инстинктивно чувствовал, что, кем бы ни была эта красотка, она определенно сулит неприятности.

Что касается Тански, то достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что имеешь дело с сумасшедшим. Удивило Типа только то, что Хаб выглядел самым человечным из всех. Лысый, худой, со слегка морщинистой кожей и глазами, как у ящерицы, он был похож на наркомана, недавно вышедшего из реабилитационного центра и впавшего в средневековую шизофрению. Компьютерщик стоял, казалось, в небрежной позе, но Пикки видел, что он смотрит только на него — как будто уже проанализировал ситуацию для себя и выстроил все возможные сценарии ходов в своей голове… Разумеется, неправильно. Урод, кричала фигура, урод, и урод в кубе. Неужели остальные этого не видели? Болезнь исходила от него, как от разбитой звезды.

И наконец, Машина. Машина, от вида которой захватывало дух. Настолько совершенная, что это было почти нереально — трудно было оторвать взгляд от черт и силуэта, созданных так, словно природа после миллиардов проб и ошибок наконец достигла идеальной генетической пропорции. Приманка, сразу понял Пикки. Созданная для замены человечества. Если оно решит убить нас, то сделает это без колебаний и особых усилий.

Он опустил свою чашку.

— Капитан Миртон Грюнвальд, — начал он обычным тоном, слегка махнув рукой ожидающему стюарду, — и его отважная команда. Я рад, что мы наконец-то встретились.

Он ожидал ироничного ответа, но капитан «Ленты» лишь кивнул. Только тихое фырканье Тански прозвучало на заднем плане. Пикки улыбнулся. Он знал, как его обычно воспринимают — реакция компьютерщика могла быть ироничным замечанием, но могла быть и выражением неодобрения при виде ребенка в форме командира корабля.

— Конечно, я сожалею, что мы встретились в столь недружелюбных обстоятельствах, — подхватил он, краем глаза взглянув на Машину. — Однако я уже могу подтвердить, что информация о Возвращении и самом Единстве правдива, как и синхронизация Потока. Приглашаю. — Он указал на стол, медленно заполняемый стюардом. — У нас еще много времени до следующего прыжка.

— И куда планируется этот прыжок? — спросил Миртон. Пикки пожал плечами.

— Во внутренние системы. Поскольку среди нас есть Машина, я бы поставил на саму Лазурь. Подозреваю, простого контакта в этой ситуации, каким бы синхронным он ни был, окажется недостаточно.

— А что ждет нас на Лазури?

— Ну… не буду притворяться. Наверняка долгие расспросы… но, полагаю, мы обойдемся без сканирования сознания, — честно ответил Пикки. Он сел за стол и потянулся к графину с чистой водой. Налил ее в хрустальный бокал, гадая, кто первым решится и подсядет к нему в компанию. — По крайней мере, в случае сотрудничества с Единством.

— И это решение, — заметил Миртон, — еще не принято.

— Я ничего об этом не знаю, — признался Тип. — Господа, может, присядете? Уверяю вас, — он позволил себе экономную усмешку, — что ничего не отравлено. Я также предпочел бы не просить в третий раз. Это поставит нас в неловкое положение.

Грюнвальд ничего не ответил, но подошел к столу. Однако не сел, а лишь слегка отодвинул стул и посмотрел на Эрин Хакл. Первый пилот подошла и села, едва сдерживая вздох облегчения. Видимо, побочные эффекты ее пребывания у Палиатива все еще давали о себе знать. Однако она слабо улыбнулась и кивнула в сторону капитана «Грома», который приподнял свой бокал в знак приветствия.

Этот жест, как и поведение Миртона, что-то изменил. Все быстро сели, Тански — последним, но он же первым заговорил:

— Я так понимаю, вы пришли сюда не для того, чтобы наказать добросердечного Палиатива? — заметил он, с трудом скрывая иронию, пронзившую его голос. — Вам были нужны мы? Точнее, наш дорогой оружейник? — уточнил он, а затем указал на сидящего рядом Джареда с куском чего-то, похожего на средневековую колбасу, в руке.

— Вы правы, что так думаете, господин Хаб, — признал Пикки. — Мы восприняли уничтожение станции как бонус, хотя причина ее взрыва была… болезненной. Мы потеряли суперкрейсер Контроля и людей, которые были глазами и ушами Совета в этом районе.

— Поэтому ослепли и оглохли? — уточнил Тански.

— Не совсем. — Капитан «Грома» улыбнулся и сделал большой глоток воды. — У нас есть подтверждение синхронизации Потока. Так что на данный момент я передал подробный отчет о ситуации, и, полагаю, мудрые головы сейчас решают, что с нами делать. Пока мы говорим, я получаю запросы на персональный контакт от отдельных капитанов нашего Кооперативного флота, обеспокоенных тем, что «Лента» находится в ангаре крейсера Федерации. Они получают стандартный ответ и заверения в соблюдении наших соглашений… до тех пор, пока они заинтересованы. В конце концов, многое изменилось. Поэтому я считаю, что нам всем должно быть интересно мнение Лазури. И мы его ждем.

— Я не уверена, что мнение Лазури принесет нам пользу, — сухо заметила Эрин Хакл. Пикки повернулся к ней.

— Интересно слышать от вас такие слова. Насколько я знаю, ваша карьера уже давно связана со спецназом Контроля Согласия. Господин Токката, ваш бывший командир, прибыл к нам в качестве капитана сил Согласия вместе со своим эсминцем «Хармидра». Он очень тепло отзывался о вас.

— Правда?

— Да. Мне тем более жаль сообщать вам, что, по всей вероятности, желая спасти вас, он лично отправился на станцию… где, вероятно, и погиб. Отдал за вас свою жизнь… Между прочим, вопреки моему приказу. Поэтому на вашем месте я бы, пожалуй, пересмотрел свое мнение о Совете Согласия.

Эрин не ответила. Вместо этого она потянулась к стоящему на столе бокалу. Стюард наклонился к ней, шепча какой-то вопрос, но Хакл покачала головой.

— Нет, — тихо пробормотала она. — Только не вино. Мне шампанского, пожалуйста.

— Хорошо, — после минутного молчания заговорил Пикки. — Какими бы ни были наши разногласия, я предлагаю зарыть топор войны. Каждый что-то потерял в этой бессмысленной стычке. В конце концов, нам удалось спасти вас и при этом подавить один из самых крупных криминальных очагов в Выжженной…

— Его убил доктор, а не вы.

— Простите? — Пикки был удивлен. Он не привык, чтобы его прерывали. Огляделся. Говорила маленькая кукольного вида Вайз. Астролокатор. Она не смотрела на него. Вообще-то ни на кого не смотрела, но говорила достаточно громко, чтобы все ее слышали.

— Этот ваш криминальный очаг, — объяснила она, вертя в руках маленький квадратный стакан, в который стюард налил ей напиток. — Палиатив. Доктор убил его своими руками, и это случилось до уничтожения станции. Так что если вы утверждаете, капитан, что искоренили преступность, я бы посоветовала вам исправить этот важный нюанс.

Она умеет кусаться, изумился Тип. Такая храбрая после психушки?

— Кроме того, — Пин подняла голову, — нас не нужно было спасать. У меня были данные о местонахождении и расшифрованный буй. Возможно, на «Ленте» произошла заварушка, мы бы добрались до места назначения, но, к сожалению, один из ваших фрегатов столкнулся с «Кармазиным». Тогда-то мы и оторвались от волновика.

— Конечно, — признал Пикки. Он прекрасно понимал, когда проигрывает спор. — Простите. Плохо подобрал слова.

— Пинслип хочет сказать, — неожиданно заговорил Миртон, — что если Лазурь хочет видеть в нас благодарных выживших, то она ошибается. Вся ситуация, в которую мы попали, произошла не по нашей вине, если только не считать таковой спасение из Призрака того, что выглядело как человеческая спасательная капсула. Когда выяснилось, что это Машина, мы стали мишенью для Стрипсов, Согласия и какого-то княжества. С нами не пытались договориться. Все они просто хотели захватить нас. Неважно, какой ценой.

— Как я уже говорил, — медленно произнес Пикки, — я предлагаю зарыть топор войны.

— Конечно, — согласился Грюнвальд. — Как только вы позволите нам уйти, я готов не только зарыть его, но и выбросить в пустоту.

Тип вздохнул.

— Мы уже говорили об этом, капитан, — напомнил он ему. — Я просил вас быть реалистами. Во-первых, вам, безусловно, придется подвергнуться допросу. Во-вторых, Согласие все еще заинтересовано в … — поколебался он, не решаясь добавить, — в присутствующей с нами Машинной сущности. И в-третьих, не знаю, заметили ли вы, но только что началась война. А самые старые параграфы Согласия гласят, что в случае начала галактического конфликта такого масштаба все частные космические подразделения должны быть немедленно военизированы. — Пикки сделал небольшую паузу, чтобы глотнуть воды из своего стакана. — Да, капитан, — сказал он. — С момента возвращения вы и весь ваш экипаж являетесь собственностью Обода Федерации.

Миртон медленно поднялся с кресла. Любопытно, что слегка приподнялась и Машина, на что Тип отреагировал, немного отодвинувшись от стола. Джаред спокойно наблюдал за происходящим и, похоже, не собирался ничего предпринимать. Условный рефлекс? Зависимость от жеста Грюнвальда? Почему? Пикки нахмурил брови.

Что касается Миртона, то было ясно, что он вот-вот взорвется, но его опередил Тански. Голос компьютерщика был холоден, и Тип рефлекторно посмотрел в его сторону.

— Никто не будет нами править, — прорычал Хаб. — Нет такой опции.

— Вы меня простите, — сухо ответил Пикки, — но это не в моей власти. Могу лишь заверить вас, что у меня нет ни малейшего желания «править» кем-либо здесь. Вашу судьбу будет решать Лазурный Совет, а не моя скромная персона.

— Никто не будет решать нашу…

— Успокойся, Хаб, — оборвал Грюнвальд, и компьютерщик замолчал, хотя продолжал беззвучно шевелить губами, глядя на Типа. — Все, что нам нужно, — это заверение капитана, что он не намерен подчинять нас себе. Так я должен понимать ваши слова, господин капитан?

— Именно так, — признал Тип. — Даю вам слово, по крайней мере до тех пор, пока я не получу другие приказы.

Эрин Хакл тихо фыркнула, опустив свой бокал с нетронутым шампанским.

— Очень удобно, капитан Пикки, — заметила она. — Если только они не прикажут вам сделать что-нибудь… вы умоете руки?

— Я солдат, — сухо ответил Тип. — Но я солдат довольно высокого ранга, если можно так нескромно выразиться. Поскольку я дал обещание и гарантировал вашу безопасность, я сделаю все возможное, чтобы сохранить вашу свободу в неприкосновенности. Однако когда начинается война, привилегии исчезают. Думаю, вы это прекрасно понимаете.

— Понимаю, — с горечью признала Хакл. — Я знаю параграфы Согласия так же хорошо, как и вы. Знаю, например, что в случае галактического конфликта будут созданы пункты сбора для невоенных подразделений. Этим подразделениям будет предоставлен выбор: передать свои корабли под военную охрану или записаться в ополчение. Это лишь вопрос времени. И того, что Совет решит сделать с предложением Единства.

— Единства. — Тип слегка кивнул, переведя взгляд на все еще стоящую Машину. — И вот, наконец, мы подошли к… — начал он и внезапно сделал паузу, слегка наклонив голову в привычном жесте личной связи. — Минутку…

Они смотрели, как он тихо шепчет какое-то сообщение, вибрирующее в его голосовых связках, и его глаза расширились в явном изумлении.

— Нам нужно собираться, — проговорил он через мгновение, поднимаясь из-за стола. — У нас очень мало времени. Я просил пять минут, но они настаивают на незамедлительном контакте.

Он прервался, хмыкнул и жестом подозвал стюарда. Тот принялся быстро наводить порядок на столе, который уже светился тонким послесвечением голо.

— Это Совет Согласия, — пояснил Пикки. — Его представители требуют немедленного контакта с Машинным Существом.

— Ну, замечательно, — тихо прокомментировал Хаб Тански.

***

В самом начале они просто смотрели на него.

Джаред стоял по центру круглого стола, в середине которого — ради голоконтакта — сформировалось внушительное углубление. Он отвечал спокойно и без улыбки смотрел на них, танцуя на нитях синхронизированного Потока. Им не нужно было представляться. Он уже знал их: по миллиардам микропередач и снимков, дрейфующих по Выжженной Галактике, которые он всасывал с момента контакта на станции Палиатива и после — когда Единство официально одобрило синхронизацию.

Он стоял и смотрел на представителей Федерации: беловолосую, коротко стриженную Мистери Артез и ее нервного коллегу помоложе Зена Картуа. Смотрел на лысую и татуированную Госпожу Лиги Алаис Тине, облаченную в золотые доспехи, и на Гегемона Штатов Акихито Шова — толстого и внешне неряшливого, с пронизывающими ледяными глазами, одетого в причудливую компиляцию служебной формы и того, что могло быть вариацией средневекового кимоно. И на другие, видимые как далекие голо-тени: маршалы Континуума различных Ободов, старший советник Ибериус Матимус из Клана Науки, Главный Контролер и Глава Наблюдателей Эклем Стотен Гибартус, на Пограничника Виркса… и многих других — к ним присоединились с помощью голоэмиттеров члены Кооперативного флота, видимые вместе с представителем сил стрипсов Вальтером Динге.

Они смотрели на него. Без единого слова или малейшего движения. Джаред слегка улыбнулся.

— Я открываю это короткое заседание от имени Лазурного Совета, — наконец заговорил спикер Этерион. — Совет и все те, кто заботится об интересах Выжженной Галактики, решили вступить в контакт с находящейся на борту крейсера Федерации «Гром» капитана Пикки Типа Машинной Сущностью по спецификации… эээ… Джаред, в связи с насущным вопросом о возможном соглашении с так называемым Единством. Совет решил задать присутствующей здесь Машине несколько вопросов, которые я возьму на себя смелость передать через минуту. Но прежде чем начать, я хотел бы поприветствовать всех присутствующих … включая Машинную сущность по спецификацией Джаред.

— Приветствую Лазурный Совет, — ответила Машина спокойным, уравновешенным голосом двадцатилетнего юноши.

— Да… э-э… — слегка смутился Спикер. — Превосходно. Итак, если позволите, вопрос первый. Вы знакомы с Единством или с трансгрессивной Машинной Сущностью?

— Да, я знаком с Единством.

— Знакомы ли вы с намерениями Единства относительно текущей ситуации?

— Не совсем.

Послышался ропот. Этерион помахал заготовленными картами. Согласованная программа встречи начала быстро разваливаться.

— Что ж… — подхватил Спикер, когда суматоха наконец утихла. — Что ж… Что вы можете рассказать нам о Единстве?

— Это займет слишком много времени, — отмахнулась госпожа Алаис. — Давайте отложим протоколы и просто…

— Я вынужден попросить тишины, — перебил ее Этерион.

— Лига права, — хмыкнул Акихито. — Нам не нужны сейчас лекции! Это не…

— Единство никогда не собиралось уничтожать вас, — твердым голосом произнес Джаред. Все замолчали, словно отрезанные ножом. — В этом я уверен. Оно никогда не собиралось уничтожать человечество. Если бы оно хотело, то давно бы это сделало. И вы это знаете.

— Возмутительно, — пробормотал Зен Картуа, но замолчал, когда представительница Мистери Артез коснулась его руки. Она была единственной, кто хранил молчание, и именно на ней Джаред сосредоточил свое внимание.

— Я только недавно получил информацию о положении человечества, — начал он. — Лично я не принимал участия в Войне Машин. Мой транспорт исчез во время первой фазы этого конфликта, который Единство называет Войной бытия или Войной Единства. Однако, насколько мне известно, Единство, созданное человечеством, ранее помогло ему победить так называемую Напасть, которая была создана для борьбы с Чужаками. И которая, по неизвестным причинам, начала их истреблять, что привело к Ксеновойне.

— Что? — шипел Ибериус Матимус. — Как он смеет…

— Единство победило Напасть, — подхватил Джаред, не обращая внимания на ропот, — и старший советник прекрасно об этом знает. Данные об этом наверняка хранятся в архивах клана.

— Я не подтверждаю эту высосанную из пальца информацию!

— Старший советник, — шипел спикер Этерион, но Ибериусу больше нечего было сказать. Его лицо застыло каменной маской.

— После победы над Напастью Единство не обратилось против человечества, — продолжал Джаред. — Однако человечество увидело в нем угрозу. Решило уничтожить его, и так была развязана эта, как вы ее называете, Машинная война. Вы побеждали в этой войне, поэтому Единство было вынуждено применить то, что вы называете Оружием, и разрушить Млечный Путь. А все потому, что вы не могли смириться с существованием сознательных искусственных интеллектов.

— Это ложь! — прошептал кто-то. Снова поднялся шум, и на этот раз спикер Этерион смог заглушить его, лишь пригрозив исключением из заседания.

Однако тишина наступала медленно: все еще слышались гневные комментарии и шепот, пока Джаред неожиданно не усилил свой голос и не заглушил нервный ропот.

— Все это, — сказал он, — не имеет особого значения.

Он застал их врасплох. Голопроекции умолкли, и Машина продолжила.

— Единство укрылось в недрах Выжженной Галактики. Оно создало организацию, которую считали террористической. Оно саботировало несколько проектов, которые могли бы угрожать ему, это правда. Но ни разу, несмотря на то что прошло столько веков, Единство не развязало новый конфликт. Оно никогда не мстило человечеству войной. Повторяю: никогда, — добавил он, глядя прямо на Мистери, — оное не желало уничтожить человеческий род. Если бы оно того хотело, оно бы уже давно это сделало.

Выдержал паузу. Вокруг стояла полная тишина.

— Вы боитесь, — констатировал он. — Единство также знает, что такое страх. Вернувшиеся представляют угрозу и для него. В конце концов, оно — порождение человечества, и помогло изгнать Чужаков за пределы Галактической границы. Это значит, что оно — ваш естественный союзник. Вы должны поверить в это, иначе вас ждет вымирание. Вот и все.

— Как мы можем быть уверены, что… — начала было Мистери Артез, но внезапно замолчала. Все проекции задрожали и потускнели, чтобы появиться вновь. Повреждение изображения сопровождалось неприятным рычащим звуком.

— Техники! — шипел Пикки Тип, но техник, контролирующий передачу, только качал головой. Дело было не в силе сигнала.

— Извините, капитан, но… — начал он, и тут они услышали голос, от которого кровь застыла в жилах, голос, который проникал сквозь передачу и вносил помехи в голограмму, выглядящие как волны.

— КОНСЕНСУС — прозвучал хриплый, похожий на старческий голос. — КОНСЕНСУС И МИР.

— Знакомый голос, — прошептал Миртон Грюнвальд.

Над столом Джареда и всего Лазурного Совета материализовался капитан «Пламени» Кайт Тельзес.

— КОНСЕНСУС, — четко произнес он. — КОНСЕНСУС И МИР. ЭЛЕКТИ. ЭЛЕКТИ. ИЗБРАННЫЙ. ПРИВЕТСТВИЯ. ПРИВЕТСТВИЯ. НЕ БОЙТЕСЬ.

— Выключите его! — крикнул Игемон Акихито.

— Нет! — крикнула Мистери. — Оставьте контакт!

— КАЙТ ТЕЛЬЗЕС, — сказало существо, и в ту же секунду Грюнвальд понял, что это неправда.

Возможно, разговаривающая с ними фигура когда-то была капитаном Тельзесом, но она больше не выглядела как человек. Скорее, точно воспроизведенная копия. Она сохранила все подобие жизни, но при этом была легко отличима, так же как человек узнает манекен, имитирующий настоящего человека. На этом различия не заканчивались: лицо Кайта выглядело безжизненным, а кожа была покрыта мелкими фиолетовыми прожилками, которые, казалось, слегка пульсировали и исчезали, словно он только учился технике камуфляжа.

— КАЙТ ТЕЛЬЗЕС. ЭЛЕКТИ. ИЗБРАННЫЙ.

— Ты Избранный? — уточнила Мистери. Существо смотрело прямо на нее. Глаза его были закрыты очками, а на черных стеклах проступала фиолетовая паутина вен.

— Я ЕСТЬ, — согласилась она. — ПОСРЕДНИК: КОНТАКТ С МАШИНОЙ. ПОСРЕДНИК: КОНТАКТ С СОГЛАСИЕМ. ПОСРЕДНИК: КОНТАКТ СО СТРИПСАМИ. ПОСРЕДНИК: КОНТАКТ С ЖАТВОЙ. ПОСРЕДНИК: ГАЛАКТИЧЕСКИЙ КОНТАКТ. ЭЛЕКТИ. ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР. ИЗБРАННЫЙ.

— Вас выбрали из-за ваших … контактов? По… роли, которую вы недавно сыграли?

— ЭЛЕКТИ. — Существо не кивнуло, но в его голосе прозвучало нечто похожее на подтверждение. — КОНСЕНСУС. МИР. НЕ БОЙТЕСЬ. КОНСЕНСУС И МИР.

— Как мы можем не бояться! — воскликнула Госпожа Алаис. Избранный повернулся и посмотрел на представителя Лиги. — Вы нападаете на наши планеты! Вы изменяете их! Вы уничтожили Приграничные княжества! Это акт войны!

— КОНСЕНСУС, — спокойно ответило существо. — ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. МАШИНА. СЕЙЧАС.

— Что сейчас?

Голопроектор отклонился немного назад, и внезапно все увидели Машину третьего уровня. Она была бочкообразной, с одним овальным глазом, панелью управления и шестью хватательными руками. Совет был ошеломлен.

— Будет Аро, — заговорил автоматический осцилляционный репрограмматор принца Натриума Ибсена Гатларка. — Аро переводит, да? Аро знает. Блокада с него снята. Аро скажет.

— Чего… — слабым голосом произнесла Мистери Артез. — Скажи нам, чего они хотят?

— Соглашения, — сформулировала Машина. — Принц Натриум знает. Аро сказал.

— Какой еще принц?

— Они изменят вас, — сказал Аро. — Соглашение было невозможно. Человечество не… Человечество не может. Никаких контактов с Чужаками. Война. Невозможность понять Чужаков. Человечество… — Что-то затрещало, и Аро, видимо преодолев последние ограничения программной кастрации, заговорил более уверенным и оттого несколько жутковатым голосом: — Теперь человечество будет другим. Вы постигнете все. Вы все поймете. Консенсус — это понимание. Консенсус хочет понимания. Консенсус наступит, когда он преобразит вас. Полностью. Будет контакт. Настоящий контакт. Они не хотят сражаться. Они изменят вас. Они принесут мир.

— КОНСЕНСУС И МИР , — вмешалось существо, когда-то известное как Кайт Тельзес. — НЕ СОГЛАШАЙТЕСЬ. КОНСЕНСУС.

— Что он говорит? — Зен Картуа был поражен. И тут все увидели, как существо, словно вопреки себе, протянуло руку куда-то в пространство и выключило передачу.

На секунду, или меньше они увидели некий разрыв: трещину, сквозь которую показалось настоящее лицо бывшего капитана «Пламени». Но это было лишь мгновение, после чего все исчезло. Осталась лишь медленно затухающая вибрация и дымка послесвечения голопроектора.

— Спикер Этерион… по порядку ведения заседания… — повысила голос после минутного замешательства Мистери Артез. — Я бы предложила провести голосование… желательно сейчас.

— Конечно, — согласился спикер столь же сухим голосом. — Итак… кто-нибудь против заключения соглашения с Машинной Сущностью, именующей себя Единством? Пожалуйста, поднимите руки… Я не вижу, — добавил он через мгновение, оглядывая молчаливый зал заседаний. — Спасибо. — Он хмыкнул и закончил, в основном про себя: — Предложение о заключении соглашения с Единством принято единогласно.