Возвращение

Аколит

Того, что было, не существует. Существование не существует. Ноль. Reditum. Mutatio. Aeternum.

Выдержка из клятвы послушников,

допущенных к генотрансформации в Элохим

Когда «Кривая Шоколадка» всплыла у локационного буя зоны 32С, оживший Тартус сразу же бросился в бой.

О том, что в сканировании нет смысла, он осмелился сказать лишь однажды. Затем он увидел, что клинок активирован, и, потеряв желание полемизировать, перенаправил свою основную энергию на сканирование дальнего космоса с помощью частиц.

Разумеется, оно оказалось совершенно неэффективным. Они наводнили область Выгорания частицами и энергетическими импульсами, но, хотя они находились в безопасной, пограничной части сектора, их сканирование все равно терялось в пучине дрожащего хаоса. Обездвиженный ИИ корабля захлебывался от результатов и возмущений. В какой-то момент Фим начал выводить на нанитовое неостекло прыгуна бесконечные полосы и кривые, чтобы Цара могла сама увидеть их и сделать соответствующие выводы. Однако наемница молчала, словно не позволяя себе осознать всю тщетность поисков. Вместо этого она занялась проверкой «Кривой Шоколадки».

— У вас тут настоящий орбитальный бордель, — с отвращением заметила она, отодвигая ботинком валявшуюся на земле раздавленную банку из-под пива. — Большего бардака я в жизни не видела. И речь идет не только об этой помойке, которую вы называете главной палубой. — Она с усмешкой вытащила одну из встроенных в стену соединительных карт, обеспечивающих обмен данными между компьютерными компонентами механики. — Часть из них сгорела. Тебе предстоит много работы, Тартус. Сгорит еще что-нибудь, и весь этот бардак превратится в летающий гроб.

— Почему-то до сих пор он летал, — осмелился высказаться он. Дженис ничего не ответила, видимо, не была настроена на очередную демонстрацию силы. Вместо этого она пожала плечами.

— Поднимай Покраку, — решила она. — Пусть немного приберется здесь. По крайней мере, будет хоть на что-то годна.

— Нужно ли…

— Воскрешай, — перебила она его, подошла к навигационной консоли и склонилась над одним из утопленных мониторов. — И подлети поближе. Намного ближе. Там слишком большой выброс, чтобы сканирование могло что-то засечь, — добавила она как бы небрежным тоном. Фим кивнул, взялся за рукоятку управления и ввел соответствующие команды в ИИ.

Ровно через три минуты резервуары «Белой плесени» вошли в свою черную противоположность и воскресили Покраку, пристегнутую к сиденью рядом с ним.

Если Тартус ожидал более бурной реакции на выход из стазиса, то он ошибся. Элохим открыла глаза и, не издав ни звука, села в кресле, позволив стазисным трубкам и инъекторным шилам отсоединиться от своих портов. Затем она неподвижно застыла, глядя на звездное пространство, раскинувшееся за неостеклом, и хаос, прорезавший его, словно трепещущий шрам. Только потом она посмотрела на Фима. Торговец хмыкнул.

— Мы находимся в Выгорании, — объяснил он. — Прямо перед галактической границей. Рукав Лебедя, Внешний или Наугольный рукав. Сектор 32С. Понимаешь?

Может быть, он ошибся, но заметил, что она слегка кивнула. Он облизнул губы.

— Могу я дать ей флюид? — спросил он у наемницы. — Не обязательно идти за ним на камбуз, — быстро добавил он, заметив, как Цара наморщила лоб. — Вот он. — Он нажал одну из кнопок на навигационной консоли и достал запечатанную термочашку. Если бы только у него там было оружие, а не кружка… — Холодная версия, — пояснил он, передавая ее Элохим.

Видимо, процедура была ей знакома, потому что девчонка открыла крышку и сделала глоток вещества, рекомендованного Согласием.

— Она, — Тартус движением головы указал на Дженис, — хочет, чтобы ты немного… прибралась. Понимаешь, о чем я говорю? Необходимо выполнить… — он заколебался, вспоминая свои предыдущие контакты с сектой, — не-энтропия… энтропию, — поправил он себя. — Аэнтропия. — Он указал на валявшиеся на земле банки, остатки нездоровой пищи, обрывки проводов и электронного оборудования вперемешку с обертками энергетических батончиков. — Превращение в чистоту. Э-э-э… синтез? — добавил он, видя, что Элохим медленно, как птица, наклоняет голову, пытаясь понять, что он ей говорит.

— Ушедшие… — театрально простонала Цара. Она подошла к Элохим и взяла ее за руку. — Ты: Покрака. Я: Цара. Он: идиот, — с неопределенным удовлетворением усмехнулась она, указывая на Фима. — Это: мусор, — добавила она, поворачивая Элохим к полу, замусоренным углам и перегоревшим компонентам. — Цара говорит: приберись. А теперь, — закончила она и подтолкнула Элохим к лежащей на полу коробке с креморисом. — За работу.

Возможно, простоты послания было достаточно: Элохим действительно принялась за работу. Она подняла первую коробку и бросила ее в один из встроенных в стену утилизаторов отходов, на которые указал наемник. Слегка удивившись, Тартус отвернулся и усилил тягу.

— Это максимум, — заявил он через некоторое время, сохраняя устойчивое положение, выверенное автоматикой кастрированного ИИ. — Если мы подлетим ближе, нас затянет внутрь.

— Сканируй.

— Все в порядке. — Он пожал плечами. — Я ставлю его на автоматический режим. Плюс ручное сканирование.

— Что ты говоришь, — усмехнулась она.

— Сколько у меня… — начал он, несколько ободренный ее добрым юмором, но заметил, как лицо Цары внезапно превратилось в мертвую, холодную маску.

Он закрыл рот, не закончив вопрос.

— Столько, сколько потребуется, — сказала она. А если мы не успеем, то полетим в Выгорание.

Не ответил. Как и она, уже понял, что в конце концов они обязательно полетят туда.

Следующие несколько часов были столь же утомительны, сколь и непродуктивны. После трех Дженис порекомендовала сделать небольшой перерыв на еду, во время которого они направились в небольшую столовую «Кривой Шоколадки». Отправленный готовить, Фим разогрел в термопечи упакованную еду: как оказалось, это было блюдо из трех ингредиентов из какой-то системы в NGC 281, известной также как туманность Пакман.

Красочная коробка быстро разбухла, источая запах генетически модифицированных мясных продуктов. Ели их только он и Цара — Элохим воспользовалась дозатором с флюидом. Они ели молча, не глядя друг на друга, лишь спустя несколько минут снова вернулись в СН.

Когда прошло еще несколько часов, Цара бесцеремонно приказала спать.

— Достаточно разбавленного стазиса, — распорядилась она. — На грани коллапса. Не собираюсь просыпаться с собственным клинком в горле. Продолжение завтра. И если результаты будут плохими, ты найдешь какой-нибудь сквозной путь к оку циклона.

— Мы этого не переживем, — запротестовал Фим.

— Это я решу, — спокойно заявила Дженис.

— Он мертв.

— Заткнись, — приказала она, и Тартус закрыл глаза, позволяя разбавленной белой плесени поглотить его.

Когда он открыл их, Дженис уже ждала у навигационной консоли рядом с пробудившейся Элохим. Покрака сидела в кресле пилота, и это его несколько удивило. Однако раз уж она заблокировала их корабль, то должна что-то знать, рассудил он. И действительно: маленькая элохим плавно перебирала пальцами функции компьютера, склоняясь над тонкостями сверхматематики.

— Пригодится, — объявила Цара, увидев его. — Садись, где сидел вчера. Флюид и за работу.

Если Тартус ожидал, что они сразу же полетят в Выгорание, то он сильно ошибался. Их ждало сканирование пространства — и притом солидное. Следующие утомительные дни были такими же. Они все еще торчали на краю Выгорания, и их все еще заливало звоном бесполезных сигналов. Покрака — за консолью, Фим — над настройкой координат сканирования, Дженис — рядом с ним, клинок — за ремешком комбинезона. Консоль, столовая, туалет, сон.

Внешне ничего не изменилось, но с каждым часом Тартус отчетливо видел, что ангел угасает: маска генотрансформированной красоты Цары трескалась, поддаваясь под тяжестью неизбежного решения, обрекающего их на смерть. Однако если раньше она сама боялась Выгорания, то вскоре страх стал все больше и больше исчезать, уступая место решимости.

Это убьет нас, думал он. Еще один день, а может, и час, и она заставит нас лететь туда.

Только ее невысказанный приказ отделял их от смерти. Дженис, однако, по-прежнему молчала. Один раз она приказала им подлететь чуть ближе, и Фим еле-еле вырвался из сложных гравитационных взаимодействий феномена. Конечно, можно было пролететь сквозь Выгорание. Он сам так делал. Но он не хотел повторять это. Ни по какой причине.

Однако он знал, что терпение Цары лопнет. Честно говоря, он только удивлялся, что этого еще не произошло. Сканируя и дрейфуя, он ждал неизбежного.

Все закончилось в тот день, когда армада Флота Зеро вылетела из Выгорания. Она внезапно возникла, словно появилась из Глубины. Ни одно из предыдущих сканирований не засекло ее.

— Три фрегата, два прыгуна. Неопределенное количество истребителей. Один эсминец, — объявил Тартус.

— Если это истребители, то внутри Выгорания должен быть и крейсер, — невозмутимо заявила Цара. — Энергетические сигнатуры ядра?

— Они переходят в наступление. У меня есть подтверждение активации вооружения.

— Зараза.

— Это эсминец «Баракел» Флота Зеро, — прошелестел динамик навигационной консоли холодным, почти компьютерным голосом. — Идентификация необходима. Контакт необходим. Необходимо погасить тягу и снизить магнитное поле.

— Говори, — приказала Дженис. Фим наклонился к контактному микрофону.

— Это «Кривая Шоколадка», капитан Тартус Фим, — начал он, благоразумно не называя регистрационный номер прыгуна. — Дипломатическое подразделение княжества Гатларк направляется к Куртизанке. Пожалуйста, разрешите продолжить полет.

— Необходимо подождать, — ответил динамик.

Тартус отошел от микрофона.

— Покрака. — Дженис повернулась к элохим. На сенсорном голоэкране она выбрала буи и направила его в сторону девушки. — Вот куда мы летим. Ты поняла? Прыгай, — она быстро установила местоположение NGC 1624, — через Прихожую Куртизанки. Червоточина. Сосредоточьтесь, как вы…

— Это эсминец «Баракел» Флота Зеро — снова услышали они. — Необходимо провести моделирование и анализ сигнала. Необходимо доложить о признании данных, относящихся к спецификациям «Тартус Фим». Необходимо вновь потребовать погасить тягу и снизить магнитное поле. Необходимо поприветствовать людей в Симуляционной Технике Развития Интеллекта Постчеловечества.

— Нам конец, — заявил внезапно побледневший Тартус. — Мы не вырвемся.

— Лети!

Фим включил тягу и потянул прыгун вверх, разворачивая машину в сторону буйков. Но на этот раз побег не удался. Видимые вдалеке киберы включили свои форсажные двигатели, и через несколько секунд «Кривая Шоколадка» подала сигнал о приближении.

У них не было ни малейшего шанса.

И тут киберы повернули назад.

На самом краю Выгорания что-то начало происходить. Испуганный торговец включил кормовые камеры, и на мониторах «Кривой Шоколадки» вдруг появилось увеличенное изображение сражения, разворачивающегося вдали. Флот Зеро вступил в перестрелку с кем-то, кто, должно быть, вышел с другой стороны Выгорания, и теперь неожиданно столкнулся с силами стрипсов. Атакующие корабли не выглядели большими, но их было много — достаточно, чтобы представлять угрозу для эсминца и нескольких фрегатов.

— Появился крейсер стрипсов, — дрожащим голосом заметил Фим. — Он как раз выходит из Выгорания. И, возможно, что-то еще. У киборгов там неплохой флот.

— Кто их атакует?

— Не знаю. Система не распознает.

— Увеличь один.

— Сейчас…

Неостекло ИИ поймало изображение и, как велел Тартус, увеличило его на прыгуне. Получилось не очень четко — колебания Выгорания не позволяли лучше настроить фокус, — но этого хватило, чтобы понять, что они смотрят на совершенно незнакомый вакуумно-оптический корабль. Корабль был размером с прыгун, но на этом сходство заканчивалось. Он был пурпурно-зеленого, похожего на гниль цвета, светился слабым светом и по форме напоминал сжатый, волнистый пухлый шар, который когда-то рос в лесах мифической Терры.

— Нуклео, — сказала Покрака. — Редитум.

— Что это, в могилу Напасти? — прошептала Цара.

— Я запускаю таймер, — объявил Тартус. — Собирайте свои стазисные станции. Через несколько минут мы должны…

— Смотрите… — снова прошептала Дженис. — Смотрите…

Корабль, до этого стрелявший незнакомым зеленоватым энергетическим зарядом, внезапно упал на эсминец стрипсов. Однако он не отскочил от магнитного поля и не разбился о поверхность корабля, а вцепился в корпус, как клещ. Они увидели, как он вытягивает какие-то паукообразные лапки и дергается, как насекомое, пытаясь удержаться, а затем ИИ перестал различать корабль, и передача оборвалась, оставив после себя тусклое, быстро исчезающее изображение.

— Счетчик установлен, — пробормотал Фим. — Подключайтесь…

— Нет! — крикнула Цара, но Тартусу уже надоело бояться. Он поднялся со своего места и посмотрел на потрясенную наемницу.

— Ты хочешь остаться здесь? — спросил он. — Умереть, как он? Думаешь, он бы этого хотел?

— Заткнись… Что ты можешь…

— Там есть только смерть! — крикнул он, вероятно, не понимая, что повысил голос. — Вы хотите нас уничтожить, но я туда не полечу, и она тоже! Ты видела… ты видела, что там!

— Ничего… — начала она, но остановилась. На долю секунды она посмотрела на Фима не столько с гневом, сколько с беспомощностью. Эта внезапная перемена только прибавила ему сил.

— Приготовиться, — приказал он, усаживаясь в кресло и активируя автоматическую опцию прыжка в Прихожую Куртизанки. — Вам нужно поторопиться. — Он активировал стазис-канал. — То, что мы видели… записи камер видеонаблюдения… может стоить больше, чем вы заработали за всю свою жизнь, — закончил он, больше не глядя ни на Дженис, ни на развалившуюся в стазисе Покраку. — Прыжок через полторы минуты.

Вот и все. Он лежал с закрытыми глазами, ожидая удара клинком. Но удара не последовало.

Только погрузившись в стазис, он понял, что в момент наибольшей опасности использовал лучший из возможных аргументов, который позволил ему выжить. Джеды.

Наемник всегда останется наемником.

***

Первым вынырнул «Горизонт».

Сразу за большим ободом глубинного синхронизатора выскочили серые волновики Научного Клана: «Трио» и «Голем». Затем смешанные глубинные эхо-сигналы выплеснули лазурные корабли Федерации: крейсер «Гром» под командованием капитана Пикки Типа, эсминец «Хармидра» капитана Бата Токкаты и фрегат «Терра» с командиром Амой Терт на борту. Примерно в то же время из Глубины появились силы Штатов: красный крейсер «Аватар», эсминец «Рассвет» и фрегат «Лист», а также зеленые силы Лиги — крейсер «Улыбка», фрегат «Презрение» и эсминец «Сладкий удар». Чуть поодаль появились ржаво-коричневые корабли Стрипсов — все еще мигающий разрядами крейсер «Джеханнам», которым командовал сохранивший спецификацию Вальтер Динге, а также эсминец «Сила» и фрегат «Сиунджата».

Наконец, почти прямо над Оком материализовался желтый суперкрейсер Контроля «Божественная пропорция» — старший брат торпедных крейсеров, превосходящий их по размерам как минимум вдвое. Его глубинный привод, развернутый вокруг корпуса, все еще вспыхивал искрами медленно угасающих антигравитонов, которые пытались удержать корабль в полете и не дать ему превратиться в Призрак.

Крупнейшая пиратская орбитальная станция С-типа в Выжженной Галактике довольно нервно отреагировала на прибытие К-флота.

Во-первых, вскоре после прибытия сил Федерации Око перешло в режим глубокой обороны. Скрытое внутри темной постмашинной сферы ядро — точнее, серия ядер, обогащенных ядерными энергетическими установками, — начало передавать энергию стационарным пушкам станции и антигравитонам, поддерживающим излучатели магнитного поля. Во-вторых, большинство кораблей, размещенных на Оке, перешли в режим ожидания. Лишь десяток из них, смирившись с возможными последствиями со стороны мстительного Палиатива, начали настраивать свои измерители и направляться к ближайшему незарегистрированному локационному бую. И в-третьих, подразделения стрипсов, размещенные на Оке, ринулись к крейсеру «Джеханнам», нарушив хрупкий баланс сил Коалиции, сложившийся во время дебатов в Лазурном Совете.

Все это заняло около двух минут — время, в течение которого основной персонал К-Флота был оживлен из стазиса установленными на кораблях кастрированными ИИ.

Контролер Эверетт Стоун, секретарь члена Лазурного Совета Эклема Стотена Гибартуса, главного Контролера и Главы Наблюдателей, был воскрешен в самом начале — сразу после навигационного персонала «Пропорции». Однако то, что секретарь Стрипсов Хакс, секретарь старшего советника научного клана Ирт Соде или даже представительница Жатвы будут воскрешены следующими, не улучшило его настроения. Он почти со злостью отстегнулся от своего кресла в стазис-кабине и принял термочашку с флюидом от стюарда, который только что прибыл, предположительно для того, чтобы быть воскрешенным вместе с персоналом СН.

— Какой статус? — прорычал он, делая глоток.

— Пункт назначения достигнут, — услужливо сообщил стюард. — Мы находимся в Щели Персея, недалеко от орбитальной станции С-типа. Она не зарегистрирована, но носит название Око. Расположена точно вблизи сектора Персея скопления h NGC 869. Это было долгое путешествие, секретарь Стоун.

— Какие-нибудь осложнения?

— К силам Стрипсов присоединились новые подразделения, размещенные на станции. Капитан Анабель также просила сообщить, что один из кораблей Федерации совершил какой-то несанкционированный маневр.

— Федерация? Интересно. А остальные представители Лазури?

— Они будут воскрешены, как только вы это одобрите.

Кость, брошенная Локартус, констатировал Стоун. Ну ладно.

— Только воскресите их, когда я буду в стазис-навигаторской, — оговорил он. — Мне комбинезон, пожалуйста, — добавил он, поднимаясь с кресла. Стюард кивнул и коснулся панели, утопленной в стене, открыв один из внутренних шкафчиков. — Я зайду туда сразу же, как только приведу себя в порядок. — Эверетт направился в микрованную и активировал паровой душ.

Менее чем через три минуты он уже шел по коридору в сторону СН. Близость личной каюты оправдала себя и на этот раз: он добрался достаточно быстро, чтобы услышать, что Анабель Локартус все еще там.

— Это не карательная экспедиция, — широковещательно сообщила она капитану через контактный микрофон. — Повторяю: это не карательная экспедиция.

— Пока нет, — пробормотал про себя Стоун, подходя к пульту навигационной консоли номер один.

Сквозь большое неостекло корабля он видел гигантскую сферу станции с красным Оком в центре, широкие ободы, похожие на ореолы, и множество кораблей вокруг Ока — мелких и более крупных, уже вносящих хаос в навигационные системы.

— Большая… — прошептала Доминика Ле Букье, сидевшая рядом за пультом, третий пилот «Дивины». Она была права. Если это действительно была станция С-типа, то она должна была являться переоборудованной станцией Машин — а Эверетт до этого видел только один более крупный орбитальный корабль, да и тот был построен людьми с нуля.

Станция Машин была совсем другой — он поймал себя на том, что воспринимает ее как призрачный, почти демонический артефакт, ощетинившийся антигравитонными болтами и пушечными стволами. Это жуткое Око выглядело так, словно работало не благодаря ядрам, а благодаря конденсированному пару и древним атомным стекам. Что ж, в случае с атомом это даже было правдой. На некоторых старых имперских или машинных станциях нестабильная, но более дешевая энергия атома иногда поддерживала энергию ядра.

Контроль должен был знать, что Око — не выдумка, заключил он. Они знали, что оно действительно существует. Это признавалось, хотя и неофициально, главным образом потому, что местоположение было трудно определить. Возможно, станция двигалась… Тогда насколько большим должен быть глубинный привод на ней?

Так или иначе, Контроль Согласия знал, что Рукав Персея — источник пиратского рака. И он потворствовал этому. Почему?

Возможно, существование конкретного врага подкрепляет действия Контроля, мелькнуло у него в голове, но он быстро отогнал от себя эту нелепую мысль.

— Миртон Грюнвальд вместе с подчиненным ему экипажем, прыгуном «Лента» и всем, что было на борту, — сообщила Локартус. По всей видимости, она разговаривала с кем-то из Ока, но слова таинственного собеседника доносились только до наушника, который капитан вставил ей в ухо. — Нет, — отрицала она через мгновение. — Это не вариант. Меня не интересуют ваши «сложности». Если наши требования не будут выполнены, мы примем соответствующие меры.

С явным неудовольствием она нажала кнопку удержания вызова и снова повернулась к Стоуну.

— Похоже, у них какие-то проблемы, — пояснила она. — Они также утверждают, что ничего не знают о прыгуне «Лента». Они говорят, что Грюнвальд прибыл на «Черной ленточке», — она снова повернулась к консоли и постучала по переговорному устройству. — Норат? У вас есть сигнатуры корабля Грюнвальда?

— Он в доке, капитан. — Эверетт услышал знакомый голос офицера, работающего в компьютерной системе наблюдения Сердца. — Фильтр уловил его почти сразу. Я увеличу масштаб.

На участке неостекла появился серо-голубой прыгун, прижатый к стыковочному отсеку одного из ободов Ока.

— Здесь и здесь, — указал Слав Норат, проецируя желтый компьютерный маркер на фрагменты изображения. — Остатки строительных лесов. Этот прыгун был отремонтирован, и, вероятно, уже давно. Глубокое сканирование также показало наличие полностью заряженного ядра. Если этот корабль и прыгал куда-то, то очень давно. Сопла холодны как лед.

— Отправьте это изображение на Око.

— Есть.

— Они сообщили, что произошла ошибка, — сказал капитан через некоторое время. — Они утверждают, что это корабль, известный им как «Черная ленточка». Они сказали, что это также его компьютерная сигнатура.

— Они лгут? — поинтересовался Стоун. Анабель пожала плечами.

— Необязательно. Мы не знаем, что Грюнвальд сделал с кораблем.

— Капитан Пикки Тип, как и другие капитаны различных фракций, настаивают на сотрудничестве с Оком, — сообщил ей кто-то из персонала. Локартус скривилась и посмотрела на Эверетта.

— Передайте, пожалуйста, что они согласились на то, чтобы надзор за операцией осуществлял Контроль, — сказал Стоун. — Могут подождать.

— Что касается капитана Типа, передайте ему, чтобы он пока сосредоточился на своих подчиненных, — хрипловато добавила Анабель. — Это касается эсминца «Хармидра», — сообщила она Эверетту. — Он вышел из строя и значительно приблизился к станции. Подозреваю, что это очередной ход нашего «юного гения Согласия», — пробормотала она, и секретарь, к своему удивлению, почувствовал внезапный прилив симпатии к капитану Локартус.

— Капитан Пикки Тип сообщил, что он приказал капитану Токкате оставаться в строю, — заговорил через некоторое время один из офицеров связи. — Он списал это на нетерпение капитана Бата, который сильно вовлечен в это дело.

— Только этого нам не хватало, — фыркнул Стоун. — Чрезмерно усердный военный.

— Больше всего не хватало нас, — заметил Ирт Соде, прибывший в стазис-навигаторскую. Секретарь научного клана оторвался от работы и с явным неудовольствием протер свои маленькие очки. — Я ожидал гораздо более раннего воскрешения.

— Я могла бы сказать то же самое, — сказала представительница Жатвы, сопровождавшая секретаря. Эверетт жестко кивнул, заметив Прогнозиста, который прибыл с женщиной. — Впрочем, времени на драку нет. Капитан Анабель…

— Да?

— Этот Прогнозист — Сигма, — сообщила ей представительница. — Вскоре после воскрешения он покинул свой танк.

— И?

— Сигма редко покидает его, — пояснила женщина, не обращая внимания на закатившего глаза Соде. — Как вы знаете, один из моих прогнозистов подключен к вашей навигационной консоли. Сигма гораздо мощнее его. Вне резервуара он долго не протянет. Именно поэтому его присутствие тем более… исключительно.

— Прошу меня извинить, но сейчас у нас нет времени…

— Сигма думает, что мы все умрем, — прервала его Представительница. — Вскоре после своего воскрешения он пережил нечто вроде… прогностического приступа.

— Я уже видел такое однажды, — вздохнул Стоун. — Очень… впечатляюще.

— Вы не понимаете. Предсказания Сигмы достигают девяноста двух процентов. Капитан Локартус, — представительница Жатвы сделала движение, словно собиралась схватить главнокомандующую «Пропорции» за плечо и крепко встряхнуть, — пожалуйста, немедленно выведите корабль из игры.

— Это не выход. — Анабель Локартус отвела глаза от представительницы Жатвы. — Я никогда не отказывалась от навигационных прогнозов, значительно облегчающих работу моего персонала в случае возникновения искр, но прогнозы Жатвы…

— Капитан…

— Напоминаю, что Жатва приняла участие в миссии в рамках договора, заключенного между сектой, Кланом Науки и Лазурным Советом, — холодно отозвался Эверетт. — Вы не должны выдвигать требований.

Представительница Жатвы открыла было рот, но ее внезапно заглушила Доминик Ле Букье.

— Капитан! — повышенным голосом произнесла третий пилот. — Там происходит что-то странное. Похоже, что от «Хармидра» отделился ТПК… Я имею в виду транспортный шаттл между планетой и космосом, и… да, он сейчас пристыковывается к станции!

— Вызовите капитана Типа, — шипела Локартус. — Немедленно!

— Есть, сэр, — сказал Слав Норат, и через мгновение рядом с навигационной консолью материализовался призрак паренька в капитанской фуражке, обвешанный орденами.

— Я не имею к этому никакого отношения, — спокойно сказал Тип, но было видно, что он едва сдерживает вспышку нарастающего гнева. — Насколько мне известно, капитан Токката покинул свой пост и, передав стазис-навигаторскую своему заместителю, отправился в ангар «Хармидры», прихватив с собой вооруженных людей.

— И вы хотите сказать, что не имеете к этому никакого отношения?

— Капитан Токката вел себя странно с самого начала миссии, — неохотно признался Пит. — По мере того как мы приближались к месту назначения, он проявлял все большее волнение. Однако я воспринял это как свидетельство здоровой готовности к операции.

— Среди команды Грюнвальда есть его бывший человек, некая Хакл, — присоединился Стоун. — Во время одного из наших разговоров стало ясно, что капитан Бат очень обеспокоен ее положением.

— Сейчас у нас нет на это времени, — отрезала Локартус. — Ответственность за действия подчиненного лежит на вас, капитан. Пожалуйста, позаботьтесь об этом, — приказала она, наблюдая, как разъяренный Пикки беззвучно кивнул, и его голо исчезло. — Остается надеяться, что эта выходка, ставшая результатом солидарности с подчиненным, не повлияет на все действо. Вызовите Око еще раз. Передайте этому… Палиативу, что Токката не представляет интересы Флота-К и что его приказы — не наши приказы.

— Капитан, — заговорил офицер связи, сидевший рядом с Ле Букье, — к нам поступили вопросы от сил Штатов, Лиги и Стрипсов. Они спрашивают обо всей этой истории со стыковкой.

— Госпожа капитан! — крикнул кто-то из персонала, — Мы не можем снова вступить в контакт с Оком! Кажется, там что-то происходит…

Локартус поджала губы, но не позволила себе выругаться. Это было не то, чего ожидал от нее экипаж, и капитан суперкрейсера прекрасно это понимала. Вместо этого она снова нажала кнопку интеркома.

— Офицер Норат, — начала она холодным, но контролируемым голосом, — дайте остальным членам Звездного Флота-К объяснения по поводу самовольства капитана Токкаты. И вызовите Око! Я должна вернуть этого Палиатива на постоянную связь!

— Есть!

— Бордель на колесах, — пробормотал Соде, со смутным удовлетворением поправляя очки. — Не хватает только хихиканья этого полосатого гнома…

— Именно так, — заметил Стоун. — А где секретарь Хакс?

Соде пожал плечами. Эверетт подошел к одному из офицеров связи и легонько постучал его по плечу.

— Пожалуйста, найдите секретаря Стрипсов, — приказал он. Офицер связи кивнул и провел пальцами по сенсорному голоэкрану.

— Одну минутку… — сказал он. — Извините, я уже понял. Что-то не сходится… Я не нашел подтверждения воскрешения секретаря Хакса, но у меня есть информация, что он отправился в машинное отделение, к ядру.

— Для чего? — озадачился Эверетт.

— Хакс… — простонал Сигма, и секретарь управления вдруг почувствовал, как по его позвоночнику пробежала ледяная дрожь. — Хааакс…

— Что он говорит? — спросила капитан Анабель. Прогнозист вздрогнул и снова открыл рот.

— Хакс! — крикнул он, на этот раз очень отчетливо. — Здесь так холодно! Лед!

— Какой еще лед? — поинтересовался Содэ.

— Локартус, — пробормотал Стоун. — Немедленно остановите секретаря Хакса.

— Прошу прощения?

— Остановите его, — повторил он, все еще глядя на Прогнозиста, бормочущего что-то. — Сейчас. И немедленно!

Но было уже поздно.

***

На таких больших судах, как суперкрейсер, машинное отделение сложно было разместить исключительно на нижней палубе. Это, конечно, было возможно, но нефункционально. Полной стабильности систем можно было добиться только в том случае, если машинное отделение опоясывало весь корабль, хотя основная его часть действительно находилась в днище судна. За исключением ядра. Из-за своих размеров ядро суперкрейсера «Божественная пропорция» располагалось в самом центре корабля, занимая часть средней и нижней палуб, — как внутренний бобовидный нарост.

Хакс стоял в самом уязвимом месте — в центральной части, открытой для вентиляции. Охлаждение осуществлялось не воздухом, а вакуумным газом — еще одно изобретение Научного клана, пришедшее на смену нанитовому льду, который до сих пор использовался на большинстве частных кораблей. В холодильнике имелся внутренний люк, который безуспешно пыталась открыть команда, посланная капитаном Локартус.

Секретарь Хакс, как сообщил главный инженер, сильно повредил внутреннюю панель, управляющую поршневым механизмом, отвечающим за работу люка. Люк не открывался даже по явным командам кастрированного ИИ.

Поэтому они не могли попасть внутрь — или, по крайней мере, не могли сделать это немедленно. Поэтому было решено, что единственным выходом будет обработать Хакса газом, впрыснутым через вентиляционный канал. К сожалению, во-первых, у них не было достаточно газа, а во-вторых, комната была достаточно большой, чтобы секретарь Стрипсов успел осуществить задуманное до того, как газ доберется до него — если у него вообще были какие-то планы.

Были ли они у него на самом деле, они выяснили быстро — в тот момент, когда в СН материализовалось голо, выпущенное портативным голоэмиттером. Призрак Хакса появился внезапно, и прошло несколько секунд, прежде чем оторопевшие сотрудники навигационной службы заметили его фигуру.

— Теплое приветствие, — с некоторым весельем заметил секретарь. — Вижу, вы все собрались… Капитан Локартус, идея с газом кажется мне интересной, хотя и немного непрактичной.

— Вы нас видите? — хмыкнул Стоун.

— Вижу и слышу, — признался секретарь Стрипсов. — Я взял на себя смелость включить голоэмиттеры на «Пропорции». Вы помните наш разговор? Я беру свои слова обратно. Эти гаджеты действительно полезны.

— Что вам нужно?

— У меня есть то, что я хочу. Ваше внимание. Этого не было в планах, но должен признать, что после многих лет таких прямых… контактов, у меня появилась склонность к болтовне. И к личному посещению мероприятий. Что касается этих мероприятий, надеюсь, вы не обидитесь на меня за того бедного компьютерщика. Что я могу сказать? Не тот человек и не в то время. Ошибка на работе.

— Это вы его убили? — спросил Эверетт. Хакс пожал плечами.

— Я пытался убить и вас. Это было бы проще всего. Но вы выжили и не оставили мне выбора.

— Выбор есть всегда, — медленно вмешалась капитан Анабель. Секретарь Стрипсов весело покачал головой.

— К сожалению, не всегда, госпожа капитан, — заявил он. — Возможно, вы задавались вопросом, почему стрипсы постоянно говорят, что что-то «необходимо»? Эта необходимость — тень, осколок разметки Машинного кодекса. Как гласит Кодекс, цель любой Программы — реализация. Стрипсы это знают.

— Что бы вы ни хотели сделать… — начала Локартус, но Хакс покачал головой.

— Нет, госпожа капитан. Я не хочу. Я должен. И, к моему удивлению, мне это не очень нравится. Но скоро это уже не будет иметь значения.

— Мы поговорим со стрипсами, — быстро добавил Стоун. — Придем к какому-нибудь соглашению. Вы не обязаны…

— Секретарь Стоун, — хихикнул Хакс, но смех показался ему принужденным и бесстрастным, — а что вы хотите от этих бедных киборгов? Уверяю вас, они ни о чем не догадываются. Проникнуть в их ряды и внедриться в них, не рискуя техническим спасением, стоило мне многих лет работы. Я счел крайне неудачным решение сообщить им о местонахождении Машины и предоставить какие-либо полезные данные. Я предупредил их, чтобы они не держали эти данные при себе.

— Кого вы предупреждали?

— Ну… оглядываясь назад, я вижу, что, скорее всего, стрипсы считали, что у них не было выбора. Каждая запущенная ими симуляция предупреждала о вооруженном конфликте такого масштаба, который они не могли себе позволить. В конце концов, Согласие уже знало о Машине и, вероятно, сделало бы все, чтобы заполучить ее. Когда знание о Машине всплыло на поверхность, стрипсы побоялись ее захватить, учитывая возможные потери… Одно дело действовать тайно или даже под покровом кажущегося непонимания… и совсем другое, когда все уже обо всем знают. Стрипсы, — фыркнул секретарь. — Рабы своих собственных симуляций. Вкратце: они решили, что будут сообщать вам данные, полученные через нас, делясь потом прибылью… и в силу моего положения у них, информатором оказался я. Разве это не парадокс?

— Кто же тогда вас послал?!

— Если вы действительно хотите знать, то это сделала Ложа, — невозмутимо объявил Хакс. — Ибо Ложа решила, что совместная операция Согласия, Клана, Контроля и даже Стрипсов и Жатвы не может иметь счастливого конца. И уж точно не операция по захвату Машины Четвертой Степени. Недавние шаги Лазурного Совета, а также тайные операции Контроля, такие как попытка повлиять на Стрипсов с помощью программы «Синхронизация», неприемлемы. Не тогда, когда все уже почти завершено.

— Все являются частью плана, — в тишине, наступившей после слов Хакса, заговорила представительница Жатвы. — В этом участвует сама Сила.

— Не думаю, — нахмурился Хакс, — что этой «Силе» есть что сказать по этому поводу.

— Правда о человечестве должна быть раскрыта.

— И, вероятно, это произойдет. Но не сейчас, — закончил секретарь Стрипсов, вставая и, к изумлению Стоуна, начиная сжимать предплечья, руки, ноги и шею, словно готовясь к каким-то сложным упражнениям. — Теперь мы должны принять реализацию Программы.

— Что он делает? — удивился Ирт Соде.

— Я видела нечто подобное, — прошептала Доминик Ле Букье. — Это активация внутренних… Он активирует какую-то внутреннюю функцию личности.

— Что именно? Какие внутренние функции? Научный клан никогда не…

— Ушедшие, — простонал Прогнозист голосом Стоуна. — Почему здесь так холодно? Сидия. Ты здесь?

— Нет, — прошептал Эверетт Стоун. — Это невозможно… он не может…

Что-то в поведении Хакса, а может быть, и само предчувствие, вдруг встревожило капитана «Пропорции». Локартус нажала кнопку интеркома.

— Говорит капитан Анабель Локартус! — крикнула она. — Черный код! Повторяю! Черный код! Приказываю немедленно эвакуироваться! Черный код! Объявляю черный код!

Стазис-навигаторская взвыла громовым, почти болезненным сигналом тревоги. Стоун неуверенно обернулся и увидел, как люди внезапно сорвались с мест и побежали к спасательным капсулам. Начался хаос, в ходе которого он столкнулся с Доминик Ле Букье. Поколебавшись, он встал и краем глаза взглянул на внезапно обездвиженную голограмму Хакса.

Секретарь Стрипсов грустно улыбнулся. По всему его телу засветились черные, пульсирующие вены — внутренние нити персонали. Жадная паутина быстро набухла тьмой и выплеснулась наружу беззвучным взрывом, сметая изображение с голоэмиттера и поражая обнаженное ядро «Пропорции», которое, приняв тьму, отдало свой свет.

Часть II

Терминус