Возвращение

Хаос

Нет, я категорически отрицаю, что станции — это машины. Да, они все еще содержат машинные операционные программы. Да, эти программы — некастрированные искусственные интеллекты. Но станция — это не то же самое, что беспилотные Геометрии или другие машинные корабли.

Да, я понимаю, что машинные истребители были просто сущностями, подчиненными Единству, но станции, хотя бы в силу своего огромного размера и уровня сложности, никогда не были машинными сущностями. Позволь мне повторить: они просто конструкции. Конструкции, которые мы можем захватить и использовать.

Анонимный отрывок из заявления члена Научного Клана,

датированный первым лазурным годом после Машинной войны

Персею — третью планету системы Тета Персея, вращающуюся вокруг желтого карлика, — не зря назвали планетой Серебряных холмов или Серебряной звездой. Лежащая менее чем в тридцати семи световых годах от Терры, планета славилась своими беспрецедентными запасами этого металла, который испещрил ее кору серебристыми прожилками так, что висящая в космосе сфера выглядела как покрытая серебряной паутиной жемчужина.

Элементы, некогда ценные в силу своей редкости, быстро утратили свое значение, когда космос был покорен. Менее чем в сорока световых годах от Терры, в созвездии Рака, находилась, например, никогда не подвергавшаяся терраформированию планета 55 Рака-Е, вращающаяся вокруг двойной звезды 55 Рака — вдвое больше Терры, планета, состоящая в основном из алмаза. Это был не единственный мир, поставляющий Галактической империи драгоценный минерал. Планеты-сироты и астероидные поля тоже содержали его. Как и луны, и забытые астероиды. Тем не менее планеты, богатые ресурсами серебра, золота, алмазов или платины, когда они еще были терраформированными мирами, которые, подобно Персее, избежали Выгорания, всегда пользовались уважением.

Это уважение, безусловно, чувствовала и директор Дома Опеки на Персее, Хелена Докс.

Костлявая и старая, с годами превратившаяся в статую, состоящую из кожи и сухожилий, она передвигалась по палатам в своем антигравитационном кресле. Прямо рядом с ней топала смотрительница Сали Форт — невысокая и немного тучная, буквальная противоположность упырице, сидящей в кресле.

— Долго еще? — сухо спросила Докс.

— Немного, за женским общежитием, — охотно ответила Сали, глядя на свою начальницу с едва скрываемым весельем. — Но вам, госпожа директор, не стоит так утруждаться…

— Я сама решу. Веди.

Дом Опеки когда-то был старинным монастырским строением, бастионом веры в Ушедших. Однако Элохимы покинули его более двухсот лет назад — форпост был настолько удален от Внешнего Обода, что оказался нежизнеспособным.

Через большие прямоугольные окна проникал свет многочисленных лун Персеи и непроницаемая серебристая дымка, образованная планетарной пылью, от которой избавляли фильтры персоналей. Докс нажала кнопку, и кресло ускорилось, прорываясь сквозь туман.

Почти одновременно раздался тихий всхлип. Он доносился из туалета, и директриса повернула туда, опередив рысящую за ней Форт. Бормоча про себя, Хелена Докс включила установленный на стуле прожектор, который осветил сгорбленную фигуру в углу.

— Эрин Хакл, — объявила директриса шелестящим, презрительным голосом. — Конечно же, это ты. Покажись, — ворчливо произнесла она, подлетела на кресле и приземлилась прямо перед плачущим ребенком. — Ты слышишь, что я тебе говорю?

Девочка с коротко остриженными светлыми волосами подняла голову. Под ее глазом уже расцветал большой, опухший синяк, мокрый от слез.

— Ты опять не смогла себя контролировать, да? — шипела директриса. — Ты не можешь держать свои нервы в узде. Продолжай в том же духе, и ты ничего не добьешься, Хакл! Продолжай в том же духе, и ты никуда не попадешь!

— Госпожа директор… — осмелилась вмешаться Сали. Хелена Докс сердито шлепнула по кнопке, и кресло поднялось обратно.

— У меня больше нет на это сил, — с отвращением призналась она. — Третья драка за этот месяц! Мне все равно, чья это вина. Это безобразие должно прекратиться!

— Если госпожа директор разрешит, я могла бы…

— Да, да. Поговорить с ней. — Директриса презрительно махнула рукой и взялась за ручку, управляющую креслом. — Это все равно ничего не даст, но ты всегда можешь попробовать, — ворчливо добавила она, уносясь вместе с креслом в серебристый туман. — Но я сомневаюсь, что ты чего-то добьешься. Пустая трата времени…!

Сали Форт улыбнулась, не глядя на уходящую директрису. Вместо этого она посмотрела на Эрин. Наконец-то она была уверена, что их оставили в покое.

— Что на этот раз? — спросила она, привычно доставая из-за спины портативный медицинский сканер. — Ну, покажи мне… Красивый синяк. В Средние века такой называли «сливой», знаешь? Был такой фрукт. А теперь он у тебя под глазом…

— Они… сказали…

— Да?

— Они сказали… — громко сопела Хакл, едва сдерживаясь от рыданий, — что родители ххх… ххх… хотели…

— Не плачь. Постарайся говорить спокойно.

— Они хотели мальчика, — разгорячилась Эрин. — И что-то у них не получилось… ннн… настроить персон… персонали… и поэтому они меня бросили!

Сали Форт закатила глаза.

— Кто это сказал? — спросила она вроде бы спокойно, но ее голос слегка дрожал.

— Все… Все…

— Они несут чушь, — твердо сказала Сали, и вдруг Эрин показалось, что в ее голосе прозвучало что-то похожее на тон директорши Докс. — Они ничего не знают. Твои родители не оставили тебя, не потому, что хотели мальчика. Они были… Я уже рассказывала тебе об этом, правда?

— Д… да. Они были пилотами. И они… они погибли. На войне со Штатами, когда были… когда шли бои за Линию.

— Именно так. Они сражались в составе сил Федерации в том бессмысленном внутреннем конфликте. И они очень сильно любили тебя.

— Но Марл сказал, что только мальчики могут быть пилотами… на больших кораблях!

— Только не «мальчики», а мужчины. А Марл несет чушь.

— Я врезала ему по носу!

— Ну я думаю, — тихонько усмехнулась Сали, но тут же стала серьезной, увидев недоуменные глаза Эрин. — Эй! Так нельзя, ты понимаешь? Не стоит заморачиваться такой ерундой, а тем более драться из-за этого!

— Но они все время повторяют это! И говорят, что я никогда не стану пилотом! А я БУДУ пилотом! Вот увидите!

— Конечно, увижу… подожди… сейчас будет немного щипать. — Сали прижала сканер к синяку. — Вот так! Видишь? Почти совсем не больно… Завтра всё пройдёт…

— Госпожа смотрительница…

— Да?

— Простите меня…

— Все в порядке, дорогая.

— Когда они так говорят… Марл и Карен… и остальные… — Девочка на мгновение замолчала и медленно протянула руку, чтобы коснуться левой стороны груди, — мне так больно. Вот тут.

Наступила долгая тишина.

— Послушай, дорогая, — ответила смотрительница Дома Опеки Сали Форт странно изменившимся голосом. — Забудь о том, что я сказала. Если еще раз услышишь, как кто-то говорит такие вещи о твоих родителях и о тебе, и это будет причинять тебе боль… то можешь дать ему по носу!

— Правда? — изумилась девочка. — А как же директорша Докс?

— Я позабочусь о ней, — заявила Сали. — Иди сюда, — добавила она и протянула руки. Хакл прижалась к ней, и Форт, вопреки неоднократным указаниям Хелены Докс, начала нежно гладить ее мягкие светлые волосы. — Сейчас я тебе кое-что расскажу, хорошо? — сказала она слегка охрипшим голосом. — Жизнь так устроена, что иногда приходится бить кого-то по носу. К сожалению. Мир — сложное место, а Галактика — выжженная. Нужно уметь справляться. И если ты справишься… — Сали на мгновение замешкалась, но в конце концов наклонилась губами к уху девочки и прошептала: — Однажды найдутся те, кто будет бить по носу за тебя.

***

Все замерло в жуткой неподвижности, мгновение словно застыло в вечности.

Потрясенная Эрин Хакл увидела, как доктор Харпаго Джонс пронзил горло Палиатива. Старик задыхался, на руки доктора плеснула фильтруемая машинами трона кровь. Джонс был спокоен: невозмутим и холоден, его движения были уверенными.

Хакл открыла рот. Хотела закричать, но издала лишь нечто похожее на прерывистый стон.

Никто, кроме Харпаго, не делал никаких движений, за исключением разве что простых жестов. Реанимат, стоящий рядом с троном, слегка приподнял руку с пистолетом. Присутствующая в зале охрана сделала полшага назад, вероятно, не в силах воспринять сцену, которую наблюдали. Пинслип Вайз подняла руки к лицу. Месье широко открыл рот: говоря проще, у него отпала челюсть. Невозмутимый Джаред даже не вздрогнул, его будто выключили. На губах Хаба забрезжила тень непостижимой улыбки. А Миртон Грюнвальд вдруг открыл глаза, и его взгляд впервые выглядел осознанным.

Все это длилось около трех секунд. А затем наступил хаос.

Узел, как и все Око, задрожал, раздались тревога и близкие взрывы. Пронизывающий вой был настолько громким, что почти лишал разума. Один из охранников упал, как и Месье, которого в последний момент поддержал Тански. А Машина прыгнула на Реанимата.

Джареда никогда не считали потенциальной угрозой. Молодой, исключительно красивый и стройный, он не выглядел как воплощение Машины-убийцы. Скорее, вызывал нечто вроде беспокойства — причем у представителей обоих полов. Слишком совершенный, чтобы быть реальным, он выглядел практически неземным, и если ты слишком долго смотрел на его красивое лицо, то чувствовал легкое недоумение. Привыкший к несовершенству разум, соприкасаясь с кажущейся идеальной, гениальной матрицей, терялся и впадал в некое подобие легкого гипноза. Его можно было разрушить только осознанием истинной природы «молодого человека», но именно этого не хватало людям Палиатива. Даже экипажу «Ленты» не до конца удалось преодолеть это психологическое препятствие.

Единственным существом в комнате, полностью невосприимчивым к его чарам, оставался Электронный Посмертник. И по этой причине он был самым опасным.

Джаред тут же схватился за кабели, охватывающие тело Реанимата. На протяжении всей встречи он незаметно анализировал, какие из них отвечают за поступление энергии к закрепленному на теле оружию. Теперь он дергал за них с нечеловеческой силой, а другой рукой держал киборга за горло.

— Ты не можешь! — крикнул Посмертник странно человеческим, сорванным голосом. — Нннннееее можжжшш…

Из него посыпались искры.

Реанимат пошатнулся и рухнул на пол. Джаред закончил дело, просунув вторую руку между покрывающим киборга металлом; добрался до полуживых, но все еще функционирующих органов. Он работал быстро и методично. Сразу же сжал сжавшееся, темное сердце, оторвал металлическую пластину, защищающую череп, и отсоединил дюжину или около того кабелей, отвечающих за связь с мозгом. Тело Электронного Посмертника задрожало и стало неподвижным, а Машина, отпрыгнув от него, тут же схватила одного из охранников, пытавшихся открыть по ней огонь, и с треском сломала ему шею.

В тот же миг гравитация начала выходить из-под контроля.

Антигравитоны, усиливающие эффект гравитации, вызванной ленивым вращением Ока, видимо, были частично повреждены, и все медленно начало переворачиваться налево. Пол становился боковой стеной, левая стена — полом. Процесс был медленным, но оборудование уже начало двигаться к «новому дну», усиливая впечатление падения всей станции.

— Быстрее! — крикнула Эрин Месье, который пытался ее освободить. К счастью, ее удерживала лишь простая защелка. — Капитан! — добавила она, освобождаясь от фиксирующих ремней. — Отцепите его!

— Я пытаюсь! — воскликнул Хаб. Компьютерщику было намного сложнее, так как операционный стол Грюнвальда начал перемещаться. — И заткните эту ненормальную!

— Бессмертный! — завывала Троцка, вцепившись в трон Палиатива. — Бессмертный!!!

— Доктор! — крикнула Пинслип Вайз, дергая за руку полубессознательного Харпаго, все еще стоящего рядом с троном Палиатива. — Доктор, вы меня слышите?! Мы должны бежать!

На заднем плане Джаред заканчивал свою жуткую работу. Часть охраны сбежала, увидев, что имеет дело с реальной опасностью. Остальные погибли: быстро и не успев оправиться от шока. Сжавшись где-то в углу Узла, врачи — свита докторши Троцки — наблюдали за происходящим с неприкрытым ужасом.

— Оставь, — рычал Миртон Хабу, который пытался поднять его на ноги. — Сам…

— Тогда вам лучше поторопиться! — пробормотал Тански, пытаясь перекричать все еще гудящую тревогу и грохот. — Нам нужно выбираться!

— Где…

— На станции Палиатива. Разве вы не говорили, что это ваш старый приятель…

— Палиатив…? — тихо прошептал Грюнвальд, но Тански прочитал вопрос по движению его губ.

— Вон он. — Указал головой на труп, сидящий на электронном троне. — Он проиграл дискуссию доктору Джонсу, у которого были очень веские аргументы. Эй, доктор! — крикнул он Харпаго, которого Вайз все еще пыталась оттащить от трона. — Убирайтесь оттуда! Давайте уматывать, и побыстрее!

Миртон, конечно, не до конца проснулся, но команда Троцки знала свою работу. Он не выглядел сильно измотанным, в отличие от слабо стоящей на ногах первого пилота.

— Эрин, — прошептал он, — какого черта он…

Очередной взрыв полностью заглушил его слова, как и все звуки в Узле. По станции прошла сильная дрожь, а из второго коридора, открытого убегающей охраной, хлынули огонь и дым вперемешку с искрами от разрядов ядра.

— Сюда! — крикнул появившийся совсем рядом с ними Джаред в несколько замызганном от близкого огня комбезе и с окровавленными руками. — Главный вход!

— Возьми оружие! — слабо крикнул Грюнвальд, но эту команду им повторять было не нужно. — Быстрее, пока всё не ушло… — добавил он, хотя казалось, что Око начало сохранять некое подобие стабильности. Возможно, включились аварийные антигравитоны.

Однако это длилось лишь мгновение, и видимая вертикальность снова начала смещаться, было похоже на палубу морского судна во время первых признаков шторма.

— Не могу, — запротестовала Хакл, когда Джаред протянул ей плазменный карабин одного из убитых телохранителей. — Пальцы…

— У нас нет на это времени! — крикнул Месье, выхватывая винтовку. — Где эти чертовы доки?!

— Сюда, — сообщила Машина и направилась к главному выходу.

Вслед за ней выбрались все: Хаб Тански, держащий в руках вторую винтовку, вооруженный механик, Пинслип, тянущая доктора Харпаго, который в последний момент схватил простой лазерный пистолет, и Миртон, поддерживающий Эрин… хотя, по правде говоря, трудно было сказать, кто кого поддерживает.

Вокруг, в грохоте, шуме и дыме, рушилась станция. И все еще слышался пронзительный вой обезумевшей от отчаяния докторши.

***

Бат Токката очень долго ждал именно этого дня.

То, что он чувствовал долгое время, было даже не гневом. Это было нечто более глубокое: ненависть, смешанная с чувством, близкому к страсти. Никто, ни женщина, ни мужчина, никогда не вызывал в нем таких сильных чувств, как Эрин Хакл. Можно сказать, что его бывшая подчиненная разрывала его душу на части.

Он не мог забыть ее.

Она стала частью его самого. Он засыпал, вспоминая ее лицо, а просыпался все еще с ней перед глазами. Иногда он представлял, как душит ее: медленно, испытывая почти разочарование, когда заканчивал работу и смотрел на ее труп. Иногда ему снился сон, в котором Хакл стояла перед ним беззащитная, а он срывал с нее одежду, чтобы поступить так, как должен поступать мужчина с непокорной женщиной. Тогда он просыпался весь в поту, на грани ледяного беспокойства.

Он написал ей характеристику. Ушедшие… после того как она расправилась с ним, он написал ей прекрасную рекомендацию, гарантирующую карьеру в частном секторе! Он до сих пор не мог в это поверить. Он должен был убить ее, но написал ей хвалебный гимн…!

Было очевидно, что она загипнотизировала его.

Или она его удивила, вот и все. Разбила ему голову тяжелой бутылкой, а потом избила, воспользовавшись его оцепенением. Ее следует предать полевому суду за это… но тогда он признал бы, что его избила женщина, а это не укладывалось у него в голове. Он должен был разобраться во всем сам. О да. Он должен был сам выжать из нее жизнь: кровавую каплю за кровавой каплей. Превратить ее лицо в мякоть. Уничтожить ее и ранить так же глубоко, как она ранила его.

Хакл, однако, ушла. Она все еще была на шаг впереди него. Ускользала от него, прыгая по частным контрактам. Скрытно оплаченные люди сообщали Токкате о нескольких ее работах и в конце концов уведомили о ее зарегистрированном потоковом контракте, который она подписала с неким Миртоном Грюнвальдом. Это был уже не лайнер ТрансЛинии, не корабль Научного Клана и не прыгун Пограничной Стражи, а частный транспортный и торговый прыгун. Скачущий тут и там по системам Выжженной Галактики. Такой крайне сложно отследить.

Когда эта информация дошла до него, Бат напился и приказал доставить шаттл к Лютне, планете, ранее известной как Кеплер 442B, над которой в данный момент находился «Хармидра». Менее чем в 450 световых годах от Терры Лютня была одним из первых терраформированных имперских миров в созвездии Лютни, до которого добрался недавно открытый глубинный привод. Кеплер 442B находился в так называемой зоне обитаемости, обладая благоприятными условиями, классифицирующими его как «эдем» — пригодный для жизни мир, где практически не требуется терраформирование. Чудом не разрушенная машинами Лютня, принадлежавшая Внутренним мирам, в любом случае предлагала множество интересных развлечений, и Токката быстро доставил себя в один из планетарных генолунапариев.

Там он заказал копию Эрин Хакл и, когда проститутка провела над собой правильную, законную генотрансформацию, начал бить ее, и избивал так долго, что пришлось вызывать охрану. Дело замяли, во многом благодаря солидной сумме джедов, а момент удовлетворения — каким бы значительным он ни был — улетучился так же быстро, как и появился.

Ничто и никто не мог заменить Эрин.

Неудивительно, что, узнав обо этом деле от старого приятеля — Тафта Хамара, которого хорошо помнил по былым пьянкам в Космической академии, а затем и в Академии управления, — он решил, что должен сделать все возможное, чтобы втиснуться в эту операцию.

Высокопоставленный военный представитель Федерации болтал с Батом о создании Кооперативного Флота за случайным стаканчиком в орбитальном баре где-то на окраине Рукава Стрельца. Токката слушал со сдержанным интересом, пока речь не зашла о корабле Грюнвальда. В ту же секунду он протрезвел, будто кто-то вылил ему на голову ведро ледяной воды. Слегка дрожащей рукой он отставил алкоголь, извинился перед уже сильно опьяневшим Хамаром и бросился в душ в орбитальном баре, где сунул голову под холодную воду.

Грюнвальд. «Лента». Чертова Эрин Хакл.

Он не мог поверить в собственную удачу.

Если корабль Грюнвальда представлял интерес для всего Согласия, причем достаточный, чтобы сформировать К-флот, то Хакл была обречена. Рано или поздно они доберутся до нее и просканируют. Они узнают о его унижении… но сейчас его это не волновало. Самым важным было заполучить ее в свои руки. Насколько он понял, важнее всего была не она, а этот прыгун, перевозящий какие-то технические планы или другую контрабанду. Тот факт, что в этом был замешан Триумвират, Клан, Жатва и даже Стрипсы, наводил на мысль о каком-то более серьезном дипломатическом конфликте. Это также означало, что перехваченную Эрин будут охранять как зеницу ока. Да, — признал он, все еще держа голову под душем, — это единственный минус. Вот почему я должен первым поймать эту сучку.

В тот вечер он справился с задачей на отлично. Он не только не дал Тафту окончательно напиться, но и устроил ему серию изощренных развлечений, охотно сбрасывая кредитные единицы с планшета персонали. Хамар был в восторге, и позже удовлетворил просьбу Бата присоединиться к К-флоту, чтобы «улучшить свой имидж», потянув за нужные ниточки.

И вот теперь Токката была здесь. После длительного путешествия через половину проклятой Выжженной Галактики. В секторе, занятом пиратскими выродками, над одной из самых крупных криминальных станций, которые он видел за всю свою карьеру.

Дело выглядело очевидным — никому не было дела до Грюнвальда. Возможно, это было прикрытие, чтобы нанести удар в самое сердце преступной организации этого барона воровского мира, Палиатива или как там его зовут… Что ж, пусть будет так. Главное, чтобы Хакл тоже была там. Теперь она точно умрет, в этом он был уверен. Через мгновение Согласие собиралось разнести Око так, что здесь не останется даже космической пыли. Но для него этого было недостаточно. При мысли о том, что Эрин может покинуть его в беззвучном космическом взрыве, его сердце едва не остановилось.

— Люсиль, — сказал он своей заместительнице, стройной чернокожей Люсилле Репет, — ты принимаешь командование. Я намерен вернуть своего человека до того, как Согласие взорвет эту станцию.

— Но, господин капитан! — Репет повысила голос, и половина экипажа «Хармидры», находящегося в СН, посмотрела на Токкату потрясенными глазами. Они хорошо знали Бата как готового ко всему сукиного сына, но такое? — Вы не можете… Хакл уже давно не служит под вашим командованием…!

— Это совершенно неважно, — ответил он, направляясь к выходу. — Опиши ситуацию капитану Аме Терт, как только я выйду из дока. Я беру с собой отряд.

— Ну офигеть, — прошептала второй пилот Сьюзи Винтер, как только капитан вышел, но кроме нее никто больше не высказался. Все по-прежнему находились в сильном шоке.

***

Это было чистое безумие.

Только Джаред уверенно шел вперед, отыскивая дорогу. Остальные бежали хаотично, падая и спотыкаясь при звуках взрывов. В какой-то момент треснула оболочка одной из стен; если бы не отколовшийся откуда-то внушительный кусок металла, который влетел внутрь и заслонил дыру, их бы точно засосало.

Оружие оказалось по сути ненужным. Правда, они не смогли воспользоваться неработающим лифтом и побежали к докам по извилистому маршруту, полному людей, но никто не обращал на них внимания. Повсюду царила паника.

— Здесь! — крикнул в какой-то момент Хаб, указывая им на внешнюю компьютерную станцию. Он встал над выступающей старой клавиатурой и начал набирать команды. — Он все еще в доке Червяка! Служебный уровень! — сообщил он. — Корабль как с иголочки, дополнительное вооружение… Кажется, они собирались выставить его на продажу!

— Не сейчас, Тански, — проворчал Грюнвальд. Ему показалось, что рука Эрин, за которую он ухватился, уплывает, и это обстоятельство еще больше подтолкнуло его к спешке. — У тебя есть точное место?

— Есть!

— Джаред?

— У меня тоже есть, — невозмутимо сообщила Машина, пристально глядя на экран с картой и отмеченной на ней точкой. — Сюда. — Он указал направление. — Служебный коридор. Самый короткий из возможных путей.

— Слишком близко к обшивке, — запротестовал Месье.

— Да, но с другой стороны от эпицентра атаки, — пояснил Джаред. — Что бы ни разрушало станцию, оно взорвалось снаружи, примерно под тридцатым градусом. — Он на секунду замешкался и указал рукой. — Вон там.

— Подожди… — добавил Хаб. — Я скину карты тебе в персональ… Уже!

— Хорошо. Быстро! — объявил Миртон, и они побежали в направлении, указанном Машиной.

Здесь было меньше людей: коридор, ведущий к пунктам обслуживания, находился в стороне от широких, но загроможденных теперь стыковочных выходов и спасательных станций. Променад, до которого они наконец добрались, выглядел наименее поврежденным, но станция снова начала крениться, и казалось, что на этот раз антигравитоны горели, как средневековые спички.

— Осторожно! — крикнула Пинслип, но в предупреждении не было необходимости. Они знали, что сейчас упадут.

Пол променада внезапно превратился в стену за их спинами. Они начали скользить вниз вместе с кричащими, паникующими людьми. Месье выругался, уронив винтовку. Дальний угол причала медленно превращался в дно колодца.

Сигнал тревоги все еще завывал, и Миртон почувствовал, как Эрин выскользнула из его рук.

— Хакл! — крикнул он. — Хакл, очнись! Давай спускаться!

Внезапно, как раз когда ему показалось, что он не сможет удержать первого пилота, сила тяжести значительно уменьшилась. Они все еще скользили вниз, но теперь это больше напоминало медленный спуск в густом супе. Грюнвальд подтянул к себе Эрин, которая стала легкой как перышко.

— Сейчас, — объявила Машина и дернула за ручку служебного прохода, видневшегося на левой, забрызганной краской стене променада. Джаред приоткрыл дверь и подхватил зазевавшуюся Пинслип, которая не удержала доктора Харпаго и летела вниз. — Залезай внутрь!

— Заберите доктора! — задыхался Тански, и Машина схватила полубессознательного Джонса за воротник.

Месье проскользил на лишний метр. Машина протянула ему руку, за которую механик ухватился, видимо, забыв о своей прежней неприязни к Джареду.

Гравитация вернулась, когда снаружи остались лишь Миртон и Эрин. Грюнвальд успел только крикнуть, прежде чем они оба полетели вниз.

***

Токката был в ярости.

Зол и напуган.

Он ощутил последствия далекого взрыва, когда они были уже совсем близко к Узлу. Все задрожало и завыла чудовищная тревога. Менее чем через секунду в обшивке одной из внутренних стен появилась вмятина, которая, с дымом, огнем и искрами унесла двух идущих перед ним людей.

— Давайте вернемся! — крикнул единственный оставшийся у него человек: свежеиспеченый курсант Том Крживик. — Назад, капитан! Быстрее!

— Что такое… — крикнул Бат, но молодой новобранец уже схватил его за комбинезон и потащил прочь от клубящегося пара. Токката посмотрел на него с явным ужасом: каким-то чудом стройный юноша протащил его толстое, тяжелое тело добрых несколько метров и даже не запыхался.

— Мы должны вернуться в ангар! — крикнул Крживик. Бат нетерпеливо кивнул. В тот же момент с другой стороны опять громыхнуло, и станция начала крениться. Видимо, часть антигравитонов отключилась. Кадет снова схватил капитана, пока пол медленно превращался в стену.

Внезапно все замедлилось и, похоже, остановилось… по крайней мере, они на это надеялись.

— Ангар отрезан! — сообщил кадет. — Нам нужно добраться до спасательных шлюпок!

— Где…?! — простонал Бат. Но Крживик уже шептал в свою персональ, устанавливая контакт с картой станции.

— На главный променад! — ответил он, перекрывая людские крики, шум взрывов и сигнал тревоги. — Быстрее!

Они побежали: нестройно, то и дело спотыкаясь. Бат с тревогой смотрел на сменяющие друг друга вмятины в обшивке корпуса, особенно заметные в главных залах станции, где происходила декомпрессия. В какой-то момент он увидел, как открываются завывающие дыры: далекие и маленькие, но быстро высасывающие людей, оборудование и кислород.

— Налево! — скомандовал Крживик. — Лестница!

— Помогите мне! — крикнул внезапно заступивший им путь испуганный человек, который, видимо, заметил комбинезон с военной маркировкой. — Помо…

Курсант, не раздумывая, оттолкнул его в сторону, прокладывая путь своему капитану. Они ускорились.

Станция снова накренилась — она чем-то напоминала кувыркающееся средневековое колесо обозрения на ярмарке. Из стен торчали кабели, трещавшие искрами, и они начали миновать первые трупы. Око умирало, и казалось, что лишь мгновения отделяют их от момента, когда волна разрушения наконец-то достигнет ядра и атомных стеков, завершив свою работу.

— Сто двадцать метров! — крикнул Крживик еще в тот момент, когда их разделяла внезапно изогнувшаяся труба коридора. Курсант обернулся, но было уже слишком поздно. Путь к спасательным шлюпкам, похоже, был отрезан — правда, только для Бата.

Токката остался один.

***

— Эрин… — простонал Грюнвальд, медленно поднимаясь на ноги. — Эрин!

Им очень повезло: их падение амортизировали лежащие на полу тела тех, кто потерпел неудачу. Хакл лежала чуть левее — без сознания, ее рука висела под неестественным углом. Сломана? Возможно. Миртону оставалось только надеяться, что персональ осознает серьезность раны и отключит часть нервов, транслирующих боль. Он начал осторожно поднимать первого пилота, которая открыла глаза и что-то неразборчиво пробормотала.

— Уже… — прохрипел он, беря ее на руки. — Уже… уже, сейчас!

Судя по карте, подкинутой Хабом, их ждал небольшой крюк в обход. Паршиво, но, по крайней мере, в ту сторону никто не шел, а сам коридор выглядел неповрежденным. Грюнвальд двинулся, придерживая Эрин. Он шел не очень быстро, но…

— Отпусти.

Остановился. Вокруг все еще завывала сигнализация, а коридор был окутан красным светом аварийных ламп, но он услышал ее совершенно отчетливо. Она проснулась. Ее лицо было стянуто болью.

— Рука… — начал он, осторожно ставя ее на ноги. Она покачала головой.

— Она не сломана, — слабым голосом ответила она. — Кажется, я ее вывихнула… Но все будет хорошо. Персональ уже начала блокировать нервы, когда эта чертова докторша…

— Я понимаю, — перебил ее. Она кивнула.

— Где мы находимся?

— Недалеко от дока с «Лентой».

— А остальные?

— Пошли служебным коридором. Они будут ждать нас, — ответил он, молясь, чтобы это было правдой. — Не волнуйся… У нас все получится, если мы протиснемся через эти коридоры. Идти сможешь?

— Смогу.

Теперь было намного легче. Хакл все еще опиралась на его плечо, но тем не менее шла. Сигнал тревоги немного поутих; он отслужил свое и теперь напоминал о себе лишь ровным, монотонным жужжанием. Еще был голос, предположительно кастрированного ИИ, который говорил, что нужно эвакуироваться и что времени осталось минус десять минут. Довольно много для того, что они уже пережили.

У них было достаточно времени, чтобы пробраться через небольшой служебный лабиринт, пол которого превратился в стену, а стена — в пол неправильной формы. Они должны были успеть. Других вариантов не оставалось.

По крайней мере, до тех пор, пока путь не преградил Бат Токката.

Гордый капитан эсминца «Хармидра» выглядел так, будто прополз через ад. Его обычно безупречный мундир был в лохмотья. Его лицо с белыми пятнами белков было черным от копоти. Лоб кровоточил, а капитанская фуражка где-то потерялась. Он тяжело пыхтел и смотрел на Хакл так пристально, что его глаза, казалось, вылезали из орбит.

— Эрин Хакл, — произнес он сорванным, мертвым голосом. — Эрин Хакл.

— Кто это? — озадаченно спросил Миртон, но Бат тут же перебил его. Он потянулся рукой за пояс и достал небольшой фазовый пистолет.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, — признался он. Голос слегка дрожал, а рука тряслась от едва сдерживаемого возбуждения. — Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом. Ты даже представить себе не можешь, как…

Он так и не закончил это предложение.

Миртон отпустил Эрин и уверенным шагом подошел к нему. Прежде чем изумленный Токката успел среагировать, Грюнвальд замахнулся и двинул ему прямо в челюсть.

Толстый капитан «Хармидры» отлетел назад, не успев нажать на курок. Мгновение не было слышно ничего: ни сигнала тревоги, ни голоса ИИ, ни взрывов, только грохот падающего на пол бессознательного тела. Грюнвальд повернулся к изумленной Хакл.

— Прости, что вмешиваюсь в твои личные дела, — сказал он, взял ее под руку и повел к причалу ожидающей «Ленты», — но этот парень выглядел так, что ему просто нужно было дать в морду.