Возвращение

Поездка

Возвращение неизбежно. Мы должны быть готовы.

Права Духа, Библиотека Жатвы

Тартус Фим очень быстро понял, что проблемы только начинаются.

Цара протащила его через компьютерный зал, не жалея ни пинков, ни толчков. Лазерный пистолет она спрятала за пояс, а в руке держала извлеченный из тела Элохима нож, по лезвию которого струились крошечные электрические разряды. Она что-то подправила в рукоятке, и часть ее удлинилась настолько, что она смогла ударить торговца электролезвием, мало чем отличающимся от средневековой электрической пастушьей дубинки.

— Заткнись, — приказала она, когда Фим позволил себе стон, полный боли. — Их может быть больше!

— Элохимы не…

— Что не? — перебила она, подталкивая его к одной из компьютерных станций. — Они не убивают Пограничников? И чем, по-твоему, это было, Напасть их возьми? Дружеский пикник?

— Я не…

— Проверь записи, — сказала она, указывая клинком на один из все еще включенных компьютеров. — Если элохимы убили стражников, значит, у них была причина. Быстрее.

Фим испуганно кивнул. Стараясь не смотреть на лежащее рядом тело Пограничника, он коснулся клавиатуры и попытался вывести на экран список команд, которые вводились ранее.

— Здесь ничего нет, — сказал он через мгновение. — Только сообщение о том, что элохим запросил стыковку. И несколько передач с других сторожевых башен, защищенных кодом.

— Меня не волнуют эти передачи. Где данные об этом подразделении?

— У меня нет… — смутился Тартус.

— Если они причалили, то где их корабль?

— Может быть, если бы я сохранил данные и смог просмотреть их спокойно…

— На это нет времени, — заявила наемница. — Оставь все как есть. Давай убираться отсюда. Ты иди вперед.

Давай убираться, подумал он. Похоже, у него был шанс выжить, если он все правильно рассчитает.

— Коды вам не очень помогут, — заметил он, нервно рыская впереди. — В «Кривой Шоколадке» высокая степень автоматизации сочетается с персонализацией. Большинство команд требуют генного подтверждения, а некоторые — живой РНК и сигналов персонали. Напасть! — простонал он, почувствовав, как Дженис ударила его электроклинком. — Больно!

— Слишком много болтаешь! Ты подключил погрузчик?

— Да… — ответил он, разминая больное плечо.

— Хорошо. Мы идем на площадку. Только не вздумай выкидывать номера, а то в следующий раз я поджарю тебе яйца.

— Номера? Я не…

— Сюда, — шипела она, подталкивая его к небольшому коридору, ведущему к ответвлению с погрузчиком.

Он быстро прошел, добрался до черных блочных компьютеров доступа и встал перед нужным. До полной зарядки оставалось еще довольно много времени, и Фим с некоторым сожалением протянул палец, чтобы нажать на кнопку прерывания операции, когда Цара снова ткнула его — на этот раз, к счастью, не кнутом. Он обернулся.

— Что…

— Вот. — Она показала ему на один из блоков, расположенных дальше. — Видишь?

— То, что у меня… — начал он, но увидел лишь светящийся вдалеке экран: один из компьютеров последнего ряда был включен, как и их блок.

— Они подключены с другой стороны от охраны, — констатировала Дженис. Тартус услышал, как наемница слегка понизила голос, и от этой детали ему вдруг стало холодно. — Дело выглядит так, — продолжала Цара. — Они добираются до башни связи с каким-то небольшим подразделением прыгунов. Выясняют количество Пограничников. Убивают их по неизвестным причинам и взламывают компьютеры станции. По крайней мере один элохим остается в отряде.

— Зачем возиться… — нервно начал Фим, но наемница еще не закончила.

— Они позволили нам состыковаться, потому что это самое разумное решение. Ждали, пока мы подключим корабль к грузовым трюмам. Полагали, что элохимы, присутствующие в башне, разберутся с ничего не подозревающим экипажем. Затем они принимают решение.

— Какое решение?

— Дождаться, пока остальные члены экипажа покинут корабль и увидят, что произошло, а затем прикончить их, или послать группу вооруженных элохимов в наш стыковочный отсек, или позволить нам взлететь, чтобы сбить нас, — перечисляла Дженис. — Последний вариант — наименее жизнеспособный. Кроме того, каждый из них предполагает, что элохимов больше.

— А если их нет?

— Тогда нам повезло больше, чем стражникам, — заявила наемница. — В твоем случае это почти наверняка, а в моем — не обязательно. Отсоедини заряжатель.

— Я не могу, — пискнул Фим.

— Что значит: не можешь?!

— Заблокирован… — прошептал он, снова пытаясь нажать на ту часть интерфейса, которая отвечала за прерывание заряда. — Мы жестко связаны с полезной нагрузкой и шлюзом. Можем взлететь, но не без повреждений. Кто-то после меня… кто-то здесь копошился.

— Проклятая Напасть! — Цара оттолкнула торговца и посмотрела на панель управления. — Назад! — крикнула она, и растерявшийся Фим только через мгновение понял, что она толкает его в сторону компьютерного зала.

Если кто-то заблокировал «Кривую Шоколадку», он тоже мог что-то с ней сделать — но уже с рабочих мест главного компьютера. Он мог, например, механически отключить ее, обрекая на дрейф. Выхода было два: либо бежать к кораблю, либо помешать его отсоединению от сторожевой башни и — в крайнем случае — дистанционно вернуть его обратно, когда ситуация будет под контролем.

На ребенка они наткнулись буквально через несколько секунд.

Сначала Тартус подумал, что перед ними карлик Элохим, одетый в облегающее серебристо-черное одеяние, изобилующее ремнями и оборками, с острым высоким воротником, несколько напоминающим миниатюрную версию воротника мифического трицератопса. Однако все изменилось, когда Дженис использовала на нем шокер.

Элохим прислонился к стене и закрыл руками свою бледную лысую голову. Аннигилятор вылетел из его рук: оружие упало на пол станции.

— Не дергайся, — прорычала Цара, и, к изумлению Фима, маленький Элохим кивнул головой, все еще покрытой вуалью. Он смотрел на наемницу сквозь пальцы: глаза у него были большие и, в отличие от мутноватых глаз членов секты, сверкали. — Сколько вас? — спросила наемница, придвигая нож ближе. — Сколько?!

— Тран… транскрипт… — завыло маленькое существо. Голос звучал вполне нормально, хотя в нем слышалось характерное для Элохима звуковое гудение. — Транскрипт микро… микро… матрицы…

— Я спросила, сколько вас еще!

— Ко… когерентность… непо… неделимость…

— В могилу Напасть! — Цара нахмурилась. — Это пустая трата времени. — Она что-то поправила в рукоятке электроклинка, и лезвие вдруг вспыхнуло электрическим синим светом. — Я сделаю это быстро.

— Подожди!

— Чего мне ждать?

— Ждать… — повторил Тартус, удивляясь собственной твердости. — Разве ты не видишь, что это ребенок?

— Этот гаденыш — ребенок?

— И он отвечает, — несколько неуверенно подхватил торговец. — Он говорит о матери. Наверное, он имеет в виду мать…

— Они все время что-то бормочут про транскрипт, — отмахнулась Дженис, но, к облегчению Фима, убрала кинжал. — И про микроматрицу. Так они себя преподносят.

— Но потом… Вы слышали, что больше никого нет…

— Не припоминаю.

— Это… там говорилось что-то о неделимости, — объяснил Тартус. — Там использовалось слово «когерентность». Оно означает согласованность. Единство.

— Чушь собачья, — пробормотала Цара, но встала над маленьким элохимом, видимо, отказавшись от намерения убить его. — Ты! Покрака. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Элохим снова кивнул. Дженис нахмурила брови.

— Ты здесь… Убери руки, когда я с тобой разговариваю! Хорошо. Теперь слушай меня внимательно. Ты здесь один?

— Неделимая, — тихо ответил Элохим.

— Она одна, — решил Тартус.

— Вы уже определили ее пол?

— Это девочка, — признал Фим.

— Элохимы не занимаются генотрансформацией детей — заметила Дженис. — Чтобы попасть в секту, нужно пройти инициацию.

— Тогда это будет их ребенок, — быстро ответил Тартус. — Членов секты после генотрансформации.

— Это невозможно, — признала Цара. — Генотрансформированные не могут… — Она прервалась, и на ее лице снова появилась гневная гримаса. — В могилу Напасть! Зачем я с тобой разговариваю! Покрака, — она снова повернулась к элохиму, — где твой отряд? Есть ли здесь кто-нибудь еще? Это ты заблокировала трюм?! Напасть на тебя!

Видя, что ничего не узнает, она схватила Элохима за руку и потащила к блокам. Тартус протиснулся перед ней. Девушка, если она действительно была таковой, крикнула.

— Ты разблокируешь его, или я поджарю тебе голову! — пригрозила Дженис, стоя вместе с Элохим у компьютера, управляющего погрузчиком. — Сделай это!

— Ма… Мама, — сказала тварь, отворачиваясь от экрана и наемника. Она посмотрела на Фима, стоявшего рядом с ней. Торговец облизнул губы.

— Твои родители мертвы, — сказал он. — Они пытались убить нас.

— Мать…

— Они убили Пограничников, ты понимаешь? Если ты не хочешь умереть… тебе лучше разблокировать ее. Она, — он указал головой на явно разъяренную Дженис, — не шутит. Она собирается убить тебя. Убьет нас обоих. — Он хмыкнул, глядя на бледное лицо ребенка-элохима, скрытое в тени расходящегося отверстия. — Разблокируй его.

— Он говорит правду, Покрака, — добавила Дженис, и Покрака, уже не глядя на них, провела рукой по экрану планшета и ввела соответствующий код. Система подала звуковой сигнал и замигала веселым зеленым цветом.

— На корабль, — приказала Цара. — Вы оба. И точка.

Напасть, подумал испуганный Тартус, хватая ребенка за худую, бледную руку. Если Элохим и собиралась бунтовать, то в данный момент не подавала признаков: она позволила вести себя, как по струнке, прямо к соединительному переходу и шлюзу.

— Ты войдешь первым, — решила Цара. — Попробуй что-нибудь сделать, и я успею бросить нож до того, как ты закроешь шлюз.

Торговец кивнул. Он уже коснулся рукой панели, снимая блокировку доступа, и через несколько секунд дверь шлюза раскрылась, как лепестки пробуждающегося цветка. Только тогда элохимский ребенок завизжал, и этот звук показался Фиму просто человеческим.

Элохим дернулся и выдернул руку, но Дженис оказалась рядом и без особого труда поймала существо.

— Ты хочешь умереть, Покрака? — спросила она. — Попробуй еще раз, тогда у тебя получится.

— Оставь ее, — шипел Тартус. Он уже стоял внутри шлюза, но вместо того, чтобы бежать ко входу в «Кривую Шоколадку», остановился на месте, смерив наемницу взглядом. Дженис подняла бровь.

— Старый галактический вояка, — усмехнулась она, — Тартус Фим, который за горсть джедов продал бы собственную мать, трясется, потому что увидел беззащитную… бедняжку. Это что-то новенькое. Я вижу, что мне не понадобится оружие. Все, что мне нужно сделать, это схватить Покраку за шею, о да. — Она наклонилась и, не отрывая глаз от торговца, схватила Элохима за шею. — Все, что мне нужно сделать, — это сжать посильнее.

— Тебе это не нужно…

— Залезай внутрь, я сказала.

— Лучше воспользоваться их кораблем, — сказал он без особой надежды. — Если он действительно подключен.

— И рисковать тем, что другие члены экипажа снесут тебе голову?

— Она сказала, что она одна…

— И ты поверил, — нахмурилась она. — Это начинает надоедать, Фим. И даже если бы ты был прав, смог бы ты управлять кораблем элохимов? К тому же эти разговоры меня утомляют. — Она крепче сжала шею ребенка. — Я даю вам две секунды, чтобы вежливо войти на корабль. Я не буду повторять.

Тартус подошел к двери и подождал, пока Цара вместе с Элохим войдут внутрь и закроют первую часть люка. На маленьком экране шлюза появилось сообщение о стабильности давления, затем торговец открыл вторую дверь. Прошло всего несколько шагов, и они снова оказались на борту «Кривой Шоколадки».

— Навигационная консоль, — приказал Дженис, закрывая шлюз. — Мы покидаем док. Только не спешите. Летите к ближайшему бую.

— А потом? — спросил он, усаживаясь в капитанское кресло и послушно выдвигая рукоятку управления консолью.

— Тестер.

— Для чего?

— По-моему, все предельно ясно. Мы проведем там полное сканирование, — сообщила она. Она отпустила девушку, которая подошла к одной из стен стазис-навигаторской и прислонилась к ней спиной, не сводя глаз с наемницы. — Если Малкольм жив, мы вытащим его из Выгорания.

— Твой муж не…

— Заткнись.

— Там флот Зеро, — сказал он, отсоединяя «Кривую Шоколадку» от стыковочного отсека и активируя небольшую обратную тягу. — Если они нас увидят, то спасут или убьют.

— Так молись, чтобы этого не случилось. Потому что если мне придется вести с ними переговоры, я буду рада избавиться от тебя. И от Покраки тоже, — добавила она, глядя на неподвижно сидящую элохим. — Летим!

Разблокировать навигационные функции корабля не составило особого труда. Фим справился бы с этим даже во сне. Настроить прыгун на полет со скоростью вдвое меньшей скорости света тоже было нетрудно. Буй, насколько он помнил, находился недалеко — во всяком случае, кастрированный ИИ его помнил.

— Если вы меня убьете, — быстро сказал он, видя, что Цара с интересом смотрит на консоль, — некоторые функции останутся заблокированными. Этот корабль работает на постоянно обновляемой автоматике. То же самое произойдет, если вы продадите меня стрипсам…

— Я найду с ними общий язык, — фыркнула она. — Они не хуже научного клана разбираются в программировании, а может, и лучше.

— Они ничего не смогут сделать. Половина программ содержит скрытые вирусы. Тут даже глубокое сканирование не поможет.

— Я покажу тебе кое-что, — она быстро подошла к нему и ударила внезапным электрическим разрядом.

Тартус вскрикнул и дернул за рукоятки, заставив корабль резко вздрогнуть. Девочка завизжала, кувыркнувшись на пол прыгуна, но подготовленная Дженис устояла на ногах.

— Я сказала, что ты слишком много болтаешь, — объявила она, и в тот же миг они услышали сигнал тревоги.

Сигнал не был похож ни на один из тех, с которыми Тартус сталкивался раньше. Это не был звук, свидетельствующий о перегрузке антигравитонов, ослаблении ядра, падении поля, снижении давления или повреждении обшивки. «Кривая Шоколадка» вдруг зазвучала какофонией накладывающихся друг на друга тонов, словно ИИ не мог справиться с огромным количеством сигналов.

— Что за Напасть?! — крикнул Фим. Он отпустил одну из рукояток и коснулся кнопки сенсорного вызова. Консоль выплюнула ряд световых нитей, которые через долю секунды кристаллизовались в изображение, предположительно показывающее вид с задней части корабля.

— Выключи его! — крикнула Цара. Свернувшись калачиком на полу, Элохим закрыла голову руками, словно отгоняя надвигающиеся звуки.

— Я пытаюсь! — крикнул он, стараясь найти опцию отключения всех сигналов тревоги, но значок исчезал под натиском синего цвета, видневшегося на голопроекторе.

Ибо это был именно синий цвет — тысячи концентрических двойных кругов, символов Глубины, накладывающихся друг на друга и образующих фрактальную сетку, в которой копошились вычисления, производимые на лету сверхматематическим кастрированным ИИ.

— Что-то перенасыщено!

— Выключи! Сейчас же!

— Я не могу! — крикнул он, и тут же, словно система поддалась внезапной перегрузке, все стихло.

Тишина навалилась на них так неожиданно, что прозвучала, как выстрел в корабле. На секунду на «Кривую Шоколадку» опустилась чернильная тьма.

— Зеро! — крикнула Покрака. — Зеро! Редитум!

Загорелись аварийные огни. Прыгун все еще двигался в заданном направлении, но тяга только возвращалась, ядро неохотно преобразовывало энергию в реактивную отдачу. На мониторах отображались основные команды: белые буквы на черном фоне — перезагрузка систем. ИИ пытался проверить себя; Фим уже слышал отчетливые писки плиток памяти и тербиты генокомпьютеров.

— Зеро! — снова и снова кричала Элохим, но Цара подошла к ней и бесцеремонно ударила по голове. Девушка беззвучно упала на пол. Тартус вздрогнул и начал подниматься со своего места, но Дженис направила на него электронож.

— Она жива, — сказала она. — Только перестала кричать.

— Эхо, — пробормотал Фим, глядя на наемницу. — Эхо глубин.

— Я заметила, — ответила Цара, и Тартус увидел, что рука, в которой наемница держала шокер, слегка подрагивает. — Давайте убираться отсюда.

— Тысячи… глубоких отголосков…

— Если ты немедленно не ускоришься, я тебя убью, — встревоженным голосом пообещала Дженис. — Эта старая рухлядь вот-вот достигнет своего максимума. Установи этот дерьмовый таймер. Прыгай на Тестер.

— Эхо…

— Меня это не интересует! — крикнула она, шагнула к нему и прижала переливающееся электрическое лезвие к его шее. Фим застонал, чувствуя, как электричество опалило участок его кожи. — Меня не волнует ошибка напастной системы на твоих обломках! — Она наклонилась к нему и сказала медленно, но Тартус слышал, что ее голос дрожит почти на грани истерики: — Быстро. Лети. На. Тестер!

Все еще шипя от боли, он кивнул. Дженис убрала кинжал.

— Установи жесткую локацию, — приказала она. — Сообщи мне коды. Затем подключись к стазисной станции вместе с Покракой.

— Но…

— Ты же не думал, что я войду в стазис первой? Думаешь, я идиотка?

— Нет…

— В таком случае делай то, что я сказала!

В страхе он сделал все, что требовала наемница, но перед глазами все еще стояли бесчисленные двойные лазурные круги. Закончив, он встал с капитанского кресла и подошел к Элохим, которую из-за Цары тоже начал звать Покракой. Он взял девушку на руки: она была легкой, легче, чем он предполагал. Не дожидаясь решения Дженис, он отнес ее в АмбуМед и поместил в стазис.

Система без проблем одобрила элохима: видимо, Белая Плесень действовала на членов секты так же хорошо, как и на обычных людей. Затем Тартус вернулся в СН и занял место на втором, по сути, никогда не используемом месте навигационной консоли.

— Стазис, — напомнила ему Цара. — У тебя есть минута.

Он снова кивнул. Системная ошибка, подумал он, запуская процедуру. Возможно. Она так и сказала. Она говорила о системной ошибке. Прыгун был поврежден. Он получил повреждение в Выгорании. Это действительно могла быть ошибка.

Однако, когда инъекторы коснулись портов его персонали, Фим сказал, что не верит в это.

К счастью, через несколько секунд он уже не верил ничему.

***

Воскрешений больше не должно было быть.

После приключения Стоуна капитан Анабель Локартус решила, что, если не воскресить основной навигационный персонал вблизи следующей остановки, SGR OB4, точки в туманности Синдбад, расположенной почти в восьми тысячах световых лет от Терры, выходов из стазиса для членов экспедиции больше не будет. Правда, в туманности должна была состояться встреча с силами Лиги: крейсером «Улыбка», эсминцем «Сладкий удар» и фрегатом «Презрение», но это уже должно было контролироваться отобранным навигационным персоналом.

Эверетт быстро пришел к выводу, что путешествие к GSC OB4 будет крайне скучным — и не только потому, что он будет совершать его в стазисе. Не считая стыковки на дюжине станций, всему флоту предстояло совершить почти две сотни прыжков в глубину — и еще около восьмидесяти, когда они достигнут GSC OB4. В конце концов, ближайшая глубинная дыра находилась не в секторе Синбада, а в NGC 6567, более чем в тысяче световых лет от них — планетарной туманности в созвездии Стрельца.

Стоун не раз слышал о «дыре Стрельца», как ее называли. Она действительно была немалых размеров: вела к далекой IC 1369, лежащей почти на северной границе Рукава Ориона открытого скопления созвездия Лебедя. Прохождение через Дыру Стрельца означало, что за один раз они преодолеют почти полторы тысячи световых лет.

С этого момента информация начала путаться: Локартус, говорившая с ними на следующем брифинге, упомянула что-то о дальнейших прыжках к скоплению чрезвычайно ярких звезд, обозначенному как CYG OB2, лежащему почти в шести тысячах лет от Терры. Там якобы была еще одна дыра, также известная как Машинная, поскольку исторические свидетельства говорили о том, что Машины создали ее с помощью какой-то забытой технологии. Эта искусственная дыра вела к NGC 637 — Транзиту Персея — и, как неохотно признала Локартус, была секретной и обычно закрытой для судоходства. Ее открыли благодаря Клану Науки, заинтересовавшемуся миссией, и Прогнозистам Жатвы, предсказавшим полет без осложнений. На этом брифинг закончился. Конец маршрута оставался загадкой: впрочем, все могли догадаться, что они летят куда-то в глубины Рукава Персея.

Если смотреть с этой точки зрения, то им предстояло пересечь почти половину Выжженной Галактики.

— Я руковожу этой операцией! — разгневался Стоун, услышав, что он и другие пассажиры останутся в стазисе до места назначения. — Я не согласен!

— Вы чуть не погибли, — напомнила ему Анабель, погасив голостол. Инструктаж уже закончился, но несколько человек, в том числе и любопытный секретарь клана Ирт Соде, остановились на пороге капитанской каюты. — Мы больше не будем рисковать.

— Это было на станции, — заметил Эверетт.

— Да, — признала Локартус. — Но само нападение означает, что смерть офицера Коваля не была случайностью, — добавила она, когда все, кроме секретаря, покинули комнату. — Доктор Тиан подтвердила, что порт плитки памяти на коммуникационном компьютере был использован.

— Это еще ничего не значит!

— Это значит, что с кем-то вне системы связались в первую очередь и получили указание саботировать операцию, — заметила капитан. — Кто-то думал, что нам удастся захватить «Ленту» и ее содержимое. В свете такого прогноза было решено принести вас в жертву. Это бы сработало, — добавила она, поднимая голову и глядя Стоуну прямо в глаза. — Я бы непременно отвела войска Федерации после вашей смерти.

— Вы не смогли бы этого сделать, — Эверетт понизил голос до нервного шепота. — Без «Пропорции» все бы вцепились друг другу в глотки…!

— Возможно, в этом и был смысл, — заметила Локартус. — Вот почему вы идете в стазис.

— Я сам это решу!

— Нет, — возразила капитан. — Как секретарь Контроля, вы, безусловно, имеете формальное право возражать. Вы даже можете попытаться навлечь последствия на мою персону. — Анабель отвела взгляд и поправила непокорную челку. — Но, учитывая два покушения, в том числе одно успешное, спецподразделение Контроля Согласия находится под военной юрисдикцией, а у вас нет воинского звания.

— Напасть!

— Используйте это время для калибровки «Горизонта», — спокойно ответила Локартус. — У нас всего поллазурного часа. Следующая длительная остановка будет только в GSC OB4, когда к нам присоединится Лига.

— Я должен быть там!

— Я обещаю, что вы будете воскрешены, если ситуация примет необычный оборот.

— И именно вы будете решать, когда произойдет этот «необычный» оборот? Потому что вы так хорошо разбираетесь в политике?

— Политика, — холодно заявила Локартус, — меня совершенно не интересует.

— Скоро все изменится, — пробормотал Стоун. Но разговор был уже окончен.

Единственное, что ему оставалось, — это развернуться и уйти.

***

Стазис!

Капитан «Пропорции» лишила его возможности маневрировать.

Если он войдет в стазис, задача по уничтожению Тански может оказаться сложнее, чем он предполагал. В конце концов, Анабель Локартус не обязательно ждать его воскрешения, чтобы провести всю операцию, на которую она так охотно повесила ярлык «военная». Возможно, она рассчитывает, что захват «Ленты», Грюнвальда и этой несчастной Машины позволит ей избежать возможных последствий, связанных с неподчинением? Только кого тогда будут волновать старые проблемы Стоун? В лучшем случае о них напомнят, когда правда выйдет наружу…

Гибартус собирается сбросить меня с табурета, понял Эверетт. Скорее всего, тихо… но он отправит меня в какой-нибудь напастный периодический отдел управления внешними системами. Сидия будет в восторге. Мы поселимся на какой-нибудь сельскохозяйственной, плохо терраформированной планете и будем гулять среди деревьев, стараясь не попасть в ходокарские пироги.

Если только я снова не найду общий язык с Тански.

Эта мысль, ранее не обдуманная, заставила Стоуна резко остановиться посреди коридора. Один раз я с ним поладил. Как насчет того, чтобы поладить во второй раз?

В конце концов, они его проверят, напомнил он себе. Они промоют ему мозги и проведут тщательное сканирование. После этой операции ему повезет, если он не превратится в овоща.

Если только я не облегчу ему побег.

Если все пройдет хорошо и «Ленту» перехватят, Тански окажется на борту «Пропорции». Тогда у меня будет два варианта. Либо я прикончу его с помощью подкупленного человека с корабля, либо дам ему возможность сбежать. Это даже лучше, чем устраивать хаос, чтобы предотвратить поимку прыгуна. Более рискованно, но и более эффективно. Почему я раньше допускал такую возможность лишь условно?

Из-за убийств, — признал он. Они открыли мне пространство для маневра. Если бы с Тански, задержанным на «Пропорции», что-то случилось, можно было бы свалить вину на убийцу. Кстати, разве не забавно, что этот убийца — как и я — стремится к тому же самому? Очевидно, он не хочет, чтобы Флот-К захватил «Ленту»… хотя, возможно, по совершенно другим причинам.

В любом случае, нужно что-то предпринять. И быстро. Самое главное — наладить взаимодействие с подкупленным человеком. Но согласится ли этот жалкий, испуганный человек — некий Пу Ратански, серийный сотрудник компьютерной службы «Пропорции» — на какие-то радикальные шаги? Сомневаюсь, — признал секретарь. Одно дело — вызвать простой сбой и списать его на саботаж со стороны Штатов, и совсем другое — убить кого-то.

С самого начала следовало нанять настоящего наемника, — заключил он. Но теперь уже слишком поздно. Неважно. Так что теперь мне остается только…

— Секретарь Стоун.

Эверетт замер. Голос звучал оглушительно, с реверберацией компьютерного фона, но в то же время громко и тяжело, как будто его обладатель изо всех сил пытался регулировать громкость.

— Требуется ответ, — сообщил киборг, который когда-то был Вальтером Динге, стоя в коридоре. — Необходим контакт. Все проведенные симуляции указывают на это.

— Я думал, вы… вы на своем крейсере, — задыхаясь, проговорил Эверетт. Он не мог оторвать взгляда от клубка компонентов, растянувшегося по лицу твари. Стрипс смотрел на него, казалось, без выражения, но его глаза выглядели живыми.

— Присутствующий здесь блок симуляции техники развития интеллекта постчеловечества скоро отправится на крейсер «Джеханнам», где останется до окончания проводимой операции, — признал киборг. — Это необходимо. Также необходимо заявить, что указанное устройство соответствует спецификации Вальтера Динге, получив техническое спасение степени альфа.

— Поздравляю.

— Стоун, — отозвался Стрипс, и секретарь почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, — сохранившиеся воспоминания о подразделении Вальтера Динге позволяют предположить, что Контроль Согласия никогда не говорит всей правды о своих решениях. Это позволяет предположить, что капитан Анабель Локартус не сказала всей правды на брифинге. На это указывает как первоначальный психологический и психобиологический анализ капитана Локартус, так и микросигналы, переданные отдельными членами экипажа.

— Правда? — Эверетт с трудом удержался от того, чтобы рефлекторно не оглянуться в поисках пути к отступлению. Однако коридор был пуст и, вероятно, не контролировался. Психобиологический анализ? Микросигналы? Проклятый ходячий ультразвуковой сканер! — И что же?

— Стоун, — повторил киборг. — Стоун, — добавил он, и на мгновение Эверетту показалось, что Стрипс закончил разговор. Киборг открыл рот, закрыл его и заговорил снова, но на этот раз его голос уже не звучал так компьютерно, как обычно. — Скажи мне, Стоун…

— Что…

— Скажи мне, Стоун.

— Что-то я не припомню, чтобы вы так охотно предоставляли информацию о местонахождении Грюнвальда, — заметил Эверетт. — В самом начале всего этого цирка ваш секретарь набрал в рот воды… Вы не хотите ничего раскрывать, ведете нас, как скот на веревочке, и ждете, что я дам вам хоть какую-то информацию?

— Секретарь Хакс не знает точного местонахождения «Ленты», — поправил Стрипс. — Стрипсы знают. И я знаю. Это Око. Грюнвальд на Оке, — указал он, чтобы немедленно взяться за дело: — Скажи мне, Стоун.

— Око? Ничего себе… Откуда бы вы могли…

— Есть способ… — начал киборг, но осекся и закрыл рот. — Мы получили сообщение через глубинный зонд. Он достиг Флота Зеро почти сразу после появления Грюнвальда на Оке. Зонд был необычной конструкции. При его создании использовалась неизвестная технология. Его конструкция все еще анализируется.

— Зонд? От кого?

— Отправитель неизвестен. Предполагается, что это тайный союзник симуляции техники развития интеллекта постчеловечества.

— Вы заманиваете нас в ловушку, — прошептал Стоун.

— Это необходимо… Стоун. Надо… Стоун.

— Что с тобой? — Эверетт расстроился.

— Чистоты не достичь, — объявил Стрипс к удивлению секретаря. — Было сказано… информация была предоставлена. Необходимо… услышать правду, — сказал киборг и замолчал.

Стоун потер лоб, на котором вдруг выступили мелкие капельки пота.

— Мне нечего… — начал он, но тут киборг наклонился над ним и схватил его за горло.

— Правда, — сказал Стрипс. — Проводится психобиологический анализ. Полученная информация указывает на тенденцию к росту. Говори правду, Стоун.

— Оставь… меня! На помощь…!

— Вероятность получения информации составляет восемьдесят пять процентов, — доложил киборг. Секретарь вздрогнул.

Он почувствовал, что задыхается.

— Они пытались убить меня! — наконец выдавил он, когда Динге слегка ослабил хватку. — Кто-то на борту «Пропорции» саботирует всю операцию! Отпустите меня, чтоб…

— Симуляция завершена, — сообщил киборг, резко расслабив пальцы. Его голос снова приобрел нормальный, компьютерный оттенок. — Необходимо сообщить вам, что передача данных о последнем событии может привести к нежелательному вооруженному конфликту внутри К-флота, как и предыдущая информация о местонахождении Грюнвальда.

— Пошел ты!

— Эта просьба, — объявил Стрипс, — не может быть выполнена.

— Свол… — начал было Стоун, но киборг уже ушел, оставив секретаря, все еще сжимающего больное горло.